Магазин желаний

Время ежегодного школьного фестиваля неумолимо приближалось и каждый класс должен был внести свой вклад в это мероприятие. Класс Вэй Ина, который вспомнил про ежегодный фестиваль только в самый последний момент, решил делать «мистическую будку», как окрестил ее Не Хуайсан, предложивший эту идею. Мысль соорудить маленькую «Лавку предсказаний» появилась неожиданно, а идея, хоть и была не нова, пришлась по вкусу всем. Удивительно, но каждый из ребят приложил максимум усилий, чтобы выделиться на фоне своих «конкурентов»: мальчишки сделали саму лавку достаточно быстро, а вот над ее украшением пришлось попотеть. В конце концов, эту ответственную миссию поручили Вэй Ину, который имел некоторые творческие способности, и еще паре девчонок-одноклассниц, которые вызвались добровольцами. Девушки из класса, под предводительницей заносчивой девчонки Вэнь Цин, троюродной сестры гориллы Вэнь Чжао, с которым она даже в коридорах не здоровалась, испекли целую гору печенья, используя вместо предсказаний по две или четыре строчки из китайской поэзии. — Мда, жизнерадостное предсказание, — недовольно фыркнул Цзян Чен которому уже четыре* раза попадались предсказания так или иначе связанные со смертью, и выкинул очередную бумажку, а Не Хуайсан, в отличие от него, лишь хихикал, отмахиваясь от вопросов что же попалось ему. Вообще, на самом деле, это печенье пока нельзя было есть, так как их должны были подавать на фестивале, но проворный Вэй Ин не был бы собой, если бы не умудрился незаметно стащить несколько штук. Во время своей «охоты», он даже успел отхватить поварешкой по голове, от выше названной Вэнь Цин, нрав который был даже круче нрава Мянь-Мянь, а рука тяжелее, чем у Цзян Чена. Однако, прожорливые Не Хуайсан и Цзян Чен съели все печенья, которое Вэй Ин так старательно стащил с кухни, не оставив для него самого ни одной штучки! Вэй Ин, надутый на друзей и больше похожий на обиженного ребенка, чем на главную головную проблему академии, сложил руки на груди, показывая степень и глубину своей обиды. Он недовольно перевел взгляд на разминающихся спортсменов от их класса и вновь почувствовал обжигающую злость на директора Лань Циженя: его не взяли в команду, по личному приказу этого вредного старика, который боялся что Вэй Ин выкинет нечто такое, последствия чего придется устранять долго и муторно. Не помогли даже просьбы Лань Сиченя: старик был непреклонен. С огромным трудом, но учителю удалось выбить для парнишки место только в отряде тех, кто работает с «лавкой предсказаний», из-за чего, собственно, он и был зачислен к ряду «художников». Самим «предсказателем» был Не Хуайсан, который обладал приятным тихим и вдумчивым голосом, и который так же не участвовал в фестивале, из-за того, что был абсолютно бесполезен и в спорте, и в творчестве, и в организационных делах. Цзян Чен, в отличие от друзей, был одним из десяти спортсменов, которых выбрали с их класса. Он уступал в физических данных лишь Лань Чжаню, который также участвовал и которого взяли самого первого, назначая на должность капитана первогодок, особо не спрашивая его согласия. — Дурацкий фестиваль, — фыркнула Мянь-Мянь, мимолетно целуя надувшегося Вэй Ина в щеку и приветственно махая Не Хуайсану, который пытался разобраться в книжке по хиромантии, и Цзян Чену, которому и пытался погадать парень. — Эм, линии твоей судьбы говорят о… — Не Хуйасан быстро пролистал страницы книги, пытаясь найти нужный абзац и строчку. Когда нужная страница была найдена, нервная складка на лбу парня тут же разгладилась, — о… о! Цвет, что принесет тебе счастье — это желтый! — Какая чушь! — искренне возмутился Цзян Чен. — Фамильный цвет семьи Цзян — фиолетовый! Он издавна приносил счастье и процветание нашему роду… — начал свою извечную песенку парень, не замечая тихий вздох отчаяния и опустившийся взгляд неудавшегося «предсказателя». — Кажется им весело, да? — хихикнула Мянь-Мянь устало кладя голову на плечо Вэй Ина, обнимая его за талию, а тот машинально начал гладить девушку по голове. — Сейчас бы в общежитие уйти, да домашку поделать: учитель Лань Сичень так много задал… — Спектр твоей ауры показывает, что ты врешь, под подушкой у тебя лежит недочитанная яой-новелла, — практически загробным голосом произнес Не Хуайсан с закрытыми глазами, выставляя руку в направлении девушки и мгновенно получая по голове каблучком, прилетевшим с ее ноги. — Избивают! — жалобно всхлипнул «предсказатель» прячась за широкую спину Цзян Чена и потирая покрасневший лоб. — Хам! — обиженно фыркнула девушка. Она напоследок щелкнув Вэй Ина по носу, и, смущенная и покрасневшая, ушла, подхватив с земли свой каблучок. Дальше подготовка пошла относительно спокойно. Не Хуайсан практиковался в «предсказании будущего» по ауре, руке, глазам и так далее, постоянно мучая этим своих друзей. Цзян Чен, как и все спортсмены, постоянно тренировался, а Вэй Ин развешивал фонарики, раскрашивал будки, расписывал костюмы, да и вообще был «максимально трудолюбив и безопасен» для фестиваля и его участников, как и обещал учитель Лань Сичэнь директору. Так и минули последние две недели. Несколько раз Вэй Ин хотел проникнуть ночью в спальню Лань Чжаня, используя старое дерево, растущее рядом с их окнами, и которое простиралось почти от самого окна Вэй Ина практически до окна Лань Чжаня, своими длинными и крепкими ветвями располагавшимися прямо под окнами двух разделявших их комнат. У Вэй Ина даже была особая система как проникать к окну Лань Чжаня: сначала он аккуратно вылезал из своего окна, проходил по шаткому карнизу метра два, перелазил на крепкую ветку, затем на другую, потом вновь переползал на карниз и опускался на удобный широкий подоконник Лань Чжаня. Однако окна Лань Чжаня всегда были закрыты, а шторы задернуты, и лишь пару раз Вэй Ин успевал заметить двух милых кроликов, носящихся по комнате Лань Ванцзи и сшибавших его идеальный порядок в книгах, журналах, тетрадях и так далее. Затем же Лань Чжань замечал парня и задергивал шторы прямо перед его носом, намекая на свою не расположенность к разговорам. Вэй Ин дулся, но не долго, принимаясь вновь настойчиво донимать Лань Чжаня. Настойчиво оккупируя парня, Вэй Ин с упрямством танка шел на сближение, однако же сам Лань Чжань с невероятной грациозностью уходил от «прямого столкновения» и, словно отгородившись невидимой стеной, читал книги все свободное от учебы время. Вэй Усянь дулся, как ребенок. Последний же их «разговор», состоявшийся на уроке физкультуры, где их поставили в пару во время сдачи зачета, оказался самым неудачным. Вэй Ин, в порыве бессильного раздражения, схватил Лань Чжаня за длинную прядку темных волос и в ту же секунду был переброшен через голову и брошен на твердый пыльный мат под ногами. Так Вэй Ин сделал для себя важную заметку: Лань Ванцзи не терпит когда касаются его волос и фамильного серебряного кольца на пальце. Такие заметки помогали Вэй Усяню лучше понять характер парня. Например, Вэй Ин заметил, что Лань Чжань не любит острую пищу, равнодушен к сладкому, любит дождь (по крайней мере так казалось Вэй Ину) и не любит ветренную погоду, ведь тогда его длинные волосы, собранные обычно в аккуратный низкий хвост, приходили в полный беспорядок, нарушая ауру идеальности вокруг него самого. Кажется, ему искренне нравились книги по музыке и сама музыка: он всегда носил с собой плеер с наушниками. А еще от книг по бизнесу и менеджменту его тянуло в сон, хотя он старательно старался этого не показывать. Больше всего Вэй Ину нравилось находить взглядом на идеально черных и выглаженных по стрелкам, брюках белые и черные волоски кроличьей шерсти. В подобном темпе жизни и прошла пара недель трудовых будней Вэй Ина и Цзян Чена: днем общались, готовились к фестивалю и ходили на занятия, ночью пили и развлекались, начисто игнорируя режим «Облачных Глубин». Наконец, подготовка к ежегодным соревнованиям завершилась, а студенты с нетерпением стали ждать учеников из другой академии. Ежегодный школьный фестиваль был давней традицией и залогом содружества двух академий «Облачных Глубин» и «Солнце Императора», эти две академии имели за собой многовековую историю и являлись самыми уважаемыми во всей Азии. Попасть в одну из них — было гарантом успешной жизни. В прошлом, обе академии находились в плохих отношениях, если не сказать воевали, между собой. Однако, вот уже почти двадцать лет минуло с тех пор, как академии подписали «дружественный союз», отныне запрещающий всяческие стычки между студентами двух академий. Появилось множество традиций, связанных с этими условиями и обязательствами. Например, ежегодный обмен студентами: так, к примеру, по программе обмена этого года Вэнь Чжао и попал в «Облачные Глубины». А вот его троюродная сестра Вэнь Цин, изначально предпочла «Облачные Глубины» к глубокому удивлению обеих академий. Так же, в знак того, что «дружественный союз» еще в силе, проводились ежегодные соревнования: праздник проводимый то в «Облачных Глубинах», то в «Солнце Императора» — единственный раз в году, когда студенты двух академий, могли на законных основаниях соперничать друг с другом. Фестиваль состоял из трех этапов. Первый этап — торжественная часть, приветствие студентов разных академий и обмен переведенными студентами. Второй этап был вероятно самой интересной частью праздника и представлял из себя сами соревнования, где ученики соперничают друг с другом в ловкости, силе, скорости и знаниях. И наконец третий этап — фестиваль. Ученики отдыхают от соревнований, драматический-театральный клуб, в объединении с клубом музыкантов, устраивали концерт и спектакли в лучших древнекитайских традициях на сцене, поставленных специально для фестиваля. Работали лавки, связанные с развлечениями и едой, проводились лотереи, розыгрыши и так далее, и, под конец, должен был быть фейерверк который ознаменует конец фестиваля. Студенты из «Солнца Императора» прибыли ровно в девять утра и студенты «Облачных Глубин», приветствовавшие их и стоявшие позади директора Лань Циженя шеренгой, старались произвести хорошее впечатление, хоть и выходило это из рук вон плохо: в такой толпе кто-нибудь кому-нибудь обязательно наступал на ноги или, случайно, излишне активно работая локтями, ударял в голову, грудь или руки, а особо несдержанные студенты (читайте как Вэй Ин), которые проспали и не успели занять места в первом ряду, отчаянно высоко подпрыгивали и расталкивали окружающих, в попытке увидеть что же там происходит. Студенты «Солнца Императора», выстроенные по особому порядку — сначала директор, после него артисты, что держали в руках флаги их академии и проделывающие невероятные трюки под музыку, то одновременно «катясь колесом», то высоко подпрыгивая и перебрасывая флаги из рук в руки, затем шли их команды спортсменов, все три, по пятнадцать человек каждая, сзади них шел небольшой оркестр, играющий боевую мелодию и, наконец, замыкали шествие обычные ученики, которых взяли как команду поддержки. Наконец, Вэй Ин смог разглядеть директора академии «Солнце Императора». Это был достаточно молодой мужчина, лет тридцати на вид, с красивым волевым лицом, широкими плечами и короткими каштановыми волосами. Вероятно, это был один из самых красивых мужчин, которых Вэй Усянь когда-либо видел, оттого пропасть между прекрасным директором Вэнь Жоханем и его не особо притязательным сыном — Вэнь Чжао — становилась все больше и больше. Нет, правда, если бы Не Хуайсан не шепнул Вэй Ину, что горилла Вэнь Чжао и этот изящный мужчина, столь близкие родственники, парень бы ни за что об этом не догадался. Наконец, директор Вэнь Жохань остановился и почтительно поклонился Лань Циженю, тот же в свою очередь проделал тоже самое. — Мы рады приветствовать таких дорогих друзей, как вы, под сводами нашей академии, — громким и твердым голосом поприветствовал директор «Облачных Глубин» гостей. Студенты «Облачных Глубин» также низко поклонились, выказывая свое почтение. — Мы рады вновь встретиться на этом чудесном ежегодном празднике жизни и, наконец-то, увидеть вас, наши дорогие друзья, — произнес директор академии соперника, и студенты также почтительно поклонились, приветствуя «Облачные Глубины». — Да начнутся ежегодные соревнования, — в один голос произнесли директора. Так и было положено начало фестивалю.

***

Однако, проблемы слишком быстро настигли команду первого курса академии «Облачные Глубины». Один из спортсменов подвернул ногу и не смог участвовать в соревнованиях, а замену же найти было не просто. По старым традициям непременно должно быть четырнадцать участников в той и другой команде, иначе, какое же это состязание? На спасение пришел Лань Сичень, таки сумевший уговорить старика Лань Циженя разрешить Вэй Ину участвовать. И вот теперь Вэй Ин, со смесью восторга, гордости и удивления, стоял по правую руку от Лань Чжаня, капитана их команды первокурсников, и просматривал лист с заданиями и соперниками. Первым их конкурентами стал второй курс «Солнца Императора», который они без особых проблем победили и им пришлось еще какое-то время ждать, пока пройдут выступления двух оставшихся команд. Таким образом в игре остались два первых курса и два третьих курса из разных академий. — Тухлые второкурсники в этом году, — фыркнул Цзинь Цзысюань, который также как Вэй Ин и Лань Чжань не участвовал в самом первом соревновании. Когда наконец были объявлены оставшиеся участники им выдали их маршрутный лист. Их полоса препятствий представляла из себя забег на короткую дистанцию, где должны были участвовать два человека и бежать, будучи привязанными одной ногой к ноге другого, затем интеллектуальную битву трое на трое, игра «найди и принеси» и вновь забег на короткую дистанцию. Лань Чжань распределял действующих игроков: двух одноклассников, с которыми Вэй Ин не особо то и общался, он отправил на первый этап, Цзян Чена, Мянь-Мянь, которая ко всеобщему удивлению была избрана спортсменкой, и себя он отправил на интеллектуальную битву, Вэй Ину досталась игра, а последнее испытание, заключающееся в стрельбе из лука, отдал Цзинь Цзысюаню. Остальная часть команды, которая уже учувствовала в прошлом состязании со второкурсниками, радовалась отдыху, и они разбрелись по скамейкам, с интересом следя за ходом соревнования. Для полной честности соревнований, первокурсников поставили против первокурсников, и, третьекурсников против третьекурсников, соответственно. Вэй Ин сел на главную трибуну, с которой ему потом будут зачитывать список вещей, что он должен будет найти и принести, и с интересом стал наблюдать за командами, что уже начали первый забег. Два паренька, выставленных на этот этап справлялись из рук вон плохо, и, когда пара из «Солнца Императора» уже почти преодолела всю дистанцию, они только договорились по какой схеме будут идти. Проблема была в том, что команда находящаяся на другом этапе не сможет начать состязаться с конкурентами, пока другой командой не будет пройден прошлый этап. Таким образом, их команда на этапе интеллектуальной битвы смогла начать отвечать на вопросы ближе к середине игры. Вэй Усянь с гордостью смотрел на Мянь-Мянь, которая умудрялась первой нажать на кнопку готовности ответа, находящейся за десять метров от их стола, даже если она начинала бежать только когда «бегун» из другой команды уже почти приближался к этой кнопке. Цзян Чен и Лань Чжань действовали на удивление слаженно: брат Вэй Ина давал ответа на вопросы в области биологии и химии, а Лань Чжань же с легкостью отбил все остальные. С помощью совместных усилий им удалось приблизиться к счету команды соперника, и теперь только от Вэй Ина и Цзинь Цзысюаня зависела их победа. Пока судья объяснял правила игры, Вэй Усянь оглядывал своего соперника. Это был худой парнишка, с волосами средней длины, убранными в задорно топорщащийся хвостик. Парень видимо был довольно стеснительным, так как он неловко теребил рукава длинной кофты и прикусывал губу, избегая смотреть куда-либо, кроме как себе под ноги. — … таким образом, суть этой игры найти наибольшее количество предметов по списку и принести их к столу жюри для подсчета очков. После этого будет дан сигнальный выстрел, по которому бегуны поймут что настал последний этап. Насчет три начинаем: один… два. — перебив его, девушка помощница, стоящая рядом с судьей, дала сигнальный залп, показывая начало этапа. Судья с раздражением посмотрел на девушку, а та в свою очередь поспешила к парням, чтобы отдать им задания. Вэй Ину и стеснительному парнишке одновременно сунули два листа бумаги со списком всего необходимого. Вэй Усянь, ознакомившись со списком, едва ли не падает на землю от смеха. Он с удивлением еще раз перечитывает текст и смотрит на жюри, как бы спрашивая, мол вы это серьезно? Жюри же, кажется, настроены очень даже серьезно: они внимательно наблюдали за двумя участниками, которые теперь в недоумении переглядывались между собой. По зрительским рядам уже прошел нервный шепоток, а Цзян Чен, активно размахивая руками, намекал Вэй Ину побыстрее начать. Вэй Ин глубоко вздохнул, выпрямился, натянул на лицо обворожительную улыбку и изящно повернулся к девушке, которая раздавала задания, но уже успела отойти на небольшое расстояние. Вэй Усянь аккуратно затронул девушку за плечо и, с улыбкой искусителя, спросил: — Не дадите ли вы мне свой брелок?

*Спустя какое-то время*

Вэй Ин, звеня по меньшей мере тридцатью брелоками, распиханными по карманам спортивных штанов и кофты, с улыбкой обольщал все новых и новых «жертв». Суть задания была таковой: за десять минут убедить как можно большее количество учеников, отдать свои фестивальные брелоки. Эти брелоки, выдавались каждому студенту, пребывающему на фестивале и, на самом деле, не несли никакого смысла, а были лишь милым сувенирчиком с улыбающимися облачком и солнышком, изображенном на нем и было естественно, что отдавать такую милую вещичку, не каждый согласится. Однако, Вэй Ину еще никто не отказывал. Он, как истинная прирожденная душа компании, буквально за секунду очаровывал и располагал к доверию. Парень был абсолютно уверен в своей победе, забирая сразу два брелока от милых старшекурсниц из «Солнца Императора», которые, кажется, даже забыли, что у них есть их собственный представитель. Кстати о нем, подумал Вэй Ин в данный момент и секунд десять крутил головой, после чего заметил, как будто еще более сжавшегося и смущенного конкурента, держащего в руках всего небольшую горстку брелоков. Он стоял перед пятью девицами из «Облачных Глубин», о которых Вэй Усянь знал не понаслышке. Это были, можно сказать, главные стервы и сплетницы академии, которые учились не по способностям, а за счет денег своих родителей, и даже не прилагали усилий, чтобы изменить это. Особенно Вэй Ина раздражала Ван Линцзяо, довольно красивая девушка, встречавшаяся с Вэнь Чжао и обладающая невероятным себялюбием и гордыней. Вэй Ин нахмурился: что-что, а интуиция у него всегда была отличной и прямо сейчас она подсказывала что что-то идет не так. Парень твердой походкой пошёл по направлению к компашке девиц и несчастному парнишке. — Приветствую вас, дамы, — шутливо поклонился Вэй Ин, внимательно наблюдая за девушками и вставая по правую руку от своего конкурента. Ван Линцзяо раздраженно цыкнула, увидев Вэй Усяня. Она уважала авторитет парня, но именно сам Вэй Ин ее ужасно раздражал, особенно после случая в столовой, когда он прилюдно унизил Вэнь Чжао, к которому «подкатывала мерзавка Мянь-Мянь». Она с пренебрежением посмотрела на Вэнь Нина, троюродного брата ее парня, над которым она любила поиздеваться во времена их нечастых встреч, а затем перевела взгляд на Вэй Ина, негласного наследника на звание короля академии, и, состроив фальшивую улыбочку, приветливо помахала ему. — Здравствуй Вэй Усянь. Ты отлично выглядишь сегодня: белый цвет подчеркивает твой загар, ходишь в солярий? — томно вздохнула она, привычно выпрямляя спину и до неприличия выставляя пышную грудь вперед, напоказ. — Твои слова греют мою душу, Ван Линцзяо, но нет никуда я не хожу, моя кожа всегда была такого золотистого оттенка. — Вэй Ин лучезарно улыбнулся. — К слову, Ван Линцзяо, я был бы непременно рад, если бы ты выполнила одну мою просьбу. — И какую же? — томно спросила девушка, прикусывая губу, а сама в это время взглядом искала в зрительской толпе, в данный момент занятой просмотром подготовки этапа лучников, своего парня, надеясь, что тот сейчас не наблюдал за ней. Ох, если бы бедняжка Ван Линцзяо знала, что прямо в этот самый момент ее любимый Вэнь Чжао во всех смыслах имеет некоторые дела с первокурсницей из своей родной академии, то не была бы так беззаботна и кокетлива. — О, милая Ван Линцзяо, то что по настоящему согрело бы мою душу, так это если бы ты и твои прекрасные подружки отдали моему дорогому другу, — на этих словах Вэй Ин положил свою руку на плечо конкурента. Тот еще больше напрягся от общества Вэй Усяня, который так мило общался с девушкой и ее подругами, которые не далее пары минут назад задирали его, играя на его стеснительной натуре, — свои брелоки. Все, включая испуганного парнишку, с удивлением воззрились на Вэй Ина. Ван Линцзяо даже поперхнулась от возмущения. Отдать свои брелоки этому сопляку Вэнь Нину?! В кругах студентов, этот жест обозначал выражение своей благосклонности по отношению к тому, кому даришь это, а подарить хоть и такую абсолютно бесполезную, однако несущую большой смысл, вещицу тому, кого она так презирала? " — Чертов мальчишка!» — подумала девушка. Ненависть обожгла грудь Ван Линцзяо, но здравый смысл остудил ее. Пока ее положение в обществе не так крепко и тягаться с авторитетом Вэй Усяня ей не по силам, ссориться с Вэй Ином ей нельзя. Бесит. Бесит! Бесит! Бесит! Ван Линцзяо глубоко вздохнула, и, с изяществом, отцепила свой брелок от ремешка сумки. — Держи, Вэнь Нин, и береги его, — с фальшивой улыбкой произнесла она, по змеиному прикрыв при этом глаза. Подружки Ван Линцзяо, поначалу ошарашенные поступком их лидера, стояли столбом, а после, поспешно принялись искать по карман и сумкам свои брелоки. И, наконец, когда в ладонях парнишки появились все брелоки от компании девиц, парни отошли от них. Все еще с неверием и смущением смотря на Вэй Ина, Вэнь Нин в испуге слегка трясся, напоминая беззащитного котенка. — Эта Ван Линцзяо и ее компания, те еще стервы, — сказал Вэй Ин, когда они отошли на достаточное расстояние, — держись от них подальше, если не хочешь попасть в неприятности. Вэй Ин похлопал конкурента по плечу и направился к сцене: время для их испытания почти истекло. Вэнь Нин почувствовал невероятную благодарность по отношению к этому парню. А еще, он почувствовал восхищение. Чистое и искреннее, такое как обычно бывает у маленьких детей, искренне восхищающихся всякими диснеевскими принцессами, феечками, джедаями и так далее. А еще Вэнь Нин с тоской посмотрел на готовый этап для стрельбы из лука, тяжело вздохнул и поспешил в след за Вэй Ином.

***

Соревнования уже давно закончились. В этом году победителями стали «Облачные Глубины», и команда первокурсников под лидерством Лань Чжаня. Церемонию награждения Вэй Ин бессовестно прогулял, вместо этого предпочтя сходить в душ и переодеться в обычные черные джинсы и красную толстовку, которую ему на день рождения подарил Цзян Чен. Зато, Вэй Ин и Цзян Чен успели на открытие самого фестиваля, посмотрели на представление, поставленное театральным кружком, послушали песни и чтения поэзии и, наконец, дождались открытия самодельных лавочек. Лавка предсказаний оказалась, на удивление, популярной. Не Хуайсан был словно рожден для роли предсказателя: куда-то исчезли его смешливость и сбивчивость и он спокойным тоном предсказывал «ближайшее будущее», гадал на суженного или же суженную, определял характер человека и так далее. Печенье с предсказаниями сделало лавку еще более популярной и, очумевшие от возможности заработать деньги, одноклассницы-продавщицы подрисовали еще один нолик в конце цены. Деньги, заработанные во время фестиваля, шли на ремонт здания, закупку нового оборудования, оплату поездок и так далее. Класс, выручивший как можно больше денег, получал награду. Например, поездку или экскурсию, билеты в кино и далее по списку, поэтому каждый фестиваль среди учеников была негласная битва. Первые пару часов фестиваля Вэй Ин, в компании Цзян Чена и Мянь-Мянь, просто, весело шутя и переговариваясь, ходили между рядов самодельных лавок. Они посетили концерт, сделали кучу совместных фотографий, поели фирменный пресный суп по специальному рецепту клана «Облачных Глубин» и купили пару печенек с предсказанием, при этом едва не переругавшись с одноклассниками, не хотевшими делать скидку, а потом, когда Фэн-Фэн нашла их компанию, Вэй Ин, ссылаясь на плохое самочувствие, отправился прогуливаться в одиночестве. Вэй Усянь с удовольствием гулял по небольшому ряду лавочек, выстроенных в полосу по бокам от главной дорожки сада. Запах выпечки будоражил голову, яркое буйство красок на картинах от второго курса, сбивало с ног, сердце билось в такт музыке, а ноги несли Вэй Ина все дальше и дальше, пока он не врезался носом в чей-то затылок. Человек шикнул от неожиданности и развернулся, чтобы посмотреть на нарушителя своего покоя. — Лань Чжань! — радостно воскликнул Вэй Ин встречаясь с холодным взглядом янтарных глаз. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — словно бы не замечая раздражения одноклассника, радостно щебечет парень. — Отлично выглядишь сегодня! Лань Чжань, учавствовавший в открытии фестиваля игрой на гуцине, в дуэте со своим братом, учителем Лань Сиченем, был облачен в традиционные китайские одежды белоснежного цвета, такого чистого и яркого, что во всей этой разношерстной толпе Лань Чжань выделялся, словно окружённый магическим свечением. Его длинные волосы, заплетенные обычно либо в косу либо в простой низкий хвост, сегодня были распущенны, что ему чертовски шло. — Мгм, — в извечной манере ответил парень и внезапно отвернулся, избегая взгляда Вэй Усяня. — Лань Чжань, не избегай меня! — канючит Вэй Ин словно маленький ребенок, хватая одноклассника за широкий и длинный рукав. Лань Ванцзи предпринимает слабую попытку выбраться, однако знает, что это бесполезно, и с покорностью смотрит на Вэй Ина, готовясь к следующей вспышке энергичности парня. И не оказывается прав, Вэй Усянь с лукавой улыбкой на губах, тянет Лань Чжаня за собой, в толпу, а затем неожиданно выныривает из нее. Он идет по узкой заросшей тропинке садика и проворно ныряет под «непроходимый куст», названный так из-за острых иголочек и большой площади, которую невозможно преодолеть не поранившись, все также продолжая тянуть парня за собой. Однако куст оказывается не таким уж и не проходимым, Вэй Усянь, видимо знавший особый секрет, как преодолеть непреодолимую преграду, уверенно ведет Лань Ванцзи за собой и ребята достаточно скоро, продравшись сквозь ветки, оказываются на небольшом холмике. — Что мы здесь делаем? — задает резонный вопрос Лань Чжань, неотрывно наблюдая за Вэй Усянем, который уже отпустил его рукав и потянувшись как следует, упер руки в бок, довольно ухмыляясь и по-бесовски сверкая глазами. — Вэй Усянь? Вэй Ин заливисто смеется. Ему нравится доводить Лань Чжаня до такого состояния, когда его ледяная маска начинает трещать по швам. А еще Вэй Ину нравится, что Лань Чжань пошел за ним, не задавая вопросов. И конечно же, Вэй Ину нравится вспоминать совместный Новый Год, и, не смотря на то, что он уверен, что Лань Чжань избегает его отчасти из-за этого, он все равно рад. — Лань Чжань, давай вместе посмотрим на салюты? Лань Ванцзи не возражает, лишь устало вздыхает, цедит свое любимое «убожество», сквозь зубы и упирается спиной о дерево. Вэй Ину нравится его реакция, он довольно хмыкает и, словно о чем-то вспомнив, достает из кармана джинс, свернутые в платок остаток печенья. Всего два кусочка, но он протягивает Лань Чжаню на выбор. Парень секунд пять в раздумьях смотрит на выпечку, а потом берет одно печенье и надкусывает его. Затем достает бумажку-предсказание из оставшейся части печенья, разворачивает ее, хмурится и сжимает в кулаке. — Плохое предсказание? — догадывается Вэй Ин, — Не верь этому! Цзян Чену, к примеру, несколько раз попадалось предсказание о скорой смерти, а вот Мянь-Мянь… Лань Ванцзи внимательно слушает о чем щебечет Вэй Ин, до тех пор, пока за его спиной не раздается первый залп салюта. Тогда мальчишка оборачивается, и, с улыбкой ребенка, которому подарили долгожданную игрушку, смотрит на небо. Первый залп, второй, третий… фейерверк длиться минут семь, но за это время у Вэй Ина успевает затечь шея и, дабы ее размять, он наклоняет голову вперед, достает из кармана последнее печенье, разламывает его, читает и хмыкает, засовывая бумажку в карман джинс. — Я прежде был приближен к трону, Теперь изгнанье — жребий мой.