булимия

(don't) need you - normandie

      В очередной раз Ё стоит на коленях в туалете. Снова горло жжёт, будто туда залили чистый спирт. Указательный и средний пальцы правой руки с десяток раз были случайно прикусаны, как только надавливали на корень языка.       Он не может перестать.       Лечение. Оно было. Два месяца, три раза в неделю, по два с половиной часа. Приёмы у психиатра, вроде бы, не прошли даром. Первые полгода были просто шикарными: никаких подсчётов калорий, никаких восемнадцатичасовых голоданий и тренировок за каждый лишний съеденный грамм. Первые полгода были такими.       А потом ад начался заново.       - Хванун, мы решили сегодня вместе пообедать. Пойдёшь с нами? - Дончжу забирает с кровати телефон, чтобы присоединиться к остальным и провести с ними время в каком-нибудь фаст-фуд ресторане. Выходной всё-таки.       В ответ Ё мотает головой, натягивая одеяло повыше, и переворачивается на другой бок.       Макнэ кидает на него мимолётный взгляд, полный сочувствия и грусти. Он не знает, чем помочь. Обычно Дончжу не любит расспрашивать Уна о его проблемах, потому что считает, что может этим сделать только хуже. Но сейчас совсем другой вопрос. Для группы Хванун умирает. Хоть и морально, но умирает.       Ё лежит, прислушиваясь к каждому шороху. Ждёт, когда входная дверь захлопнется, а ключ щёлкнет в замочной скважине. И вот долгожданный звук. Хванун резко садится на кровати, о чём тут же жалеет: в глазах темнеет. Но он привык. Он быстро приходит в норму.       Ё проверяет обхват запястья. Всё в порядке. Указательный и большой палец соприкасаются, да так, что даже место остаётся. Дальше верхняя часть бедра. Снова всё хорошо: большие и указательные пальцы создают собой замкнутое кольцо. Но осознание приходит не сразу. Ун бьёт себе по щеке со всей силы. Опять сорвался.       - Идиот... Ты хочешь жить нормальной жизнью или нет? - ругает сам себя, зарываясь пальцами в (опять) сухие и ужасно ломкие волосы.       Он потерял все силы. Танцевать как раньше больше не получается. Одышка не даёт и пятнадцати минут спокойно тренироваться. Ёнджо всегда говорит, что нельзя так с собой поступать. Но Хванун будто отключает слух, когда Ким начинает говорить о его здоровье. Почему? Да потому, что больно слышать это именно от Ёнджо.       - Ты в порядке? - дверь в комнату приоткрывается почти бесшумно. Старший лишь заглядывает, стоит на пороге и не спешит заходить.       - Ты не пошёл со всеми? Почему? - Ё прячет руки под одеяло. Забыл, что в футболке. Не хочет, чтобы хён видел свежие раны на запястьях. Ун же обещал ему больше так не делать, но не вышло.       - Я не буду есть, пока ты не ешь... Кажется, я уже говорил об этом.       - Ёнджо... - младший чувствует злосчастный ком в горле, виски сдавливает, а в носу начинает противно щипать. Он точно знает, что не может больше сдерживать себя.       Ё поджимает губы, изо всех сил сминая пальцами простынь. Думает, что сможет так остановить слёзы. Но не выходит. Первая слезинка срывается с нижнего века, рисуя на его щеке мокрую полосу.       - Чёрт возьми, я не в порядке... - он прикрывает трясущимися руками лицо. Перед глазами снова темно. Опять дебильный шум в ушах.       Становится спокойнее, когда Ё чувствует, что его обнимают. Но тело всё ещё болит, а успокоиться младший теперь даже не пытается. Он хватается за футболку Кима, прижимаясь сильнее, потому что всё достало. Он не может справиться с самим собой. Как же глупо. При этом Ун видит в старшем какое-то спасение. Будто бы Ким возвращает его из мира сумасшедших в реальный, разгоняет ненужные мысли, напоминая, что камбэк и промо совсем скоро, а Ё выглядит как живой труп.       Хванун хотел бы забыть тот день, когда он твёрдо решил всё изменить. Те общие фото, на которых он сам себе казался абсолютно неидеальным. Сейчас даже вспоминать об этом противно.       Ёнджо чуть отстраняется и шепчет имя младшего, чтобы тот поднял на него взгляд. Ким прижимает Уна к себе, но чувствует своим телом лишь выпирающие кости. Больно. Страшно. Хванун поднимает на Кима покрасневшие глаза. А взгляд такой пустой. Будто бы радужка тёмно-коричневого цвета вдруг стала безжизненно-серой.       Рейвен касается губ Ё своими, чувствуя, как последний в один момент перехватывает инициативу. Он словно ждал, когда Ким решится. Это его любимая игра: делать вид, будто не заинтересован, но потом отдаваться Ёнджо полностью. Остатки сил тратить на то, чтобы обнять или поцеловать в ответ. Именно 'в ответ'. По-другому для него уже не интересно.       А теперь Ёнджо ждёт разрешения на продолжение. Он никогда не будет инициатором, потому что боится навредить младшему. Знает, что к нему нужен особый подход. И никто из группы, кроме него, пока этот самый подход не нашёл. Ё прекрасно это понимает и лишь поэтому открывается и доверяет почти всё только ему одному.       Хванун падает спиной на кровать. Возвращается в излюбленное в последнее время положение лёжа. Ким старается делать всё предельно аккуратно. Любое неосторожное касание - яркий синяк на коже Уну обеспечен. Старший стал сравнивать его с осмием - самым хрупким металлом на земле. Выглядит сильным и крепким, но это иллюзия.       Ёнджо оставляет влажные отметины губ на шее младшего. Никаких засосов. Любые раны теперь ужасно долго заживают и сильно болят. Хванун принимает все поцелуи, отвлекается от навязчивых мыслей. Но ему всё ещё плохо. Кажется, будто все внутренние органы болят. Хочется вмиг перестать чувствовать всё, кроме прикосновений Кима. Забыть обо всех, кроме Ёнджо. Но это невозможно. Хванун переживает рецидив намного труднее, чем ожидалось.       - Больно... Ёнджо, так больно, - Ё давит на плечи хёна, заставляя его приподняться. Случайно слишком сильно сдавил губами кожу на ключице.       Ким проводит пальцами по коже в том самом месте, надеясь, что так Ё будет лучше. Но лучше не становится. Старший замечает, как Хванун опускает руки с его плеч и роняет их на кровать. Сил нет вообще ни на что.       - Пойдём, что-нибудь покушаем, а? - Ёнджо гладит большим пальцем по щеке младшего. Кожа кажется такой холодной.       - Полежи со мной, пока они не вернулись... - он пропускает просьбу мимо ушей, прикрывая глаза. Веки кажутся тяжёлыми. Всё тело ощущается как неподъёмный груз.       Он больше ничего не чувствует. За исключением того, как старший прижимает его к себе. Но всё это кажется сном. Ё перестаёт понимать, что с ним происходит, а мозг теперь не выдаёт ему ни единой мысли. Ему кажется, будто он действительно умер.

***

      Учить новую хореографию для Хвануна довольно трудно. По крайней мере, теперь. Он привык создавать видимость собственного превосходства над другими, когда дело касается танцев. В этот раз ничего не изменилось. Он всё ещё старается показать одногруппникам, что всё с ним в порядке. Ведь Ёнджо покормил его завтраком, когда остальные предпочли поспать на полчаса подольше.       Весь день Хвануну хочется быть поближе к Ёнджо. Он чувствует, что только Ким способен понять все его мысли, увидеть, если что-то пойдет не так, если Ун заиграется и перегнёт палку. Парень всё время держится рядом с Кимом, стои́т, уцепившись то за его футболку, то за руку.       - Ёнджо, у меня голова кружится, - Ё шепчет старшему на ухо, в очередной перерыв подойдя к нему вплотную.       Ким не оставляет это заявление без внимания. Испуганные глаза Ё наводят панику и на него самого. А остальные смотрят с полнейшим непониманием и, кажется, начинают подозревать, что что-то тут не чисто.       Гонхак пытается хоть как-то разрядить обстановку, показывая отдельные элементы танца, которые им, по его мнению, стоит проработать получше.       Менеджер периодически заглядывает в зал для практик, чтобы проверить, всё ли у Хвануна в порядке. Но появление мужчины у дверей замечает только Ёнджо. Он старается уследить за всеми сразу, потому что привык держать любую ситуацию под контролем. А в этот раз состояние Хвануна стимулирует его быть наготове в любую секунду.       - Давайте пробежимся по второй части заново, а потом часовой перерыв сделаем, - Дончжу на предложение Гонхи вскакивает с дивана. Сохо повторяет за ним, присоединяясь к группе "готовых начать".       Ёнджо отвлекается буквально на минуту, чтобы попить воды. А на диване остаётся сидеть лишь Хванун. Колени отдают ужасной режущей болью, будто он сделал сотню приседаний без перерыва. Ё понимает, что не сможет подняться именно сейчас.       - Всё окей? - Гонхи подходит ближе, уже раздумывая, не подать ли младшему руку, чтобы помочь встать.       Но Ун действует, опережая мысли Ли. Отталкивается руками, помогая себе справиться с земным притяжением. Поначалу ему кажется, что он отлично справился. Даже колени перестают болеть. Но вдруг мир словно резко сужается, Ё погружается в темноту, а ноги перестают его держать. 14:47. Хванун падает в обморок. 17:05. Он приходит в себя на своей кровати.       Хванун слышит оживленный разговор в общей комнате. Обеспокоенный голос менеджера не предвещает ничего хорошего. Но парень понимает, что встать не получится. Его впервые охватывает паника. Понимание, что жизнь неумолимо близится к завершению. А он даже не понимает, чего ему хочется больше: продолжать или покончить с проблемами самым простым способом.       Входная дверь приоткрывается с тихим скрипом петель. Хванун даже не смотрит в сторону того, кто только что зашёл. Ему начинает казаться, словно комната уменьшается в размерах, обещая рано или поздно сдавить его внутри, как в коробке. Ё сейчас ничего не хочет. Только если увидеть Ёнджо.       - Ун-и... Нам с тобой надо поговорить, - знакомый голос расслабляет, но Хванун жмурится, думая, что это всё иллюзия. Галлюцинации, которые создаёт его же мозг. - Посмотри на меня, пожалуйста. То, что я хочу сказать... очень важно.       Ничего не меняется. Ё напрягается сильнее, пытается прогнать глупые мысли. "Хочу к Ёнджо. Хочу, чтобы он обнял меня. Я устал." Всё в его голове смешивается в непонятную кашу. Но одна лишь фраза, сказанная голосом любимого человека, разбивает в мелкие осколки и так слабое сердце Уна, что колотится из-за паники как ненормальное.       - Я люблю тебя.       Ё всё никак не решается взглянуть на того, кто сидит на краю его кровати. Внутри него всё рассыпается в мелкую пыль, освобождая разум для новых мыслей. У него появляется новая цель. Его холодных сухих губ касаются губы хёна - тёплые и мягкие. Простое касание, но долгое, чтобы дать Уну понять ценность сказанных ранее слов.       - Пожалуйста...       Ким берёт ладонь младшего в свои, оставляя такой же лёгкий и мягкий поцелуй на тыльной стороне. Ё открывает глаза. В первые секунды его слепят отблески закатного солнца. И правда, Ёнджо... Сидит, наклонившись к лицу Хвануна, пристально смотря в его пустые глаза. Во взгляде старшего парень читает страх, смешанный с надеждой. Сердце Ё пропускает удар, когда слеза, упавшая с нижнего века Кима, разбивается о его щёку.       - Ты дурак, Хванун. Я люблю тебя, но ты дурак... - Ёнджо пытается справиться с желанием просто упасть рядом с Ё, обнять его покрепче и не отпускать. Он не уследил. Упустил из виду ту точку невозврата, которой в прошлый раз младший не успел достичь.       Хванун совершает над собой усилие. Через боль и ломоту во всём теле, приподнимается с кровати и обнимает Кима за шею. Его сердце бьётся так сильно и громко, что отдаёт в уши и затылок.       Разговор в общей комнате прекращается, оставляя Хвануна наедине с тишиной, Ёнджо и его тёплыми ответными объятиями. Мыслей о том, как бы распланировать своё питание на неделю вперёд, больше нет. Горячее дыхание старшего опаляет шею, доводя Ё до лёгкой дрожи. Смысл существования. Ему нужно было найти что-то, что вернуло бы ему желание работать и жить. Он ошибался всё время, думая, что этого злосчастного смысла не существует. Но вот он - всё это время был с ним рядом, буквально у него под боком. То, чего врач не мог добиться долгое время, Хванун обрёл. Желание излечиться. Понимание того, что он зашёл слишком далеко. Ё впервые за долгие месяцы искренне улыбается. "Я понимаю, что должен стараться ради себя... понимаю. Но сейчас я хочу сделать это ради него"       Хванун шепчет Киму на ухо своё признание в любви, но в какой-то совершенно нелепой формулировке. Он не замечает ни Сохо, на секунду заглянувшего в комнату проверить, чего они притихли, ни того, как за окном подозрительно резко темнеет из-за набежавших туч. Ёнджо снова целует в шею, вызывая у Ё волну мурашек. А последний зарывается тонкими пальцами в тёмные волосы старшего, касаясь губами его лба. 17:39. Хванун твёрдо решает спасти себя.