for you, i head out

* говорят, двое это компания, а трое — уже толпа. юнги точно не уверен, что чувствует на этот счет, хотя большая часть внимания его мужа чаще всего говорит за них обоих. да и в любом случае их не трое; шестеро. одному из этих негодников даже хватает наглости опираться и тереться о лодыжку юнги, мурча при этом до чертиков очаровательно и не менее самоуверенно. юнги вздыхает. — это необязательно, — выходит до зубного скрежета нежно и тепло. будто угадав его мысли, кот повторяет движение. юнги качает головой. * на самом деле у них шесть котов. юнги так до конца и не понял, как. к счастью, (?) чонгук всегда готов напомнить ему: — потому что они думают, что ты один из них. (?) юнги, наверное, лучше не озвучивать своих мыслей на этот счет. чонгук продолжает: — у меня так же с собаками, — пауза, — но у нас здесь нет особых проблем с бездомными псами, так что это редко всплывает, - пауза, - что, наверное, даже хорошо. и, может быть, он хочет сказать что-то еще, но один из четырех котов — чонгук назвал его тодороки, аргументируя это белыми и рыжими пятнами на его шерсти - выбирает именно этот момент, чтобы войти в комнату, покружиться на месте и плюхнуться... прямо на ноги чонгуку, который бросает на него растерянный взгляд. — неудивительно, что мы не можем вовремя закончить дела, - бурчит юнги, отчасти шутя, а отчасти и нет. * четверо котов следовали за юнги до дома в четырех разных случаях и торчали у их здания на протяжении разного количества времени. чонгук назначил себе ежедневную миссию кормить кусочками сосисок каждого из "их" котов, пока они наконец не решили вложиться в мешок с кошачьей едой, который чонгук вытаскивал с собой каждое утро, упорно стоя на страже, пока каждый из "их" котов не получит свою порцию. юнги помнит, как скептически выгибал бровь каждый раз — сначала тодороки, затем пастернак, затем кохаку и наконец... * — мы не будем называть ее так. чонгук погладил юнги по голове, поцеловал в щеку и сказал: — поздно, — развернулся с маленьким полностью белоснежным котенком в руках и слегка присел, чтобы мог увидеть выгравированную на ее серебряном ошейнике слишком знакомую: G L O S S. когда чонгук протянул ее к нему, она лизнула щеку юнги. юнги, до странного удовлетворенный, вытянул из себя какой-то невнятный звук, небрежно пожал плечами и сказал: — плевать. ладно. и получил еще один поцелуй за свои беды. * четыре кота это дорого, но еще по-странному... очаровательно. они взбираются и спят в тех местах, где быть не должны — кухонный стол, ботинки юнги, шкаф чонгука, заполненный миллиардом белых футболок, стол — и в местах, где им теоретически находиться не запрещено, потому что, ну, ладно, почему нет — книжные шкафы, подоконник, колени любого человеческого существа, до которого доберутся раньше, постель женатой пары и странно, но, когда бы юнги или чонгук не играли на пианино, их всегда тянет к пуфику перед ним. последнее вызывает в юнги больше всего нежных чувств, особенно когда чонгук устраивает одиночные поездки домой к родителям, или просто отправляется куда-то с намджуном, тэхеном, хосоком, чимином или сокджином. в один из таких выходных юнги находит себя за пианино играющим все их песни наизусть и он настолько погружен в свою тоску по чонгуку и мысли о том, насколько глубоко эта музыка засела в их жизни, что сначала даже не замечает лежащую у себя на коленях gloss, пока она не начинает игриво покусывать его ноги. музыка прерывает себя удивленным клавишным свистом, и у нее хватает безрассудной наглости поднять свою маленькую кошачью голову, взглянув на юнги взглядом, будто говорящим: серьезно? все их коты какие-то непривычно ласковые; ну, или хотя бы не против ласки. когда юнги оставляет поцелуй на ее макушке, она не сбегает, а наоборот, как будто в ответ слегка покусывает его ногу, а затем, повертевшись немного на месте, сворачивается клубком на его коленях и остается в таком положении до самого конца. * когда юнги уезжает домой или куда-то по работе, или в свои поездки с остальными, чонгук скучает по нему не меньше; берет за привычку отсиживаться в их постели с чрезмерным количеством одеял и подушек, в которые можно зарыться, спрятавшись от всего мира. котам это тоже нравится. они собираются все вместе на пятый день отсутствия юнги, когда чонгук замечает, как кохаку и gloss облизывают друг друга. он умиленно пищит и в спешке выуживает свой телефон из-под горы одеял; делает неоправданно большое количество фотографий и отправляет их все юнги, который отвечает только когда чонгук уже уснул (случайно) смайликом с кошачьими лапками и сердечками. приятно проснуться, увидев это сообщение, но не так приятно, как сам юнги, которого чонгук на утро находит крепко прижимающим его во сне к себе. как и должно быть. * — посмотри на это, — шепчет юнги до безумия мягко. чонгук высовывает голову из соседней комнаты, смотрит растерянно, как юнги толкает крышечку от бутылки в сторону разноцветных лап тодороки; смотрит с множащимся восторгом, как тодороки удается толкнуть крышку обратно юнги. это продолжается неопределенное количество времени — достаточно долго, чтобы чонгук успел заснять двухминутное видео, которое тут же отослал чимину, а затем еще позвонить своему брату по видеосвязи и разговаривать целых пять минут, в течение которых тот делает все то же, что и чонгук: умиленно воркует. — так мило, — а затем, — это который? юнги фыркает. этого, кажется, достаточно, чтобы разрушить наваждение. тодороки пропускает крышку мимо себя, как будто не был заинтересован в этом с самого начала, встает на все четыре лапы и, как будто изначально это и было его планом, медленно плетется прямо в направлении студии юнги. тот неодобрительно щурится, собирается уже последовать за ним, но его останавливают пальцы чонгука на рукаве рубашки, тянущие его назад. младший завершает вызов и говорит: — он ничего там не испортит. и юнги уже собирается сказать ему, что дело не в этом, но есть вещи и получше, что он может сделать со своим ртом. хриплый вздох чонгука, пойманный его губами, достаточное подтверждение этого. все такой же легкий и сладкий, будто и не прошло столько лет. как будто все это настолько же прекрасно, как и в то время, когда такое было им обоим в новинку. * конечно же, это так. — потому что я люблю тебя, — просто говорит юнги, когда младший упоминает это однажды, и он звучит настолько повседневно, что чонгук не выдерживает, порывисто забираясь ему на колени и обхватывая своими ладонями лицо юнги — старший чувствует холодный контраст золотого кольца на теплой ладони чонгука. он прижимается своим лбом ко лбу юнги, говорит: — это правильно. руки юнги вокруг его запястий ощущаются как-то по-странному похоже на улыбку, которую старший прячет в его шее. разные способы сказать одну вещь. * да да да. * коты не особо против таких домашних нежностей, только если те не происходят, когда им приспичит поесть. * — хороший мальчик, — рассеянно говорит юнги однажды одному из их котов, кохаку, когда тот триумфально жует какую-то букашку, которую успел поймать. чонгук слышит это и заходит в студию, спрашивая: — хм? в порыве игривости, которая может аукнуться ему жизнью, юнги говорит почти холодно: — кто сказал, что я обращался к тебе? чонгук швыряет в него резиновую перчатку. * придя как-то в гости и сразу же попав под чары пастернака — самого большого из их котов, рыжего везде, кроме белого животика — хосок увлеченно чешет за почти что мультяшными ушками, спрашивая: — сколько их у вас теперь? такие вопросы обычно задают, имея в виду детей. — четверо, — с широкой улыбкой отвечает чонгук. — и это все. на этом все, — говорит юнги. чонгук бросает на него невозмутимый взгляд, говорит: — это не за мной они следуют до дома. хосок смеется. * есть одна вещь, которую юнги находит в равной степени очаровательной и утомительной, и это привычка чонгука выискивать всех их четырех котов — не имеет значения, в каких неподходящих местах они решили спрятаться в этот раз — чтобы пожелать спокойной ночи. — они тебя не понимают, им плевать, — юнги широко зевает, и что-то в его челюсти щелкает. эта неделя была слишком долгой, и ему хочется просто упасть в постель со своим законным мужем, целовать его шею и видеть те же сны. но вместо этого он следует за тем же законным мужем из комнаты в комнаты — проходясь по второму, а то и третьему кругу — пока они не обнаружат каждого из четверых кошаков. — спокойной ночи, пастернак, — первый находится в комнате с пианино — с этим легко. — ночи, тодо, — чонгук опускается на корточки и трется носом о его маленькую кошачью голову, как будто и сам является котом — тодороки по какой-то непонятной причине из всех мест выбрал именно шкаф в коридоре, из-за чего все их уже-не-совсем-чистые запасные полотенца покрылись бело-рыжей шерстью. — сладких снов, gloss-щи, — шутливо воркует чонгук. юнги снова зевает, наблюдая, как gloss урчит от поглаживаний чонгука и тычется мордочкой ему в ладонь, чтобы не переставал. они находят ее только с третьей попытки поисков на кухне, она лениво наблюдала за ними с верхушки холодильника; и это означает, что чонгук будет стоять чистыми после только принятого душа ступнями на кухонном столе, а сонный, но не менее паникующий юнги будет стоять у его ног, чтобы младший, не дай бог, случайно не упал. последний кохаку, которого они находят, когда осматривают ванную во второй раз — юнги знает, что в первый раз его там не было, вот же негодник — он лежит, протяжно урча, на самом краю ванны. — ночи-ночи, маленький чудик, — бормочет чонгук, подарив и ему свою дозу ласки. они выключают свет, чтобы наконец пойти в постель, и глаза кохаку горят в темноте, как и у всех котов. в постели юнги, уже на грани сна и реальности, все равно продолжает целовать шею чонгука — потому что это приятно, потому что чонгук его, потому что ему хорошо — когда чувствует, как тело чонгука под его руками начинает слабо дрожать. юнги требуется пара секунд, чтобы в своем сонном состоянии догадаться, что — он хихикает. — что? — спрашивает уже хриплым из-за накатывающего сна голосом. — не-не, — мягко отнекивается чонгук. юнги щипает его за талию. младший охает, прерывая свой поток смешков. — объясни. а потом спать. чонгук фыркает. — просто ты милый. от этого у юнги сон как рукой снимает. — я? — мгм. — что... — ты любишь меня, — задумчиво тянет чонгук, и это совсем не открытие, но делает что-то такое с сердцем юнги; всегда. руки на талии чонгука тянут его еще ближе. юнги трется носом о короткие, слегка щекочущие кожу волоски на его затылке, бормочет: — сладких снов, гук-а, — чувствует ладони чонгука на своих предплечьях, чувствует, как чонгук расслабляется в его руках, чувствует чонгука. думает о старых словах, которые уже нет нужды произносить вслух, думает, как когда он был младше, то считал правильным говорить это, превращать слова в ярлыки. кажется, с тех пор прошла целая вечность. * в какой-то момент посреди ночи четверо котов присоединяются к ним в постели: gloss ложится почти что чонгуку на макушку, тодороки становится грелкой для ног юнги, кохаку лежит за его спиной, а пастернак не касается ни одного из них, но все равно ложится в углу постели. ни юнги, ни чонгук не просыпаются, потерянные глубоко в своих снах. ну, точнее во сне. в том же сне. * сон, который они знают наизусть. * наши. наши. наши. *