Киллер

— Саш, сигарета… — прошептал Олег в самое ухо, так что Петров почувствовал тёплое влажное дыхание. — Есть другие способы снять стресс. До дома подождёшь? Хотя я и тут могу. — Одна затяжка, Саш. Мне не курить. Я сделать кое-что хочу. — Ладно… — Петров вынул пачку из кармана. Зажёг тоже сам, прямо в его зубах. Олег втянул в себя дым, взял Сашу за виски, одной рукой удерживая, и поцеловал его, выпуская пар прямо ему в лёгкие. Всё закончилось так же, как началось. Только теперь оба были счастливы. — Сашур, мне страшно учиться жить заново. Надеюсь, что ты мне поможешь. И давай я за руль сяду, а то это уже как-то странно выглядит. — Ты такой красивый… — выпалил Петров, сам не зная, зачем. — Конечно, я буду рядом. Всё будет хорошо. Театр быстро вернёт тебя в колею. *** Олег вёл на удивление быстро и уверенно, Саше было невероятно спокойно за себя и машину. Непривычное чувство, ведь раньше он никого к водительскому сидению на сто метров не подпускал. Они уже парковались у дома, когда Олег повернулся на Сашу совершенно без задней мысли и заметил в глазах мелких чёртиков, дьявольскую улыбку из-под хитрых усиков. — Я чувствую, что ты всё ещё переживаешь, солнце. Мне так не нравиться. — Петров скользнул куда-то под руль и чудесным образом уместился в небольшом пространстве. Олег не успел ничего сказать, когда ширинка его брюк скользнула вниз и сами брюки мгновенно открыли ягодицы. Губы накрыли головку члена и нежно опустились вниз до середины. Олег хрипло выдохнул и прогнулся на сидении. — Саш, люди могут увидеть… — Похуй мне на людей! — И мне… Саша брал глубоко и мягко, Олег прерывисто выдыхал и довольно пошло постанывал. Он чувствовал, как кровь пульсирует в члене, и, вероятно, отдаётся Саше в губы ударами вен; как медленно по стволу ползёт сперма, создавая ощущение наполненности, в том числе и моральной. Перед закрытыми глазами плыл весь сегодняшний день, но какой-то слегка пригашенный, припылённый, спокойный. Это продолжалось минут пятнадцать, но у обоих всё вокруг настолько замедлилось, что, казалось, прошло как минимум полчаса. Саша никогда до этого не глотал и как это на вкус даже не догадывался. Но в этот раз решил, что по-другому сделать просто не может. — Саш, если тебе неприятно не надо гло… — сказал Олег, но оказалось поздно, потому что у парня дёрнулся кадык, а потом он поднял всё те же чертовские глазки на Меньшикова и, смотря ему в самые зрачки, как будто даже с удовольствием слизал остатки с головки. — А ты сладкий. — усмехнулся Петров, возвращая брюки мужчины в исходное положение и хлопая его по бёдрам с двух сторон. — Понравилось хоть? — Наглость твоя? Так это мне ещё когда ты с курсом показываться пришёл понравилось. — Да ну вас, ОлегЕвгенич! — Пошли домой. — Не хочу я с тобой домой идти! — с полунаигранной обидой сказал Саша. — Ах так? — Олег вылез из машины, открыл дверь с другой стороны и, взяв Петрова на руки, с невозмутимым видом отправился к подъезду. *** — Да отпусти, блин! Тебе тяжело, наверно! — Мне показалось или тут что-то сказали? — оглядываясь по сторонам и стараясь быть максимально серьёзным, спросил Меньшиков. — Отпусти, говорю! У меня ноги есть! — в этот момент они проходили комнату консьержки. Та с открытым ртом смотрела на представившуюся ей картину. — Говорю, звук какой-то непонятный, не слышите, Мария Семёновна? — продолжал Олег. — Так вот… ну… парень какой-то вас на руках кричит… — не зная, что ответить от шока, выдала женщина. — Да что вы говорите?! — изображая максимальное удивление сказал худрук, — А я вот не вижу! Совсем с ума сошёл, старый дурак! — Да никуда я не денусь! Пойдём домой! — совершая последнюю попытку, сказал Петров. Он и не думал, что именно это обещание подействует. — А нет, вот что-то такое проявляется. Вижу теперь! Ну, мы пойдём, Мария Семёновна! — сказал Олег и опустил Сашу на землю. Препятствовать этому обескураженная консьержка совершенно никаким образом не могла. Поэтому они и пошли. Уже заходя в квартиру, Саша вдруг остановился, как вкопанный. Олег остановился вслед за ним, ожидая объяснений. — А ведь сегодня в семь «Гамлет»… — Да брось! — Олег залез в календарь в телефоне. — Да уж… Бывает же такое… Забыл! Знаешь что, иди спи тогда. И так все говорят, что ты не вывозишь, а если ты на сцене будешь мух считать — это вообще никуда не годиться. — А я без тебя не усну! — по-детски нахмурил брови Саша. — Не уснёшь? Ну пошли тогда. Мне постановка важнее. — усмехнулся Олег. *** — С-а-а-а-ш… А, Саш? Ты стригся когда последний раз? — перебирая волосы Петрова, полушёпотом говорил Олег. — А давай я тебе волосы отстригу? Чик — и нету! — парень не просыпался, хотя времени было уже в обрез. — Петров, вставай, а то налысо побрею! — чуть громче сказал Меньшиков и слегка ущипнул его за шею. — Ай! Я проснулся, честно! — мгновенно среагировал Саша. — Уже иду одеваться. — Ты со мной поедешь? — спросил Саша, натягивая футболку. — Поеду. Сейчас такси вызову. — Как скажешь. Машина скоро подъехала. Садясь в салон, Саша опять заулыбался. Когда они тронулись, водитель сказал, что это его последний заказ, а потом он едет смотреть «Гамлета», как раз в Ермоловский театр. — Жень, ты был там когда-нибудь? Всё время прохожу мимо! — спросил Саша у худрука и незаметно подмигнул ему с заднего сидения. Меньшиков закатил глаза, но развод принял. — Не-а, Никит. Не был. Вы, может, нам расскажите, когда сходите? Вас как зовут? — Так вы не… — протянул, оторопевший водитель, — Меня-то Серёжа зовут… — Мы не что? — спросил Саша. — Да на актёров похожи очень… На Петрова и Меньшикова. — Ой, ненавижу Петрова! Такой посредственный! — поморщился Олег. — А мне кажется, что Меньшиков переигрывает! — заявил Саша. — Да уж ладно тебе, Никита! Заслуженных-то за просто так не дают! — наёб доходил до высшей точки. У водителя окончательно заехали шарики за ролики. Но добивку Петров оставил на потом, поэтому ехали дальше молча. *** Спектакль подходил к концу. Гамлет, после серии жутких конвульсий в стиле Саши, наконец успокоился и лежал на сцене. Пара минут — и все начинают расходиться за кулисы, один Петров до конца лежит и ждёт, пока пространство опустеет. Потом он встаёт и, глубоко вздохнув, начинает говорить. — Друзья, наша постановка закончена, но мне ещё есть, что сказать. Во-первых, есть здесь водитель Сергей? Поаплодируйте, пожалуйста. — в зале раздались одинокие хлопки. — К психотерапевту не ходите. Спасибо, что довезли. А во вторых… — Саша остановился и потупил глаза, затем поднял снова. От безумия датского принца не осталось и следа. Он весь сиял нежностью и даже лёгким детским смущением. — Во-вторых, есть ли в зале художественный руководитель театра Ермоловой, Олег Евгеньевич Меньшиков? Поаплодируйте, пожалуйста, тоже. С VIP ложи наверху послышались всё такие же одинокие хлопки и насмешливое: «Браво Гамлету!» Зал обернулся, ища источник бархатного голоса. — Отлично! Тогда я, с разрешения уважаемых зрителей, хотел бы в знак благодарности нашему руководителю прочитать стихи, которые мне передала одна поклонница. Она сама их написала, и они, как по мне, очень трогательные, даже милые. Не против? — зал разразился аплодисментами. — Ты — закат, Разложенный по тонам. Улыбаешься так, Как никто до тебя не мог. Не такой, как все. Ты похож на тернистый смок. Хотя что говорить? Ты, наверное, знаешь сам. По улицам дождь. Но, однако, твои глаза Излучают тепло, Узнаются в толпе безмолвной. С тобой рядом подумаешь «как же мне повезло Оказаться с лучиком света во тьме холодной». Это одни лишь слова, А ты музыка всей тишине на зло. Ты врываешься, словно ветер, в души и окна. Просто чтобы быстрее к мечтам этот мир несло, Сквозь потолок, сквозь облаков заслоны. Ты похож на помаду, слегка на зелёный чай, И немного на утро, и на цветные дома. Ты мелькаешь и светишься в самых разных вещах, Ты искришься в этих стихах. Ты вся жизнь моя. Снова раздались аплодисменты. Саша стоял, пытаясь отдышаться, не веря, что всем зашло. Ему могло влететь за самодеятельность, и это тем более пугало, что худрука на месте во время общего поклона Саша не видел. Спускался в гримёрку он тоже немного напугано. Он, безусловно, хотел как лучше, но решение было принято непосредственно по дороге в театр, и взвесить все «за» и «против» Саша не успел. Дверь открылась. Перед собой Петров смог лицезреть улыбавшегося худрука, закинувшего ногу на ногу. — Что напрягся, фанатка? Мозгов-то много стихи мне читать перед залом! Ну, расслабься уже, не буду ругать. Мне очень понравилось. — Петров стоял, как вкопанный, не зная, что бы ответить, сам даже не понимая, чего, собственно, он боялся. — Да садись, чего стоишь? — Саша послушался. Олег встал перед ним. — Никогда бы не подумал, что буду делать это за стихи, но за мной должок. Дома было бы банально. — Олег опустился на колени, пока Саша не успел сообразить, что происходит, и точно так же как это сделали с ним несколько часов назад, спустил брюки. Стоять в такой позе перед Гамлетом было странно. Впрочем, кто знает — может, в его время все более лояльно относились к подобным отношениям. — Стой, - вдруг сказал Саша. — Я не хочу… — Если ты думаешь, что меня это как-то унижает, — перебил Олег, — то это очень зря. Сделать тебе приятно — это всегда только плюс. — Да нет! Я не хочу здесь! Давай в твой кабинет? — Подумайте какой! Я вот твою машину не выбирал. — усмехнулся Меньшиков поднимаясь на ноги. — Ну пошли. Они осторожно перешли вдоль коридора в кабинет худрука, стараясь, чтобы никто не заметил. Театр кешил людьми и если бы кто-то что-то заподозрил, слух разнёсся бы мгновенно. Хотя, по сути, они просто шли в кабинет Меньшикова, порог которого вечно обивали артисты. В этом не было ничего подозрительного. Как только Петров оказался в комнате, его неожиданно прижали к стене и заткнули поцелуем. — С-саша… — чуть дрожащим голосом выдавил Олег, отстранившись и как бы полюбовавшись им. И всё равно он был главным. Даже когда скользнул вниз к ремню брюк. Даже когда элегантно, за один раз, взял на полную и начал медленно двигаться, иногда втягивая воздух и создавая потягивающий вакуум. И когда почти впивался пальцами в бёдра. Всё равно — он был главный. И Саша чувствовал себя защищённым. Точнее, под конец он уже ничего не чувствовал и не осознавал, только старался не двинуть слишком сильно внутрь, не схватиться нечаянно за волосы или за шею. Горевший от тепла член весь истекал смазкой. Само осознание этого возбуждало ещё сильнее. Он выкрикивал что-то и захлёбывался в собственном голосе, иногда получался просто хрип, резко обрывавшийся на середине. Когда-то он кончал на камеру в «Методе», а теперь, без камер, это было в три раза эмоциональнее. Только после Саша осознал, что кончать в рот намного приятнее. Его как будто принимали до конца, хотя чувство и ассоциация была неожиданной. Олег не встал резко. Начал целовать колени, потом бёдра, потом торс, расстёгивая и снимая рубашку. Саша только тут заметил, что у Меньшикова стоит. Оставлять это просто так оба не собирались. Но худрук снова не хотел спешить. Он остался стоять на коленях, повернул голову и прижался щекой к Сашиному животу, притянул руками за талию. Он втянул воздух носом, чтобы почувствовать запах парня, Петров чувствовал мягкие шёлковые волосы на коже. Вдруг, дверь открылась. У Саши на секунду остановилось и бухнуло вниз сердце. Через секунду на пороге показался Татаренков. Последовала минута молчания. Олег был спокоен. Он всё так же держался за Сашину поясницу, прижимался к нему головой, закрывал глаза. Петров дёрнулся, в какой-то момент не выдержав напряжения, но уверенные руки удержали его на месте. Скоро, мужчина заговорил. — Никит. Вот я тебя простил, взял в театр. И ты сделай хоть раз в жизни что-нибудь хорошее — уйди молча и из этой комнаты, и из моей жизни. — белокурая голова немного скорбно склонилась к полу. Никита выдохнул и вышел из комнаты, закрыв дверь. Саша почувствовал, как руки у него на поясе мелко задрожали. Только что Меньшиков совершил настоящий подвиг. С прошлым было покончено. — Ты больше не хочешь, я думаю? — спросил Петров. — Хочу даже больше, чем раньше. — Олег напряжённо шмыгнул носом, — Ты мне нужен. — он стремительно поднялся к Сашиным губам, нависая над ним и полностью захватывая. Во время поцелуя Петров стянул с худрука брюки, рубашку он снял сам, ещё когда начинал минет. Затем Сашу стали толкать спиной куда-то в сторону стола. Даже не успев понять, сойдёт ли он, Олег сбросил на пол всё, что на нём было, и уложил Петрова. Он вошёл как-то мгновенно, просто приблизившись, заставив нижнего упереться ладонями в край столешницы и развести ноги. Дальше последовали медленные глубокие толчки, каждый раз до конца и как будто немного болезненно. Олег закрывал глаза и тускло улыбался. Но это была хорошая улыбка, без страданий, Саша чувствовал. Просто так же медленно и глубоко приходило осознание того, что всё кончилось. Даже призраки прошлого наконец-то не будут приковывать и напускать сомнения. Всё кончилось. Абсолютно всё плохое. И к этому он сейчас привыкал. Петров был счастлив этому, удовольствие и глубина ощущений Олега передавались и ему. Он не ускорялся. Он хотел прочувствовать каждую секунду. Когда всё кончилось, оба лежали на столе, в полностью развороченном кабинете. Бардак предстояло убрать, и отнюдь не в комнате. Но полное обнуление и лёгкость, которую они чувствовали, стоила того, чтобы вынуть всё наружу и начать наконец разбираться. Это не казалось страшным и непобедимым трудом. Сейчас всё было возможно. — Теперь всё будет по-другому, Саш. — Конечно, будет. Уж не волнуйся, я лично прослежу, чтобы было.