Магазин желаний

Цзян Чен всегда был человеком эмоций. При рождении взявший от матери взрывной характер, легкую раздражительность и громкий голос, Цзян Ваньинь частенько выходил из себя. Разумеется, с возрастом пришло умение держать себя в руках, однако в былые года под горячую руку мог попасть кто угодно. И, конечно, общепризнанным лидером в выведении Цзян Чена из себя без всяких сомнений был Вэй Ин. Младший братец не упускал удобного момента для какой-нибудь своей шутки, розыгрыша или же проказы, последствия от которых частенько разгребали они вдвоем, без оглядки на то, что сам Цзян Чен являлся или жертвой или же случайным свидетелем. Однако, стоит заметить, что Вэй Ин также являлся тем, кто без особого труда мог успокоить своего брата и, пожалуй, это его качество и позволило братьям крепко и верно дружить все детство и юность. Разумеется Вэй Усянь множество раз становился свидетелем гнева Цзян Чена. В пылу особой раздражительности, Ваньинь мог кричать, бить посуду и, с красным от ярости и гнева лицом, топать ножкой, словно маленький ребенок, однако в первый раз он видел такого Цзян Чена. Кулаки сжаты до побеления, неестественно прямая спина, да и само тело напряженно, словно мужчина вот-вот сорвется в прыжке, а зубы до того крепко стиснуты, что на лице проступили желваки. И главное: мужчина не произнес ни единого слова. Ни одного бранного словечка не вырвалось у Цзян Чена. И пожалуй именно это молчание более всего показывало внутреннее состояние Ваньиня. Вэй Ин опустил взгляд в пол, не решаясь вновь посмотреть брату в глаза. Фея, сидевшая около ног мужчины, жалобно заскулила и ткнулась мокрым носом в штанину хозяина. Цзян Чен же, напротив, не отводил взгляда от подростка. Мужчина дрожал не то от накрывающей его ярости, не то от возмущения и абсолютной невозможности, абсурдности ситуации. В лавке тишина. Густая, вязкая и плотная, такая, что кажется еще чуть-чуть, и ее можно будет резать ножом. Вэй Ина тоже потряхивает. Его пробирает, словно от холода, хотя температура в лавке неизменно высока. Удивительно, но мальчишка не чувствует ничего от неожиданной встречи с братом. Как будто его эмоции заморозили. Нет ни страха, ни удивления, ни горя от нахлынувшей ностальгии. Нет ничего. Есть только отчего-то мокрые щеки да нос, которым вдруг стало трудно дышать. Цзян Чен не видит выражение лица мальчишки. Он в принципе не видит ничего, перед глазами словно стоит пелена, сквозь которую нельзя ничего разглядеть. Пелена ненависти. — Ты!.. — почти по звериному рычит мужчина и в мгновение ока оказывается около парня. Фея жалобно тявкнула, испугавшись резкого голоса хозяина и рванула поглубже в торговый ряд, прячась в тени. Цзян Чен хватает мальчишку, до хруста сжимая худенькие плечи своими большими ладонями. Вэй Ин ойкает, но по прежнему не поднимает голову. Цзян Чен даже не обращает внимание на их очевидную разницу в телосложениях: ярость заполонила собой весь его разум. — Ты!.. — вновь рявкает мужчина на ухо брату, и встряхивает того, как собачонку. Голова у Цзян Чена разрывается от боли. В висках гудит и тикает, будто в голове у него установлена часовня, щеки мужчины горят от ярости ярче, чем тысячи пожаров, а глаза по-прежнему не видят ничего сквозь плотную пелену. Злость, обида, растерянность и много других, противоречащих друг другу эмоций, мешали трезво думать. — Ты! Ты… Ты!.. — мужчина то едва шепчет, то кричит, не слыша собственного голоса. После очередного крика, у Цзян Чена срывается голос. На несколько секунд в зале разливается обманчивая атмосфера успокоения, но это лишь затишье. — Это правда ты? — осевшим голосом спрашивает мужчина, и отчего-то эти слова словно эхом отдаются в голове Вэй Ина. Пелена, до этого заволакивающая глаза Цзян Чена, неожиданно исчезла, даря ощущение освобождения. По щекам потекли слезы. Слезы обиды. В торговом зале вновь наступила звенящая тишина. Вэй Усянь несмело поднял голову на брата. Вероятно, в таких ситуациях стоит произносить какие-нибудь душераздирающие фразы, просить прощения или, возможно, захлебываться в рыданиях так, как-будто хочешь выплеснуть все свои муки и страдания на оппонента. Однако, Вэй Ин лишь скривил рот, в показушной и неумелой улыбке. — Сюрприз?.. — неловко улыбнулся он, дрожа всем телом. В зале раздался громкий хлопок. *** Вэй Ин сидел на диване в собственной комнате, приложив к распухшей и покрасневшей щеке куриное филе, нагло стащенное из морозильника. Цзян Чен уже успел взять себя в руки и теперь с присущим ему высокомерным хладнокровием сидел на коленях в традиционной китайской позе и пил дешевый, пакетизированный черный чай из потрескавшейся кружки, который ему налил суетящийся Вэй Ин. На самом деле, сторонний наблюдатель, вероятно, мог бы раскритиковать излишне повседневное поведение братьев, которые вели себя так, словно не виделись от силы пару недель, но никак не десяток лет. Однако, тут же получили бы ответный вопрос: а чего вы ожидали? Излишне уязвленное за прошедший день эго Цзян Чена бунтовалось даже против того, что он, взрослый мужчина, владелец одной из крупнейших бизнес-фирм в Китае позволил себе расплакаться, точно девчонка. Вероятно, будь Вэй Ин не таким потрясенным, он бы уже не упустил момента для шутки. Но мальчишка казался не просто потрясенным, он словно лишился эмоций и теперь двигался лишь на «автомате», совершенно не задумываясь и не осознавая собственных действий. Цзян Чен рассматривал брата и с каждой минутой вопросов в его голове становилось все больше и больше. В висках с новой силой вспыхнула боль от начинающейся мигрени, мужчина раздраженно поморщился. — Итак… — одновременно начали братья, не выдержав царящей в комнате подавляющей тишины, а затем одновременно замолчали и с выжиданием глянули друг на друга. Цзян Чен закатил глаза и, чувствуя прилив раздражения, отпил чай и стал ждать, что Вэй Ин первым продолжит разговор. Но его брат, видимо, ожидал того же от самого Цзян Чена. Вновь повисла неловкая пауза. Мальчишка хотел было вновь попробовать начать разговор, но осекся. А что вообще можно было сказать после почти десяти лет разлуки? «Привет, как дела? О, кажется у тебя прибавилось парочка морщин и лишних килограмм с нашей последней встречи!» или может «Вау, так удивительно увидеть более старую версию тебя, кто-бы мог подумать, что возраст тебе к лицу!». Вэй Ин сморщился, будто проглотив дольку лимона, и со смесью любопытства, смущения и неловкости взглянул на брата. Нет, хватит молчать. Нужно что-то сказать. Сказать… Но что сказать? Неожиданно в воспоминания мальчишки закрался эпизод, о недавней встречи с Цзынь Цзысюанем. Вэй Усянь снова поморщился. Внутренний голос, подобно старой бабке, бурчал и фыркал, мол, даже на встречу с этим напыщенным индюком он отреагировал более эмоционально, а теперь же — косит под чайник. «Нет, так продолжаться не может» — решил мысленно парень, и уже готовился было выразить свои чувства, как его перебил властный голос Цзян Чена. — И долго еще этот цирк будет продолжаться? Мужской голос прозвучал неожиданно громко и сипло, причем настолько, что даже сам Цзян Чен немного вздрогнул. Вэй Ин неловко хмыкнул и судорожно потер шею, так он обычно делал, когда волновался. — В общем… если кратко, то… — промямлил Вэй Усянь как-то слишком угловато, как будто он был хулиганом-старшеклассником на воспитательной лекции в кабинете директора. Ноздри Цзян Чена угрожающе раздулись, чашка лопнула в руках и горячий чай расплескался по темным брюкам мужчины, чего он даже не почувствовал. Он вскочил на ноги, сгреб мальчишку за шиворот и сдернул с дивана. Ярость и обида плескались в мужчине как в котле. Бурлили и вскипали, стараясь вырваться на свободу и обжечь всех в округе. — Ты! Неблагодарный мальчишка! — рявкнул мужчина, вытаскивая брата в коридор. — Ты!.. Все это время!.. спокойно себе жил в двух часах езды от нашего дома!.. Пока мы все убивались и места себе не находили! — Цзян Чен с натугой тащил младшего братца по коридору, при этом не забывая браниться, делая короткие паузы через слово. — Бра-атец! Больно же! — усиленно сопротивлялся Вэй Ин, от испуга и неожиданности даже напрочь забывая про возможность использовать магию. — Отпусти меня и давай поговорим! Цзян Чен же был неумолим, ему казалось, что стоит ему отпустить младшего брата и все это окажется лишь его очередным кошмарным сном. Мужчина боялся, что живой младший братец — это лишь его мечта, вымысел. Он крепче перехватил младшего брата за ухо, и поволок вниз, по ступеням, при этом яростно чертыхаясь и бранясь. Слишком быстро Вэй Ин и Цзян Чен оказались прямо перед выходом из лавки. Мужчина уже отодвигал шторку прихожей и стремился открыть дверь на улицу, как вдруг подросток почувствовал ужасную нестерпимую боль. Мальчишка истошно закричал, и постарался ухватиться за что-нибудь, чтобы задержаться в лавке, но мужчина неумолимо тянул брата за собой, не обращая внимания на его крики и удивительно сильное сопротивление. Неожиданно, Вэй Ин вспомнил, как лет девять-десять назад, почти в самом начале своего пребывания в магазинчике, он хотел закончить все эти мучения с лавкой и с исполнением чужих желаний. Амнезия угнетала парня. Он не помнил ни как он здесь оказался, ни странного парня-мертвеца Вэнь Нина, не помнил последние несколько месяцев своей прежней жизни, да на самом деле не помнит ничего из этого до сих пор. Вэй Ин вспомнил, как через адскую боль преодолел прихожую, открыл дверь на улицу, ощутил на коже солнечное тепло и вздохнул полной грудью. В легкие словно попала тонна разгоряченного песка, Вэй Ин закашлялся, сделал небольшой шаг на крыльцо, почувствовал как жизнь уходит из его тела, а затем, почувствовав невероятный ужас и страх за себя и свою жизнь, собрал последние силы и рывком влетел обратно в лавку чудес. А потом долго лежал на спине в сумеречной темноте лавки и беззвучно рыдал от отчаяния. С тех пор Вэй Ин имел привычку раз в пару месяцев «стоять на границе жизни и смерти», а если точнее, то стоять на пороге разделяющий прихожую и торговый зал, балансируя на грани боли, стоять и смотреть в закрытую входную дверь. Он не жаждал смерти, и не собирался выходить наружу, просто смотрел, думая о чем-то далеком. Сейчас жизнь, а вернее принудительное существование, в лавке стали делом почти привычным. Исполнить чужое желание, поиграть в картишки с Вэнь Нином, угомонить разбушевавшихся демонов в лавке и похожие невероятные дела стали привычкой. Отрадой стал лишь Лань Чжань так неожиданно появившийся вновь в его жизни. Лань Чжань. Где-то на задворках сознания крутилась мысль, что нельзя ни в коем случае выходить на улицу. Хотелось еще раз увидеть Лань Чжаня. Хоть разочек! Неожиданно захотелось жить, Вэй Ин даже засмеялся бы если бы смог, ведь впервые за многие годы он ощутил жажду жизни. Хотелось простых мелочей: поговорить с Лань Чжанем, вновь ощутить вкус еды, приготовленной Вэнь Нином, поиграть в мяч с Татошкой, как будто бы тот был не демоном, а простым домашним животным, пусть и немного нестандартным. Вэй вдруг понял: ему сейчас нельзя умирать. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Вдруг Вэй Ин заметил Вэнь Нина, который в нерешительности сверкал глазами из темноты. Он точно знал что ему не стоит показываться Цзян Чену на глаза, но как иначе спасти хозяина? Фея тоже в нерешительности мялась около ног демона. Они уже хотели совершить рывок, как вдруг Вэй Ин отчаянно замахал руками, мол, не лезьте! Вэнь Нин остолбенел, а Фея удивленно подалась назад. Как они могли не вмешаться? Но Вэй Ин явно не хотел чтобы Цзян Чен пострадал, ведь в таком состоянии можно было либо отправить его в отключку, либо постараться убедить — третьего не дано— и Вэй Ин все же рассчитывал на второй вариант. Правильное ли это решение? Едва ли. На самом деле, легко рассуждать о правильности или не правильности чужого решения. Почему кто-то поступил так, а не иначе? Зачем сделал это и почему не сделал другого? Можно до бесконечности рассуждать о подобном, и в будущем Вэй Ин и Вэнь Нин, вероятно, тысячу раз перекрутят в голове этот эпизод их жизни, в поисках ответа на вопрос: а могли ли они сделать что-то по-другому? И конечно найдут ответ — нет. Не могли. Ведь когда дело касается самых дорогих людей, то не существует правильной схемы действий. Все что мог сделать Вэй Ин — это лишь поверить в то, что брат выслушает его. И Вэй Ин пуще прежнего заголосил, силясь отцепить от себя руку брата, но тот, словно не замечая собственной боли, шел дальше, как в трансе. Мужчина не обратил внимания на то, что его младший братец почти в кровь разодрал ему запястье, он не обращал внимания на предметы, в которые периодически врезался, даже не слышал крики Вэй Усяня. Он лишь стремительно шел к выходу, мечтая выбраться отсюда вместе с братом. И вот сил сопротивляться не осталось: Цзян Чен рывком вытащил подростка на крыльцо. В голове Вэй Ина пронеслась мысль, что стоит им сойти с этих ступеней и он умрет. Вэнь Нин и Татошка уже были бессильны, им не выйти из лавки. Последнее что увидел Вэй Ин, это как Фея бросилась вслед за хозяином, но дверь лавки неожиданно закрылась. Послышался жалобный скулеж и вскрик Вэнь Нина. В легкие подростка как-будто залили раскаленный свинец, перед глазами появились круги, и Вэй Ин понял, что начинает задыхаться. Подростка бросило в холодный пот и он перестал сопротивляться — жизненные силы исчезли. Цзян Чен же, не прекращая бранится, и не заметил, что брат почти перестал шевелиться. Они преодолели первую ступень, — Вэй Ин застонал из последних сил, стараясь привлечь внимание. Кости внутри словно ломались, затем срастались, перекручивались, уменьшались и увеличивались одновременно. И вот, вторая ступень позади — парень уже не шевелится, чувствует, как начинает сгорать изнутри. На третьей ступени Вэй Ин перестал дышать. *** Последнее, что помнил Цзян Чен, это неожиданно отяжелевшее тело брата. Тогда мужчина на секунду замедлился и обернулся на притихшего Вэй Ина. Затем Ваньинь ощутил странное жжение в правой руке и услышал громкий треск, после чего на мгновение потерял ориентир в пространстве и провалился в темноту. Краем глаза он зацепил белоснежную большую фигуру, которая с глухим рыком исчезла в темноте лавки желаний. Очнулся Цзян Чен в злосчастном магазинчике, он сидел на полу в торговом зале, прислонившись к стене. Под боком у него лежала Фея, которая заметно оживилась когда заметила пробуждение хозяина, собака ободряюще лизнула его в нос. Мужчина попробовал пошевелиться и стереть с лица собачьи слюни, однако тело неожиданно отозвалось резкой болью. Цзян Чен хотел было осмотреть себя на предмет травм, но, едва попробовав пошевелить правой рукой, вскрикнул, ощутив как увлажнились при этом глаза. Стало неожиданно по-детски страшно и обидно. «А где Вэй Ин?!» — вдруг вспомнил о брате мужчина и вскочил на ноги. Сделал он это зря, ведь в следующую секунду в глазах потемнело, ноги подкосились, и он, вероятно, упал бы на пол, если бы его кто-то аккуратно не подхватил под плечи. Мужчина обернулся и увидел человека небольшого роста, одетого в темный длинный плащ, в капюшоне и с белой маской на лице. — Где Вэй Ин?! — грозно рявкнул Цзян Чен, без прелюдий переходя к главному вопросу. Человек в маске задумался о чем-то, а потом кивнул и, поддерживая мужчину за плечи, неспешно двинулся наверх, по лестнице. Идя по уже смутно знакомому коридору, Ваньинь понял, что его ведут в ту комнату, в которой до этого они с Вэй Ином сидели. В комнате было неожиданно морозно. Или это у Цзян Чена выступил холодный пот? По телу пробежали мурашки и мужчина наконец заметил Вэй Ина. Он лежал на диване, сжавшись в клубочек и судорожно дыша. Мальчишка спал. Спал нервно, вздрагивая и хныкая как ребенок, успокаиваясь лишь на несколько секунд, когда Лань Чжань сгорбившись и сидя на коленях у дивана, нежно гладил парня по голове. Несмотря на то, что Цзян Чен и незнакомец в маске беззвучно стояли на пороге, Ванцзи все равно уловил чужое присутствие. Он выпрямился как струна, обернулся и бросил холодный взгляд на Цзян Чена. Неожиданно Ваньинь подметил немного красные глаза Ванцзи, искусанные губы и пребывающие в полном беспорядке, растрепанные волосы. Также открылся обзор на то, как Вэй Ин крепко, обеими ладонями, прижимает к себе правую руку Лань Чжаня, словно боясь отпустить его от себя хоть на секунду. — Что… — голос прозвучал слишком сипло и мужчина неловко прокашлялся, — что произошло на улице? — хрипло спросил Цзян Чен. Лань Ванцзи молчал. Он упорно смотрел сквозь Цзян Чена. — Если вывести Вэй Ина из магазина чудес — он умрет, — после долго молчания наконец сказал Лань Чжань и вновь обернулся лицом к спящему мальчишке, нежно поглаживания по голове. Цзян Чен промолчал. А что он мог сказать? Что он должен был сказать? Мне жаль? Я не знал? Хотел как лучше? Глупости. Цзян Чен вдруг осознал, что хотел как лучше он для себя, а не для Вэй Ина. Говорить было нечего. Мужчина не хотел оставлять младшего брата здесь, но по всей видимости, у него не было выхода. Он неловко оттолкнул руки незнакомца в маске и, шатаясь, двинулся к выходу из магазинчика, Фея посеменила следом за хозяином. Когда-нибудь он вернется сюда снова. Обязательно вернется.