Подразделение АНБУ

Следуя за Учихой по мало знакомым коридорам у Боруто было много вопросов. Почему учитель здесь и будет допрашивать Ходжоджи, а не Данзо? Почему в надзиратели выбрали именно его и Дору? Парень в принципе не может представить себя в этой роли, а Барсука тем более. Но оспаривать решение главы себе дороже, поэтому приходилось следовать за Учихой молча. Тот шёл уверенно, точно зная месторасположение нужной им комнаты. Саске наверняка изучил карту здания вдоль и поперёк, прежде чем приходить на разговор к Данзо. Так же Боруто настораживало поведение Доры. Сейчас начинать с ним диалог совершенно не хотелось. Кулаки сжаты, спина напряжённая - нервничает, причём сильно. Похоже не только парню была не по душе их новая миссия. Из тревожных мыслей, Узумаки вырвал громкий, ржавый скрежет железной двери, которую открыл Учиха. В тёмном помещении загорелась одна лампочка, осветив серую комнату с прикованным к стене преступником. Холодный свет доставал до всех углов комнаты, нигде не удастся скрыться от наблюдения. Ходжоджи выглядел бледнее, чем в прошлую их встречу. Шея зафиксирована ободком, чтобы перелом мог зажить. Мелкие ссадины, грязная одежда, от прошлого величия не осталось и следа. Разве что внешне, ибо в открывшихся голубых глазах виднелось былое высокомерие и превосходство не смотря на сложившееся положение дел. - Пф, кого я вижу? Сами АНБУ снизошли до того, чтобы допросить меня, - усмехнулся мужчина. - Лис, - не оборачиваясь обратился Саске. - Записываешь все детали допроса. Барсук, добудешь информацию, какую скажу позже. - Есть, - хором ответили парни. Боруто боялся, что учитель каким-то образом выдаст знание его членства в АНБУ. Но Саске вёл себя обыденно и общался с Лисом так, как будто впервые его видел. Узумаки не может перестать удивляться и восхищаться мастерством Учихи даже в таких вещах. Радовало, что ему не придётся мучить Ходжоджи, только записывать и наблюдать. Но и это будет делом не из приятных. - Раз так сложились обстоятельства, хотел бы узнать с каких пор в такую организацию набирают всяких сосунков? - продолжил мужчина с той же самодовольной улыбкой. - "Он что, прямо сейчас хочет сдать меня?" - Вопросы задаю я, - подошёл к преступнику Саске. - Всем в подполье это давно известно. Стальной тон мужчины заставил преступника прерватся и внимательнее изучить лицо собеседника. Трудно было не узнать того, кого называли Тенью Конохи. Стоило Ходжоджи понять, кто перед ним стоит, как по коже пошли мурашки. Страх сковал до такой степени, что он еле смог произнести запретное в тёмном мире имя. - Учиха...Саске? Лис думал, что у него отвиснет челюсть от того, насколько сильно Ходжоджи боится его учителя. В голове пронесся весь их бой, за время которого на лице мужика ни разу не возник испуг, лишь паника в последние минуты из-за осознания скорого поражения. - И известны методы, которые я использую для получения информации, - в правом глазу Саске сверкнул шаринган. Внутри Ходжоджи все похолодело от вида этого додзюцу. В подполье ходит большое количество слухов о пытках, которыми подвергаются жертвы Учихи. И проверять на себе их правдивость мужик уж точно не хотел. - Д-да, конечно, господин, каюсь, обознался, - заискивал Ходжоджи. - Готов ответить на любой ваш вопрос. От этой вежливости Боруто аж плохо стало. Таким же тоном бандит намекал, что хочет откусить половину его головы. Парень настолько сильно сжимал в кулаке ручку, что она чудом не сломалась по полам. - В кого ты превратился во время восстания подразделения АНБУ? Ребята вмиг навострили уши. Им ничего не было известно о произошедшем мятеже их предшественников. В устранении не участвовали, старшие молчали и ни о чем не рассказывали. Боруто пробовал узнать подробности у бывшей команды и одноклассников, но те ничего ему толком не рассказали. Наверное знали не больше, чем он. Поэтому для Лиса и Барсука стало открытием, что Ходжоджи как-то причастен к произошедшему инциденту. - Не понимаю о чем вы... - Я не повторяюсь, - изрек Саске, медленно, прожимая каждое слово. Даже у стоявших позади него ребят пошли мурашки по спине. Ходжоджи гневно сжал зубы, метаясь с решения все рассказать или продолжить молчать. Он ожидал любого вопроса, но не такого. Ещё раз скользнув взглядом по шарингану, решение перевесило в сторону наиболее благоприятного. - В Судзуки Хироши. Ребята мельком переглянулись, они впервые слышали это имя. В это время Саске прищурился, изучив каждый мускул на лице преступника, словно проверял правдивость сказанных слов. - Кто приказал тебе это сделать? Услышав следующий вопрос, внутри Ходжоджи все похолодело. Но постарался не подавать виду, голос звучал уверенно. - Я сам себе хозяин, - прозвучал его ответ. Саске сложил пальцы в печать концентрации, а додзюцу засветилось ярче. Не успел он осуществить задуманное, как бандит заверещал: - Стойте! Погодите! Не надо! Я...Я все скажу! Тодори приказал мне это сделать! Только услышав нужное имя Учиха скрыл свое додзюцу. Более не обращая внимания на пленника, он повернулся к ребятам. Вынул несколько листов из внутреннего кармана плаща и протянул Барсуку. - Ваша задача узнать имена преступников, которые превратились в шиноби из досье, - стоило Доре взять листы, как Учиха направился к двери. - Результаты отдадите Данзо. Стоило прозвучать имени главы, как железная дверь захлопнулась. Вот они и остались один на один с преступником. Хорошо что он не в той форме, чтобы лакомится чьими-то мозгами. В голове ещё не успела уложиться свежая информация, как ребятам нужно добыть другую. Неужели мятеж был спровоцирован извне? Но кому понадобилось устраивать заранее проигранный переворот в Конохе? Очевидно для создания суеты, но что нужно было этому Тодори, раз тот не смог выбрать иной способ отвлечения внимания. - Неужели этот Учиха думает, что у вас получится что-то вытянуть из меня? - усмехнулся Ходжоджи, заметно расслабившись. - Однако, если вы предложите мне что-то не менее ценное, так уж и быть, пойду вам на встречу. - Рот закрой, воняет, - огрызнулся Лис, после вернув взгляд на напарника. Ходжоджи собирался ответить на такую грубость, но в голове мгновенно вспыхнул образ сына Хокаге. Тот перед болезненным ударом в челюсть сказал ему тоже самое. Внимательнее осмотрев Лиса, бандит утробно засмеялся. Слишком ироничная выходит ситуация, не находите? - Что будем делать? - тем временем спросил Боруто. - Как и сказал Саске-сан, - угрюмо ответил Дора, удивив своим тоном парня. - Ты все документируешь, а я... - Не ожидал что наша встреча произойдёт так скоро, молокосос, - прервал его Ходжоджи, на лице которого сияла злорадная улыбка. Внутри Боруто все похолодело, этот жирдяй каким-то образом узнал его. Скула неприятно кольнула, напоминая о себе, а точнее о том, кто оставил там отметину. - С-совсем осмелел после ухода Саске-сана? - предательски дрогнул голос Узумаки. - Верится с трудом, что тот, кого взяли сюда по блату, сможет выполнить грязную работу! - продолжал глумится Ходжоджи. - Тогда с чего бы мне переживать, сынишка Хо... Бандит не договорил из-за прилетевшей смачной пощёчины от Доры. У Лиса во второй раз чуть не отвалилась челюсть, а мужик перевёл гневный взгляд на Барсука, выплевывая сгусток крови. - Будешь много болтать, отрежу тебе язык, - изрек парень, встряхнув рукой. - Ответы, при желании, можно и написать. - Ах ты... В этот раз преступнику прилетел пинок ногой в солнечное сплетение. Если бы он не был прикован к стене, то сложился по пополам от растекающейся тошнотворной боли. Боруто удивлённо хлопал глазами. За время боя ему ни разу не удалось пробить жировую прослойку, а Дора сделал это с первого раза. Словно методом проб и ошибок он нашел точку, в которую нужно бить в независимости от вида и массы. Пока Ходжоджи приходил в себя, Дора пробежался глазами по досье. Попутно напомнив напарнику в дальнейшем записывать ведение допроса. Лис плюхнулся на стояший в углу стул и приготовился к работе, решив потом задать другу парочку вопросов. Помимо Хироши, поддельными членам АНБУ оказались Накамура Даичи и Сасаки Горо. После ухода главной угрозы подполья стало ясно, что жирдяй ничего рассказывать не будет. Боруто думал, что Дора просто добьет преступника до полуобморочного состояния, как им преподавали в академии на соответствующих уроках. Но и тут парень сумел удивить, ибо не долго думая взял в руки один из инструментов, которые лежали на металлическом столике. Скальпель. - Хоть это и бесполезно, но я спрошу, - круча в руке нож, сказал Барсук тихо, равнодушно, словно его голову в данный момент занимали совершенно другие мысли. - Кто занял место Накамуры Даичи? - Будь осторожен, ножи детям не игрушка! - глумился уже над Дорой мужчина, не скрывая насмешливой улыбки. Лис минутами ранее только и мог, что стоять столбом, максимум бросить некую колкость в ответ. Но прошла пара секунд, за которые Барсук присел, сделал меткий надрез в районе правого ахиллова сухожилия и вернулся в прежнее положения. Ходжоджи завопил от боли на всю пыточную, кровь прыснула из раны и продолжила стекать на пол. Пленник продолжал мучится от боли, у Боруто уже все похолодело от этого зрелища и сопутствующих этому звуков, а Дора, по ощущениям, и бровью не повел. Стоял молча, еле слышно дыша, сливался с нависшей над ним тенью от сверкающей над головой лампы. Со стороны выглядело жутко. Невольно вспоминая Исао, его жизнерадостного и яркого во всех смыслах брата близнеца, Узумаки и подумать не мог что они могут быть настолько разными. Особенно учитывая положение дела, в котором они оказались. - Сукин...Ты...Сын! - сквозь зубы выдавил Ходжоджи. - Я жду ответ, - прозвучало все так же холодно от Доры. Конечно же жирдяй молчал, продолжая поносить напарника на чем только свет стоит. В результате он добился того, что Барсук разрезал ему левое ахиллово сухожилие. Очередной вопль отразился от серых стен, а Боруто вновь изо всех сил сжал ручку. Это было только начало допроса, а ему уже было дурно от происходящего. Парень не сочувствует врагу, нет, но наблюдать за его мучениями тоже было отвратительно. Тем более описывать каждое новое наказание за непокорный язык. - Ну что? - продолжая крутить скальпель в руке, спросил Барсук. - Продолжим? Ненавистная пара светлых глаз изучала каждый сантиметр его тела. Запоминая, чтобы в дальнейшем проклинать до конца своих дней. Но Ходжоджи не собирался так легко выдавать детали их преступного дела. Доре оставалось лишь пожать плечами и продолжить делать свою работу. С самого начала Барсук наносил раны преступнику уверенно, но при этом думал, прежде чем делать. Однако он достаточно быстро проникся процессом. Парень больше не размышлял, а просто делал. Не слушал оправданий Ходжоджи, его попыток подкупить и облегчить свою участь. Перед глазами мелькали кадры из прошлого, более кровавые и душераздирающие, чем нынешняя. Как и тогда, Доре было все равно на голоса, молившие о помощи на разных, неизвестных ему языках. Интерес был лишь в одном - в какой момент будет болезненнее всего. Какая рана принесет самую мучительную боль? Такую, которая моментально развяжет язык. Существует ли подобная, и сколько предстоит провальных попыток, прежде чем найдется ответ на вопрос? Боруто применил все свое самообладание, чтобы не вмешиваться не в свою работу. Хорошим аргументом было поставить себя на место Доры. Назначь его Саске надзирателем, Узумаки вызывал лишь постоянные смешки от Ходжоджи. Напарник же теперь получал от него отнюдь не смешки, а крики, ругательства и даже мольбы о снисхождении. Но на вопрос не отвечал, поэтому продолжал страдать. Чего только Барсук с ним не делал. Оказывается разрез ахиллова сухожилия был просто сказкой. Было банальное вырывание ногтей на обоих руках. Отрезание скальпелем участков кожи, а после прижигание таковых. Прижигание не тронутых участков кожи до повреждений II степени. Если кто не знает, ожог II степени считается самым болезненным из всех IV стадий. Но временами он перебарщивал и доводил ожог до III степени. И это парень еще не добрался до электрошокера. Лис не знал, сколько он просидел на этом холодном стуле, записывая все происходящее. Руки потрясывало, желание все прекратить и свалить с этой комнаты было настолько сильным, что Боруто удерживал себя лишь воспоминаниями о недавнем наказании Данзо. Форма Барсука была испачкана кровью. Наверняка после допроса придется ее стирать. Что же до Ходжоджи, то на него было жалко смотреть. Никто не мог подумать, что прошедший за свою жизнь через несколько допросов мужик потеряет самообладание на третьей попытке узнать имя подельника. Только ранний опыт позволил ему до сих пор хранить молчание, хотя тех оглушающих криков уже не было, только хрип из-за сорванных голосовых связок. Одежда бандита была пропитана кровью, лоскуты не только порезанной и подожженной ткани, но и кожи, свисали так, словно она с него слезала. Жуткое зрелище, особенно когда по носу бьет запах металлический крови и горелой кожи. - Кто занял место Накамуры Даичи? - сотый раз прозвучал этот вопрос из уст Доры. Ходжоджи молчал. Теперь он даже не смотрел на своего мучителя. Только и делал что изучал окровавленный под ним пол. Силы на колкости иссякли, даже стонать от испытываемой боли уже не было сил. Барсук снова взял в руки скальпель. Казалось бы, на теле мужчины уже не осталось места, где можно было нанести рану, которую он почувствует и отличит от других. Но оно было и оказалось на самом видном месте - лицо. Именно лицо Дора не тронул за все время допроса. Ни разу. Неизвестно связано ли это было с переломом шеи, или парень специально оставил самое жуткое и мучительное на последок. Стоило скальпелю коснутся кожи неподалеку у виска, как Ходжоджи, на удивление Боруто, оживился. - Что ты собрался делать? - послышалось от него хрипло. - Видел когда-нибудь лицо человека без кожи? - Барсук не стал дожидаться ответа и сразу ответил: - Вот и я только в учебниках, хочется хоть раз посмотреть в живую, раз ситуация позволяет. Бандит только услышав "без кожи" уже начал еле заметно отрицательно качать головой и желал отстранится от скальпеля. Но что он может сделать, прикованный к стене и с ошейником на шее? Именно, ничего. Пугал Боруто не только сам замысел Доры, но и с каким равнодушием, нет, еле скрываемым интересом он это произнес. Словно он все это время не вытягивал ответ из Ходжожи, а проводил на нем опыты! Кто бы мог подумать, что именно это станет последней каплей? Стоило первой капле крови стечь по щеке, как сорванные связки позволили мужчине во весь голос оповестить: - Прекрати! Я скажу кто это, только не трогай мое лицо! Но Дора его не услышал. Лезвие продолжило свой намеченный путь, отчего уже новая струйка стекла по лицу. - Прошу, хватит! - снова взмолился Ходжоджи. Дальнейшее продвижение скальпеля остановила чужая рука. Барсук перевел взгляд на Лиса, который оторвал его руку от кожи преступника. - Остановись. Он уже сдался, - взмолился уже Боруто. Не мог он больше смотреть на страдания бандита, особенно бессмысленные. Первые секунды Дора сопротивлялся, хотел вырвать руку и продолжить начатое. Но оно быстро прекратилось и скальпель вылетел из рук, упав на пол. Барсук словно только что очнулся и начал понимать, что происходит в данный момент времени. Переведя взгляд на истерзанного Ходжоджи он отшатнулся, словно не верил своим глазам. Тогда до Боруто дошло, что напарник просто не осознавал что делает. Словно выпил три бутылки саке и пошел донимать прохожих, а потом протрезвел и забыл, что такое в принципе было. А Дора ощущал себя именно так. Он и не заметил, как потерял контроль, прямо как раньше, очень много лет назад. Перед глазами снова проносились картинки трупов, которые так и оставались лежать на траве или на холодном тротуаре в пустом переулке. Барсук наивно думал, что сможет по совету дедушки утолить внутреннюю жажду книгами, но, как оказалось, глубоко заблуждался. И теперь свою темную сторону, которую столько лет пытался скрывать, он проявил во всей красе прямо на глазах их нового друга. От шока парень даже не нашел слов, чтобы как-то оправдаться или объяснить произошедшее. Минуту изучив Дору с ног до головы, Боруто все таки принял факт того, что ответы на свои вопросы сейчас не получит. Да и не то время и место для этого было. Барсук сейчас выглядел так же, как и до начала допроса: кулаки сжаты, все тело напряжено и отсутствие желания начинать разговор, но изменение было: збитое дыхание. Узумаки радовало хотя бы то, что парень вышел из того странного, равнодушного ко всему состояния. - Отвечай, кто перевоплотился в Накамуру Даичи? - сменил напарника Лис. - Кеничи, - прохрипел Ходжоджи, голос снова отказался его слушаться. - А фамилия? - У него ее нет. Это имело смысл. У Ходжоджи так то ее тоже не было, только титулы и прозвища. - А в Сасаки Горо? - напомнил о втором Боруто. - Мичи, - сухо послышалось в ответ. Узумаки сразу записал ответы преступника и резко замер с ручкой в руке. Ходжоджи сейчас не в том состоянии, чтобы пререкаться и отказываться отвечать на вопросы. Неужели он упустит возможность больше разузнать о своей печати? Но стоящий позади Барсук вряд ли обрадуется дополнительным вопросам, особенно не по теме допроса. Но что-то Боруто подсказывало, что они смогут договорится, по крайней мере на то, чтобы это не дошло до Данзо. Лис принялся наскоро рисовать рисунок, проявившийся на руке после боя с Ходжоджи. Дора, судя по всему, окончательно пришел в себя, поэтому подошел к напарнику и стал наблюдать за вырисовывающимися узорами. - Что ты делаешь? - спросил он. - Позже объясню, - ответил Боруто, заканчивая набросок. Учитывая его ранние творения, на удивление выглядело довольно правдоподобно. - Что тебе известно о подобного рода метках? - вновь обратился к бандиту Лис, показывая свой рисунок. Ходжоджи явно стоило многих усилий сосредоточится и разобрать то, что изображено на листе. Вдруг он удивленно посмотрел на Узумаки, а вскоре оно переросло в испуг. Парню это совершенно не понравилось. - Клянусь, я ничего такого и не знаю! Я просто подслушал один разговор между странными людьми в черных плащах и всё! - хрипло верещал мужик, временами прерываясь из-за подводящего голоса. Почему-то Боруто вспомнил напавшего на него незнакомца, у которого на плаще была брошка. Перевернув лист, Узумаки нарисовал уже ее и показал преступнику новый эскиз. - На них была брошка с таким символом? Вновь прищурившись, Ходжоджи тщательно изучил рисунок и, покопавшись в своей памяти, дал ответ. - Да. - Где? И сколько их было? - оживился Боруто, неужели он сможет убить двух зайцев одним выстрелом. - Не помню, я случайно столкнулся с ними в подвале, много лет назад во время ограбления. Не знаю, сколько их там было, но они...Они называли себя "Карой". - "Карой"? Впервые слышу, - шепнул Дора. - Я тоже, - тихо послышалось от Узумаки в ответ. - Я нутром почуял, что они опасны, поэтому сбежал так быстро, как только смог. Я хорошо знаком с проклятыми печатями Орочимару, и те рисунки, что я увидел в том подвале и что вижу сейчас, явно не печать и является чем-то другим. - Это все, что ты можешь сказать по этому поводу? - Да, клянусь, я больше ничего не знаю! - вновь взмолился Ходжоджи, от его взгляда Боруто снова передернуло. Так как нужную информацию они получили, на этом допрос был окончен. Узумаки вызвал дежурного в подразделении медика. С такими ранами Ходжоджи долго не протянет, а его убийство вряд ли входило в часть допроса. Убедившись в том, что преступника не добьют, а реально будут лечить, Лис с Барсуком отправились обратно к кабинету главы. Оба шли не спеша, молчали. У каждого было много вопросов, но никто не решался начать их задавать. Однако, Боруто все же хотел избежать лишнего унижение и, возможно, увольнения, поэтому первый нарушил их молчание. - Пожалуйста, не рассказывай Данзо-сама о том, что я спросил у Ходжоджи, - сказал Лис тихо, подавленно, не узнавая свой голос. Ему настолько страшно просить об этом? - Не расскажу, - сразу послышалось от Барсука, равнодушно. - А ты никому не расскажешь о том, что видел. - Так это не первый раз, даттебаса? - сразу догадался парень. - Боруто, - вдруг произнесли его имя холодно, с предупреждением. - Понял, обещаю, - сразу сдался Узумаки. Видимо Дора совсем не хочет поднимать эту тему, и парень не имеет права настаивать. До кабинета они дошли в той же гнетущей тишине. Уже по их внешнему виду Данзо понял, кто какую роль играл. Сперва выразил недовольство, что Узумаки легко отделался и не участвовал в допросе. Шимура хотел лишний раз испытать нервы парня на прочность, показать насколько их работа темна и грязна. Что в профессии шиноби не получится оставаться чистым и невинным зайцем на побегушках у Хокаге. Не в его подразделении. Но, прочитав сделанные записи остался довольный результатом, а это означало лишь одно - в дальнейшем именно Дору будут вызывать на проведение подобных допросов. Только Боруто подумал, что может отправится домой и смыть с себя запах пота, крови и гари, как Данзо любезно напомнил ему про наказание. Точно. Архив. У парня уже ни на что не было сил: не злится, не ругаться, не даже думать как это подло. Хотелось поскорее покончить с наказанием и забыть о произошедшем, как о страшном сне. Архив встретил его затхлим запахом, гробовой тишиной и слоями пыли. На удивление еле ощутимый запах старой бумаги и картона успокаивал, он явно был приятнее того, что обитал в пыточной. Однако масштабы работы отозвались в нем раздраженным стоном и ударом ладонью по лбу. Он здесь надолго застрянет, даже если создаст клона. Но, лучше четыре руки, нежели две. Взяв в руки мягкую кисточку для уборки, Боруто создал клона. Отправил копию в другой конец архива, а сам принялся за работу на своей стороне. Сначала он думал только об аккуратном сметании пыли со старых документов. Это занятие даже успокоило его в какой-то степени. Но непрошенные мысли очень быстро заняли голову. Нужно было рассказать Тензо о полученной информации и вместе думать, что делать дальше. Лишний раз подтвердилось что неизвестный мужчина пришёл за ним из-за метки, поставленной Момошики. А вспоминая слова Ходжоджи приходит осознание - в этом мире таких меток несколько и Боруто не один такой. Либо "Кара" просто изучала нечто похожее. Вряд ли на землю спускались Ооцуцуки, о которых они не знают. Было не по себе от того, что есть целая организация, которую интересуют подобные феномены. В интересах Узумаки тщательно скрывать свою метку, он не хочет, чтобы по его вине пострадали близкие ему люди. От тревожных мыслей отвлек скрип двери. Лис выглянул из-за стеллажа, с которым почти закончил. На пороге стоял Дора в своей повседневной одежде, но, конечно же, с маской на лице. Все таки снимать их они могли только в раздевалке и во время ухода из штаба. - Дора? - забыв о правилах, удивился Боруто, в этот момент дверь за парнем закрылась. - Я думал ты давно ушёл. Барсук ничего не ответил, молча сел на стоящий неподалёку от входа стул и смерил взглядом не меньше удивлённого клона. Лис намёк понял и сразу развеял свое творение. Голова неприятно кольнула, а перед глазами пролетел последний час работы. Оказывается пока парень разобрался с одним шкафом, клон прикончил уже два. Усталости в теле стало больше чем секунду назад, но Узумаки знал, чем придётся заплатить за такую помощь. Тишина архива теперь не успокаивала, а угнетала, и все из-за присутствия ещё одного человека. Магия не иначе. Боруто хотел продолжить свою работу, но так и продолжил стоять, изучая Дору. И дураку было понятно, что пришел он не просто так, явно хотел что-то обсудить. Но думал, очень долго, взвешивал все за и против, растягивая имеющееся у него время. Однако Узумаки надоело стоять без дела, и он заговорил первым. - Ты хотел о чем-то поговорить? - Да, - послышалось от Барсука, подавленно. - Хотел попросить прощения. - За что? - За увиденное. Допрос пролетел перед глазами в ту же секунду, а в нос ударила запомнившаяся примесь запахов. Боруто тут же передернуло и от Барсука это не укрылось. - Мне...Правда жаль, что ты увидел меня таким, - продолжил он все так же сдавленно. Руки, сомкнутые в замок, заметно тряслись. - Я пойму, если впредь ты будешь избегать меня, но снова попрошу не рассказывать об этом...Вообще никому. Узумаки впервые видел Барсука таким. Не заинтересованным чтением книги, не осуждающим Исао за очередную проказу, а напуганным до такой степени, что не может оторвать взгляда от собственных сомкнутых ладоней. Словно именно они могли сотворить чудо и стереть произошедшее из чужой памяти. А Боруто потихоньку начинал понимать суть ситуации. У Узумаки тоже есть такая сторона, сотканная из зависти, обиды и осуждения. Завидует одноклассникам, которым повезло больше, чем ему. Обижается на отца за его скептицизм и отрешенность к делам семьи. Осуждает жителей деревни, которые считают его позором великого Хокаге, хотя таковым никогда не являлся и они не имели права его судить. Может парень и не поймёт боль Доры от сокрытия такой своей стороны. Но точно знает какого это пытаться соответствовать ожиданиям других, общественным нормам, которые не примут тебя настоящего. А самое страшное, что о втором тебе не знают даже близкие, с которыми, обычно, делишься абсолютно всем. Барсук словно превратился в статую, когда Боруто положил кисточку на полку и подошёл к нему. Казалось Дора даже не дышал и вздрогнул лишь тогда, когда Узумаки присел на корточки и накрыл его дрожащие руки своими. - Я никому не расскажу, пока ты сам этого не захочешь, - заверил его Лис. - А сторонится тебя уж точно не собираюсь, даттебаса. - Боруто, ты не понимаешь... - Да, не понимаю, - согласился он, чем удивил Дору. - Но могу принять часть тебя, которую ты боишься и стыдишься. Время остановилось после сказанных Боруто слов. Парень словно вернулся назад в прошлое. В очень далёкое, мутное и слегка позабытое. Но так ярко мелькнувшее перед глазами, словно это было вчера. FLASHBACK Дора сидел на ступеньках в очередном переулке на окраине Конохи. Людей практически не было, солнце уходило за горизонт и прощалось с людьми последними лучами. Ветра не было из-за обнимающих с двух сторон стен. В данный момент времени для парня ничего не существовало кроме изучаемого объекта. В правой, детской руке лежал слишком большой для неё кунай. Жалобные крики воробья могли тронуть уши прохожих, но никак не Дору. Сегодня его вопрос был таким: "Сможет ли летать птица без одного крыла?" Словить жертву было легко, как и отрезать кунаем "ненужное" крыло. Птица скакала по тротуару, вопила от боли, истекая кровью. Тыкала клювом в потерянную часть себя, словно просила мученика вернуть ее обратно, и пыталась взлететь, но, конечно же, безуспешно. Дора не знал, сколько просидел на ступеньке в наблюдении за несчастной, но когда понял, что его теория не подтвердилась, занес кунай, чтобы лишить птицу дальнейших страданий. - Немедленно остановись, бессовестный! - услышал он над собой хрипловатый голос. В ту же секунду правое запястье схватили тонкие, кастлявые пальцы, и сжали его настолько сильно, что Дора выронил кунай. Воробей отскочил назад, испугавшись новой тени, которая оказалась больше предыдущей. Проходящий мимо дедушка услышал крики птицы и застал такую картину. Не удивительно, что он вмешался. Но Дора не понимал. Он удивился, что старик испепелял его взглядом. Сжимал запястье так, что оно было готово сломатся под чужими пальцами, но мальчик молчал. Не издал ни звука, словно внутри уже начинал осознавать, что не заслуживает жаловаться на боль. - Что ж ты творишь такое?! - продолжал ругаться дед. - Нравится мучить слабых и беззащитных животных? Сейчас я покажу тебе, какого это оказаться на их месте! Но Дора зацепился только за один вопрос: "Нравится мучить слабых и беззащитных животных?". Нравится. Нравится так же, как Исао веселится и бедокурить с друзьями? Так же, как маме печь их любимые булочки? Как папе катать их на спине, при этом называя себя хвостатым, спасающий их от гнева матери за разбитую вазу? Но его нравится не равнялось с нравится окружающих. Нравится Доры было не нормальным. Именно поэтому он предпочитает уединенные места, где ему никто не помешает. Не будет шумного Исао, бесконечных разговоров горожан и интересующихся его делами родителей. Не потому что они бы помешали раздумьям, а потому что понравившееся занятие было не нормальным. Дора мало чем любил заниматся. Его не интересовало рисование, бесполезная беготня по улице либо какие-то другие увлечения. Но при этом в голове было много вопросов, которые вряд ли будет задавать себе ребёнок его возраста: "Возможно ли существовать с выколотыми глазами?", "Без какой части тела никто не сможет жить?" и все в таком духе. Так Дора нашёл себе занятие, отвечать на свои вопросы самостоятельно, на практике. Уже тогда чувствовал, что никто из близких не поймёт, но не видел в своих действиях чего-то плохого. Однако этот дедушка был первым, кто увидел Дору таким, и дал понять что эта его черта неправильная, страшная и тёмная, место которой внутри, под замком, с запретом на выход в люди. Не успел дед осуществить задуманное, как по щекам мальчика потекли слезы. Нижняя губа подергивалась от испытываемых эмоций, а дыхание сбилось. - П-простите, - выдавил из себя Дора. - Я-я не знал, что это плохо. Я просто хотел у-узнать ответ на вопрос. После чего окончательно залился слезами. Старик, не ожидавший такой реакции, отпустил руку мальчика и прижал его к себе. Дора не мог понять, почему дед сделал это. Мгновение назад он явно хотел избить его, за дело, не спорит. Тогда почему сейчас сидит рядом, на коленях и обнимает? - Простите, простите, - продолжал извинятся Дора, глотая слезы. - Ну все, хватит, успокойся, - поглаживал его по спине старик. - Даже птица уже за тебя переживает. Мальчик удивлённо посмотреть на воробья, что прижался к его руке и начал тереется перышками. Словно птица приняла то, что он не понимал, не осознавал что делает и теперь искренне раскаивается. - Хочешь помочь ей? - спросил старик, поняв, что Дора наконец-то успокоился. Тот молча кивнул головой. Старик жил в соседнем доме и как раз выходил на прогулку, когда услышал крики воробья. Войдя в кабинет деда, Дора аккуратно усадил птицу на указанный им стол и положил рядом отрубленное крыло. Рядом поставили ещё один стул и пригласили сесть, мальчик молча принял предложение. - Возьми крыло и приложи туда, где оно должно быть, - попросил хозяин, тем временем спаласкивая руки водой из таза. Дора сделал то, о чем его просили. Воробей не отпрянул, а продолжил сидеть в ожидании действий старика. - А теперь смотри внимательно. Руки дедушки окутала зелёная чакра. Он поднёс их к аккуратно приложенному крылу. Оба виновника замерли, завороженные происходящим. Отрезанное крыло словно приклеивалось к птице прямо на глазах. Доре никогда не доводилось лицезреть подобное собственными глазами. Закончив, старик перемотал крыло бинтом и погладил птицу по головке. - Умница, - похвалил её старик и протянул пару зерен. Воробей с аппетитом начал их клевать. - И ты молодец, - протянул он уже мальчику печенье. - Уверенно держал крыло там, где нужно. - Вы врач? - все же решил спросить Дора, откусив кусочек печенья. - Был ниндзя медиком, потом переквалифицировался на ветеринара, - объяснил он. - Как печенье, вкусное? Мальчик положительно кивнул. - Если хочешь, можешь выпить со мной чаю, - предложил старик, поднимаясь со своего места. - Печенья у меня много. Дора последовал его примеру, автоматически соглашаюсь на предложение. За чаепитием и стук воробья клювом о стол, разговор шёл уже лучше. Старик оказался первым, кому Дора открылся и рассказал о своих занятиях, о появляющихся в голове вопросах. Искренне попросил за них прощения перед тем, кто отдал вторую половину жизни, спасая животных от таких как он. Но толку просить прощения, если деланого не воротишь? Старик тоже так считал, и поэтому избрал иной путь. - Если тебя мучают подобные вопросы, можешь приходить ко мне, - предложил дед. - Я постараюсь на них ответить, но, если тебе интереснее узнать ответ самому, - на этом мальчик положительно кивнул. - У меня большая библиотека научной литературы. Приходи в любое время и читай то, что заинтересует. В книгах можно найти ответ на любой твой вопрос, ни к чему проводить эти безобразные опыты. И Дора приходил. Как только в голове возникал очередной вопрос, он бежал к старику и брал нужную книгу. Часто случалось такое, что он не находил ответа в текстах и донимал уже дедушку. Со временем желание вредить животным отпало насовсем. Первым делом в голове возникала нужная книга, которая могла быть в единственном месте во всей Конохе. И мальчик без толики сомнений бежал за ней. Но всему когда-нибудь приходит конец. На втором году обучения в академии, старик скончался от сердечного приступа. На его похоронах практически не было людей, а те кто был, желали поскорее вернутся к будничным делам. Тогда Дора понял, что не только он был жесток. Но если старик донес до него правду, помог осознать свою ошибку, принял его тёмную сторону и сделал её безопасной для окружающих, то этих грешных, не благодарных людей исправит лишь отправление на тот свет. С этого момента Дора брал в библиотеке Конохи книги не про животных, а книги, в которых писали про людей. END FLASHBACK Как и тогда, слезы сами потекли по щекам, а молчание архива нарушали тихие всхлипы. Пожирающий изнутри страх сменился долгожданный облегчением. Все эти годы Дора скрывал свою странность, как только мог зарывался в книги, старался отвлечься, но вскоре это перестало помогать. На миссиях он жестоко расправлялся с преступниками, пока команда не видит, ибо единожды прокололся и сразу понял, что второй раз будет фатальным. Без выхода темнота копилась в нем, с каждым разом было только хуже и парень боялся, что когда-нибудь потеряет контроль. Переборщит. В порыве навредит дорогим ему людям. Боруто был первым за эти годы кто не отвернулся, не осудил, а захотел принять и поддержать. Дора уже забыл какого это быть рядом с тем, кто не оттолкнет тебя в не зависимости от масштаба странностей. Узумаки молча прижал Дору к себе, позволяя выпустить накопившиеся эмоции. Ранее всегда отрешенный и не заинтересованный в мирских делах парень открылся для него с совершенно другой стороны. Как оказалось, он тоже умеет грустить, переживать и что-то скрывать. - Если Данзо-сама снова прикажет провести допрос, зови меня. Я остановлю тебя, если опять перейдешь черту, - заверил Боруто, почувствовав, что Барсук постепенно успокаивается. Хоть Дора уже перестал всхлипывать, объятий они все равно не разъединяли. Было что-то в них уютное и совершенно новое после череды тихого равнодушия. Где-то в углу архива продолжала мигать старая лампочка, издавая характерные звуки. Помимо неё некому было нарушить возникшую тишину. - Уже задал себе новый вопрос? - спросил Боруто, на удивление довольно быстро получив ответ. - За какие заслуги у меня появился друг, которого я не заслуживаю? И этот вопрос был самым светлым из всех тех, что Дора задавал себе за последнее время.