Семь минут на Небесах

Покинув авиабазу, ангел и демон отвлеклись на проблему выживания. Они придумали план и договорились поменяться телами утром следующего дня. Кроули не знал, сработает ли эта уловка, но она была их единственным шансом на дальнейшую жизнь. До рассвета оставалось всего несколько часов, и Азирафаэлю было бы, конечно, крайне неуютно оказаться на пепелище своего книжного магазина. В последний раз, когда он был в своем доме, это было совсем другое место. Другое время. Азирафаэль ахнул, увидев на полу останки Лигура. — Что здесь произошло? — Ах, да, это Лигур. Святая вода пришлась кстати! — О. Что ж… Полагаю, я рад, что дал тебе термос. Демон прикусил язык: именно поэтому в 1862 году он выпрашивал ангела об одолжении. Он всегда знал, что был прав. В следующее мгновение Азирафаэль избавился от беспорядка при помощи небольшого чуда. Кроули понимал, что ему необходимы хотя бы несколько часов сна, чтобы восстановить энергию для смены тела: пылающая Бентли, функционирующая лишь благодаря чистой силе воли и остановке времени, отняла у него слишком много сил. — Всего час или два, — пробормотал Кроули, сдерживая зевок. — Я проснусь до рассвета. — Хорошо, — кивнул Азирафаэль, усаживаясь на трон демона. — Я заметил, что ты прячешь какие-то книги в своей гостиной, так что я пороюсь в них… Демон закатил глаза за стеклами солнцезащитных очков: — Всего парочку. Самую малость астрономии, истории музыки и тому подобного. — Сойдет. Кроули оставил ангела в своем кабинете и пошел спать, слишком уставший для того, чтобы пытаться разобраться во всем, что произошло за этот трудный, бесконечно долгий день. Он умел засыпать, запрятав свои чувства в самые отдаленные уголки сознания. И всё же, демон проснулся через пару часов, несмотря на то, что ему хотелось дремать еще пару недель. Он зевнул и снова надел темные очки. Кроули понятия не имел, спал ли Азирафаэль вообще. По крайней мере, ангел уж точно ни разу не спал за всё то время, когда он был в поле зрения демона, а потому Кроули вовсе не удивился, обнаружив его бодрствующим там, где он сидел прежде. Однако брови его все равно от удивления полезли на лоб, как только он понял, что происходит. Локти Азирафаэля лежали на столе, а лицо его было закрыто руками. Плечи ангела тряслись, и от него исходили влажные, задыхающиеся звуки. Он… Он плакал. У него были слезы на глазах, когда он залечивал колотую рану Кроули, но даже тогда Азирафаэль не плакал. За шесть тысяч лет Кроули никогда не видел его таким. От приглушенного, резкого дыхания ангела неприятная дрожь пробежала у него по спине. Всхлипы, срывавшиеся с губ Азирафаэля, были слишком тихими, и Кроули понимал, что он позволяет себе плакать только потому, что думает, что никто не может увидеть этого. Однако демон не мог так просто стоять и смотреть. — Азирафаэль? Ангел вскинул голову, и по щекам его потекли слезы. По мановению руки его лицо стало сухим, а раскрасневшиеся щеки приобрели нейтральный оттенок. — Уже проснулся? — спросил он, и попытка казаться спокойным заставила его голос сорваться. Кроули подошел ближе. — Что случилось? — Случилось? — Азирафаэль нервно рассмеялся. — Ничего не случилось. Если не считать нашей возможной завтрашней смерти. Но что-то подсказывало Кроули, что вовсе не это было причиной слез ангела. Он не хотел вмешиваться и начинать ссору, но ведь это была его квартира, не так ли? И сейчас он имел право вмешаться. — Ты можешь смахнуть слезы, но я видел, — тихо сказал он. Азирафаэль опустил взгляд на стол, и кончики его ушей покраснели. — Прости, — пробормотал он. Кроули покачал головой. — Послушай, я знаю, что мы не… Говорим. Ни о чем. Но. Мы сегодня через многое прошли, верно? Ты можешь рассказать мне, что случилось, и после того, как мы переживем завтрашний день, я полностью об этом забуду, и все будет хорошо. И тогда я вновь начну высмеивать тебя за твои галстуки-бабочки и ужасающее отсутствие знаний о поп-культуре… Однако ангел, казалось, съежился еще больше. — Это… это просто… Книги. Демон внимательно посмотрел на него. — Книги? — Ага. Я знаю, что ты не увлекаешься ими так сильно, как я, но они были важны для меня. И теперь их больше нет… — Конечно, — он знал, что любовь Азирафаэля к книгам не знала границ, и что потеря его магазина после двухсот девятнадцати лет, должно быть, действительно немало расстроила его. Но ничего нельзя было поделать, и осознание этого было хуже всего на свете. — Хм… Я не собираюсь поддерживать тебя и говорить, что все в порядке, потому что знаю, что ты их очень любил… Азирафаэль вздрогнул, закрыв глаза. Черт, наверняка всё именно так и было. Кроули почесал затылок: — Извини. — Пожалуйста, — ангел повернул к нему лицо, а в уголках его рта и под глазами появились морщины. — Пожалуйста, скажи мне, что мы переживем завтрашний день. Кроули подумал, что обещать такое было бы не совсем логично, но всё же сказал: — Мы переживем завтрашний день. Уже сегодняшний, технически. Сейчас воскресенье. Азирафаэль встал и прошел в оранжерею, заглянув в одно из окон. — Мне кажется, я вижу солнце. Разговор еще не закончился, но его необходимо было прервать. — Так ты готов поменяться? — Да.

***

Их план обмена телами сработал. Когда они поменялись обратно, Кроули все еще был в некотором шоке: они действительно справились, они обманули начальство (он слишком нервничал, чтобы оценить по достоинству пребывание в теле Азирафаэля, но на самом деле, было бы немного подло, если бы он сделал что-то неприличное, не так ли?). Они пообедали в «Ритце», и это было так… Замечательно. Обманчиво так. И всё же, демон решил, что раз уж они только что спасли мир и освободились на время от контроля со стороны Главных офисов, то имеют право на приятный ужин, не так ли? Угу. Под конец вечера Кроули отвез ангела в книжный магазин в своём недавно восстановленном (слава кому-угодно!) Бентли. Он остановил машину. Азирафаэль вышел не сразу, и это показалось Кроули немного странным, учитывая тот факт, что ночью он плакал из-за потери книг. Ангел вздохнул с легкой усмешкой на губах. — Мы действительно сделали это. — Ага, — кивнул Кроули. — У нас получилось. Улыбка Азирафаэля исчезла: казалось, он что-то напряженно обдумывал в своей голове. Затем он отвернулся, и выражение его лица совершенно изменилось. Теперь ангел выглядел задумчивым и встревоженным. Кроули посмотрел на магазин. — Вот твой книжный, и совсем не пепелище, как я и говорил, — произнес он. — Разве ты не рад этому? — Я рад, что все в порядке, — деревянным голосом ответил Азирафаэль. Кроули вспомнил, как неуютно ангелу было сидеть на том самом кресле в 1967 году, и тут же занервничал. — Что ж, ты не хочешь зайти внутрь? Нижняя губа Азирафаэля задрожала, и он прикусил ее. Демон был совершенно растерян. Что же происходит? Неужели он снова собирается заплакать?.. Кроули думал, что теперь все пришло в норму. Если бы Азирафаэль был расстроен из-за книг, он бы так себя не вел. Должно быть, он солгал. Снова. Но затем ангел, казалось, усилием воли заставил себя успокоиться и сказал: — Нам нужно больше алкоголя, ведь у нас сегодня есть повод, не так ли? — Я никогда не возражал против большего количества алкоголя, но и ты должен признать, что мы толком ничего не сделали, а всего лишь дали ребенку несколько советов в последнюю минуту. На лице Азирафаэля появилась улыбка, однако глаза его остались прежними. — Да, ты прав. И всё же, заходи в мой магазин… Кроули согласился, потому как не только хотел бы напиться, но и не желал оставлять ангела в одиночестве. Это была не совсем разумная мысль, ведь он бессчетное множество раз оставлял его одного, и Азирафаэль был в полном порядке, но сейчас с ним явно что-то было не так. И, черт возьми, демон не должен был так за него переживать, но избавиться от волнения не мог. Они выпили всего пару бокалов вина, сидя на старом, потертом диване в задней части магазина. В комнате воцарилось молчание, и Кроули не мог перестать смотреть поверх очков на Азирафаэля, внимательно изучая его напряженные плечи и задумчивое выражение лица. Мир был спасен, магазин — полностью восстановлен, и он только что отобедал в «Ритце». — Итак. Ты собираешься рассказать мне, что тебя беспокоит? — прямо спросил Кроули. Уголки губ ангела дрогнули. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Вчера ночью ты расстроился не из-за книг, — резко возразил Кроули. — Ведь теперь они совершенно целые, а ты снова на грани. Азирафаэль напрягся еще сильнее и принялся разглядывать свой стакан. Он покачал головой, прерывисто вздохнув. — Нам обязательно это обсуждать? — Да, пожалуй. Я устал от недосказанности, — Кроули никогда не умел утешать, а тем более, когда корень проблемы был неизвестен. Он был на взводе от событий сегодняшнего дня и не был готов к играм в угадайку. Но демон знал, что ангел изо всех сил сдерживает эмоции, поэтому не мог быть противным. — Скажи мне, что происходит на самом деле, потому что я думал, ты будешь радоваться, — медленно произнес он. — Книги целы. Мир продолжается. На какое-то время нас оставят в покое. Азирафаэль повернулся к нему. Судя по выражению его лица, Кроули подумал бы, что ангел снова плачет, однако слез у него не было. Его взгляд вернулся к стеклу, а глаза крепко зажмурились. — Почему я не могу этого сделать? — сквозь стиснутые зубы прошептал он. Демон почувствовал, что вот-вот потеряет рассудок. — Сделать что? — он поставил свой стакан на столик. — Ты сводишь меня с ума! — Кроули, — он открыл глаза, и они были полны боли. Руки Азирафаэля заметно дрожали. — Теперь мы в безопасности. Они верят, что мы неуязвимы. Я… Я так сильно хочу тебя, но все равно боюсь, — хрипло заговорил ангел. — Не знаю, почему, — быстро продолжал он. — Но я хотел бы просто дать тебе то, чего ты хочешь. После всего случившегося я все такой же трус, каким был всегда. Я не знаю, что со мной не так… Мысли Кроули зациклились на фразе «Я так сильно хочу тебя», и всё же, он должен был сосредоточиться. Демон не был удивлен тем, что Азирафаэль по-прежнему заботился о нем, но думал, что ни о чем, кроме дружбы, и речи не могло идти. Возобновление их романа было именно тем, чего он хотел больше всего на свете, однако оно не должно было вызывать неприятных эмоций. Ангел должен был радоваться. Сказать по правде, Кроули не рассматривал такую возможность и не хотел насильно втягивать Азирафаэля в отношения. — Прошлой ночью ты плакал из-за этого? — спросил он, как только обрел голос. Азирафаэль кивнул, с каждой секундой становясь все более пристыженным. — Мне очень жаль… — Прекрати, — раздраженно прошипел Кроули, в ту же секунду почувствовав укол совести. — Перестань извиняться! Ты совсем не трус. Почему ты так думаешь? Сегодня ты спустился в Ад и вышел оттуда живым! — Это совсем другое, — проговорил ангел и облизнул губы. — Мы были вместе семь лет. Я знаю, что ты любишь меня… У Кроули пересохло во рту. Впервые кто-то из них прямо сказал «люблю» о своих чувствах за сотни лет, и это заставило его сильно покраснеть. Он не стал отрицать этого, потому что это было бы бессмысленно, но все равно выдавил из себя «Мгмх». Это не его вина; ты пытаешься заставить свою вторую половинку разоблачить тебя подобным образом. Только подумайте о том, что творилось в голове Кроули. Что ж, он терял ее. Сосредоточенность. Тем временем, Азирафаэль продолжал говорить: — Но я постоянно боюсь, что кто-нибудь ворвется и заберет тебя у меня, — его нижняя губа выпятилась и едва заметно подрагивала. — Я так переживал, находясь в Аду, не из-за того, что делал, а потому, что не мог не думать о тебе на Небесах… Кроули сделал глубокий вдох, потому что ему показалось, что он чувствует дрожь где-то в легких. Возможно ли это? Испытывали ли люди нечто подобное? Он никогда не разбирался в человеческой биологии. — Я никуда не уйду, — искренне ответил он. — Никто не ворвется. — Я знаю, — в отчаянии произнес ангел. — Так почему же я не могу перестать думать, что случится нечто плохое?.. У Кроули были вопросы: «Погоди, так ты действительно все еще хочешь меня?..», однако ему не понравилась дрожь в голосе Азирафаэля. Он должен был все исправить. Как? Демон пододвинулся к нему поближе, но так, чтобы их тела не соприкасались. Он снял очки и сунул их в карман пиджака. Кроули любил то чувство защищенности, которое он ощущал, когда никто не мог увидеть его глаз, однако теперь ситуация была слишком серьезной. Окей. С чего начать? Азирафаэль, возможно, был более сволочным (подходит ли это слово? Да кого это волнует!), чем большинство ангелов, но в глубине души всегда оставался добрым и любящим существом. Он не был создан для страха, боли и смерти, как демоны, и, тем не менее, в последнее время ему слишком часто приходилось бояться и нервничать. 1800 год действительно оставил след в душах их обоих — у каждого по-разному. Кроули был опустошен. Азирафаэль — замкнулся в себе. — Знаешь, что я ненавижу? — вдруг выговорил демон. — Ты не ошибся. Я хотел разозлиться на тебя. И какое-то время у меня получалось. И всё же, я знал, что ты прав, — он почувствовал, как грозовое облако, нависшее над его сердцем во время их расставания, вновь подняло свою уродливую голову. Воспоминания все еще причиняли ему боль, и, конечно, Азирафаэль чувствовал то же самое. Наверное, все эти годы Кроули был слишком поглощен собственным горем. — Сегодня они пытались нас убить и даже не знали, что мы… — демон не собирался показывать свои эмоции, но ему надоело притворяться, что 1793-1800 — всего лишь дурной сон. — Пара. Руки ангела продолжали дрожать, а в его бездонных голубых глазах плескалось страдание. Кроули поморщился, едва ли не физически чувствуя свое несчастье. — Я никогда не хотел причинять тебе боль, — сказал Азирафаэль надломленным голосом. — Чувство вины съедает меня заживо уже сотни лет… — его глаза наполнились слезами. О. Так вот, в чем была причина его слез! Ею был Кроули. — Стой, — прохрипел он. — Не нужно. Ты не должен плакать! — много раз они ссорились в прошлом, но позволить Азирафаэлю плакать было абсолютно неприемлемо. Кроули никогда не чувствовал себя более гадко, чем в этот момент, когда был причиной слез ангела. Азирафаэль удивленно моргнул. По какой-то причине слезы всё же не текли у него по щекам. Лицо его покраснело. — Прости… — Не-е-ет, — простонал демон. — Ради всего святого, прекрати это! Я не хочу, чтобы ты плакал, потому что я забочусь о тебе, идиот! — черт, он не должен обзывать его сейчас. — Я не это имел в виду. Извини. Я совсем не умею успокаивать. Я просто не хочу, чтобы ты расстраивался. Теперь Азирафаэль уже не выглядел таким смущенным, но непролитые слезы по-прежнему наворачивались у него на глаза. — Что я мог поделать? Я не мог поставить под угрозу твою безопасность, но знал, что тебе больно… — Я не… — Нет, — перебил его ангел. — Я знаю, что это так, Кроули. Пожалуйста, не отпирайся. Это было так давно… Плечи Кроули поднялись и плавно опустились в медленном вздохе. Он действительно устал притворяться. — Ну что ж, хорошо. Азирафаэль устало провел рукой по лицу. — Я хотел, чтобы ты перестал любить меня, ради собственного блага… — Никогда, — поклялся демон. — Я никогда не переставал, Азирафаэль, — честно признался он. Было очень трудно произнести эти слова (и даже немного унизительно), ведь Кроули провел большую часть своего существования, пытаясь быть жестче и холоднее, чем на самом деле. Однако если это заставит ангела чувствовать себя лучше, он будет говорить до тех пор, пока его губы не онемеют. Демонические инстинкты Кроули всегда заглушались желанием успокоить Азирафаэля. Глаза ангела покраснели: — Ты должен знать, что раз за разом я отталкивал тебя лишь потому, что не мог вынести мысли о твоей смерти, — выговорил он, и голос его становился все более звонким. — Причина была не в тебе. Прости… — Я понимаю. Не волнуйся об этом, — неприятная мысль терзала мозг Кроули: Азирафаэль был поглощен собственными эмоциями, но не упомянул о своих чувствах. В 1793 году он сказал, что легко проигнорировал бы свою любовь, но не может игнорировать любовь Кроули. А ощущал бы он эту боль, если бы демон не был так огорчен их разрывом?.. У него было дурное предчувствие, что это — побочный продукт Небес, вбивших в голову Азирафаэля, что его собственные чувства не имеют значения. Всё должно быть проигнорировано для высшего блага. — А как насчет того, что ты чувствуешь? Ангел заерзал на диване, удивленный вопросом. — Что? — Ты говорил о том, как я расстроился после нашего расставания, но что чувствовал ты? И не из-за моей реакции. — Я… Я чувствовал себя ужасно, — после нескольких судорожных вдохов ртом, признался Азирафаэль. Его кулак поднялся к губам, когда слезы, наконец, потекли по лицу. От этого зрелища Кроули стало дурно, боль пронзила его живот, а кровь, казалось, превратилась в лед. Взмахом руки он выхватил стакан из рук ангела, заключил его в объятия, повернулся на диване и обнял одной рукой за плечи, а другой — за голову. Он слышал стук собственного сердца в ушах и был уверен, что лицо его покраснело. А когда Кроули услышал прерывистое дыхание Азирафаэля, то зашептал: — Позволь мне сделать это, пожалуйста, теперь мы в безопасности, я обещаю. Позволь мне… Ангел уткнулся лицом в плечо, обхватив руками спину и вцепившись в куртку. Он сильно дрожал, поэтому Кроули крепче прижал его к себе, не обращая внимания на влагу, остававшуюся на его плече. Демон закрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя легким полностью наполниться воздухом, а затем медленно выдохнул. Его сердце билось рядом с сердцем Азирафаэля, и от этого ощущения кружилась голова. Они обнимались в течение долгих мгновений, наполненных звуками приглушенного сопения и подавленных всхлипов. В объятиях Кроули ангел ощущал приятное тепло, запах корицы и ванили, как и всегда. О, черт, я и забыл, как приятно обнимать тебя. Пустота в груди, оставшаяся от расставания с Азирафаэлем, была даже хуже той, что оставило Падение, и чувствуя, что она начинает исчезать, Кроули зарылся лицом в мягкие, пушистые белые кудри. Он не смог бы пережить это во второй раз. Кроули знал, что никогда не оправится, если ангел вновь расстанется с ним. Он предпочел бы вернуться в Преисподнюю и заставить Хастура делать с ним всё, что ему заблагорассудится. Искра страха пронзила его позвоночник. — Ангел, — выдохнул он в волосы. — Послушай, теперь все в порядке. Никто не заберет меня у тебя. Только не оставляй меня. Пожалуйста. Азирафаэль издал звук, очень похожий на всхлип. — О, Кроули. Я… С этого момента я буду храбрым. Для тебя. Я никогда не хотел расставаться, — с глубоким вздохом он поднял голову, и щеки его все еще были влажными. — Я ужасно по тебе скучал. Ты был моим счастьем, и я всегда хотел, чтобы ты вернулся. Я никогда не забывал о тех днях. Никогда, — он шмыгнул носом. — И выражение твоего лица, когда я тебя бросил. От этих слов Кроули растаял. Ему хотелось поцелуями смахнуть слезы со щек ангела и снова увидеть эту солнечную улыбку. Они сидели так близко, что ему достаточно было наклонить голову вперед, чтобы их лбы соприкоснулись. — Я тоже по тебе скучал, — так сильно, что это невозможно было выразить словами. — Позволь мне снова сделать тебя счастливым, — взмолился он, закрывая глаза. — Пожалуйста. Я дал бы тебе все, что угодно. Луну и звезды, если бы я мог, — Черт. Он нес какую-то чушь. — Я имею в виду… Ну… Что ж, я имел в виду именно это. Но. Сатана, посмотри, что ты со мной сделал! — простонал он. — Я демон, но я готов сделать всё, что угодно, чтобы угодить тебе. Дрожащее дыхание Азирафаэля обжигало кожу. — Я никогда не хотел сделать этого с тобой. — Нет, не говори так, — Кроули стиснул зубы. — Избавься от всей этой ангельской вины. Мне нравится любить тебя! Мягкие, влажные губы коснулись его губ. Кроули растаял еще больше, превратившись в лужицу умиления, как было всегда, когда ангел целовал его. Узел в его животе начал медленно ослабевать. Губы Азирафаэля дарили ощущение тепла и домашнего уюта. Ангел обхватил обе его щеки ладонями и углубил поцелуй, слегка склонив голову набок. Его руки были такими же теплыми и мягкими, как и двести лет назад. Тепло разлилось по лицу и шее Кроули. Наконец, наконец, наконец. — О Боже, — произнес Азирафаэль, прерывая поцелуй. — Что? — Я чувствую это — ты любишь меня даже больше, чем тогда. Кроули сглотнул, чувствуя себя голым, хотя был полностью одет. Он не мог ни убежать, ни отвернуться, потому как его лицо все еще было в руках Азирафаэля. Он был уверен, что ангел ощущает его румянец своими мягкими ладонями. — Да, — признался он. — Нет смысла отрицать это. Азирафаэль не верил своим ушам. — Как такое возможно, после всего?.. Кроули схватил его за руки, но не оттолкнул. — Не знаю, — честно признался он, — Но со временем она только усиливается… Азирафаэль поцеловал его, возможно, чтобы снова ощутить любовь Кроули, а может, просто потому, что хотел прикоснуться к нему. — Я думал, ты больше не хочешь меня, — пробормотал демон, прежде, чем смог опомниться. — До этого момента, я имею в виду. Азирафаэль отстранился, и на его лице отразился ужас. Чёрт. — Извини, я не должен был этого говорить… — Дорогой, я люблю тебя, — признался ангел. — Разве ты не помнишь, как я заставил тебя почувствовать это? Кроули отлично помнил, но до сих пор не понимал, как сильно он жаждал услышать от Азирафаэля эти три главных слова. Его сердце, казалось, увеличивалось с каждым ударом, угрожая сломать ребра. Демон ущипнул себя за переносицу и отвернулся, когда глаза его защипало. — Ты хочешь, чтобы я снова заставил тебя почувствовать? — Нет! — он покраснел до корней волос. — Ты убьешь меня. Черт подери! Ты не можешь… Ты не должен… Я не знаю, не знаю, что я говорю, но ты не обязан делать это. Я помню. На самом деле, Кроули очень хотел услышать эти слова снова, но не был уверен, что сможет это вынести. Ангелу позволено плакать перед другими, но демону? Нет-нет. Это было глупо. Он знал, что его любят. И эти слова не должны были заставлять его чувствовать, будто он вот-вот вспыхнет пламенем и разлетится по стенам. — Я должен был сказать это и тогда, — Азирафаэль отнял руку от лица и опустил ее. — Я так сильно тебя люблю! Ты не хочешь взглянуть на меня? Глаза Кроули были закрыты: он чувствовал себя слишком уязвимым без очков. Он резко покачал головой. Сейчас они оба были слишком взбудоражены, не так ли? Обе руки Азирафаэля держали ладонь демона, большой палец поглаживал костяшки его пальцев. — Я только что плакал перед тобой, а ты стесняешься? Дорогой мой, я думаю, мы на равных, — он слегка рассмеялся. — Ну и парочка из нас получилась! Кроули открыл глаза и снова увидел улыбку на лице Азирафаэля, а черты его лица, мягкие по своему обыкновению, заставили горло демона судорожно сжаться. Проклятый, красивый, сияющий, как само солнце, ангел. Демону казалось, что сердце вот-вот разорвет грудину и грудную клетку. Ему пришлось протянуть руку и погладить мягкую, влажную щеку Азирафаэля. — Тогда я тоже этого не говорил, — его голос как-то странно хрипел, и потому он громко откашлялся. — Но глупо не сказать этого сейчас. Я люблю тебя. Брови Азирафаэля нахмурились, и его улыбка перестала быть радостной. — Я знаю, дорогой. Кроули снова нежно поцеловал его в губы. Он обхватил ладонями щеку ангела с такой нежностью, которую не смел позволить себе почувствовать веками. Демон почувствовал, что напряжение покидает его спину, когда губы Азирафаэля податливо приоткрылись и их поцелуй стал глубже. Рука пробежала по его волосам и обхватила за шею. Кроули наклонился ближе, заново открывая для себя, какими мягкими и вкусными были губы ангела. Демон нежно втянул нижнюю губу Азирафаэля в рот и принялся ее посасывать. Он тонул в этом поцелуе, как бы банально это ни звучало. Но мягкие ладони Азирафаэля обхватили его руку, а его рот был таким теплым и влажным, что Кроули почувствовал, как что-то горячее растеклось внизу его живота. Проклятье, он избавился от привычки подавлять свое желание! Однако целоваться с ангелом было так замечательно, что остановиться демон уже не мог. Он вздрогнул, когда Азирафаэль взял инициативу в свои руки, поднеся верхнюю губу ко рту и легко, дразняще касаясь ею губ демона. Кроули сдержал стон и ухватился за плащ ангела (который, как ни досадно, все еще был на нем), чтобы не упасть. Он наклонился поближе к нему, и, возможно, если бы демон не был чуточку пьян, то заметил бы, что опрокидывает Азирафаэля на спину. Однако ангел не то не заметил этого сразу, не то ему было все равно, потому как он продолжал целовать Кроули с глубокой, еще более горячей нежностью. Демон забыл, какими чувствительными могут быть его губы, или, по крайней мере, какими чувствительными они были. Он совершенно забыл, что, когда чужая рука обхватывает его подбородок и большим пальцем поглаживает щёку, его соски напрягаются. Когда он дотрагивался до себя, то всегда старался сделать всё как можно быстрее. Быть снисходительным, возможно, было демонически неправильно, но когда Кроули представлял, что руки Азирафаэля и в самом деле трогали его тело, настроение его надолго ухудшалось. По этой причине он касался лишь одной области своего тела. Теперь демон вспомнил, как часто ему приходилось сдерживать возбуждение в прошлом. Азирафаэль провел кончиком языка по нижней губе и без предупреждения проник в рот Кроули. Демон не смог сдержать стона, и, черт возьми, его язык неожиданно раздвоился и обхватил язык Азирафаэля. Ангел отстранился: — О боже! Кроули хотел было извиниться, но вдруг понял, что нависает над Азирафаэлем, а тот лежит на спине на диване. — Когда ты успел лечь на спину? — глупо спросил он. Лицо ангела совершенно раскраснелось, а губы распухли от поцелуев. Он тяжело дышал, но всё же ему было весело. — В этом мне помог ты! Кроули сглотнул, потому что Азирафаэль выглядел чертовски соблазнительно. — Я? — Да, — Азирафаэль слегка улыбнулся. — Я не возражаю. Язык — это, однако, что-то новое. О, да. Его змеиные черты проступали только тогда, когда Кроули по-настоящему возбуждался, и, раз уж Азирафаэль никогда не видел его таким прежде, это показывало, как сильно он сдерживал себя в прошлые годы. Демон изо всех сил пытался вновь сделать свой язык человеческим. Азирафаэль застенчиво посмотрел на него из-под ресниц. — Знаешь, такое чувство, будто тебя целуют сразу двое. Мозг Кроули затуманился. — Ты хочеш-ш-ш-шь сказать, что тебе это нравитс-с-ся? — в таком состоянии он никак не мог удержаться от шипения. — Думаю, да, — ответил ангел, словно только сейчас осознав это. — И твои глаза тоже. Они совершенно желтые! Они прекрасны. — Осторожнее, ангел. Грешно считать демонические черты сексуальными. Азирафаэль хихикнул и потянул себя за воротник рубашки: — По правде сказать, это не первый грех, который я совершил. Кроули с трудом сдерживал свое возбуждение. Он прикусил губу, изо всех сил пытаясь не смотреть вниз. — Если хочешь, мы можем остановиться прямо сейчас. Пальцы Азирафаэля скользнули по тонкой коже его горла, и Кроули чуть не задохнулся. — Дорогой мой, — нерешительно произнес он. — Я знаю, что мы никогда, ну, не делали ничего, кроме поцелуев. С моей стороны это было от избытка осторожности, а не из-за отсутствия желания. — тихо сказал ангел, глядя в глаза Кроули. О Боже, о Боже. Вернее, Сатана! О, Сатана! Кроули мог бы запросто опустить бедра и прижаться к Азирафаэлю. Его член решил, что сейчас самое время напрячься и расстегнуть молнию на брюках. Демон уже пожалел о своей привычке не носить нижнего белья. Он попытался сдержать себя. — Э, ты серьезно? — Если ты согласен? — робко спросил Азирафаэль. — Единственное, чего я хочу — это быть рядом с тобой. После. Ну, мне ведь не придется проходить через все это снова, не так ли? — Если я… Конечно, я согласен, — пробормотал он. — Не делай вид, что это очевидно. Это был не очень уместный разговор, ведь Кроули сейчас буквально нависал над Азирафаэлем, однако демон использовал его в своих интересах. — Я скрывал это, — он наклонился и коснулся своим членом его… О, черт! О, Сатана, он тоже был твердым! Как же он не заметил?! Воздух покинул легкие демона. — Веками, — закончил он свою мысль. Азирафаэль испытывал смесь смущения и возбуждения, рот его открылся. — О-о-о. Хех, — с легким смешком выдохнул он. — Я тоже. Кроули ухмыльнулся, потому что мысль о том, что они скрывали свое возбуждение друг от друга по меньшей мере двести лет, была откровенно нелепой. — Ты действительно решил сказать мне, что думал о сексе со мной, именно сейчас? — Мне показалось непродуктивным говорить тебе это после того, как ты слезешь. Кроули хмыкнул, пряча свой смех в изгибе шеи ангела. Азирафаэль присоединился к нему, и смех его был счастливым и немного грязным, но Кроули вполне мог к этому привыкнуть. — Ты только что пошутил насчет секса. Какого черта? — Сегодняшний день полон новых начинаний, — весело ответил он. Обычно Кроули высмеивал ангела за грубость, но это было куда лучше слез, а потому демон сдержался. Он поднял голову. — Подожди, так… Мы правда будем заниматься сексом? — Я бы хотел, — произнес Азирафаэль. — А ты когда-нибудь делал это прежде? — Нет, — честно сказал Кроули. — Только дрочил. А ты? — Я тоже. — О. А почему нет? — Это было неправильно: заниматься этим с людьми, будучи неспособным ответить на их чувства, как ангел. Ну, а ты? — Я был влюблен в тебя, — прямо ответил демон. Азирафаэль улыбнулся. — Да, но до этого? — Так было всегда, — Кроули пришлось начать целовать его шею, потому что смотреть ангелу в глаза сейчас было слишком откровенно. Его член становился все тверже, язык — раздвоился, он покраснел, он честно признался, что за шесть тысяч лет не было времени, когда он не любил бы Азирафаэля, поэтому спрятать свое лицо — единственное, что мог сделать Кроули, чтобы не вспыхнуть, словно фейерверк, от этого абсурдного уровня уязвимости. Азирафаэль провел рукой по волосам, а другой коснулся его бедра. — О, — просто сказал он. Кроули покраснел, и его раздвоенный язык скользнул по коже ангела. Пальцы в его волосах напряглись, когда он поцеловал, пососал губы Азирафаэля и скользнул языком в его теплый, сладко пахнущий рот. Сердце Кроули бешено колотилось. Он почувствовал вибрацию сдавленного стона Азирафаэля на своем языке, и член его дернулся, становясь еще тверже. Азирафаэль все сильнее прижимался к нему, и это была самая эротичная вещь, которую когда-либо видел Кроули. Будучи демоном, он не раз наблюдал за оргиями по работе, но один ангел в галстуке-бабочке запросто превосходил их все. — Не сдерживай себя, — сказал Азирафаэль, жарко дыша ему в ухо. Кроули поежился. — Угу, — выговорил он и наклонился к ангелу еще ближе. — Я хочу, чтобы ты получил удовольствие. Дело было в том, что Кроули не мог позволить себе просто так стонать и сухо трахаться с Азирафаэлем. Это было бы совсем неправильно. Он был демоном. И несмотря на то, что у него никогда не было секса, он видел множество разнообразных половых актов. Тем не менее, он не был уверен, что ангелу понравилось бы быть связанным и отшлепанным. Тьфу. Эта мысль не нравилась даже ему самому. — Я хочу… — он поднял голову, пытаясь закончить свою мысль и подобрать слова. В глазах Азирафаэля плескалась ошеломленность и крайняя степень доверия. — Я хочу позаботиться о тебе, — выпалил Кроули. Но прежде, чем он смог отчаянно попытаться взять свои слова обратно и вернуть голосу холодность, Азирафаэль закрыл глаза и застенчиво прикусил губу. — Ты сделаешь кое-что для меня? — Всё, что угодно. — Мне даже неловко спрашивать, — он поднял руку, сложил указательный и большой пальцы левой руки в виде круга, а указательным пальцем правой ткнул в получившееся отверстие. Кроули долго смотрел на свои руки, прежде чем понял, что имел в виду ангел. И в этот момент ему показалось, что кто-то выбил воздух прямо из его легких. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? — хрипло спросил он. — А это не будет проблемой? — с беспокойством поинтересовался Азирафаэль. — Проб… Нет, Азирафаэль, это не будет проблемой, — вся его кровь, казалось, прилила к члену, вызвав у Кроули головокружение. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? Я всегда представлял себе все наоборот. Азирафаэль слегка улыбнулся. — Обычно я тоже, но сегодня… Я нуждаюсь в тебе, — он облизал губы. — Пожалуйста. Я обещаю, что займусь с тобой любовью позже. Кроули никогда не мог отказать ему в просьбе, а тем более — в этой. При словах о следующем разе он отбросил свои фантазии в сторону и накрыл губы ангела своими. Демон никогда не делал этого раньше, но и у Азирафаэля не было совершенно никакого опыта, а потому все было в порядке. Кроули не мог не касаться его сейчас. Он провел ладонями по щекам, груди и плечам ангела, по мягкой выпуклости его живота. «Я люблю тебя», — думал он, наслаждаясь стонами и всхлипываниями Азирафаэля. Кроули не знал, что из них двоих он стонал гораздо громче, но чтобы заметить это, ему нужно было быть не таким возбужденным и пьяным. Они сняли одежду, стараясь не прерывать поцелуй. Их бедра соприкасались, когда они снимали свои рубашки, однако справиться с обувью было намного сложнее. Азирафаэль прервал поцелуй, шикнув на Кроули, когда тот обиженно захныкал. — Одна секунда, — он щелкнул пальцами, и ботинки с носками исчезли. — Намного лучше, — произнес ангел и не спеша уставился на тело Кроули. Он облизал губы, будто смотрел на большой кусок пирога. — Ты выглядишь потрясающе, — осмелился сказать Азирафаэль. Кроули застонал от смущения. — Это не то, что люди говорят во время секса! — Можно подумать, ты знаешь лучше меня, — усмехнулся ангел. Кроули сверкнул глазами, хотя, учитывая, что теперь он был раздет, демон, вероятно, выглядел не очень устрашающе. Он решил проигнорировать это, бросил быстрый взгляд вниз и едва не застонал при виде твердого, возбужденного члена Азирафаэля, истекающего на его живот смазкой. Кроули хотел было зарыться лицом в мягкий живот ангела, но потом посмотрел вниз и увидел его пухлые, бледные бедра. Если бы он не был максимально возбужден, то, несомненно, стал бы таким сейчас. Азирафаэль обхватил его руками за шею. — Я тебе нравлюсь? — нервно спросил он. Кроули отчаянно закивал. — Ууррфух, — получившиеся звуки были совершенно бессмысленны. — Ты замечательный. Азирафаэль крепко поцеловал его. — Ты такой милый! — Нет, — рефлекторно возразил демон, но в его словах не было ни капли злобы. Его член был таким твердым, что уже причинял боль, а сам Кроули был до такой степени возбужден, что чувствовал себя гораздо пьянее, чем на самом деле. Азирафаэль откинул волосы со лба. — Я думал, у нас никогда не будет этого… Кроули закрыл глаза, тяжело дыша. — Ангел… — Я только хочу сказать, что благодарен, — тихо произнес он. — За нашу свободу и за то, что ты ждал меня. Кроули открыл глаза, и сердце его сжалось. Он мог ждать вечно, если бы потребовалось. Он никогда бы не смог разлюбить Азирафаэля. Мысль о том, что Кроули когда-нибудь отвергнет ангела, когда тот придет к нему, была невозможна. — Могу я коснуться тебя? — Да. С помощью небольшого чуда пальцы Кроули стали скользкими. Руки его дрожали, когда он коснулся колечка мышц Азирафаэля. Он был демоном, но не мог даже выразить словами то, что делал, потому что через несколько мгновений его пальцы уже были внутри ангела, и от одной только мысли об этом Кроули буквально сходил с ума. Он никогда раньше не кончал, не дотрагиваясь до своего члена, но глядя, как Азирафаэль откидывает голову на спинку дивана и стонет, был опасно близок к этому. С каждым толчком пальцев Кроули пробовал новый угол, запоминая, в каких случаях ангел стонал громче. Неожиданно ему в голову пришла мысль о том, что он был создан затем, чтобы угодить Азирафаэлю. Он чувствовал, как горячо было внутри ангела, и дрожал в предвкушении того, что вскоре сможет еще больше ощутить это. — Ну же, любимый, — Азирафаэль легонько дернул его за плечо, и грудь его высоко вздымалась. Кроули немедленно повиновался, убрав пальцы и выпрямившись. Он приподнялся на локтях, чтобы поцеловать ангела, когда войдет в него, и они застонали друг другу в губы. — О… О, черт, — выругался демон, широко раскрыв глаза и медленно двигаясь. Азирафаэль был горячим и тугим. — Ты в порядке? — испуганно спросил он. — Тебе больно? Я должен… — Всё хорошо, — выдохнул Азирафаэль. — Двигайся, дорогой мой, пожалуйста. Кроули заскулил в ответ на это ласкательное имя. Он был охвачен жаром, и бедра его дрожали, когда он откинулся назад и толкнулся в ангела, а затем его руки обвились вокруг мягкого живота Азирафаэля, и он уткнулся лицом в его грудь. Возбужденный член Азирафаэля с каждым толчком касался его живота, и демон чувствовал, как зарождаются в груди его стоны. Кроули осыпал поцелуями его влажную от пота кожу, и удовольствие нарастало, когда он неуверенно толкался в ангела. Его движения были довольно неуклюжими, но Азирафаэль громко стонал и даже гладил его по волосам, так что Кроули постепенно набирал темп. Вздохи Азирафаэля были музыкой для его ушей: они звучали настолько возбуждающе, что на их фоне его собственные стоны походили на шипение. Кроули шептал что-то несвязное в грудь ангела, рассказывая ему, как он прекрасен и как здорово быть сейчас здесь, рядом с ним. Покалывающее удовольствие переместилось вниз, к его яйцам. Глаза демона защипало, потому что это ощущение было слишком… Сатана, это было слишком. Его рот открылся, и Кроули громко застонал, отчаянно нуждаясь в том, чтобы кончить, отчаянно желая, чтобы его любимый чувствовал себя так же хорошо, как и он сам. Пальцы Азирафаэля переместились с волос на щеку демона. — Посмотри на себя, — в изумлении выговорил он, засовывая большой палец в рот Кроули, и касаясь его распухшего языка. — Что я сделал, чтобы заслужить тебя? Кроули застонал, облизывая большой палец ангела и покачал головой, отводя его руку. — Тихо, — прошипел он и уткнулся носом в челюсть Азирафаэля. — Не говори ничего подобного. Я люблю тебя, — он втянул воздух сквозь стиснутые зубы, все тело его дрожало и покрывалось потом. — Азираф-фаэль, — заскулил Кроули. Его снова гладили по волосам, и он тихо вскрикнул, сильнее толкаясь бедрами. Его сердце разрывалось от любви. — Так хорошо? — искренне спросил он. — Тебе хорошо? — Да, — ответил ангел, сжимая свободной рукой спинку дивана до побелевших костяшек пальцев. — Ты хорошо справляешься, дорогой. Кроули со всхлипом прикусил нижнюю губу, по его виску скатилась капелька пота. Он поднял свое тело вверх, чтобы посмотреть на Азирафаэля, чьи брови в экстазе были сведены вместе. Он неуклюже потянулся вниз, чтобы дотронуться до его члена, и увидел, как глаза ангела закатились, а спина выгнулась дугой. — Я люблю тебя, — повторил Кроули, чувствуя комок в горле. — Я… Ну, я действительно люблю тебя. Нет, посмотри на меня, пожалуйста, — сказал он, когда глаза Азирафаэля закрылись. Азирафаэль открыл глаза, и они вдруг заблестели, темно-синие и страстные, а его дыхание было прерывистым. Кроули мог бы застонать от того, насколько совершенен был ангел, но сумел сдержаться. Ему нравилось, что Азирафаэль позволял ему так много, что они делились чем-то уникальным, тем, с чем не могло сравниться их прошлое. Теперь все было по-другому. Лучше. — Хм… — он повернул голову в сторону, когда особенно сильная волна удовольствия пробежала по его телу. — Люблю тебя. Широко раскрытые глаза Азирафаэля заблестели сильнее. — Я тоже тебя люблю. Ты всегда заботился обо мне. — И всегда буду, — пообещал Кроули, чувствуя, как его грудь сжимается от любви и… Радости. Он был счастлив. Боже, как давно он не был по-настоящему счастлив! У ангела перехватило дыхание, а затем он излился на руку Кроули, а мышцы его сжались вокруг члена демона. — Кроули! — простонал он, закрывая глаза рукой. — А-ах! Кроули не смог бы продержаться и секунды дольше, даже если бы попытался. Он выдохнул имя ангела, входя в Азирафаэля и крупно дрожа всем телом, а затем мягко рухнул на него. Его бедра в последний раз слегка дернулись, и демон выдохся, прижавшись к теплому и влажному изгибу шеи Азирафаэля. Если его дыхание и напоминало рыдания, то никто всё равно не обратил на это никакого внимания. Он вытащил член и чудом убрал сперму. — Я люблю тебя, — сказал он снова. — Я очень тебя люблю, и мне приятно это говорить. Азирафаэль вздохнул, и в его дыхании тоже чувствовалась подозрительная влажность. — Так и есть, — произнес он голосом, чуть охрипшим от стонов (черт, это было сексуально). Ангел прижал Кроули к груди, делая медленные, глубокие вдохи. — Именно этого я и хотел, дорогой мой. Демон с облегчением поднял голову. — В самом деле? Азирафаэль сонно улыбнулся. — Именно. Спасибо. — Чш-ш-ш, — Кроули игриво прикусил щеку. — Ты такой ласковый, — лениво усмехнулся Азирафаэль. — Только для тебя, — Кроули уткнулся носом в его лицо, целуя влажную щеку ангела. — Знаешь, что? — спросил он тихо, но бодро. — Это куда лучше, чем раньше. Я… Я все еще буду оглядываться через плечо в поисках опасности, учти. Старые привычки сложно искоренить. Но теперь мы свободны и можем быть вместе. Больше никакого страха. — Больше никакого страха, — повторил Кроули, целуя его в губы и благодаря кого угодно за то, что они действительно могут сейчас находиться рядом, без помех, без слежки и надзора. Когда они отстранились, Азирафаэль осторожно провел пальцем по губам демона. — У тебя великолепная улыбка. Он улыбался? Неудивительно. — Ты просто под кайфом от секса. — Улыбайся мне почаще, — ангел прикусил верхнюю губу. — И смейся больше. Ты такой милый в эти моменты. — Отлич-ч-чно, — Кроули театрально закатил глаза, а затем зевнул. Ничего себе, секс был утомительным! Азирафаэль махнул рукой, и на них легло старое одеяло. — Когда мы были вместе раньше, — прошептал он. — Я всегда хотел обнять тебя, пока ты спал. Если бы Кроули не был до ужаса красный, он бы непременно покраснел. — Ангел, — с притворным раздражением выговорил он и положил голову на подлокотник дивана рядом с Азирафаэлем, вдыхая приятный запах его растрепанных волос. Он был так счастлив, что едва не терял сознание. Скорее всего, еще немного — и это действительно произошло бы. Азирафаэль повернул к нему лицо и нежно поцеловал в лоб, а затем крепче обнял Кроули, тихо посмеиваясь. — Что? — зевая, спросил демон. Вокруг глаз Азирафаэля появились морщинки, когда он улыбнулся сладко и нежно. — Я просто думаю, знаешь, наши отношения были лучшим временем в моей жизни, и теперь так будет всегда. Начало Нового мира выглядит довольно мило. Кроули удивился, как Бог могла создать ангела настолько совершенным в управлении сердцем демона. Он подумал о том, что чувствовал себя легко и полноценно, находясь рядом с Азирафаэлем, и только с ним одним, и признал, что, возможно, к Ней в голову приходила отличная мысль каждое тысячелетие или около того. Или шесть. — Да, — хрипло сказал демон. — Д-да. Хорошо. Хорошее наблюдение, — он поморщился. Его слова звучали несколько глупо. Но Азирафаэль лишь счастливо вздохнул, и веки его затрепетали. — Поспи немного, дорогой. Кроули снова зевнул и закрыл глаза, устало урча. — Тебе понадобится твоя энергия, когда я оседлаю тебя через несколько часов. Со смехом Кроули распахнул глаза, и легко ущипнул Азирафаэля за щеку, когда увидел, что тот самодовольно улыбается. — Ты чертов ублюдок, — хмыкнул он. — Я только говорю, — произнес ангел, и его самодовольство нисколько не уменьшилось. — Всё это, кажется, отняло у тебя много сил, а я хотел бы, чтобы ты был в отличной форме, когда будешь брать меня снова. — О Небеса, Азирафаэль, — он закрыл лицо руками, но улыбнулся в ладони теплому смеху ангела. Кроули все еще не мог поверить, что Азирафаэль дразнит его по поводу секса, но теперь это была его жизнь. И это было чертовски здорово.