Киллер

Саша проснулся от ощущения чего-то тёплого и слегка влажного на рёбрах. Это оказалась рука Меньшикова, который просто до невозможного медленно и чувственно вёл ей вверх. Заметив, что Саша проснулся, он мгновенно отдёрнул ладонь. — Ой, Сашка… прости, что разбудил. — улыбнулся Олег. Петров вместо ответа схватил его за запястье и вернул руку на место, снова закрывая глаза и улыбаясь. — В больницу поедешь? Ты обещал… — весело и даже слегка приторно спрашивает Петров. — Да поехали, если хочешь. Чего ты там планируешь увидеть? Не хочу быть самовлюблённым, но мой внутренний мир лучше не с кишков начинать изучать. — тоже со своей фантастической мягкой улыбкой отвечает Олег и продолжает исследовать Сашины рёбра. — То есть, это ответ «да»? — уточнил Петров, всё так же не открывая глаза и удерживая руку худрука в своей. — Да! — отрывисто и с усмешкой отвешивает Меньшиков. Саша резко вскакивает с кровати. — Тогда собирайся! — Боже, Петров!.. *** — Ну вот куда мы поехали? Даже позавтракать не успели! — закатывая глаза, сказал Меньшиков, когда они были уже на половине пути от места назначения. — «А правильное питание — основа долголетия…» — добил цитату Саша, — Да-да, я прежде чем тебе сценарий принести весь его чуть ли не наизусть выучил. — Ой, вот умеешь же ты… Всё у тебя шутки, Саш. — Не ворчите, Олег Евгеньевич, не идёт вам. Тем более, мы почти приехали. — через десять минут они уже были у здания больницы и заходили внутрь. Саша, по правде сказать, и сам не знал, зачем потащил худрука в больницу. Наверно, надеялся, что диагноз перепутали или всё не так запущено. Хотя в глубине души он, естественно, понимал, что исходя из последнего приступа Меньшикова «не очень запущено» быть не могло. Осознав последнее, Саша даже разозлился на собственную наивность, но ехать обратно не было смысла. Вероятно, то, что он должен был услышать, добьёт его окончательно и Петров почти с этим смирился. Ну, ничего. Проживут вместе, сколько смогут. А потом вместе умрут, потому что жить без Олега Саша не собирался. Олег шёл молча. Ему, не смотря на бесконечные шутки, было ни чуть не легче. Снова возвращаться в клинику, да и слышать «ваш диагноз подтвердился» было малоприятной вещью. А другого он, в общем-то, и не ждал. Уже перед самым кабинетом Петров остановился, схватил Олега за руку и прижал её к себе. — Всё будет хорошо, вот увидишь. — прошептал он, хотя в голосе слышалось абсолютное неверие в собственные слова. Меньшиков только кивнул в ответ и зашёл в кабинет врача. *** Саша ждал уже минут сорок, когда в мёртвой тишине коридора раздался невероятно громкий щелчок ручки и дверь стала открываться. Из-за неё выглянул врач и посмотрел по сторонам, как бы ища кого-то. Его взгляд остановился на Петрове. — Мой пациент попросил вас позвать, перед тем как я скажу о результатах обследования. Идёмте. — Саша вскочил на ноги и бросился вслед за мужчиной. Олег сидел, закинув ногу на ногу и поставив локоть на колено, упираясь ладонью в подбородок, весь сжатый и сгорбленный. Глаза опять были грустными, бесцветными и потухшими, как в тот самый вечер, когда всё началось. В нём не было мелочного страха или жалости к себе. Но неизъяснимая грусть и благородная скорбь, которая выражалась в его позе, посеревшем лице, убийственно спокойно изогнутых уголках губ и прекрасном высоком лбе, без единой морщинки злости к окружающему — всё это заставляло проявлять самое глубокое сочувствие и уважение, на которое вообще был способен человек. А уж тем более человек, любивший его больше жизни. Обоим было нестерпимо больно от ожидания. И оба старались это скрыть. Естественно, получалось плохо: они видели друг друга насквозь. У одного врача на лице было полное спокойствие, а в глазах даже металось нечто ликующе-загадочное. — Скажите, — начал он, втянув воздух носом, — а вы давно обследовались последний раз? — Олег задумался, пытаясь вспомнить. — Где-то месяц назад. — И вам тогда сказали, судя по карте, что у вас чуть ли не последняя стадия рака сердца? — Саша с недоумением посмотрел на Меньшикова. «Не помнит он, что сказали! Ну конечно, блин!» Словив взгляд Петрова, Олег не осмелился ответить, только кивнул. Врач как будто с недоверием улыбнулся одним краешком губ. — А в чудеса вы верите? — вопрос прозвучал неожиданно и, судя по всему, был обращён к обоим. — Кто ж в них не верит? — попытавшись разрядить обстановку, отшутился Меньшиков. Саша промолчал, но в глазах у него читалось явное и слегка не подходящее к обстановке «не пизди». — Зря, молодой человек, вы так осуждающе смотрите, — заметив Сашин иронично-негативный настрой продолжал врач, — потому что случившееся никак иначе не назовёшь. — во взгляде и голосе мужчины появилась еле уловимая торжественность, — По результатам обследования раковых клеток у вас не обнаружено. Полная внезапная ремиссия — крайне редкое явление. Поздравляю. — оба были шокированы. Значит, не зря Саша потащил Олега сюда. Значит, у них ещё был шанс прожить вместе долго. Если, конечно, Петрову удастся выбить из головы Меньшикова оставшийся маразм, но это была уже другая история. То, как играл свет в глазах обоих в этот момент, мог бы описать только тот, кто это видел, да и то с трудом. Тонкие золотые лучики, исходившие как будто изнутри, заставляли оболочки гореть сотнями цветов и оттенков. Солнце из окна снисходительно упало как-то совершенно по-особенному, заставляя желтоватые блики мерцать совсем глубоко в бездне зрачков. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, заворожённые отражённым в них карие и голубым счастьем. Саша жалел только, что не мог прямо сейчас обнять Олега. Поэтому он поспешил поблагодарить врача и вытянул Меньшикова из кабинета в коридор, где благополучно обхватил его плечи. — Ну вот видишь, видишь… — шептал Саша, упираясь носом в тёплую и мягкую полу Меньшиковского атласного жилета. — Солнышко, ты понимаешь? — Олег молчал и только всё сильнее упирался Саше головой в плечо, даже забыл обнять в ответ. Эта его пронзительная любовь с экрана… только сейчас Саша чувствовал, что она не наигранная, что она существует. Вдруг, Меньшиков резко отстранился от Петрова и отвернулся к стене. Саша снова заметил тот самый жест — он держался за переносицу. Его плечи чуть видимо вздрагивали. Саша подошёл ближе и обнял его уже со спины, положил голову на плечо. — Слёз не надо стесняться, и уж тем более передо мной. — сказал Петров, — Если ты мне доверяешь хоть немного, повернись и покажи мне себя настоящего. — Олег ещё немного подумал, а потом, к счастью Саши, всё же повернулся. Слёзы, стекавшие по красивым скулам, совсем не делали его лицо жалким. Даже наоборот, Петрову всегда казалось, что плакать могут только сильные люди. — Ну, тише… Всё очень хорошо. Наконец-то всё хорошо! — парень убирал вновь стекавшие сверкающие искорки на щеках поцелуями. Красные глаза, которые он видел впервые, были невероятно трогательными. Тонкие красноватые трещинки, полоски нижних век, подчёркивающие дрожь и нежный трепет, переполнение чем-то слишком разным, чтобы сказать это за раз. Красные пятнышки напоминали что-то по-детски искреннее. Саша долго не мог оторваться от этого зрелища. Он даже жалел, что никогда не видел Меньшикова плачущим раньше. Кажется, понадобились сотни прикосновений и миллионы секунд, чтобы Олег хоть немного пришёл в себя. Саша жмурился от удовольствия, запуская руку в волосы и осторожно массируя её пальцами, чтобы успокоить его. *** — Ты слишком долго держал это в себе. — заключил Саша, когда они, держась за руки, шли к машине. — Мне почему-то кажется, что чуть ли не всю жизнь. Нельзя так. Рассказывай хотя бы мне, если тебе плохо, и главное — плакать не бойся. Я всегда выслушаю, ты же знаешь. — Будут яйца курицу учить! — улыбнулся Олег, — Это я тебе нотации должен читать. — Петров недовольно выдохнул и закатил глаза. — Обещаешь мне всё рассказывать? — Да куда ж я от тебя денусь, Петров? Ты ж меня теперь ни на шаг не отпустишь. — И не надо превращать эти слова в шутку, заметь. Обратно ехали молча. Обстановка, как не крути, была напряжённой. Перед Сашей теперь стояла новая задача: убедить Олега отменить заказ. Для этого нужно было доказать ему, что все мысли о том, что он плохой актёр — это не больше, чем временный творческий кризис, что люди его до сих пор любят. И одна идея, надо сказать, была. Крайне примитивная, но она могла сработать. Правда, действовать нужно было пока Олег был на эмоциях. И Саша решился. Это была авантюра, и могло не сработать, но попробовать стоило. — Поехали в парк? Успокоишься… — Почему нет? — улыбнулся Олег. — Я сам хотел предложить… Парк Горького сойдёт? — Да! — обрадовался Петров. Когда они остановились перед светофором, Саша достал телефон и написал пост в Инстограмм: " Друзья, О. Е. Меньшикову сейчас очень плохо. Ему нужна ваша поддержка. Если кто-то находится в парке Горького или будет там в ближайшие пару часов — собирайтесь около входа к 13:00. Напишите на экранах телефонов или на бумаге, почему вы его любите. Мы с ним будем там и он всё это увидит. Важна поддержка каждого». *** Саша и Олег подходили к входу парка. Петров держал худрука за руку, крепко сжимал её пальцами. Они вошли, и остановились около ограждения, за которым блистала металлическая толща пруда. — Слушай, Саш… — начал Олег, — Ты столько для меня делаешь и ты всегда рядом… Я почему-то чувствую, что ты делаешь это искренне и что ты меня не бросишь. Моя интуиция ещё не подводила, поэтому я уверен, что ты меня не используешь и ты действительно что-то во мне нашёл. И… я давно хотел сказать тебе спасибо. Я наконец-то не чувствую одиночество. Мне впервые в жизни так хорошо и спокойно. Так что ты… — Да хватит уже, я и так в соплях весь! — умаляющие попросил Саша, который и правда плакал от умиления и от чувства, что все его старания не зря, что Олегу от этого правда лучше. Он опять бросился к нему на шею. Петрову просто хронически нравилось его обнимать. Они простояли так бесконечно долго, но этого всё равно показалось мало. Говорить всегда очень трудно, а сейчас можно было молчать. — Ну что, пойдём гулять? Или ты уснул? Ммм, Саш? — отрывая голову от Сашиного плеча и улыбаясь спросил Олег. — Да, пошли… А то я правда засну. Я так устал за последнее время. И ты, наверно. Даже ещё сильнее. Когда у нас там отпуск? В конце года? — К сожалению, да. Но пару выходных организовать могу. Завтра воскресенье… нам обоим надо отдохнуть. Они углублялись в цветные кроны деревьев, держась за руки и вдыхая прохладный осенний воздух, пахший дождём и сыростью. Листья медленно кружились, опадая на землю сотнями невесомых черепков. Оба наблюдали кружившиеся пластинки вокруг себя, отсчитывая секунды до чего-то прекрасного. Потом был горячий кофе в холодных руках, дурацкий вязанный шарф, который Олег купил Саше и намотал ему вокруг шеи с фразой: «Да ты чего, смотри, как тебе идёт, Сань» и последовавшим за ней смехом, миллионы долгих взглядов и, в конечном счёте, — полная идиллия и счастье. *** — Давно не был в парках. Даже странно как-то. — сказал Олег, когда они, обойдя, кажется, всю территорию, садились на красивую кованную лавку, утопавшую в желтой листве. — Ну вот видишь, хорошо, что поехали. — Саша уселся рядом, осторожно укусил его в ухо, потом долго целовал в шею. Олег жмурился от удовольствия и закидывал голову. Всё, что он смог выдать, было негромкое и протяжное «Сашка…» — Мне нужно тебе кое-что показать. — прошептал Петров, с трудом отрываясь от мужчины. — Идём. По узким, не выложенной плиткой тропинкам, Саша быстро и юрко тащил Олега до входа в парк. У Петрова с каждым шагом сердце замирало всё сильнее — вдруг, вообще никто не придёт, или придут пять человек. Он уже даже начал придумывать, как будет выкручиваться, если что. Его сомнения рассеялись лишь когда он достал мобильник и посмотрел комментарии к последнему посту: их было около ста и больше половины из них по типу «мы будем», «идём», «будем рады помочь и встретиться». Уже подходя к выходу, Петров заметил толпу людей, стоявших с плакатами и цветами. Это явно было по их душу. — Видишь? — спросил Саша, указывая на собравшихся. Олег кивнул. — Они все пришли тебя поддержать. Иди к ним. Они очень хотят встретиться. Меньшиков сделал несколько небыстрых и осторожных шагов к толпе и замер на секунду. Толпа захватила его, стала обволакивать и закручивать в свою воронку. Воронка казалась безопасной. Её подвижные стенки ограждали от казавшегося таким враждебным в последнее время мира. Вокруг пестрели плакаты, цветы, одежда. Он читал надписи вроде «мы вас любим» и они тут же стирались в памяти, оставляя только впечатление полной эйфории. Саша смотрел со стороны и сначала улыбался. Потом он заметил, что толпа потеряла контроль, что Олега он больше не видит. Пришлось вытаскивать его из самого эпицентра. Потерпев несколько ударов по плечам и поняв, что ему окончательно отдавили ноги, Петров всё-таки вытащил его. Пока люди не успели понять, что Меньшикова среди них больше нет, они с Сашей поспешили скрыться в машине, стоявшей недалеко от входа в парк. *** — Понравилось? — спросил Саша, когда они оказались в безопасности. — Ты знаешь, это было просто фантастически! Я чувствовал себя каким-то необычным. — Так это ведь так и есть, и ты это прекрасно знаешь, просто забыл почему-то. Ну правда же. Подумай получше, это где-то внутри тебя. — Ты прав. Знаю. Просто плохо об этом говорить, Саш. — Мне-то можно. Для меня это и так очевидно. Умение любить себя, которое ты куда-то дел в последние несколько месяцев, всегда было только плюсом. Большинство этого не могут. — они помолчали. — Отдай сигареты. Не наглей. — попросил Меньшиков. — Что, рак лёгких вместо рака сердца хочешь? — почти огрызнулся Саша, — Хотя, могу одну отдать, если честно ответишь на вопрос. — Ну? — Ты ещё хочешь сделать… это? — Сашур… — Олег тяжело выдохнул, — Ты меня честно переубедил. Я не хочу умирать. Я слишком тебя люблю. И опять начинаю любить жизнь благодаря тебе. Но… как бы тебе сказать… Скорее всего, я уже мёртв. Дело в том, что я договорился с киллером, что он сделает укол с ядом сегодня именно в этом парке. Я не зря предложил сюда поехать. Я почти уверен, что не заметил его и уже сегодня вечером меня не станет. — Олег застыл, испуганный собственными словами. Кажется, он и сам только что это осознал. Его лицо побледнело и взгляд потух. Помимо страха он чувствовал стыд перед Сашей: тот только что спас его от одной смерти, а Меньшиков, как последняя тварь, подставил себя под другую. Мог же предложить другое место, мог признаться раньше назначенного киллеру времени, в конце-концов. Он забыл, что теперь его жизнь представляла ценность не только для него. Теперь рядом был тот, кто любил его даже больше, чем он сам себя. Помимо всего смерть впервые за долгое время показалась не освобождением, а наказанием. Умирать не хотелось. Хотелось жить и только рядом с Сашей, чтобы отблагодарить его за искреннюю привязанность. Олег поднял виноватые глаза на своего друга и тут же очень удивился увиденному. У Саши на лице играла лёгкая улыбка и глаза светились счастьем. Меньшиков ожидал увидеть боль и разочарованность, но увидел только огромную, невыразимую радость. Меньшиков застыл, ожидая объяснений. — Я счастлив, что ты всё осознал. Ты не умрёшь. Когда ты отдал мне телефон, я позвонил ему и отменил всё. Мне просто было важно, чтобы ты сам понял, что не хочешь этого. — лицо Меньшикова просветлело. В другой ситуации он бы, наверно, надавал Саше по шапке за вмешательство в его личную жизнь, но это было совсем не к месту. Сейчас больше хотелось обнять и уже потом отчитать за самодеятельность. Впереди был ещё один выходной вместе и больше ничего было не нужно.