Desire

***

Он ещё, когда она только приехала, ощутил, насколько Кэт была особенной. Однако ведала ли она об этом? Встречала ли призраков минувших дней по ночам и иногда при свете дня, раз взялась потом добровольно пичкать себя таблетками, лишь бы их присутствие хоть как-нибудь приглушить? Сияющие. Их яркое выделение среди других особенных людей своим настоящим внутренним светом привлекало иногда тварей даже пострашнее, чем он. Пеннивайз успел убедиться в том, когда забрался любезно в голову одному из таких когдатошних детишек, выросшего и встретившегося с ним, будучи уже таким же необычным взрослым — к Дику Хэллорану. И то, что Пеннивайз обнаружил в потаенной «шкатулке» солдата со спрятанными там призраками, голодно цеплявшимися за него и преследовавшими его свет, лишь бы ещё хоть раз через Дика или с его помощью оказаться здесь, в мире живых, явить свою правду, успеть что-либо сделать…было ужаснее, чем многие даже самые старинные обличия Оно. Пеннивайз в Кэйтлин же распознал «сияние», как Дик величал данную особенность, — Пеннивайз подслушал эту деталь в ходе его разговора с дедом Майка, — не сразу. Её свет был забит таблетками, что её, можно сказать, и спасало. Поэтому приведения, как и другие, кто питались такими, как она, не шли по её следу. Кэт невольно его притушила, сделала более блёклым, чем тот у неё изначально был, даже не ведая о собственных сверхсилах…помогших по итогу им установить связь. Пеннивайз, проводя годы в размышлениях, наконец, пришёл к выводу, как ей удалось подцепить его на крючок. В момент их поцелуя он был наиболее эмоционально открыт…и её дар, будучи проводником между ними, протянулся к нему и ухватился, оставшись по сей день жирным крюком толстой цепи, вцепившейся в саму суть его основания. Ни выдрать, ни убрать. Такую связь пожиратели миров устанавливали всего один раз в жизни…и она сохранялась в них до самого конца. Кэйтлин Реддер, не ведая о том, сделала себя ходячим оружием против него при помощи своей тайной силы, которую и он вовремя в ней не разглядел. И тогда стало абсолютно ясно — она умрёт, он умрёт тоже. Она отличалась от Дика, не имея контроля над «сиянием» вовсе, но это не значит, что Кэт не могла в один момент этого не обнаружить. Как и не попытаться навредить себе, лишь бы избавиться от своего старого «доброго» друга. Лучшим исходом было забрать её к себе…стеречь её, беречь её, делать ей хорошо, чтобы и ему самому было лучше. Ведь Пеннивайз чувствовал — её эмоции, будучи будто на отдаленном проводе, потом доходили и до него. И если ей было плохо, ему тоже было плохо. Если ей было хорошо, ему тоже было хорошо. Составлялась довольно прозаичная картина будущего плана — уговорить Кэйтлин остаться с ним взамен сохранения жизней клубу «Неудачников». Главное было не дать ей догадаться, что Пеннивайз шёл на это, лишь бы обезвредить своих врагов, отобрав главную свою слабость из их мерзопакостных человеческих ручонок. Делал ли он это ещё из любви к ней? Можно сказать…и так. Пеннивайз до встречи с Кэйтлин не был способен прочувствовать хоть чего-то близкого к пониманию человеческой терминологии любви, но когда Кэт исподволь залезла насильно своей внутренней эмоциональной составлящей ему под кожу и ментально в него вросла, её ощущение действительности стали ему малу-помалу передаваться. Он осознавал теперь куда больше, ощущал шире…и глубже. Обычный бы человек не смог его обучить такому, даже если бы очень захотел. Но на то она и была особенной даже среди других выделяющихся людей… Она выдрала его монструозное сердце и взамен тому метафорически предложила ему немилосердно человеческое. Кто бы мог подумать, что до такого дойдёт… Доказательством её сильного влияния на него стало само появление этой формы Роберта Грея, которой до второго приезда Реддер и в помине не существовало. Она родилась после ночи, проведённой с ней. Соответственно…чем ближе и дольше он был рядом с Кэйтлин, тем больше Пеннивайз очеловечивался. Наконец, на утро удалось получить точное подтверждение, насколько корни их связи уходили глубоко из него в неё и обратно. Поэтому вредить он Кэт не имел права — да и не желал, если быть уж честным, тоже. Ведь он постепенно начинал подчиняться правилам той формы, которую принял. Находясь с ней сейчас рядом, глядя в её лицо, Пеннивайз почти не чувствовал её «сияния», прибившегося горестями тяжёлой взрослой жизни, разочарованиями, неудачным браком и много ещё чем… Но если хорошенько было прислушаться к его обостренным, сверхчеловеческим каналам восприятия, то он всё-таки улавливал едва тлеющую пульсацию внутри неё. Кто знает…быть может, рядом с ним её дар обратно расцветет. Пеннивайз более не желал растерзать Кэт, как пытался когда-то Дика, за наглое вторжение в его собственное сознание без спроса. Кэйтлин сделала это ведь не специально…а по причине того, что её свет потянулся к его тьме чисто инстинктивно во время поцелуя. Это означало лишь одно — что данное действие было наиболее искренним и лишенным любых эмоциональных барьеров. Значит, она тоже любила его. Это грело его более ожидаемого, чем могло бы раньше. Быть наконец-то кому-то нужным…кому-то, кто с самого начала его не боялся… Пока Оно не встретило Кэт в тот самый год её приезда в Дерри, Пеннивайз даже не подозревал, что мог такого захотеть. И тайно подобного возжелать. — Нам предстоит до-о-олгая прогулка, Кэтти… — Пенн игриво намотал её пряди волос себе на тонкие пальцы, заговорив в более знакомой Кэйтлин манере, прежде чем, сверкнув глазами, сменившими цвет на мгновение на желто-оранжевый, добавил елейно в конце, прихватив Кэт за челюсть и подтянув за лицо к себе. Она тогда рассерженно нахмурилась и сощурилась, возмущенно запыхтев через нос. — Что, дальше пойдём тебя ребятам представлять теперь, как моего молодого, из ниоткуда взявшегося бойфренда? — не смогла не съязвить она. — О, давай пока обойдёмся без втягивания «неудачников» сюда, ладно? — Роб хохотнул на её остроту, потреся пальцем свободной ладони перед женским лицом, после чего провел уже заметно нежнее по левой линии челюсти. Пронаблюдав за своими действиями, Пеннивайз после возобновил зрительный контакт между ними. — Я хочу пригласить тебя сначала на свидание. От такого предложения… Кэт поначалу впала на пару мгновений в ступор. Однако противиться не стала, что Пеннивайза приятно удивило. Лишь попросила дать ей одеться…и подождать в это время внизу (на что он закатил глаза и нехотя вышел, буквально вытурнутый из номера за дверь, чтобы не мешать ей). Пеннивайз предполагал, что Кэт могла либо оставить записку своим паршивцам-друзьям, либо отписаться им через мобильный телефон, куда и главное с кем идёт, но это всё было совершенно не важно; подобные действия блекли на фоне того, что уже совсем скоро он заберет свою любимую Кэтти от «неудачников», и та…да, та останется с ним. Не сможет не остаться. Она ведь всегда болела тем, что чрезмерно желала всех спасти из близких ей друзей? Вот и вырисовывалась та самая обнажающаяся мозоль, на которую стоило подавить для достижения результата. Пеннивайз дождался её через полчаса. Одетую в обычную гражданскую одежду, словно бы он и она были просто парочкой, собиравшейся и вправду пойти на свидание. Глаза подведены темным, белый мешковатый лонгслив висел на скругленных плечах, джинсы были синими и уходили завышенной талией под висевшую сверху ткань, серо-голубая куртка была наброшена на спину, но не застегнута до конца, на ногах были видны удобные ботинки на каблуке…и на отощавших с годами пальцах рук просматривались неизменные с недавних пор кольца. Эта деталь зацепила его внимание, как и то, что у украшений были любопытные орнаменты; может, её память и внутренние инстинкты подавляли тягу к нему, но та находила себе выход в не менее интересных вещах…например, хотя бы в том, что у части серебряных изделий имелись заостренные части, похожие на зубы, какие были у него… Он повёл её в парк развлечений, привезенный сюда в честь дней канала Дерри… Всё, как когда-то давно. Но ощущалось при том совсем иначе; Пенн больше не был сторонним наблюдателем её веселья с этими слюнтяями и рыжей, уже не маленькой даже тогда бестией, а был его прямой причиной и инициатором. И сказать, что Пеннивайз испытывал особое довольство по данному поводу, значит, было и вовсе промолчать. Они шли рука об руку. Пенн покачивал сплетением их пальцев то вперед, то назад, как неугомонный ребенок, перевозбудившийся от одной только мысли, что его ожидает впереди, хотя ничего ещё толком даже не произошло. Кэйтлин же, будучи непривычно тихой, за ним внимательно глазами следила… Это всё равно ощущалось комфортно. Она могла быть задумчивой и раньше, когда они гуляли по различным скрытым местам в Дерри…и сейчас Пеннивайза её данная особенность, выросшая, по видимому, вместе с ней, — как и её подозрительность, направленная по отношению к нему, — не напрягала вовсе. В конце концов, если он правильно всё расставит перед ней, покажет под нужным углом имеющийся расклад вещей…то Кэт, быть может, пойдёт за ним по своей воле. Но ежели нет, что ж, выбора у него не останется. Не хотелось бы утаскивать её силком, ведь исходящие от неё волны рождавшейся бы ненависти Пеннивайз ощущал буквально своим нутром, однако… Встань вопрос об их обоюдном выживании, — неизвестно, что могут выкинуть её, так называемые, друзья, которых она много лет не видела даже, узнай они, что она являлась прямым и полноценным ходячим оружием против него, — то пришлось бы действовать решительно. А с их видоизменившимися бы и испортившимися ещё больше взаимоотношениями разбираться уже потом. Они присели напротив лавки, продававшей различные хот-догги, сладкую вату, попкорн, кофе, чай, молочные коктейли и различную газировку нездоровых химических оттенков. Есть им обоим не хотелось, поэтому для приличия и воссоздания ещё большей атмосферы простой прогулки и воссоединения старых уже не знакомых, но любовников, — коими они много лет назад не успели стать по неприятному стечению многочисленных обстоятельств, — Пеннивайз взял себе и Кэйтлин кофе. В его бумажном стакане было куда больше сливок и пены, чем у неё. Она же обошлась обыкновенным латте. Они теперь молча сидели напротив друг друга за круглым маленьким столом, переглядываясь…и заново друг друга будто изучая. Ей были любопытны его омоложенные черты Боба Грея, в то время как ему её собственные заострившиеся с возрастом. Взгляд стал ещё глубже…и мудрее. Более изучающим, рассматривающим. Таким, какой он у неё уже когда-то складывался, но годы полученного опыта добавили ему ещё большей проницательности. Пеннивайз первый прервал возникшее между ними молчание, решив не ходить долго вокруг да около, как он любил делать, порой, вокруг своих жертв; Кэйтлин ею не была, и сейчас был не тот случай. — …Ты ведь видела свою мать после её смерти, да, Кэт?.. — Он склонил любопытствующе голову к плечу. Кэйтлин при данном внезапном вопросе побелела в лице…и напряглась. Но не успела она и дать ответа, как Пеннивайз сам за неё со всевозрастающей, медленно растягивающей его по-девичьи пухлые губы в этой форме улыбкой продолжил вкрадчиво на более ей знакомый шипяще продавливающий и едкий манер. Он буквально упивался её нервозностью, как и тем, что Кэйтлин будто сидела теперь перед ним, словно на иголках. — …после её убийства, да?.. И ты никак не могла понять, дай угадаю, что это такое…почему она всё время была рядом, в том самом виде, в котором те люди в вашем доме на первом этаже её и оставили…С перезанным горлом и запятнанным вокруг полом, на котором она с протянутой к тебе рукою так и осталась потом лежать. Кэт резко вскочила, ударив сжавшимися, задрожавшими ладонями по столу, из-за чего стаканчики с кофе заходили ходуном и, следом перевалившись через правый край, разлились. Пеннивайз теперь смотрел на неё с лихорадочным, нездоровьем весельем, зажегшимся отчетливой желтоватой искрой в его глазах, прежде чем Кэт схватила его за ворот белой майки и, приподняв за тот, придвинула своё лицо катастрофически близко к его собственному. Её озлобленный выдох его обжег, отчего сердце зашлось в который раз самым настоящим восторгом. — Да что ты знаешь о том, что там было??? Что ты можешь знать??? Увидел это из-за нашей связи в моей голове, да??? — Она его затрясла едва ли не с проявившимся отчаянием на белом лице. — И думаешь теперь, что это смешно??? Пеннивайз смотрел вовсю в её оба глаза, уставившись в те, и затаил дыхание. Она была такой яростной, такой дикой…в последний раз подобное происходило, когда она готова была битой проломить ему голову. От первой попытки осталась лишь небольшая вмятина в непропорциональной голове, которую он выдул потом обратно, как будто разгладил неровность на резиновой игрушке, пустив в неё воздух. Кэт, цыкнув и не дождавшись ответа, добавила следом грозно. —…ты ничего не знаешь о том вечере…как и не знаешь, насколько я винила себя потом, что просто убежала по крыше на улицу, выбравшись через окно на втором этаже на пристройку, с поврежденным глазом от тех ублюдков, нанятых конкурентами отца, лишь бы попросить у соседей вызвать полицию… — В единственном здоровом глазу проявились слезы. Пеннивайз застыл, будучи глядя на них, как на явление поистине редкое. Ведь даже в 1989…он лишь раз видел, чтобы Кэйтлин перед кем-то другим плакала. –…а не осталась ей помочь…хотя могла бы…хоть чем-нибудь. Кэт, ощутив, что от прорывающегося наружу гнева и не прошедшей без последствий преддневной попойки с ребятами, её и дальше после небольшой короткой паузы, вместившей жадные вдохи и выдохи, понесло на откровенность. —…не ты видел потом её везде…её и ещё почему-то других мёртвых людей…практически постоянно. — Кэйтлин убрала от него руки, выпрямившись, словно от чего-то грязного, и посмотрела сверху вниз презрительно. — В какой-то момент я стала думать, что схожу с ума…и я сама попросила отца начать пичкать меня таблетками, лишь бы это прекратилось! Лишь бы больше подобных видений не было! А сейчас ты выглядишь так, будто что-то…знаешь об этом?.. — Она не верила сама своим словам. — И я не знаю даже, как на это реагировать. Пеннивайз молчал непродолжительное количество времени, пока просто не протянул большую ладонь с тонкими пальцами к щеке Кэйтлин и, обведя едва заметный шрам, — тот, что оставался на нижнем веке, если очень хорошо присмотреться, как и на верхнем тоже, — у протезированного глаза…и изрек шёпотом. — Вот оно…в чем, оказывается, было дело. Вот почему ты спала тогда с одним открытым глазом. Кэт замерла от того, насколько излучающим нежность было то прикосновение. Не разрывая с ней зрительного контакта, Оно добавило более тихим и оседшим голосом. —…это была цена, которую ты заплатила за своё выживание. И когда он устроил уже вторую ладонь на её до сего момента бывшей свободной щеке, Пенн оттер большим пальцем имевшиеся здесь слезы…и, наклонив к себе Кэйтлин, просто поцеловал её. Его глаза тогда мягко закрылись, она видела это…её же дыхание от этого жеста сперло. То натурально застряло у неё в глотке. И, будучи не в силах ни отстраниться, ни уйти, Кэт…внезапно даже для самой себя обмякла в этом поцелуе, подавшись губами сильнее к чуть раскрывшемуся из-за внутреннего скольжения языка Боба пухлому рту. Наблюдавшая за ними продавщица мороженого, стоявшая неподалеку, зашлась в который раз преисполненным искренней доли восхищения вздохом, отчего часть сделанного для покупателя шарика упала вновь на землю (после второй попытки переделать заказ, когда мороженщица до этого потеряла концентрацию при начавшихся разборках с повышением голоса). Кэт, когда Пеннивайз отпрянул от неё, сев обратно на своё место, через некоторое время с небольшой задержкой сделала то же самое. Она смотрела теперь ошалело на молодого мужчину, негромко сглотнув, после чего более хриплым голосом спросила. —…откуда ты всё мог это узнать? Боб не говорит, а режет своим следующим словом, словно ударом ножа. — Благодаря нашей связи. — Он отвечает просто, честно и прямо. — Которую, прошу заметить, ты сама со мной в день нашего случившегося единственного поцелуя установила… Теперь он приосанился и, подперев практически в кошачьей игривой манере подбородок, добавил в конце, уперевшись локтем в белую поверхность, находившуюся перед собой. — Ведь, не протянись в искреннем порыве твоё нутро, само твоё сознание ко мне…не раскройся оно шире, как и моё тебе, когда ты меня ошарашила, мы бы не были сейчас скованы, Кэтти. — Заметив возникшее на её бледном лице искреннее недоумение, Роб добавил следом чуть дразняще. — О, ты что, так удивлена этому? Кэт прошипела следом. — Скорее, тем, что ты настолько об этом осведомлен. Роб, сощурившись кокетливо, после стал вновь смертельно серьёзен, сменив предыдущую маску своего лица за секунду. — Ты «сияющая». Знаешь, кто такие «сияющие»? Кэйтлин, стоило Пеннивайзу коснуться данной щепетильной темы, пришлось приложить максимум усилий, чтобы выглядеть удивленной. И не раскрыть…что к тому моменту она уже знала, о чем, собственно говоря, шла речь. Ну, не всё, конечно, лишь некоторую часть, но тем и интереснее было послушать, что нового такого Роб сможет сейчас рассказать. Когда она приехала раньше остальных в Дерри, решив убить время до вечера, Кэйтлин отправилась к Майку. И уже с ним она разговорилась на тему того престранного случая, когда ей стало плохо на празднование дней разлива канала в Дерри. «Неудачники» и Кэт гадали в тот день, что за странное видение ей под дымом от подожженных трав ведуньи причудилось… И Майк с годами, копаясь в оставшихся ему от родственниках записях, кажется, нашёл наконец-то ответ. Дик Хэллоран, он же просто Дик, числился в записях его деда, который лично был с ним знаком. Оказывается, Дик тоже умел видеть странные, метафорические видения, которые он потом трактовал военным, искавшим когда-то в Дерри оружие против страха, как они сами же и выражались. Учитывая исходившую в те дни угрозу со стороны Советского Союза, не удивительно, что Штаты пытались создать себе козырь в рукаве, чтобы при случае отбиться. Дик был одним из тех, кто помогал этот козырь в Дерри искать. И в дневниках дедушки было написано, что Хэллоран будто впадал в транс, а потом входил в контакт с разыскиваемым существом, коим являлся, скорее всего, небезызвестный им всем клоун. Дик делал это всего несколько раз, но второй сеанс «сияния» кончился тем, что он едва не спятил после него. Ведь тот стал видеть повсюду призраки людей, связанных с ним и не связанных тоже. Кэт вспомнила тогда параллельно звучному чтению Майка своё собственное детство…и как тоже, помимо матери, в один момент стала замечать не только её, но и других умерших, просивших что-нибудь ещё сделать для них в мире живых и как-то помочь им завершить их дела. Это было невыносимо. Неудивительно…что Дик, видя такое постоянно по какой-то причине после столкновения с Пеннивайзом, едва не тронулся головой. Кэт и сама бы стала думать, что окончательно спятила, истязай её практически постоянно чужое мёртвое присутствие рядом. В смысле, совсем без передышек, какие бывали, Слава Богу, у неё самой. Майк сопоставил прочитанное и то, что произошло когда-то с ней. Похоже, что Кэт…вошла в похожей манере с Пеннивайзом в контакт, когда у неё снялся её эмоциональный блок при помощи тех трав…или корня мутурина, что более вероятно. Будь это не он, навряд ли эффект был бы столь сильным. «Получается…я могу входить с Пеннивайзом мысленно в контакт…и…что?» «Значит, у тебя более остальных есть шанс победить его. Если не на физическом уровне, то точно на ментальном. Мой дедушка писал, что Дик смог помочь уложить Пеннивайза в спячку на 27 лет. Значит…если Хэллоран смог, то и ты, по сути, сможешь. Ведь тут всё сходится, послушай: ощущение реалистичности контакта, сюрреалистичность самого видения, ощущение чужеродного присутствия, и ты сама сейчас рассказала, что тоже, оказывается, раньше уже видела призраков!» «Но… Майк, слушай, я ведь никогда не пользовалась этой силой! Чёрт, я даже не знаю, как её надо активировать! А если не получится??? Рискованно ставить всё только на меня! Вдруг это не я вошла с ним в контакт, а он тогда со мной? Тогда окажется, что я просто Кэйтлин, а не какая-то там сияющая девица, способная спасти нас всех! И мы все погибнем!» «На случай подобного я предлагаю такой план. О нем лучше знать только мне и тебе, Кэт, чтобы остальные его случайно не раскрыли». «Что за план?..» «Отвлекай его на себя. Для Пеннивайза ты самая лакомая добыча из всех нас. Но при том вредить тебе…по видимому, он не хочет. Помнишь, 27 лет назад день в коллекторе?» «Смутно, но…в целом…да?» «Ты чуть не утонула тогда в одном из резервуаров с водонасосами. Но тебя что-то вытащило. И постоянно, так или иначе, когда ты оказывалась на грани смерти, он…то есть Оно будто бы тебя спасало». «…будто боялось…что я умру окончательно, да?» «Причин может быть несколько. Либо…ваш случившийся контакт оставил между вами что-то вроде ментального холла, ведущего из одного сознания в другое, как было у него с Диком, хоть и не столь продолжительно и тесно. И это может теперь как-то влиять на него…и на тебя саму тоже. Либо же… Оно тобой и вправду прониклось. Ты сама говорила, что водила с ним подобие дружбы до того, как познакомилась с нами. Если бы Пеннивайз хотел тебя сожрать…он бы давно уже это сделал». «А, может, он просто не мог этого сделать, Майк? Ты не думал об этом? Вместо подвержености крайней доли сентиментальности он мог банально не увидеть во мне добычи, потому что я была всё ещё под действием таблеток. Не думаю, что в нем имелась великая любовь, когда эта тварь кинула меня на обломки коляски, и я пропорола к чертовой матери живот». «Но он сделал это так, чтобы ты отключилась, но органы не были задеты. Желай он тебе и вправду смерти, Кэт, он-то уж точно бы постарался довести дело до конца!» «…получается…» «…у него все-таки имеются чувства к тебе. И это может стать нашим козырем, как и то, что он пока не ведает, знаешь ты о своей силе…либо же нет. Скорее всего, он попытается тебя перетянуть на свою сторону. По крайней мере, это было бы логично, чтобы лишить нас сильного союзника. Может, наплетет что-то про то, что «сияние» опасно, либо же нечто подобное». «Так, мы отвлеклись. Что за план ты пытался мне озвучить?» «Переключи его внимание на себя, насколько сможешь, пока я и ребята будем искать силовые артефакты памяти против него. Нам нужно для того время. Без его нападений поиски будут происходить куда быстрее. И тогда появится ещё один способ его победить». Собственно, Кэт и Майк, списавшись ещё утром через телефон, придерживались теперь того самого обсуженного впопыхах плана. Остальные «неудачники» без неё разошлись искать свои оставшиеся в этом ужасном затхлом городишке важные кусочки воспоминаний о том самом лете. Ей же это было уже не нужно…по причине оказанной «помощи» их же врагом и первоначальной эмоциональной встряски, полученной от разговора с Майком, что было весьма иронично. Пеннивайз рассказал ей почти всё то же самое, что и Майк, вот только некоторые подробности он опустил. Как он узнал о её матери? О её смерти? Он что, влез к ней как-то ответно в голову, как залезал к Хэллорану?.. Ответ стал весьма прозаичен, когда Кэт мысленно вернулась к их внезапному случившемуся соитию. Пеннивайз говорил тогда, что ощущает, что она чувствует…и о чем она думает рядом с ним. Получается, в моменты её эмоциональной открытости…когда Кэт более всего взбудоражена, а, значит, уязвима, он может пролезать к ней ответно в сознание? Как интересно. А она, сдаётся, тоже так может? Вот на этой идее Кэйтлин особенно сконцентрировалась. Та казалась ей хотя бы в некотором роде понятной и доступной. Единственной почвой, от которой можно было оттолкнуться при сознательной попытке использовать «сияние» против этой твари. Любопытно, а если она вновь введет Пеннивайза в состояние неги после…тесного взаимодействия с ним, Кэт сможет забраться в его голову и отыскать в той его слабое место? Либо больше информации про его прошлое, чем ту, что смог своими усилиями раскопать Майк? Не зря же они обнаружили у неё тайную способность: раз та всплыла на свет, да ещё столь вовремя, ею надо как-то воспользоваться! Другой вопрос, что Майк сам ей читал — Пеннивайз ощутил Дика в своём сознании и за это ответил ему чем-то, что Хэллорана едва не довело до самоубийства. Не стоило полагаться на гипотетическое наличие чувств у древнего существа, подобного ему, к ней, но все же…если он и она были связаны, возможно, ей навредить, как Дику, Пеннивайз не сможет? Или не захочет? Это оставалось под вопросом. В любом случае, нельзя было резко менять гнев на милость. Будет чересчур уж подозрительно. Поэтому придётся пока продолжать сидеть с напускным видом недоумения, как и нарастающей степенью шока от того, что он говорил. —…соответственно…ты переживаешь, будто бы, воспользовавшись мной против тебя, ребята меня…просто убьют? — Кэт сморгнула. — Я правильно тебя поняла? — Я не исключал, что ты можешь и сама себе попытаться навредить, лишь бы избавиться от меня при получении данной информации, но да, всё верно. При обнаружении данного факта нашей связи «неудачники» могут предпринять попытку убить меня самым что ни на есть прямым способом. И самым доступным. Ложкой, идущей к до этого заказанному ванильному мороженому с ядерно-красным клубничным сиропом, Пенн после указал на Кэйтлин с отчетливо злобной, коронной улыбочкой. — Тобой, Кэйтлин. Лишь после, взявшись, как ни в чем не бывало, обратно вычерпывать себе некоторую часть сладости и отправлять в свой пухлый, жадный до еды разного толка рот, Боб уже более миролюбиво продолжил. —…конечно, если ты не согласишься остаться под моей защитой. Тогда тебе уж точно никто не смог бы навредить. Да и не захотел бы. Кэт сощурила недоверчиво глаза. — Ты это предлагаешь, потому что тебе это удобно, да? Будь я постоянно рядом, не вставал бы вопрос, где я, что со мной сейчас происходит, как я живу, а, соответственно, не было бы причин волноваться и за сохранность твоей жизни. Не так ли, Пенн? — Реддер спросила последнее с вызовом, нарочито игнорируя имя того, чей сильно омоложенный облик он сейчас использовал. Пеннивайз в шутку прижал драматично ладони к своему сердцу, запричитав театрально. — Как можно, Кэт! Ты так жестока! — Затем, поглядев на неё одним раскрывшимся оком после закрытия обоих глаз, Пеннивайз снова выпрямился на стуле и добавил уже серьёзнее. — Но в твоих словах есть своя доля правды. Однако… Пробежавшись кончиками пальцев по столу и дойдя до её чуть дрогнувшей незаметно руки… Пеннивайз, словно змея под корни дерева, заполз ими под основание ладони Кэйтлин, взяв после ту полноценно. Огладив большим пальцем медленно её костяшки и поглядев на них… Боб после посмотрел пронзительно долго и пристально в женские глаза. — Тебе и вправду настолько сложно поверить, что ты расшевелила сердце старого монстра?.. Кэйтлин…замерла. Когда Пеннивайз увидел удобный свободный «карман» для совершения маневра с признанием, он продолжил, не разрывая между ними томного контакта. —…если бы я не был предрасположен к тебе столь же ментально открыто, сколь и ты ко мне, Кэт… То ты бы никогда не смогла влезть ко мне настолько глубоко, что там, где-то внутри меня. — Самыми кончиками пальцев свободной ладони обведя линию её левой челюсти, Пеннивайз произнёс потом на выдохе пленяще. —…и осталась. Кэйтлин, осознав, что в его словах могла как скрываться ложь, так и правда, вскоре склонилась больше ко второму варианту. Ведь и она была в то лето наиболее раскрыта ему душой нараспашку, как и своим разумом, раз он в него забрался тогда на празднике. Ещё даже до случившегося поцелуя. Получается…не так уж он был и не прав? — Я через твои эмоции, мысли, мироощущение…стал по мере спячки и при выходе из неё совсем иначе воспринимать действительность вокруг себя. — Роберт отвел взгляд в сторону, усмехнувшись, и Кэт попыталась вырвать руку, ощущая себя так, будто у неё усыпляли бдительность. — И я должна в это поверить? Он резко с проявившейся ухмылкой вернул к её лицу взгляд, удержав женскую ладонь в усилившейся хватке своих пальцев. Будто ожидал, что она такое произнесет…и предпримет попытку высвободиться. —…можешь не верить. Но разве то, что мы находимся с тобой сейчас здесь, а не беседуем в какой-нибудь маленькой, тёмной и уютной подворотне… — Он забродил пальцами свободной ладони от тыльной стороны её собственной до плечевого сустава, из-за чего Кэт снова попыталась выдернуть руку…а потом вздрогнула, поскольку игривая ласка Пеннивайза была ей не так уж и не приятна. —…не является уже одним больши-и-им доказательством моих начавшихся качественных изменений благодаря тебе, м?.. Кэт удивлялась самой себе, но она с ним начинала соглашаться. Не потому, что Пенн умел говорить складно-ладно, вовсе нет, а потому что…в озвученном им таилась правда. Он не утащил её в какую-нибудь тихую аллею, либо же подвал, ну или в его излюбленный коллектор… Нет. Он мало того, что расшатал окончательно и сломал неустойчиво стоявшие строительные леса её давно исхудавшего брака, так еще и пригласил её после…практически совершенно по-человечески на свидание. Пускай и для обсуждения частично весьма сомнительного предложения, но…все же. Мог ли Майк, как и она сама, раньше задуматься…что Кэт была способна стать проводником Оно к тем эмоциям и их пониманию у людей, которые раньше ему были недоступны?.. Она такого даже предположить была не способна. До сей минуты. Возможно ли было его при помощи этого не просто контролировать…но изменить саму его сущность? Ощутив будто бы волны исходящей от неё активно крутящейся в голове мысли, которую, впрочем, Пеннивайз списал на заданный им вопрос, он выдал Кэйтлин небольшую фору, прежде чем она вернула ему взгляд, разобравшись немного с тем, что собиралась ему говорить. —…хорошо. Допустим, ты не врёшь. То есть ты оставишь ребят в покое…если я останусь с тобой. Так? — Она вопросительно склонила голову к плечу. Пеннивайз тонко улыбнулся ей. — Так. — А детей ты тоже перестанешь есть? Его лицо исказила эмоция разочарования. Хотя он и предполагал, что данной щепетильной темы они коснутся. Не могли не коснуться. — Всё не так просто, Кэтти. Ты ведь понимаешь… Кэт наперекор ему ответила, перебив и даже не дав договорить. — Нет, я абсолютно не понимаю, почему должна оставаться с гребаным детоубийцей, если он, конечно, не перестанет хотя бы ради мирного сосуществования со мной под боком жрать ни в чем неповинных ребятишек! Тут уже он начал выходить из себя и злиться. Стукнув на манер капризного ребёнка кулаками по столу, как до недавнего времени практически идентично сделала сама Кэт, Пеннивайз встал и более озлобленным голосом произнёс, едва не переходя на шипение. — Мне так просто способ пропитания не поменять! — А ты хотя бы пробовал раньше, чтобы так уверенно говорить об этом??? — наперекор ответила ему она. Пеннивайз начал закипать и исходить гневом. Потому что здесь Кэйтлин его подловила. — Не захочешь соглашаться на мои условия, я заберу тебя своими силами! И тогда компромиссных решений мы с тобой точно уж даже не будем искать! — Тогда не ожидай, что я брошу попытки что-нибудь себе сделать, если ситуация повернётся так! — Ему в тон заметила она, мгновением позже тоже встав. Их возня привлекла внимание уже не только людей и мороженщицы, но и местного охранника, из-за чего пришлось притихнуть. Темнокожий мужчина, поглядев сначала говоряще на Роба, а потом на саму Кэт, уточнил глубоким голосом. — Мэм, этот тип доставляет вам неудобства? Кэт, чуть прочистив горло и заправив прядь светлых волос более смущенно за ухо, отметила следом на более спокойный и ласковый манер. —…нет, сэр, извините. Шуметь больше не будем. Не можем просто с племянником, — она резко вернула Пеннивайзу взгляд, явно оскорбившемуся тому, каким «статусом» его наградили, — решить тут кое-какие дела. Охранник кивнул с пониманием, поглядев при том с подозрением на Роба. Он явно не купился на фальшь, что они были просто неполадившими родственниками. —…пройдите в другое место для разговора, — вежливо попросил мужчина. — А то своим поведением вы отпугиваете детей и напрягаете их родителей. При подобном выборе слов Роб внезапно вновь очень нехорошо разулыбался, явив более заметно свои выдающиеся передние зубы…после чего произнес лихорадочно весело. — Конечно, какие проблемы, сэр. Последнее слово он выделил и, внезапно пару раз зажав и разжав пальцы на мужском носу, словно на клоунском красном, после имитации «бибикающего» звука с хохотом проследовал дальше. Кэт, переглянувшись вновь с безымянным мужчиной, потом извинилась и пообещала, что будет лучше за родственником следить. Не то так недолго и в морду получить будет в здешних диких местах. Когда она и Роберт чуть отошли к шатру с зеркальным лабиринтом и коридором смеха, Боб чуть подвыдохнул…и успокоился. Увидев, что Кэйтлин отступать не собиралась…он заметил следом. — Когда-то я питался животными. Но я правда не знаю. — Он вернул ей честный взгляд. — Смогу ли я после людей на них вновь перейти. Он осторожно взял её за руку…словно в почти извиняющемся жесте за предыдущую вспышку раздражения. —…но я могу хотя бы…постараться. И именно этот его ответ дал дорогу их дальнейшей прогулке, как и тому, что ближе к вечеру он и она вернулись в отель. У них случился хороший секс, к которому подтолкнул запоздало данный Кэт ответ, что она хотя бы обдумает его предложение. Уже потом выявилось эмпирическим путём, что в более очеловеченной форме трахаться с Робом было не менее интересно, чем в его излюбленной. Когда он рядом с ней уснул, Кэйтлин лишь сделала вид, что спит. Под закрытыми веками она пыталась направить свое внутреннее блуждающее «я» внутрь его головы, покуда он был наиболее расслаблен…и беззащитен. Она не очень понимала, что ей было делать, ведь в записях деда Майка ничего не говорилось о том, как Дик руководил своей силой. Он просто…впадал в подобие транса. Кэт подумала, что можно было попробовать что-то вроде медитации, но риск того, что она уснёт, настолько был велик, что она отбросила эту идею. Пришлось всем своим естеством сосредоточиться на том, чтобы выйти за пределы своего тела…и как бы войти в тело Боба, как бы двояко это ни звучало даже мысленно. Она и вправду уснула, пока пыталась провернуть этот трюк. Но именно через сон всё неожиданно наконец-то и получилось. Кэт ходила в странном месте, похожем на приезжий карнавал, какие обычно прибывали во время праздников. Здесь находился старинный цирк, различные шатры с самыми разными их участниками, чьи имена были выбиты на деревянных ярких дощечках при входах сверху, но возле тентов никого не было примечено… Что добавляло своей доли дискомфорта. Вдалеке от этого всего находился вагончик с нарисованным лицом Пеннивайза. Кэт, чуть поколебавшись, проследовала было к нему, как внезапно…увидела рядом с собой девочку с тёмными волосами и в розовом ситцевом платье. «Папа! Где мой папа? Вы видели моего папу?» Она обратилась слёзно и практически в панике к Кэйтлин, но та, лишь растерянно округлив глаза и похлопав теми, ответила следом. «Нет…а что такое? Ты его потеряла?» Её смутило то, что в сознании Оно это создание, вроде бы как являвшееся ребёнком, просило её о помощи, отводя всё дальше от вагончика. Это казалось подозрительным. Но Кэт решила подыграть. Она и девочка разделились. Реддер предложила ей поискать папу в разных местах, что привело Кэт постепенно к лесу, а вот куда девочку… на заднем фоне внезапно затихшего цирка Кэт не обратила внимания. Все её внутренности будто скрутило в клубок, когда она оказалась перед небольшой тропой, уходящей светлым проблеском в чернеющие ветви кустов и деревьев. Настолько плотных, что дальше не было видно…ровным счётом ничего. Чутье подсказывало: не иди туда. Но чем более опасающиеся и настороженные в ней возникали ощущения, тем более она осознавала, что все они были связаны с ним. И исходили…от него. Значит, стоило проследовать точно туда. Тем не менее, когда Кэт попыталась пройти дальше, её внезапно схватили довольно грубо за локти, потащили в сторону вагончика и, не успела она опомниться, как её тут же бросили на находившуюся внутри кровать, заперев после дверь. Пеннивайз здесь был в своей клоунской излюбленной форме, и Кэйтлин не была рада его видеть, учитывая, что это означало лишь одно — он обнаружил её присутствие в своём сознании, и чем это окончится, черт его знает. Майк же предупреждал, что с Диком было ровно то же самое! С чего она решила, что с ней будет по-другому? — Ох, Кэтти…моя маленькая, миленькая Кэтти… — Он стал на неё наступать со знакомой ей театральной глубокой подобострастной манерой изречения и такой же интонацией, что у Кэт внутри при каждом его отдающем тяжестью по деревянному полу шагу будто шарик скакал то вверх, то опускался резко вниз где-то внутри пищевода; как в автомате, где надо было жать на кнопку, чтобы твой маленький мяч пролетел по прозрачной трубе вверх и, если ты нажал достаточно сильно, попал в соседствующие крутящиеся во фронтовой части автомата лунки. — Нехорошо без разрешения применять свой недавно обнаруженный дар на том, кто оказался к тебе ближе всего. Да ещё и в такой наглой манере. Он подбирался всё ближе и ближе, специально кривляясь и раскланиваясь перед ней…прежде чем, при неудачной попытке Кэт подорваться с постели и побежать, напрыгнул и буквально вжал в исторгший из себя большое количество пыли от данного действия матрас. Кэт, закашлявшись от внезапного добавочного веса на себе, прочувствовала буквально все: и неприятные ощущения тяжести на теле, и затхлость, поднявшуюся от постели, и запах лавандового масла…будто в этом вагончике бывал не только тот, чье лицо было нарисовано на его обратной стороне. Заострив взгляд на глазах Пеннивайза, жадно полыхающих оранжево-золотым цветом, Кэт прошипела следом. — Как?.. — Чтобы ты и согласилась добровольно со мной пойти? Ох, нет-нет, я ещё по тому, как прочувствовал передвижения твоих ребят по городу, догадался, что ты меня отвлекаешь. — Пеннивайз схватил её за челюсть пальцами и заставил смотреть на себя. Тонкие, поразительно чувственные для такого создания пальцы холодили кожу даже через атласную ткань белых перчаток. Однако, вопреки произнесенным словам, Пеннивайз склонил с парадоксально довольной улыбкой голову к плечу. — Но я даже рад, что ты оказалась здесь… Значит, ты наконец-то пробудила осознанное использование своих сил. С одной стороны, плохо и опасно для меня, если ты научишься это контролировать, но с другой… Он вдохнул по-звериному усиленно её запах, прикрыв глаза, и Кэт задохнулась от того, насколько горячий импульс отдал из-за этого знакомо ей между бедер. Пенн умудрялся даже сейчас на неё давить своей монструозной сексуальной энергией, и будь проклята её любовь к чудовищам с самого детства! Вот что бывает, когда в фильме «Волк» тебе нравится оборотень больше, чем человек. Она попыталась увести от него светлую голову, но Пеннивайз её остановил. Запустив пальцы в волосы Кэйтлин и аккуратно те расправив с намеком, что если она ещё раз неосторожно дёрнется, ей же от этого будет больнее, он добился временно её покорности. Будучи тяжело дышащей, Кэт гневливо с прищуром посмотрела в его лицо. Решив закончить свои предыдущие слова, он сказал, глядя теперь пристально в её глаза с близкого расстояния. —…теперь ты можешь всё увидеть. И мы с тобой точно ещё теснее связали себя. Если мы найдём с тобой компромиссссное, — он протянул «с» долго на манер змеи, — решение, то, быть может, останутся живы все… Кэт непонимающе поморгала. — О чем ты? Улыбка Оно приобрела подобие оскала. — Ты хотела узнать правду? Так я тебе покажу её. Всю её и всего самого себя. Каким я был. И почему ритуал "Чуд" Майки, узнанным от шокопива, никого не спасёт, но убить будет способен, не останови ты своих друзей от попытки его провести. И вместо дальнейших разбирательств Пенн прижал с заметным усилием большой палец ко лбу Кэйтлин, почти нежно до этого успев провести им по бледной коже, прежде чем, вдавив её в постель Роберта Грея, он заставил её провалиться в совершенно иной уголок памяти уже не того, кого съел…но себя самого. Того создания, жившего в мёртвых огнях. В нечетком безвременье, где не было ни начала…ни конца…ни даже чёткого будущего. Лишь пустые и обычно не заканчивающиеся попытки оттянуть неизбежное и спасти свою жизнь, прежде чем клуб «неудачников» родится. Кэт начала под ним кричать. Неистово вопить, будто он ей в голову вливал раскаленное железо — может, его чужеродная память, насильно пропихиваемая в её сознание и потому отвергаемая им, так и ощущалась, но процесс уже был запущен, а значит поздно было отступать. Пенн надавил большим пальцем сильнее на её лоб, после обхватив полноценнее ладонью женское лицо, а потом поцеловал Кэйтлин в шею. Второй ладонью он развёл ей бедра, и когда она хотя бы чуть «протрезвела», ощущая при том всё ещё плохо, что вообще теперь происходило, Пеннивайз заполз ей ладонью за ткань плотных джинс. Это был весьма специфический способ унять её боль и ту хотя бы немного снизить, но, к удивлению больше Кэт, чем «Роба», действенный. Когда он взялся брать её параллельно пальцами, при стимуляции лона изнутри тело и сознание стали словно меньше сопротивляться и покорнее вглядываться в чужую память, позволяя Кэт в той без прежней скованности блуждать. Когда Пеннивайз предостаточно её разработал, стянув чуть ниже джинсы Кэйтлин, он все же устроился между её бёдер, занявшись после своим, благо, не цельным костюмом. Роберт удобно предусмотрел когда-то данный момент, когда его придумывал для быстрого облачения на сцену. Это ощущалось почти сокровенным, настолько интимным и недоступным обычным людям опытом, что ему было радостно пережить его вместе с ней. Заниматься сексом внутри его сознания, когда как она копошилась при том своим в его памяти — вот уж точно всеобъемлющее проникновение выходило, куда ни глянь. Его самого прошило ещё сильнее от обостренности их общих ощущений подле друг друга — её удовольствие чувствовалось, как своё собственное, когда Пеннивайз в Кэт проник; и стоило ей прогнуться под ним с приглушённым ослабшим стоном, он задвигался сначала без спешки, а после заметно быстрее внутри неё. Он не делал ничего, чтобы ей бы не было приятно: и потому что не хотел, и потому, что навредил бы тогда своему же собственному удовольствию сам. А кто в своём уме станет сам у себя отнимать вкусный кусок пирога? Когда они заканчивают, Кэйтлин ощущает себя до странного переполненной до краев и одновременно будто бы выпитой без остатка, стоило ему в неё кончить после последних грубых, резких фрикций, исполненных при полном проникновении на всю длину члена. Голова её трещала и кружилась, хоть метафизическая оболочка и была удовлетворена, получив очередную порцию уже ментального оргазма, который не понятно, насколько был и вправду её вроде бы как спящим рядом с «Бобом» телом пережит. Пеннивайз же, выглядя удовлетвореннее и сытее обычного, притянул Кэт себе на грудь, когда прочувствовал её головокружение и ослабленность. Теперь она понимала, почему он отвел её от того леса. Она видела через его память, как он сожрал Боба Грея, а до этого видела, как он охотился на проживавших в районе ещё не построенного Дерри и его внешнего периметра индейцев, а до него падение на их чертову планету…и так далее, и так далее, до самого его первого рождения. Это было трудно понять и ещё тяжелее осмыслить. На секунду Кэт показалось, что от нервной перегрузки её сейчас вырвет, но этого, благо, не случилось, поскольку делать подобное в подсознательном мире было банально нечем. Хоть какой-то плюс. Когда она распахнула глаза в реальном мире, будучи вся взмокшая рядом с Бобом, тот уже тоже не спал, будучи всё ещё лежащий рядом с ней. Кэт попыталась мгновенно приподняться, чтобы дать от него деру, но, не успела она это сделать, как ещё не проснувшееся окончательно после первой полноценной попытки войти в контакт через «сияние» с кем-то тело упало на пол. Ей стало почему-то очень плохо. Изо рта пошла пена, глаза закатились, и вот в этот момент Пеннивайз впервые на своём веку…прочувствовал нечто близкое к страху. Но не за себя. А за другого человека. Роберт склонился над ней и начал хлопать отчаянно по щекам, чтобы привести в чувства. — Кэт? Кэт! — Он затряс её за плечи, но сделалось только хуже; глаза закатились заметно сильнее, ресницы лихорадочно затрепетали, пена изо рта стала идти гуще. Зрелище было настолько пугающим, что не удивительно, почему Хэллоран не использовал «сияние» в большом количестве на других. Риск одинаков оставался как по отношению к пользователю, так и по отношению к тому, на ком данный дар использовался. Вскочив на плохо слушающиеся его длинные худые ноги и потащив Кэт в ванную, Роберт устроил Кэйтлин в той и включил воду, чтобы остудить её ставшее горячим тело. Приступ унять поначалу никак не получалось: она вся дергалась, глаза оставались закатанными, сердцебиение участилось до такой степени, что Пеннивайз испугался, как бы Кэт ни хватил приступ. Ему его же выходка пошла по итогу боком — Боб сам скрючился теперь на полу возле внешней стороны ванны, ощущая в отсроченном, но не менее сильном отклике боль Кэйтлин, прежде чем всё внезапно затихло. Стоило ему схватить её за руку и, с силой сжав, крикнуть. — Кэт, очнись! Его голос словно вырвал её из топкого забытья. В ушах теперь невыносимо тонко звенело, перед глазами пространство расплывалось и кружилось…но её сознание теперь было на месте, уцепившись хоть за что-то. Этим чем-то не с первого раза стал его голос. Вскочив с пола, Боб, путаясь в ногах, навис над нехарактерно желтовато-бледным лицом Реддер, взявшись её снова хлопать по щекам. — Кэт…ну же, Кэйтлин, не смей отключаться! Ему сделалось до одури страшно, что он чуть не убил её. Но не из-за возможного последующего обрыва его жизни. А потому что могло не стать именно её самой. Кэт сфокусировала на нем свой взгляд не сразу. Она откашлялась через время, сплюнув остаточное содержимое вспенивания изо рта, прежде чем заняла покачивающееся опасное полусидячее положение, пытаясь опереться скользскими ладонями об бортики. Боб чисто на инстинкте залез в воду, обнял Кэйтлин и прижал крепко к себе, взявшись зацеловывать крепко и очень часто чередой тесных поцелуев намокшую из-за долетевшего всплеска воды макушку, пропахшую от тяжелого сна потом. — Прости…прости…прости меня… — Он что-то бормотал ей в голову, взявшись неловко поглаживать по затылку и спине, словно для него это было столь же ново, сколь и ей получать подобные прикосновения от него. Но вскоре именно благодаря им, как и ощущению мокрости белой, похолодевшей футболки Боба под щекой, Кэт окончательно пришла в себя. — Ты ещё не можешь выдерживать такое, а я об этом не подумал, я не понимаю до конца, что вы, сияющие, можете переносить нормально, а что нет. Он почти в оправдывающейся манере запричитал. — У Хэллорана при ответном давлении не было такой реакции!.. Кэт, непонимающе заглянув в лицо Боба из-за его почти случившейся истерики после произошедшего, с запрокинутой головой…секундой позже замерла. Её глаза невольно округлились. Роберт смотрел на неё своими именно нечеловеческими по цвету глазами…и…плакал. Как мальчишка, у которого на руках чуть не скончалась любимая близкая кошка. Нос весь порозовел в районе крыльев, будучи часто раскрываясь от шмыганья…веки покраснели…щеки были влажными, и то точно не были капли воды, хоть они в ней и сидели. Кэйтлин, ощущая, что ещё больше перестала понимать творившиеся события…вдруг вспомнила его же слова. «Через ощущения тобой мира и мира через связь с тобой я стал постепенно иначе на него смотреть. И чувствовать всё…глубже». И это выступило ответом, почему он её не убил сразу после попытки пробраться к нему в голову. Ох, нет, он поступил с ней ещё более жестоко; отдал все то, что она искала, но в такой непомерной форме, что Кэт едва не откинулась. Правда…почему-то она чувствовала, словно за его действиями…стояло не желание поизмываться над ней, а страх, испытываемый по отношению к его и вправду возможной смерти. Он показал ей отрывки будущего. Его там убивали…все они…но при том погиб ещё и Эдди. Осознав это, как и то, что ритуал "Чуд" и вправду в возможной борьбе против Пенна был бесполезен, Кэт вновь вскинула лицо и посмотрела растерянно в его глаза. Он выглядел теперь…почти вновь спокойным, когда заметил проблеск постепенно проступившей сознательности в её живом и протезированном глазах. Хотя в последнем это было лишь отражение ближайшего плохо горящего источника света. —…значит. — Она облизнула пересохшие губы. Говорить после приступа Кэт было очень тяжело…отчего она больше хрипела. Роберт прижал пальцы к её губам и после прошептал, не разрывая зрительного контакта. — Если вы пойдёте этим путем…Эдди умрёт тоже. — Он подтвердил её неозвученный вопрос. В глазах Кэйтлин встали слезы. Она не знала, кого оплакивала сейчас больше: заведомо провальный план Майка, то, что Стэнли умер из-за страха перед «Бобом», потенциальное будущее, где Эдди тоже умрёт…либо навязанную её голове сцену, в которой она со слезами на глазах помогает давить сердце Пеннивайза собственной рукой. Но что-то было в той сцене не так… Что же…что… Она закрыла глаза. Под веками забегали не её воспоминания о возможном будущем, в котором Кэт касалась тоже открытого сердца…и Пеннивайз превращался после этого в Боба, принимая человеческую форму. Он подчинялся законам той формы, в которую перевоплощался… И когда сделался неожиданно обычным пострадавшим молодым мужчиной, ему отшибло память. И Кэт не дала его убить. Она вытащила его из-под колодезного домика, прежде чем тот обвалился, похоронив под собой Эдди навсегда. Все ругались с ней из-за подобного решения… А она сказала, что единственный точно рабочий способ — увезти это чудовище отсюда, чтобы контролировать его, либо убить не на его землях, возьмись он снова есть детей уже в другом городе. При подобном раскладе разрыв цикла был более возможен, чем если бы Пеннивайза «победили» на землях Дерри, где через 27 лет он мог снова возродиться. Только они этого уже живыми, скорее всего, не застанут. Она его отнесла там в больницу. Назвала своим племянником Робертом, оформила даже задним число за деньги таковым…и, попрощавшись с ребятами, увезла после из Дерри. У Пеннивайза отшибло тогда память основательно. И он и вправду считал Кэт своей тётей, хоть и не родной, к которой у него со временем вновь пробудились чувства. Затем были показаны разрозненные воспоминания того, как он смог очеловечиться под её чутким контролем в Нью-Йорке… Он научился готовить, приносил ей кофе на работу, они много проводили времени вместе, а когда на неё напал один из психов в отделении, Роберт даже приехал её спасать вместе с полицией. И лишь когда дело дошло до критической точки, он сожрал нападавшего, пробудив обратно свою личину Оно. Однако он и Кэт обставили всё так, будто бы тот пациент сам себе разорвал горло, перерезав его, а потом залив кровью самого Боба, поскольку тот находился рядом, пытаясь вызвалить тётю из забаррикадированного кабинета, где её и держали в плену до прибытия блюстителей закона. В квартире Кэт спросила у него, что теперь они будут делать…и как многое он вспомнил. Боб ответил, что всё. Она понимала, что пришла, значит, пора попытаться убить его в форме человека, — раз он подчинялся правилам этой формы, получается, это было возможно, — но когда она направилась уже было в соседнюю комнату за пистолетом… Боб сказал, что полюбил её окончательно. И ради неё он будет держаться. А если сорвётся…даст убить себя сам. Кэт выпала из транса обратно и, заглянув в лицо Пеннивайза, сидевшего сейчас перед ней и молчаливо на неё смотревшего с таким же усталым выражением в глазах, какое то было у него в её виденье возможного будущего…внезапно более упавшим голосом Кэт попросил. —…я предлагаю тебе уехать ещё до этих ужасных событий вместе, если ты хочешь…чтобы Эдди остался жив. И если ты хочешь миновать возможный вариант с недолгосрочной амнезией, из которой я все равно потом выйду. Кэт спросила у него обессиленно. —…почему?.. Что это было?.. Пенн, объясни! — Она схватила его ослабшими, дрожащими пальцами за ворот футболки на шее. Перехватив ладони Кэт в свои… Роберт принялся после произведенного выдоха в сторону растолковывать. — Это возможное будущее. Ты ведь видела, что я — существо, одновременно проживающее и свое рождение…и свое настоящее…и свою смерть. Это один из моих возможных концов. Первоначальный был хуже. Но появился шанс обмануть и первый расклад, и второй…когда я пустил в свою голову тебя. Кэт свела брови вместе. Он потрудился объяснить после короткого фыркающего звука как можно более доступно, хотя, казалось, куда ещё было-то? — Это вроде временного парадокса…и запутанности. В предыдущих версиях тебя раньше вообще не было…потому что я не мог предречь твоё прибытие в Дерри. Затем…ты появилась. Летом 1989-го года проявился ещё один вариант, каков мог быть мой конец. Но вот…в этом году ты узнала от Майка, что такое «сияние». И будущее обновилось по ходу совершения тобой нынешних действий, породив исход, где ты меня увозишь после моей ретрансформации и перерождения в «Боба». Милого приёмного племянника Боба, который и сам тебя потом полюбит. Он склонил голову к плечу. Словно исход, вытекавший из его уже озвученных слов, был очевидным. —…когда я понял, что твои действия, происходящие здесь и сейчас, переписывают моё будущее… Я решил пустить тебя в свою голову. И показать тебе, насколько нелепы и губительны могут быть последующие попытки «неудачников» и тебя меня убить. Из чего я сделал вывод. — Его пальцы протянулись к её щеке, огладив ту. Оранжево-золотые глаза буквально вжглись в её голубые. — Что цикл смертей не разорвать, если мы не сделаем что-то, выходящее вон за рамки того будущего, что ты видела. — Значит, ты хочешь… — Дыхание у неё перехватило. — Да, Кэт. — Пеннивайз подтверждающе кивнул. — Я хочу уехать с тобой отсюда до того, как всё остальное случится. Так прервется цикл запущенных смертей «неудачников»…и меня самого. Как и остановится цикл моих перерождений. Долгое время Кэт молчала. Когда она захотела спросить, что послужило решением измениться, помимо озвученного, он ответил ей до того, как её рот успел исторгнуть из себя хотя бы один звук. — Ты. То, что я чувствовал…через тебя. То, как я познал и каким я увидел этот мир…через тебя. — Он захватил теперь по-настоящему трепетно её бледное лицо в обе свои ладони. — Я хочу теперь скончаться по исходу 27 лет, как человеческое существо. Но если я не справлюсь в другом городе… Его взгляд сделался грустным и отстраненным. Смотрящим куда-то сквозь неё. —…я позволю тебе меня убить. Как дал подобное обещание в ином варианте будущего…которое ты уже видела. Кэйтлин понимала одно — у неё голова уже шла кругом от того, сколько неожиданных поворотов всего за один день пребывания подле друг друга у них сегодня случилось. Разрыв её брака, обсуждения её силы и их различного прошлого…свидание в «Луна-парке»…первый неудачный опыт применения «сияния», открывший, правда, глаза на это безумно жестокое…но и такое же безумно одинокое существо, которое сейчас сидело перед ней и смотрело на неё потемневшими от отчаяния и серьёзности глазами. Пенн отклонился от неё, словно её отражение в зеркале, заняв такую же позу, только чуть более расхлябанную; локти его упирались остро в бортики ванны, выходя чуть за края той. Он не сводил ставших обратно серо-зелеными глаз с её голубых, произнеся негромко, но достаточно чётко. — Ты теперь знаешь меня лучше других, Кэт. Выбор остаётся за тобой…что со мной таким делать и какое решение в отношение меня принимать. И вот теперь это. Приступ…затем предложение побега. Да ещё и после предварительного ментального жёсткого секса. Но что если…он был прав? И уезд отсюда, как и её влияние на него, были единственным, что могло и вправду по-настоящему его сдержать? Ни смерть, ни очередная спячка…и даже ни отсутствие страха перед ним. А только сама Кэйтлин Реддер, которая даже раньше не существовала в его видениях. Но когда она появилась, словно внезапная комета, упавшая на землю…после её падения изменилось всё. Пришедший вместе с ней вирус «любви» проник в него вместе с почти насильно навязанной человечностью.

***

Утром «неудачники» не обнаружили ни Кэйтлин…ни уж тем более «Боба». Кэт оставила только записку, чтобы они не пытались их искать…и что, похоже, она обнаружила её общими изысканиями с существом, которое они так все люто ненавидели, что действенным рабочим методом избавления от него…была же сама Кэйтлин. Она отметила, что за жизни детей конкретно Дерри беспокоиться больше было не нужно. Как и за сохранение жизней самих ребят тоже. И что они могут спокойно проводить свои дни, не оглядываясь назад, до самого их памятного конца. Кэйтлин обещала, что поступит, как спусковой крючок арбалета — если Пеннивайз примется за старое, она его на чужой территории добьет. Будучи лишенным дополнительной подпитки в ином городе, находясь вдали от осколков метеорита, с которым он прибыл сюда, на Землю, он станет для обычного оружия и её справедливого гнева даже более легкой добычей…чем становились иные живые существа на территории Дерри на протяжении многих-многих миллионов лет. Кэт не была уверена сама глубоко внутри себя, что всё это получится. Выкуривая сейчас сигарету в открытое окно арендованной для поездки машины, она периодически глядела на сидящего рядом Боба, с почти детским восторгом глядящего в открытое окно с его стороны. Теплый ветер задувал им в салон, смешиваясь с запахом её сигарет…и приносил странное подобие окрыляющей свободы, пускай та и могла обратиться в любой момент клеткой. Но что было делать двум созданиям, скованным теперь единой ножной толстой цепью, как двум сокамерникам? Продолжать работать ради своего выживания и не буянить чрезмерно, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания. Может, судьба тогда перестанет обращать на них излишне свои взгляды…и сократит тюремный срок до минимума? Как бы то ни было, Роберт не выглядел удрученным тем, что остался связан с ней. Напротив…в его глазах это было даже романтично. Быть прикованными друг к другу, словно два преступника, наручниками. Одно запястье…к другому. Он повернул голову в её сторону, будучи искренне широко улыбаясь, и Кэт задумалась — если Майк был прав, и её влияние на него настолько велико…быть может, она сможет переписать поверх его изначального старого кода новый? Профессиональный специалист IT-сферы бы точно ей с разумной дотошностью сказал: никто не берется обычно за такую неблагодарную работу. Ведь это оказывается обычно чертовски сложно, писать по тому, что было создано когда-то не тобой, а кем-то другим. Проще было…снести код вовсе и начать полностью писать тот заново. Кто знает…возможно, их новый старт является как раз тем, что можно воспринять, как открытие скобок будущей рабочей программы под названием «жизнь», где им двоим теперь должно найтись место. И где, возможно, Кэт наконец-то вдали ото всех больше не будет корить себя, что когда-то давно, ещё летом 1989-го, полюбила монстра. Он же думал, что это было правильно…что его возможной погибелью могла стать она одна. Ведь такое чудовище, как его, было не победить ни латному доспеху, ни вострому мечу, ни даже отсутствию страха перед ним… Любовь. Только любовь могла победить Пеннивайза, как бы парадоксально это ни было, ведь это чувство было куда сильнее самого глубинного ужаса, проживавшего в любом мире... Как бы то ни было, всё теперь зависело только от них двоих. Как они перестроят свои жизни…как подстроятся друг под друга (сделают ли и вправду подобный шаг к настоящему сближению). И позволят ли окончательно забраться друг другу под кожу так, как не позволяли до появления одного в жизни другой никогда. Да и не смогли бы, честно говоря, учитывая, какие они оба были. — Кэт… — М? — Она переводит задумчивый с дороги взгляд на Боба, пару раз моргая. Роберт сглатывает глубоко…и, облизнув пухлые губы, вдруг изрекает. — У меня есть идея, как мы можем перестроить мою привычную цепочку питания…чтобы дети больше не умирали. Кэйтлин посмотрела на него теперь ещё более удивленным взглядом. — И как же? Порази меня. — Я слышал о пожирателях подобных тебе людей. Они двигаются по разным городкам в Америке и, чисто теоретически, сожри я таких, их внутренних запасов эмоциональной энергии, выпитой из сияющих, мне хватит надолго. Кэт, вскинув одну бровь, следом уточнила. Вариант и вправду звучал рабочим. — А что будет потом? Пеннивайз перевёл на неё внезапно помягчавший взгляд, сказав более лирично. —…ну а дальше я проживу свою жизнь на этих остатках с тобой, не взяв более в рот ни куска человечьей плоти. — Возникла небольшая пауза, определяющее вес и важность сказанного чуть позже. —…и я умру после вместе с тобой, когда тебя не станет. Кэт, неверяще и глубоко пораженно рассматривая его лицо долгим изучающим взглядом…после спросила. —…почему? — Что «почему»? — Почему ты всё это делаешь? — Это же очевидно. — Пеннивайз немигающе на неё в ответ смотрел. — Потому что я тебя люблю. И даже если бы я не умер вслед за тобой из-за нашей связи, положившей начало моего конца и ставшей им для меня прошлого…в некотором роде, — он усмехнулся, продолжив, когда отвел взгляд в сторону, — без тебя бы делать что-то дальше на земле было бы просто бессмысленно. Ведь раз испытав то, что я могу ощущать рядом с тобой… Он вновь вернул ей проникновенный взгляд. — Всё остальное на фоне того было, есть и будет теперь казаться пресным. Всегда. И в каком-то смысле ты должна радоваться, Кэйтлин — ты и вправду смогла убить предыдущего монстра, которым я был. Они этого хотели. Но единственная этого смогла добиться ты. «Заразив меня своей любовью и связав себя со мной, ты убила этим и себя, и меня». Но это и вправду ещё не самый страшный конец, который мог бы и его, и её ожидать. Худший мог произойти в Дерри. Пеннивайз, обдумав это, потом добавил уже после нежнее. Взгляд его сделался мягче. —…но я рад, что моим убийцей стала ты. Кэт, сжав руль посильнее, сконцентрировалась на дороге, чтобы они не кончили свои дни раньше истечения и вправду отведенного им двоим срока. Она сделала это во многом ради спасения ребят, детей… Дерри, чёрт бы его побрал, и всех тех, кого туда попутным ветром, как её когда-то, могло занести. Этим тешить себя было легче, чем обращаться лицом к осознанию, что она пожалела это чудовище…когда могла покончить с ним, убив хотя бы себя. Жаль ли ей было прерывать ради такого жизнь? Было бы. Можно замаскировать истину под то, что она так сама себя спасла от самоубийства. Либо же подвести под обыкновенную рациональную логику — она знала теперь это существо лучше из любого ныне (да и ранее) живущих… И Кэт тогда просто поняла, что они никогда бы не смогли его до конца победить. Это было невозможно. Но всё это было глупой попыткой сбежать от самой себя рядом с тем, кому буквально был открыт путь в её голову ничуть не меньше, чем ей в его. Кэт осознавала, что, если бы он не почувствовал исходящие из её нутра ответные импульсы, восходящие к нему даже спустя столько лет…он бы с ней и не уехал. Значит, он точно знал, что она его любила, даже если она сама пока ещё сомневалась. И, более того, это страшное существо и вправду любило её. Кэт, поджав губы…неожиданно озвучила вслух. — Я помню, как ты ещё до начала наших с тобой баталий пытался меня отвести постоянно подальше. Даже если вредил, то так, чтобы я оставалась жива. Лишь бы отстранить меня, и я не погибла. Хотя большой чести тебе это не делает в моих глазах, просто чтобы ты знал, но… Она перевела на него пристальный взгляд. —…хотела уточнить: ты ведь таким был ещё до принудительной связи со мной. Ещё до поцелуя. Получается, даже тогда… Не отвечая на её слова… Пеннивайз медленно кивнул. —…это было поначалу неосознанное чувство, похожее на голод…но иного толка. Он был…особый. До твоего присутствия, я бы так смог его описать. Я ведь никогда не испытывал чего-то возвышенного, отсюда и не понял, что это было такое. Мне кажется, потому я тебя и хотел возненавидеть, потому что то было легче…осознать. Негативный спектр человеческих эмоций был тем самым, с чем я с первого дня своего появления познакомился…и с чем сосуществовал на протяжении многих веков. Оттого-то я и не ведал, почему с тобой всё складывалось иначе. Потому что ранее не представлял, что за отсутствием страха может лежать нечто большее, чем просто сохраняющаяся вражда с кристально чистой и спокойной головой. — Роб опустил глаза на свою раскрытую ладонь, после осторожно и без спешки медленно сжав её. —…но ты, престранная девочка, предложила мне дружбу, подумав, что я просто не похожий на остальных человек. И отыскав в этом родство с собой. Для меня твои действия, вызванные пеленой незнания, остаточным эффектом от твоих таблеток и безразличия к моим отличиям от других, были поводом для недоумения…поначалу. Как и присутствие явных признаков искренней симпатии в мою сторону…которые обретали всё более ответные отклики во мне самом. Роберт повернул голову в её сторону. —…Потом мне впервые стало по-настоящему больно, когда ты перешла на сторону «неудачников». Я не понимал, откуда бралось такое глодающее меня изнутри…разочарование, смешанное с дикой тоской. Я был готов тебя из-за этого даже удавить, а не есть, лишь бы тебя более не существовало…потому что ты стала в один момент вне зоны моего доступа. Я аргументировал это себе тем, что ты была опасна, будучи не боявшейся меня… Поэтому нужно было тебя устранить. Но дело было вовсе в другом. В том, что я не хотел тебя терять. Не хотел тобой…делиться. Не хотел находиться от тебя вдалеке, когда ещё совсем недавно ты была так близко… Ближе, чем все остальные. Глаза его повлажнели. —…А потом ты меня поцеловала…и мир вокруг будто бы расцвёл. Страх не имеет возможности напитать настолько, насколько это делает, оказывается, страстная, глубокая любовь… В нашу первую встречу после твоего возвращения я понял это окончательно, когда мы переспали. Я испытывал рядом с тобой то же самое, когда тебе было 16…И когда я просто тайно в ночи залезал к тебе в дом, нависал, желая решиться на что-нибудь тёмное… А потом бросал эту затею, укладывался рядом…и просто обнимал тебя. — Это не помешало тебе потом попытаться меня утопить, — напомнила она, искренне не зная, как реагировать. В особенности на последние слова. Роберт сморгнул слёзы, быстрее забежавшие по его щекам. —…я этим не горжусь. Я поступил тогда, как ревнивая, трусливая сволочь, которая опомнилась, стоило смерти протянуть пятерню ко мне самому. — Он опустил глаза на свои колени. — Но я ни дня после этого не жалел…что вытащил тебя потом из того резервуара. Она остановила машину на обочине. Заглушив движок, Кэйтлин посмотрела долго в лицо Боба, обдумывая сказанное им…и размышляя о чём-то своём, что она пока не озвучивала. Опустив глаза на свои колени тоже… Кэйтлин, выкинув бычок докуренной сигареты в окно, придержанный до ближайшей мусорки, чтобы случайно где-нибудь не устроить на ровном месте пожар, задумчиво прихватила нижнюю губу зубами. Медленно выпустив ту…она решила на его откровенность ответить тем же. —…перед отъездом из города в последний день пребывания в нём… Я попросила папу подвезти меня к дому на Нейблт-стрит… Пеннивайз ощутил, что всё его тело замерло. А сердце с каждым произносимым ею словом билось всё быстрее…и быстрее… —…я приехала тогда…чтобы попрощаться…с тобой. — Эти слова давались Кэт с трудом, но, тем не менее, после всего услышанного за последние дни ею… Пеннивайз имел право знать. — И признаться…что я тебя в те дни любила. Как бы странно то ни было…и неправильно после того, что случилось. Неожиданно Боб забрался в карман своей кожаной куртки и, достав из неё старую иссохшую деревяшку…показал Кэйтлин кусок той самой двери из дома на Нейблт-стрит. На котором был приклеен её пластырь с котёнком, оставленный там на прощание, прежде чем она покинула город на целых 27 лет… Он чувствовал её приход тогда, но ничего не мог сделать. И это было самой настоящей мукой. Через сон он отдаленно слышал её голос, а потом ощутил, как она коснулась дома…и что-то оставила на нём. Когда Пеннивайз пришёл в себя уже через много лет, первым же делом он пошёл проверил дверь, стоило ему хотя бы чуть отойти ото сна. И он нашёл его там. Пластырь, оставленный ему той самой девочкой с крашеными сахарно-розовыми волосами на прощание. Один из тех, которым был обклеен её гибс, когда она уезжала. Осторожно протянув кусок в её руку… Боб впервые за пару дней вызвал у Кэйтлин глубоко тронутые слёзы приятного шока, отразившегося чистейшей эмоцией в её взгляде. Неверяще подняв на него глаза, она прошептала. —…ты сохранил его. Роб медленно кивнул, не сводя с неё своих больших, почти кукольных глаз. —…я хотел отдать его тебе…при встрече. Чтобы показать… — Он сглотнул, после чего добавил запоздало. — Что я никогда тебя не забывал. Покрутив деревяшку в своих тонких пальцах и уронив на ту пару капель слёз, Кэт после убрала кусок в сторону. И, внезапно порывисто обняв Пеннивайза за шею, крепко поцеловала его наконец-то впервые за долгое время…искренне и любяще сама. Я хотела бы однажды прогуляться в твоей голове, Я хотела бы пройтись мимо всего, что ты мне говорил. Я хотела бы прыгать и бегать на твоём одиночестве, Я хотела бы изменить твоё отношение ко мне. Ты говоришь, что просто хочешь мира и никому не навредишь, Ты видишь конец, хотя начало ещё даже не началось. Я бы потревожила твоё лёгкое спокойствие, Я бы изменила грустную невозможность твоей улыбки. Я сидела бы под солнцем вещей, которые нравятся мне в тебе, Я бы пела свои песни и узнала, что они значат для тебя. Но больше всего я бы хотела, чтобы ты не знал, Что я бы ушла прочь, оставляя след пальмовых листьев, И ты даже не узнал бы, что я была там. © Vashti Bunyan, «I'd like to walk around in your mind».