Мальчик, который боялся застрять в лифте

СУББОТА

Пашка, подложив руку под голову, смотрит на макушку Андрея. Он, практически завернувшись в одеяло, лежит спиной к нему. Так размеренно дышит, что в некоторые моменты кажется — уснул насовсем, не собираясь просыпаться никогда. Пашка уже пару часов как проснулся сам. Он то копается в телефоне, то просто лежит рядом с ним, то пытается заснуть снова, подобравшись под одеяло и обнимая Андрея одной рукой. Это все очень странно для него. Проводить ночь в квартире Андрея, зная, что за стеной его родители, которые в курсе их отношений. Они не возражали, чтобы Пашка остался. Ругалась только его собственная мать по телефону, когда прошлым вечером он звонил и пытался честно объяснить, почему снова не придет домой. Он говорил матери, что ему нужно быть рядом с его парнем сейчас. Что Андрею нехорошо. Что он реально не может просто так взять и оставить его. Он слышал, как мать всхлипывает в трубке. На нее, по уму, тоже не стоит сваливать что-то такое. Но времени на то, чтобы хоть как-то ее подготовить, у Пашки тупо не нашлось. Все происходит слишком быстро. Дыхание Андрея становится менее размеренным. Он начинает ворочаться, просыпаясь. Поворачивается к Пашке, сонно моргает. — О, ты все еще здесь, — говорит Андрей каким-то совсем безэмоциональным тоном. — Где мне еще быть? — Где угодно, например, — Андрей вытаскивает руку из-под одеяла, чтобы вытереть подсохшую за ночь глазную слизь. — За мной не надо присматривать. Со мной не надо возиться как с больным. Меня не надо жалеть. — Я и не собирался, — Пашка хмурится. Андрей с самого утра оказывается каким-то враждебным. Пашке это не нравится. Он в очередной раз будто другой человек. Который несет хуйню, не имеющую ничего общего с реальностью. — Из этого все равно ничего не выйдет, — продолжает Андрей, убирая руку обратно под одеяло. — Я буду срываться, страдать хуйней. А иногда лежать сутками, не в состоянии подняться даже чтобы пойти поссать. Я снова сделаю тебе больно и ты пожалеешь о том, что со мной связался. Лучше не начинать, если знаешь, чем все закончится. — Ты не знаешь, — отвечает Пашка. — И я не знаю. Никто не знает. Может нас нахуй сосулями поубивает зимой. Может, еще чего случится. Нахер думать о будущем, когда сейчас нам вместе хорошо? — Не хорошо, — говорит Андрей. — То есть, прямо сейчас, в эту минуту, мне хорошо от того, что ты тут. Но потом… — Потом будет потом, — обрывает его Пашка. — Давай будем жить этой минутой, а не париться о следующей, ладно? Андрей прикрывает глаза. Вздыхает. Медленно кивает. И Пашка испытывает облегчение. Сейчас он его уговорил. Смог найти правильные слова. Ему действительно неизвестно, сможет ли он найти их снова в другой раз. Но лучше правда расслабиться и жить этим моментом. — Как в том фильме про раковых дедов, — тихо говорит Андрей. — Я согласен. Пашка кладет ладонь на его щеку, мягко поглаживает по коже подушечками пальцев. Проводит по татуировке на лице. Затем тянет на себя его одеяло, чтобы оказаться под одним. Прижимается сначала всем телом к его телу, а следом и губами к губам. — Я люблю тебя, — признается Пашка почти шепотом. И чувствует, как Андрей сам прижимается к нему крепче. Так, что в холодной комнате под одним одеялом становится совсем жарко. Но Пашка не отстраняется, не пытается выбраться. В эту минуту он дает себе установку не сомневаться в том, что все будет хорошо и они вывезут.

ПОНЕДЕЛЬНИК

Пашка выходит из кабинета, набирая номер матери Андрея. В его списке контактов за пару дней появились номера обоих его родителей. Не так Пашка представлял знакомство и общение с ними. Не знакомиться посреди ночи, когда их сын сбежал в трусах за сигаретами. Не общаться напрямую по телефону, чтобы узнать, как он там себя чувствует. — Он спит сейчас, — говорит мать Андрея. — Вышел с утра на кухню, сделал бутерброд, пошел обратно спать. Такое бывает. — Хотя бы жрать начал, — отвечает Пашка. Что в субботу, что в воскресенье, Андрея приходилось заставлять что-то съесть. Он отказывался, будто вся еда вокруг отравленная. Пашке удалось впихнуть в него еду, только наобещав ему кучу всего, от совместного просмотра «Коня БоДжека» до поездки в Карелию с палатками. Все, что так себе сочетается с планом ничего не планировать дальше настоящей минуты. Пашке, правда, нравится строить с ним долгоиграющие планы. Карелия — это точно долгосрочная перспектива. Ехать туда раньше весны или лета с палатками все равно нет смысла. — Это точно, — отвечает мать Андрея. — Я приду сегодня, хорошо? — спрашивает Пашка. — Конечно. Ты на него хорошо влияешь, — она тихо смеется в трубку. — Кажется, пора выдавать тебе запасной ключ. Пашка тоже смеется. Только неловко. Для него это слишком в новинку, ему пока некомфортно. Он завершает звонок, открывает переписку с Андреем. Вздрагивает, когда его хлопает по плечу Ян. — Ты прямо как хорошая женушка, — хмыкает Ян. — Пошел ты, блять, — огрызается Пашка, для которого это все пока — ни хрена не повод перешучиваться. — Ты только не забудь, что мы в субботу собираемся у меня, — говорит Ян. — То, что ты проебал днюху Сереги — херня. Проебешь мою… Можешь Андрюху взять с собой, разумеется. Пашка кивает. Вот про днюху Яна он бы в жизни не забыл. Он надеется только, что до конца недели Андрея не переебет снова. И что возможность выбраться потусить его хоть немного приободрит.

СРЕДА

Андрей вытаскивает руку из-под одеяла, чтобы промотать заставку. Быстро щелкает кнопкой со стрелочкой на клавиатуре, затем снова закутывается по самый подбородок и устраивает голову на плече Пашки. — Это ультра-депрессивный мультик, чувак, — говорит Пашка, втыкая в очередную серию «Коня БоДжека». — Тебе нормально такое смотреть вообще? Он имеет в виду — в его состоянии. Но не говорит об этом, чтобы Андрея не раздражать. — Я не смотрю его, когда мне нормально, — отвечает Андрей. — Иначе мне становится херово. Так что я смотрю, когда уже херово. Это имеет смысл. Главное, чтобы ему не стало еще хуже. Конь в сериале все никак не хочет покидать рехаб. Пашка чуть склоняет голову набок, чтобы касаться щекой волос Андрея. Не так он представлял себе времяпрепровождение в квартире своего парня, пока его предков нет дома. Но это тоже, в принципе, хорошо. Даже замечательно, потому что он не срывается, не говорит о том, как все хуево для них закончится и не сбегает к бывшей девчонке. — Чай тебе сделать? — спрашивает Пашка, когда очередная серия подходит к концу. За несколько дней, в которые он то и дело тусуется у Андрея, Пашка уже изучил, где что лежит и как что работает. Практически поселился на этой квартире к неудовольствию своей матери. Он знает, что в какой-то момент ее терпения не хватит. И она точно посадит его под домашний арест. Но пока никаких санкций против него не применяется, он будет оседать тут. Андрей кивает. С кровати поднимается следом за Пашкой, накинув на себя плед. Закуривает на кухне, включив вытяжку. Передает свою сигарету ему, сделав пару затяжек. У Пашки есть и своя пачка, но он все равно не отказывается. Не от того, что свои сигареты жалко, а потому что есть что-то особенно интимное в том, чтобы курить одну на двоих. — Пойдешь со мной к Яну в субботу? — спрашивает Пашка. — Там соберется несколько ребят, чисто посидеть, отпраздновать днюху. — Вряд ли, — говорит Андрей, забирая сигарету обратно. — Я не думаю, что у меня сейчас есть ресурсы тусить. — Я не смогу отмазаться, — предупреждает Пашка. — Блять, я не смертельно больной, чтобы меня постоянно пасти, — говорит Андрей с раздражением. Пашка это понимает, но все равно не может отделаться от ощущения того, что пасти все-таки надо. Думает, что это пройдет, как только он привыкнет. Но пока ему надо как-то контролировать такие порывы. Он сам забирает у Андрея сигарету. — Я скину тебе адрес, — говорит Пашка. — Если захочешь — придешь. Андрей безразлично пожимает плечами. Пашка почти уверен, что он не станет делать над собой какие-то усилия и приходить. И от этого ему еще более грустно, чем от ультра-депрессивного БоДжека.

СУББОТА

— Итак, — рядом с Пашкой на диван опускается Ленка, бывшая Яна. — У тебя появился па-аарень. Пашка пожимает плечами, мол, ну да, ничего такого. Он делает глоток из бутылки пива, неловко отворачивается. Ничего такого, только говорить о нем с кем-то, кто не Ян или Танька, очень странно. Пашка уже смирился с тем, что большинство воспринимает это негативно. — И как оно? — спрашивает Ленка. — Нормально, — отвечает Пашка. — Бывает очень классно, бывает не очень. Как у всех. — Это так здорово, — она улыбается, в ее голосе не звучит сарказма. — Мы, на самом деле, давно подозревали. Я могу тебе кое в чем признаться? — Вперед, — неловкость все равно никуда не уходит. — В прошлый новый год, когда Ванька у тебя брал телефон позвонить, мы видели у тебя там вкладки с гей-порно. Мы потом очень удивились, что ты с Катькой начал мутить. А теперь, видимо, не удивились совсем. Пашке неприятно, что они копались в его телефоне. Но он за последнее время так эмоционально вымотался, что у него не находится даже желания разозлиться. Они ведь не плюются в его сторону. Не пытаются зло поддеть. Значит, не все вокруг такие мудаки. — Ладно, — говорит Пашка. — Ну, значит, у вас все хорошо? — Да? — он отвечает неуверенно. Когда Андрея не оказывается рядом, ему сложно чувствовать уверенность в отношениях. Но он надеется, что это пройдет. Ленка быстро и порывисто обнимает его, чуть не расплескивая свое пиво. А потом сваливает куда-то на кухню, наверное к своим девчонкам. Особого желания веселиться у Пашки нет. Он начинает задумываться о том, чтобы где-то через час уже свалить, когда в квартире Яна все-таки появляется Андрей. Пашке сначала кажется, что его начало глючить. Он смотрит на Андрея, разговаривающего в дверях гостиной с Яном. Моргает, поднимается с дивана, сам идет к нему. — Приперся, значит, — говорит Пашка, широко улыбаясь. А с утра писал, что скорее всего не придет. — Просто чтобы ты мог похвастаться мной перед своими друзьями, — отвечает Андрей. — Ты ведь хотел, признайся. Пашка легко пихает его ладонью в плечо. Чувствует себя одновременно дико смущенным и безумно влюбленным. Он пришел. Смог заставить себя подняться и прийти на днюху к чуваку, с которым даже толком не общался. Тусить с людьми, с которыми вообще раньше не контактировал, типа той же Ленки или Таньки. Пашка не исключает того, что сейчас для него это настоящий подвиг. И он решается на подвиг сам. Посреди комнаты, в которой тусит не только он, а еще пара девчонок и их одноклассник Ванька, Пашка наклоняет голову к Андрею и целует его. Без языка, только прихватывая губы губами. Впервые настолько на людях, признавая вообще все на свете. А потом берет Андрея за руку и ведет за собой к дивану, который все еще так никем больше и не занят. Пока он может позволить себе что-то такое только в четырех стенах и в компании проверенных людей. Но это все равно лучше, чем вообще ничего. Пашке больше не тошно смотреть на влюбленные парочки или слушать про чужие проблемы в отношениях. Он признал в себе то, что так боялся признавать столько времени. Он нашел человека, с которым чувствует себя счастливым, с болезнью которого готов мириться. Он почти спокойно позволяет ему обнимать себя за плечи, сидя на диване. Они проживают минуту за минутой, решая разбираться с проблемами по мере их поступления. Они проживают свою лучшую реальность.