часть первая, в которой все очень неоднозначно
15 сентября 2019 г., 12:43
Как это произошло? Не спрашивайте.
Все случилось неожиданно, даже для них самих. Эта история началась на восьмом курсе, почти сразу после войны. Именно тогда они поняли, что чувствуют друг к другу нечто иное, чем ненависть. Чем именно это было? Взаимопонимание? Простое равнодушие? Возможно. Но ненависти там точно больше не было.
От Гарри тогда отвернулись практически все. Сначала, он не понимал почему. Но после двух недель наедине с самим собой и своими мыслями до него дошло: он же ебаный герой. Все знали что он их спасет, поможет и всегда ждали этого, поэтому и общались. Ведь быть в хороших отношениях с героем всей магической Британии так выгодно. Боже, как паршиво и одиноко ему тогда было.
С Джинни Поттер расстался сразу после окончания войны. Они оба поняли, что не нуждаются в этих отношениях. Также, закрадывалось подозрение, что она встречалась с ним в корыстных целях, ведь выйти замуж за самого Гарри Поттера было очень выгодно и создало бы девушке и ее семье некую привилегированность и почетный статус. На самом деле, они никогда по-настоящему не любили друг друга. Да, между ними в какой-то момент зажглась искра, которая должна была превратиться в нечто большее, но она просто потухла также быстро, как и появилась. Гарри показалось, будто окружающие знали, что рано или поздно это произойдет. Их отношения всегда были бы на публике, на слуху. Все эти приглашения на званые ужины, на которых нужно притворно широко улыбаться и показушно целовать ее в щечку, будто бы показывая — у нас все хорошо. Нет. Ничего не хорошо, только не с ним. Но так и не состоявшейся Джинни Поттер это нравилось, поэтому расставание происходило далеко не гладко. Еще и Рон усугубил ситуацию.
После разрыва с Джинни, общение с Роном сошло на нет. Точнее, он ненавидел Гарри. Когда тот обо всем узнал, тут же принялся кричать на Поттера: «Как ты мог, Гарри?! Она отдала тебе свою девственность, а ты вот так ее бросаешь!». Лицо Рона тогда приобрело цвет его собственных волос. Даже с кулаками полез. Гарри ничего ему не сказал. Он лишь смачно врезал ему пару раз и ушел. С тех пор они не общались. Все равно Уизли не объяснить, что его младшая сестра переспала с доброй половиной Хогвартса. Слишком упрямым бараном он был.
После случившегося Гермиона бросила Рона. Просто потому, что после войны он стал настоящим мудаком. Да, не зря говорят, что война изменила все и всех. Кого-то почти не затронула, а кого-то в корне поменяла. В их число входил и Уизли. Миона больше не могла быть с тем человеком, каким стал Рон. И Гарри посчитал это правильным решением. А еще она стала единственной, кто продолжил хоть как-то общаться с Поттером. Но, к сожалению, все их общение заключалось лишь в совместной работе на зельеварении, домашним заданием в библиотеке и парочкой фраз за завтраком.
Золотое трио распалось. И только богу известно, есть ли у них шанс вновь помириться. Каждый из них продолжал жить и учиться вместе, но предпочитал не замечать другого. Только бы не пересекаться взглядами, ведь даже слова уже иссякли. Такое часто случается, думал Гарри. Никто не дает гарантий, будто что-то окажется вечным.
И внезапно Поттер понял, как много лицемерия, фальши и корысти в людях вокруг. Казалось, не притворялся только Драко Малфой. Он просто ненавидел героя, но зато был честен в своих чувствах, в отличии от всех остальных. Сам того не замечая, Гарри начал наблюдать за ним.
Он заметил что Малфой очень красив. Его острые и высокие скулы, наверняка очень мягкие платиновые волосы, серые глаза и бледная кожа. На самом деле Гарри заметил не только это, но перечислять можно было слишком долго. Он заметил, что аристократ очень хорош на парах зельеварения. Заметил, что зеленая форма слизеринского факультета ему безумно идет. Заметил что он, как и сам Поттер, вечно ходит один. И вообще, слизерин стал очень разрозненным после всего, что произошло. Ученики собирались либо в маленькие группы по несколько человек, либо формировали парочки и наконец оставались одиночки. Всем, абсолютно всем было тяжело. Ты либо сам переживаешь горе и/или потерю близкого человека, что скорее всего именно так, либо пытаешься поддержать такого человека.
Гарри наблюдал примерно месяц. А потом решился на отчаянный шаг, который мог серьезно повлиять на ход событий.
Однажды, когда Малфой сидел в дальнем и пустом углу библиотеки за эссе по истории магии, Гарри подсел к нему. Тот повернул голову на звуки, и в глазах аристократа на секунду промелькнуло удивление, но Малфой тут же поспешил натянуть свою излюбленную маску хладнокровного высокомерия.
— Поттер, мать твою, что тебе надо? — раздраженно сказал слизеринец, оторвавшись от учебника и уставившись на непонятно откуда взявшегося гриффиндорца.
— Ну же, Малфой, материться — это ведь так не аристократично, — решил начать с шутки Гарри и внезапно улыбнулся.
— Ты не ответил на мой вопрос, — кажется тот раздражался еще больше. Но только с виду. Внутри же Драко был обескуражен. Поттер улыбнулся ему впервые. Улыбнулся вот ТАК.
Улыбкой чистой, искренней и доброй. Это была не презрительная ухмылка, которую он видел из года в год, а улыбка настоящая, только для друзей и близких. Это было видно. Но сейчас… сейчас она только для него одного. Весьма волнительно. И что же последует за всем этим?
— У меня к тебе предложение, — вздохнув, сказал Гарри. Это будет нелегко.
Как бы слизеринец не пытался это скрыть, но все же интерес мелькнул в его глазах. Хм, а вот это уже что-то. Хотя бы не послал.
— Я тебя слушаю, Поттер. — Малфой откинулся на спинку стула и попытался придать себе расслабленный вид.
В ответ на это Гарри просто протянул ему руку.
— И что это значит? — спросил Драко с непониманием, явно отразившемся на его лице.
— Малфой, ты же вроде умный, я думал ты догадаешься. Вспомни первый курс.
О, Драко никогда не забывал тот вечер. Он прекрасно помнил и собственные ощущения: гнев, ненависть, презрение и… обида, принесшая боль. Обыкновенная детская обида, которую он пронес сквозь года. Которая кажется, наконец начала отступать. Он неприязненно скривился от воспоминаний на секунду, но сразу поспешил взять себя в руки.
— Поттер, ты что, предлагаешь мне дружбу? — неверяще спросил он.
— Именно, — вновь улыбнулся гриффиндорец.
— И с чего я вообще должен согласиться? — Малфой упрямо скрестил руки на груди.
— С того, что ты одинок. А такой друг, как я тебе сейчас точно не помешает, Драко.
Аристократ слегка вздрогнул от звука собственного имени, произнесенного Поттером впервые за столько лет. Как много нового и странного произошло сегодня за несколько минут. Они какое-то время сидели молча (минуту и тридцать две секунды, но Гарри не считал, нет) и все это время Поттер продолжал держать протянутую ладонь.
Наконец, Малфой неуверенно протянул свою, и аккуратно обхватил чужие пальцы.
— Я согласен, Гарри, — сказал слизеринец, делая акцент на имени.
Сказать, что Поттер был в шоке, значит ничего не сказать. Он все еще пожимал руку Малфоя, ощущая холод его ладони и потрясенно пялился на того, пытаясь понять не шутка ли это. А Драко просто смотрел, немного испытывающе. Вдруг сейчас появится кучка противных слизеринцев и они вместе посмеются над наивным национальным героем. Столько лет ненависти, и кто бы мог подумать, что все окажется так чертовски просто.
Но ничего из этого не произошло. В библиотеке было все еще тихо и пусто. Малфой прервал рукопожатие и снова направил свое внимание на эссе. Гарри заставил себя подняться.
— Ладно, — неуверенно начал он, — увидимся завтра.
— Угу, — все что услышал гриффиндорец, покидая библиотеку.
***
Новость тут же разлетелась по школе. Хотя, это было ожидаемо. Герой всей магической Британии и бывший Пожиратель Смерти теперь ходят по коридорам Хогвартса и общаются как ни в чем не бывало. Сидят вместе на парах, иногда даже делают домашнее задание в библиотеке. Странно, но за их маленькими перепалками и спорами наблюдать было также интересно, как и в прошлом за их персональной школьной войной. Событие, достойное первой полосы в Ежедневном Пророке. Теории по этому поводу были самые разные: от того, что это все просто одна большая шутка, до того, что на самом деле Малфой держит Поттера под Империо, и никакой дружбы там и в помине нет. Но в то время, пока слухи распространялись, а глупые теории все плодились, двое юных волшебников начали все больше узнавать друг друга, а их связь стала крепчать. Как оказалось, у них много общего. Гарри часто рассказывал Драко о жизни у Дурслей, а тот про свое детство в Малфой-мэноре. Еще слизеринец узнал версию всех прославивших Гарри в прошлом событий от первого лица, что довольно-таки отличалось от предоставленной газетами информации. Им было интересно друг с другом. Гарри обнаружил, что Малфой помимо отличного врага, может быть и прекрасным собеседником — всесторонне эрудированным и с хорошим чувством юмора. Он объяснял Поттеру материал из учебников четко и ясно (в отличии от Гермионы, которая всегда говорила вещи, понятные только ей), и тот сразу вникал в суть. Парни спокойно могли обсудить почти все на свете, кроме некоторых тем, которые ни один из них поднимать не хотел. Верное решение. Иногда они вместе летали на метлах по вечерам, а на выходных выбирались на прогулки в Хогсмид. В их общении появилось все больше общих локальных шуток, не лишенных чего-то, похожего на флирт, безобидных подколов и тому подобных вещей. Внезапно Гарри и Драко стали лучшими друзьями, чего не ожидал никто, даже они сами. Им было хорошо вместе. Ровно до одного момента.***
Двое уже лучших друзей находились в библиотеке после уроков и пытались сделать очередное домашнее задание, но вскоре бессмысленные попытки перетекли в обычный разговор. Поттер стал рассказывать какую-то нелепую историю, а Драко время от времени подшучивал над ним и заливался смехом. Когда тот в очередной засмеялся, Гарри посмотрел на него и вдруг понял абсолютно очевидную вещь: он влюблен. Влюблен в Драко-черт-его-подери-Малфоя. Влюблен в эти гребаные шикарные скулы, в платиновые волосы, в серые глаза, в губы, которые так хочется поцеловать. Гарри задумался о том, как давно это началось. Тогда, еще на первом курсе? Или может после войны? Или когда они стали друзьями? К сожалению, Гарри не знал ответа на этот вопрос. Он просто влюбился в своего бывшего школьного врага и в данный момент друга, и не знал, что теперь ему с этим делать. Как ни странно первой, кто узнал о случившемся стала Гермиона, которой Гарри всегда доверял и не сомневался в ее честности. Спустя пару дней после прозрения в библиотеке, он поймал ее после завтрака. Миона казалась была удивлена этим и конечно же ей было любопытно. — Гарри? Что-то случилось? — она внимательно разглядывала его в поисках ответа. — Эм, нет, то есть да, — боже, Гарри, смелее, ты ведь гриффиндорец как никак, — мне нужно тебе кое-что рассказать. Грейнджер напряглась, давно она не видела его таким растерянным и смущенным, произошло что-то новое, другое, и она это поняла. Скорее всего, связанное с Малфоем. У них был разговор на эту тему и Поттер заверил ее, что беспокоиться не о чем. Неужели это не так? А если… Поток ее мыслей прервал неуверенный голос Гарри. — Я… я кажется влюбился. Брови Гермионы подскочили вверх. Она удивленно уставилась на него. — Влюбился? И что же в этом такого? Ты свободный восемнадцатилетний парень, это абсолютно нормально, — решила высказаться гриффиндорка немного сбивчиво. — В Малфоя, — выдохнул Гарри и опустил глаза, будто провинился в чем-то. Вдруг разглядывать пол стало в разы интереснее, чем поддерживать зрительный контакт с подругой. Теперь, кажется настала очередь Гермионы растеряться. Они оба замолкли. Грейнджер пораженно смотрела на мнущегося Поттера, пытаясь осмыслить новую информацию. — Гермиона, что мне делать? — наконец выдал он. Они стояли недалеко от Большого зала в коридоре, мимо них то и дело проходили люди, кидая заинтересованные взгляды. — О, это кажется сложным, но все только на вид. Думаю то, что тебе нужно ему рассказать и так очевидно. А ты точно уверен, что… Внезапно (слишком внезапно, подумал Гарри), неподалеку раздался знакомый голос: — Гарри! Мы идем? Поттер стоял спиной к говорившему и обернулся на звук, конечно заранее зная, кто именно стоит позади. Главное, не вызывать подозрений. — Конечно! Минутку, — воскликнул он и чуть было не задохнулся от неожиданности, когда Драко оказался слишком близко. Видимо, тот успел подкрасться незаметно. Слизеринец перевел взгляд с него на наблюдающую все это Гермиону и быстро поздоровался, сразу получив ответное приветствие. Он изменился еще больше, когда начал общаться с Поттером, взять хотя бы происходящее прямо сейчас. Теперь они с Гермионой не ненавидят друг друга, а мирно перекидываются повседневными фразами и иногда все вместе проводят время в библиотеке. — Хорошо, у тебя ровно минута, иначе я уйду на зелья без тебя, — заключил Малфой и отошел в сторону. Гриффиндорцы проводили его глазами. — В минуту уложимся, — улыбнулась Грейнджер и немного понизила голос, — я о том, что тебе нужно сказать ему, после того, как будешь готов. Но не следует затягивать с этим, иначе станет слишком поздно. Ты уверен, что это именно влюбленность? Гарри скосил глаза на (не)терпеливо дожидающегося его Драко. — Д-да, я уверен. Спасибо, Миона, ты как всегда даешь мудрые советы. Он засмеялся, а потом подался вперед и легонько обнял ее. Та правда незаменимый человек в его жизни, который всегда готов протянуть руку помощи, несмотря ни на что. — Не за что, Гарри, — весело хихикнула девушка, — все будет хорошо, не волнуйся. Поттер одарил ее благодарным взглядом и направился к Малфою.***
И так прошел месяц, а Гарри все еще не рассказал Драко ровным счетом ничего. Он вспоминал слова Гермионы каждый день, но так и не решался. Когда именно это вообще нужно сделать? Перед завтраком? После уроков? Когда они сидят в кафе в Хогсмиде? Опускаются на поле после полетов на метлах? Сидят все в той же библиотеке? Гриффиндорец недоумевал, оттого и оттягивал момент признания. Но когда-нибудь это должно случиться и он решил, что это будет сегодня. После обеда он остановил Драко где-то в коридоре, где их никто не мог увидеть. — Драко, нам надо поговорить, — серьезным тоном начал Гарри, — сегодня на астрономической башне после отбоя. Сероглазый лишь кивнул и поспешил удалиться. Странно, Гарри думал, что тот начнет задавать вопросы. Весь остаток дня Поттер был как на иголках. Пытался сконцентрировать на учебе, но мысли постоянно возвращались к сегодняшнему вечеру. О, Мерлин, что именно ему сказать? Драко, я люблю тебя? Как он отреагирует? Гарри рассчитывать на удар в нос? Или может быть на взаимность? Последнее звучало абсурднее всего, ну какая к черту взаимность? Хотя по правде говоря, в глубине души ему так хотелось верить в то, что он окажется прав. Время пришло. Ему очень повезло, что старостой факультета была Гермиона, он просто предупредил ее и покинул гостиную. Она лишь пожелала удачи на прощанье. Дорога не заняла много времени (к сожалению, Гарри предпочел бы идти туда как можно медленнее, а лучше вечность), поэтому вскоре он уже стоял на Астрономической башне, дожидаясь Малфоя. Столько моментов из прошлого связаны с этим местом и теперь еще и это отправится в копилку воспоминаний. Возможно, как счастливое, но не исключено, что будет такое же как и остальные. Да, он морально подготавливал себя к тому, что ему разобьют сердце. А как иначе? Гриффиндорец старался собраться с мыслями, подобрать слова заранее, но из этого ничего не вышло. Все, что он мог — просто стоять у края и смотреть на звездное небо. Иногда дул холодный ветер, от которого по телу бежали стаи мурашек. Ночь была ясной, что позволяло видеть все звезды. — Поттер? — о черт, он снова не готов, опять слишком неожиданно. Гарри вздрогнул, слегка испугавшись и теряя ту уверенность, которую смог накопить пока был один. — Здравствуй, Драко, — сейчас или никогда, подумал он. Назад дороги нет. — Ты хотел поговорить. Однако, странное место ты выбрал, — усмехнулся слизеринец, оглядываясь. — Почему-то тогда, мне оно показалось неплохим вариантом, сейчас же я осознал свою ошибку, — неловко улыбнулся Гарри. — Так о чем ты хотел поговорить? — опять спросил Малфой нетерпеливо. Целый день он гадал, что же задумал его друг. — К чему такая спешка? — А смысл тянуть? — поинтересовался он. Гарри сделал глубокий вдох, посмотрел на Малфоя, чьи платиновые волосы словно сияли в свете луны. «Богема, как он красив сейчас» — промелькнуло в голове героя. — Знаешь, у меня была достаточно длинная заготовленная речь, но сейчас я забыл ее к чертям, — попытался начать уверенно Поттер. — Понятия не имею, как давно все это началось, но осознал я примерно месяц назад. Малфой почувствовал, что прямо сейчас произойдет что-то очень важное. Событие, которое изменит все. И был прав. — Я кажется влюблен в тебя, Драко, — Гарри почувствовал себя трусливой глупой пятикурсницей. Он очень старался не отводить взгляд. На лице аристократа ясно читался шок. Поттер замер, даже затаив дыхание. Стало очень тихо, все что он услышал — пораженный вдох Драко. Внезапно слизеринец ожил. — Поттер, это какой-то глупый розыгрыш? Ты поспорил с кем-то? Если так, то это абсолютно не смешно, — выдал он раздраженно хмурясь. Сбитый с толку Драко нынче редкость. — С такими вещами не шутят. Я вполне серьезно, — Гарри стало немного обидно. Малфой принял это за шутку, разве после такого можно ждать чего-то хорошего? Тот в свою очередь тупо пялился на героя. Его лицо теперь не выражало ничего. — Я… Гарри, я не., — Драко пытался сказать хоть что-то. — Прости, мне нужно подумать. И он помчался вниз по ступенькам, оставив Поттера совершенно одного на этой гребаной башне. На глазах выступили слезы. Капля скатилась по щеке и упала на холодный бетонный пол. По сути дела, Малфой не отверг его и даже не ударил. Он сказал ему нужно подумать. Может у Гарри все же есть шанс? А если нет и завтра над ним будет смеяться вся школа? Ему чертовски страшно, ведь если так, то он снова все потерял. Ему чертовски больно. Но тот, кто мог бы прекратить ее, ушел несколько мгновений назад. Гарри осел на пол. Спустя какое-то время, он все-таки решил вернулся в спальню. Но в гостиной неожиданно встретил Гермиону. Та сразу вскочила с кресла, как только он зашел. Ждала его? Волновалась? — Миона, что ты тут делаешь? — до Гарри донесся его собственный тихий и убитый голос. Кажется, она уже все поняла по несчастному лицу и покрасневшим глазам. — Прости, но у меня нет сейчас желания обсуждать что-либо. В ответ на это, девушка просто подошла и обняла его. Поттер зарылся носом в волосы подруги и не удержавшись всхлипнул. — Все наладится, обязательно, — успокаивающе шептала Гермиона. — Скажу завтра учителям, что ты заболел, а пока иди спать. — С-спасибо, — все, что гриффиндорцу удалось выдавить из себя. Он был счастлив, иметь такую подругу, как она. «Боже, Уизли такой дурак, что упустил ее» — промелькнуло в голове Гарри. Он поднялся в свою спальню, переоделся и спустя некоторое время забылся сном.
