Dramarama

      После очередной игры, они с Кагами традиционно уселись на скамью, чтобы немного придти в себя. Тайга принёс по две банки пива, но почему-то вел себя странно: много нервничал, старался отводить глаза, отвечал невпопад, да и в целом был рассеян. При всём своём желании выяснять причину такого поведения, Аомине пока не торопился с вопросами. Вообще переживания за другого человека для него были в новинку. А судя по тому, что Дайки знал, подростки прошлого достаточно эмоционально нестабильные существа. Тут нужно подходить осторожно.       Выпив наполовину своё пиво, Дайки поставил банку на асфальт и подобрал мяч.       — Что это с тобой сегодня? — решился он спросить, без особой надежды на ответ.       Парень молчал. Дайки не смотрел на него, неспешно ведя мяч к кольцу. Он взял его в руки поднял над головой, чтобы сделать бросок.       — Ты мне нравишься.       Аомине так и замер с чуть согнутыми ногами.       Ему показалось? Почему сердце так громко стучит в груди?       Руки уже начали затекать в такой позе, но Дайки словно не замечал этого. Единственное, что сейчас его волновало, это слова Кагами, которые беспрерывно крутились в голове и отдавались в ушах.       Ты мне нравишься.       Так вот оно как. Странные чувства Аомине наконец-то обрели своё название.       Дайки опустил руки и повернулся к жутко смущённому Кагами. Тот продолжал изучать трещины в асфальте.       Произносить эти слова было сложно. Они оседали на языке, отдавая горечью и привычной ложью.       — Тебе просто кажется, — пожал плечами Дайки, — такое бывает в твоём возрасте. Дети часто влюбляются в своих учителей…       — Я не ребёнок!       Крик Кагами пронзил ночной воздух. В одно мгновение он оказался на ногах. Его кулаки были крепко сжаты, глаза метали молнии.       — Если тебе противно, так и скажи, но не смей говорить о моём возрасте!       Кагами тяжело дышал, испытывающе глядя на спокойного Аомине. Между ними повисла напряженная тишина.       — Нет, не скажу, — в итоге ответил Дайки.       Кагами сразу обмер. Его плечи расслабились, а брови комично изогнулось. Аомине бы назвал это выражение лица милым. Тайга опустил глаза и смущённо потеребил низ шорт, явно не зная, что делать с руками.       Аомине взял мяч подмышку и направился к скамейке. Сев, он устало откинул голову на сетчатый забор и прикрыл глаза. Да, не так он себе представлял их встречу. Это нелепое признание выбило почву у него из-под ног. Он не был готов к откровению. Но разве можно ли вообще к такому подготовиться? Выстроить баррикады, заготовить речь, проиграть сценарий?       Он скорее почувствовал, чем услышал, как рядом сел Тайга. Они немного посидели в тишине, прежде чем Кагами набрался духу продолжить. Будто он оправдывался в своих чувствах, хотя в этом не было никакой необходимости.       — Я знаю, это странно. Типа, мы оба, ну ты понимаешь, мужчины. В обществе это не приветствуют и всё такое.       — Брось, — не открывая глаз, отмахнулся Дайки, — у нас запрещены даже подобные мысли. Я и сам никогда не понимал, как возможно так извращать человеческую природу.       Кагами неуверенно заёрзал.       Нет. К этому нельзя подготовиться заранее. Нужно просто принять, как оно есть. Подстроиться и признаться, в первую очередь, самому себе.       — Не понимал, — продолжил через небольшую паузу Дайки, — до того как встретил тебя.       Резко прекратился шорох одежды. Аомине открыл глаза и посмотрел на замершего Кагами. Карминовые глаза светились неподдельной радостью, хотя рот Тайги был приоткрыт, будто он ещё до конца не верил тому, что только что услышал. Его взгляд периодически опускался на губы Аомине и будь Дайки проклят, если не знал, что это означает. Кагами вдруг стал совсем близко, и у Аомине перехватило дыхание.       Жёлтый свет фонаря подсвечивал одну сторону лица Тайги, оттеняя другую её часть. Этот контраст приковывал взгляд. Почему он не замечал, что Кагами был красив. Его крепкая фигура, правильные черты лица, горящие глаза, всё вдруг предстало в совершенно ином, менее целомудренном и невинном ракурсе.       Вожделение ударило в голову, отозвалось тёплым приливом внизу живота.       — Кагами, мы не…       Дальнейшие слова Дайки были пресечены сухими твёрдыми губами Тайги. Целовался он неумело, скорее просто прижался ртом, забавно зажмурившись — Аомине чуть не рассмеялся от такого зрелища. Но своё неумение Тайга компенсировал недюжим напором. Даже не думая отрываться от губ Дайки, Кагами положил чуть дрожащие руки ему на плечи и едва приблизил. Он не знал, что нужно делать дальше, просто ожидал хоть какой-то реакции от Аомине. Тот положил одну руку парню на талию, а другую на затылок, чуть меняя угол наклона головы. Аомине провёл языком по губам Тайги, вынуждая того открыть рот, углубляя поцелуй. От неожиданности Кагами резко вздохнул. Он быстро уловил суть и подстроился под Аомине, оплетая его язык своим, вылизывая рот Дайки, вызывая у того учащенное дыхание, лаская зубы, нёбо — всё, до чего мог только достать, усиливая напор, практически вжимаясь в тело Дайки.       Всё в Кагами было таким новым и одновременно знакомым. Его вкус, запах. Целовать Тайгу оказалось так же естественно, как и дышать, будто они проделывали это не раз.       Они оторвались друг от друга, только когда обоим уже не хватало воздуха. На щеках Кагами пылал румянец, губы блестели от слюны. Дайки нежно взъерошил волосы Тайги. Тот, словно кот потянулся за его рукой.       — Ого, — прокомментировал Дайки, смотря на промежность парня. — Быстро ты возбудился.       Не сказав ни слова, Кагами перекинул ногу, усаживаясь на колено Дайки. Ноздри Аомине затрепетали, когда он почувствовал возбуждение парня. Кагами склонился к Аомине, взялся за сетку позади его головы и поцеловал, на этот раз нетерпеливо, дёргая бёдрами вперед и вызывая у обоих судорожный вздох.       — Я хочу тебя, — прошептал он, отрываясь от губ Аомине, и терясь о его ногу пахом.       И куда подевался тот неловкий, краснеющий мальчишка? Возбуждение и, самое главное, осознание, что его чувства взаимны, придало Кагами смелости, высвободило наружу то, что обычно оставляют в стенах спален.       Аомине прикусил кожу на горле Тайги, подцепил зубами мочку уха. Он дразнил Кагами эрекцией, хотя сам был возбуждён не меньше. Его руки легли на ягодицы парня, задавая ему более стабильный темп. Кагами хрипло дышал. Из его губ, словно заклинание, то и дело слетало имя Аомине и у того еле хватало выдержки. Ему приходилось одёргивать себя, хоть желание ощутить Тайгу было невыносимым. Расстегнуть его джинсы, засунуть руку под трусы, почувствовать мягкие красные волоски, а затем горячий, пульсирующий член Тайги, чтобы несколькими движениями довести его до исступления, заставить биться в оглушающем оргазме. А когда он изольётся в руку Дайки и придёт в себя, поставить его лицом к этому самому сетчатому забору, заставить прогнуться в спине и...       — Пожалуйста, — всхлипнул Кагами, нависая над головой Аомине с приоткрытым ртом.       Аомине сглотнул, поцеловал парня в распахнутые губы. Кагами тут же ускорил темп, непрерывно ёрзая эрекцией по колену Аомине. На его джинсах проступило тёмное пятно.       — Давай, малыш, — жарко прошептал Дайки в ухо Кагами, — покажи, как ты хочешь меня.       Сетка жалобно скрипнула под натиском сжатых пальцев. Несколько дёрганных рывков промежностью о колено и, запрокинув голову, Тайга застонал, выгибаясь в руках Аомине. Парень обмяк, устало положив голову на плечо Дайки. Поцеловав влажный висок парня, Аомине погладил его по спине.       — А ты скорострел, — усмехнулся он, — вот что значит молодость.       — Заткнись, — хохотнул Кагами, всё ещё приходя в себя после оргазма. — Не такой уж ты и старый.       Он вдруг резко поднял голову, будто что-то вспомнил. Посмотрел вначале в лицо Дайки, а затем спустил взгляд ниже, заливаясь краской.       — А как же ты?       — Ничего, — отмахнулся Аомине, — как-нибудь сам справлюсь.       Раздвоенные брови смешно насупились.       — Эй, так не пойдёт.       Кагами смело потянулся к выпирающей ширинке Дайки, но Аомине перехватил его руки. Тайга поднял вопросительный взгляд.       — Не надо, — Аомине мягко убрал руки Кагами от себя.       — Ты уверен?       — Абсолютно.       Поцеловав в прикрытый волосами лоб Тайги, Аомине заглянул ему в глаза.       — Мне пора.       Кагами слез с колен Дайки и сел рядом на скамейку, виновато глядя на свои ладони.       — Ты ведь придешь, я надеюсь. Несмотря на… это.       Он замялся, не зная как продолжить. Дайки установил нужную ему дату на часах и усмехнулся, трепля отросшие карминовые пряди Кагами.       — Конечно, бака. Ты ведь ещё меня не обыграл.       Лицо парня озарила дерзкая широкая улыбка.       — Это только пока, Ахо.

***

      Последующие дни у Аомине в отделе работы прибавилось как никогда раньше. Из-за активно распространяющихся слухов о подпольной группировке несогласных с режимом, все отделы полиции стояли на ушах. Случаи перемещений участились, количество доносов возросло в разы, а наказания ужесточились. Аомине обложил себя бумажной работой до такой степени, чтобы у него не было и варианта покидать здание DDD ради поимки очередного повстанца или выколачивания информации. Он больше не мог этим заниматься. Не мог хладнокровно преследовать и убивать тех людей, которые просто хотели жить по-другому. Кому, как не ему, понимать, что ради той жизни стоило бороться. А ещё ему приходилось признавать, насколько эта борьба была бессмысленна.       — Эй, ты что, снова остаёшься?       В кабинете возникла голова Вакамацу, который с группой уже выезжал на отлов какого-то мужика, что согласно показанию его соседки, давал кров повстанцам.       Аомине поднял голову от стола и устало посмотрел на Коске. Жестом он показал на стопки бумаг.       — Как видишь. Я не успеваю обработать все отчеты.       — Так отдай их Сакураю, пускай разбирается.       Дайки покачал головой.       — Не могу никому такое доверить. Любая ошибка, недочет, и начальство открутит мне голову. А потом я оторву вам руки. Так что, лучше я сам.        Он раздражено отмахнулся от своего заместителя, снова опуская голову в листы бумаг.       Вакамацу что-то крякнул про себя и вышел.       Дни и ночи слились для Аомине в один бесконечной поток. Он чувствовал, как начинает просто сходить с ума. Ему было мало места, душно, он задыхался даже в прохладном кабинете. Подчинённые его раздражали, гражданские вызвали презрение напополам с сожалением. Единственное, на что он был способен, как только оказывался дома, это не раздеваясь, упасть в постель и забыться беспокойным сном.       Долгожданное путешествие он запланировал придя очередной раз домой почти за полночь. Дайки решил, что Кагами простит его за нежелание сыграть в матч — у него просто не было сил даже переодеться, но увидеть парня хотелось безумно. Он чувствовал буквально физическую потребность сбежать от реальности, вздохнуть наконец-то полной грудью, где не придется прятаться, лгать.       Переодевшись в свободные спортивные штаны, Дайки уже успел завести часы, как вдруг раздался звонок в дверь. Нахмурившись, он оставил часы на комоде и пошёл открывать.       Увидев на экране розоволосую девушку, Аомине не смог сдержать разочарованного стона.       — Открывай, Аомине. Я знаю, что ты дома!       Не дожидаясь пока розоволосая бестия начнёт ломиться к нему и перепугает всех соседей, Дайки открыл дверь. Мимо него вглубь квартиры пролетел небольшой вихрь.       Обиженно выпятив нижнюю губу, молодая привлекательная особа грозно сложила руки под внушительным бюстом.       — Что ты тут делаешь? — устало проговорил Аомине понимая, что так просто от Сацуки не отделаться.       — Как что? За деньгами.       Семь лет назад судьба свела его с Момои Сацуки. На тот момент ей были необходимы деньги и крыша над головой, а Аомине без семьи не мог рассчитывать ни на какое повышение по службе. Их брак был чистой формальностью, но терпеть друг друга в итоге они смогли не больше двух лет, по прошествии которых Момои собрала свои немногочисленные вещи и ушла. Работа проститутки приносила ей неплохой доход, так что временами она вполне твёрдо стояла на ногах. Но развод Дайки был совершенно не нужен, и они решили остаться супругами, хотя шёл уже пятый год с момента разрыва, и они больше никогда не предпринимали попыток сблизиться.       — Я давал тебе два месяца назад. Сколько можно? Ты и сама зарабатываешь больше меня.       Дайки уже понял, что сегодняшний вечер для него закончен: если пришла Сацуки, то в итоге они неизбежно вцепляться друг другу в глотки. Он прошёл на кухню и достал из холодильника алкогольный заменитель. Отпив, он краем уха слушал доносящееся из гостиной тарахтение Момои. Дайки вспомнил Кагами. Пиво, что тот приносил иногда, было в разы лучше этой субстанции сомнительного происхождения.       — Ты в курсе, что сейчас творится в стране? Из-за этих чёртовых беспорядков клиенты боятся ко мне приходить. Я почти на мели. Еле свожу концы с концами.       Дайки молчал, рассматривая своё отражение в поверхности холодильника. Он отпил безвкусную жидкость.       — У меня тоже сейчас напряг.       Девушка громко фыркнула.       — Врешь как всегда. Я знаю, вам сейчас доплачивают, чтобы вы работали сверхурочно. Так что не жадничай, дорогой.       Пустая бутылка полетела в встроенный перерабатывающий бак. Аомине не хотел возвращаться к Момои. Настроение было испорчено, и тратить остаток ночи на сварливую бывшую у него не было ни малейшего желания. Он вздохнул, решая что всё-таки даст Сацуки что-нибудь, чтобы она поскорей убралась из его квартиры, в тайне мечтая, что её скоро убьёт собственный клиент. У Аомине перехватило дыхание, а спина тут же покрылась холодным потом, когда он услышал её вопрос.       — Эй, Аомине. что это за штука, а? Она легальна? Много за неё дадут?       В два прыжка Дайки оказался в гостиной и вырвал из рук ошарашенной Момои наручные часы, которые по глупости так и оставил лежать на комоде.       — Твою мать! Какого хера ты трогаешь мои вещи?!       Где-то сквозь пелену ярости Аомине понимал, что своей реакцией рискует вырыть себе могилу, но страх и злость взяли над ним вверх. Стиснув часы в руке, он хищно навис над испуганной девушкой. Момои попятилась, выставив руки перед собой.       — Что ты так взбесился? Это всего лишь какой-то мусор.       Спина Момои упёрлась в гладкую поверхность стены. Рядом с её головой смуглая рука Дайки перекрывала путь к отступлению. Его тёмные, почти чёрные от ярости глаза уставились в лицо Сацуки.       — Убирайся.       Аомине чуть подался назад, давая ей возможность уйти. Момои ещё секунду всматривалась в лицо Дайки, словно ожидая от него нападения. Не сказав ни слова, она покинула его квартиру, и только услышав её спешные отдаляющиеся шаги, он позволил себе расслабиться. Дайки прикрыл глаза и устало опёрся рукой о стену. Пальцы, сжимающие часы, чуть подрагивали.

***

      Он рассказал об этом Тайге. Кагами, разумеется, поинтересовался, что так долго задерживало Аомине. Они сегодня не играли. Дайки уже не удивился, что пришёл сюда даже не ради баскетбола, а просто так, чтобы увидеть Кагами, почувствовать его прикосновения. Вот как сейчас, длинные пальцы Тайги лениво перебирали синие пряди волос, пока голова Дайки покоилась на коленях парня. Аомине вытянулся на всю скамейку, сбросив руки по бокам так, что они почти касались асфальта и смотрел в затянутое облаками тёмное небо.       — Ты любишь её? — тихо спросил Тайга.       Его чуть обеспокоенное лицо возникло в поле зрения частично перекрывая небо.       — Что? Нет, бака. Ничего общего, что между нами с тобой.       Легкий румянец коснулся щёк Кагами и он тут же сменил тему.       — Несколько дней назад мы прошли в следующий этап межшкольных. Тренер сказала, что моя игра за последнее время улучшилась. Я ответил, что у меня просто отличный учитель.       — И она поняла, что это ты не про неё говорил?       Тихий, низкий смех Тайги ласкал слух.       — Думаю, она поняла о чём речь, — тут он вдруг стал серьёзным. — Дайки, а ты не хотел бы…       Аомине прикрыл глаза и вздохнул. Он приподнялся с колен Тайги и обхватил рукой его за затылок, приближая лицо парня к себе.       — Я тебе уже говорил, время, что я провожу здесь, ограничено.       — Но ты ведь не знаешь, сколько точно, верно? Ты сказал, что сорок минут, но остаёшься гораздо дольше.       — Да, так и было поначалу. Но, все, слышишь, абсолютно все, кто отправляется в прошлое, возвращаются назад. Нас просто перебрасывает в своё время. Я не знаю когда это произойдёт, через два часа или через секунду.       — А может через три года.       — Может через три года, — согласился Дайки, — только это произойдёт в любом случае и тогда, я не знаю, куда меня, во-первых, занесёт физически, а, во-вторых, как я объясню своё отсутствие, понимаешь?       Кагами не ответил. Он просто опустил голову, скрывая глаза длинной чёлкой.       — Я хочу, чтобы ты остался здесь навсегда. Неужели нет никакого способа?       В голосе Кагами Аомине уловил отчаяние. Почему именно сейчас, Тайга?       — Эй, — Аомине мягко приподнял подбородок Кагами, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Я вернусь, обещаю тебе. Разве я хоть раз обманул, а?       Он положил ладонь на щёку парня, и тот сразу же накрыл её своей рукой.       — Я буду ждать тебя, Дайки, — серьёзно произнёс Кагами, твёрдо глядя в синие глаза, — на этом самом месте, что бы не произошло.       Аомине слабо улыбнулся, а затем легко поцеловал Кагами в лоб. Его сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки.       — Обещаю тебе, мы обязательно увидимся вновь.

***

      Переход назад прошел так же плавно и быстро как и всегда. Только секунду назад Аомине стоял около почти родного мусорного бака, спиной ощущая на себе взгляд карминовых глаз, как тут же оказался в полутёмной гостиной. Уловив что-то постороннее, Дайки сорвался с места, но сильные руки дёрнули за плечи, вынуждая его опуститься назад в кресло. Внутри Аомине похолодело, при виде незваных гостей. Трое мужчин в тёмных одеждах и чёрных очках. Двое из них с бесстрастным выражением держали руки Дайки на подлокотниках, а третий стоял прямо перед ним, скрестив снизу руки.       — Жаль, капитан Аомине, что наша встреча происходит в подобных условиях.       — Кто вы, мать вашу, такие? — сквозь зубы процедил Дайки, стараясь высвободиться. Назвать его слабым ни у кого не повернулся бы язык, но хватка этих двух горилл была железной настолько, что Дайки не мог даже пошевелить руками.       — Не дёргайся, — спокойно сказал один из бугаёв.       Тот, что стоял перед Дайки, ловко выхватил из его пальцев наручные часы. В этот момент Аомине забился в руках своих конвоиров с утроенной силой.       Они отобрали единственную вещь, что связывала его с Кагами.       Но руки держали его крепко.       — Не так быстро, капитан.       Мужчина в очках поднёс наручные часы поближе к лицу и, хмыкнув, положил их в карман. И тут до Дайки вдруг дошло, кто были эти люди. Точнее сказать, он наконец-то смог осознать происходящую с ним реальность. В горле у него пересохло, а напряженные руки мигом ослабли.       — Каратели… — слабым голосом произнёс он, глядя в чёрные очки перед собой.       Ухмылка мужчины до скрежета зубов походила на ту мерзкую усмешку Имаёши, что Аомине видел чуть ли не ежедневно.       — Так нас называют в народе. Отдел по борьбе с внутренними нарушениями.       Этот отдел находился вне юрисдикции Дайки. Он вообще считался чуть ли не мифическим. Мало кто видел этих людей в форме, но поговаривали, что существовали они с тех самых пор как образовался Новый Нихон, и что они и не люди вовсе. Как бы там не было, именно этот отдел, согласно слухам, следил за тем, чтобы те, кто клялся защищать страну от незаконных игр со временем и пространством, сами не попали в ту же ловушку.       — Вас неоднократно предупреждали, капитан, но Вы слепо продолжали использовать машину времени. А согласно статье номер 1073/0045…       — Я знаю, что там следует, — глухо прервал его Дайки.       — Чудно. В таком случае, Вы избавили меня от ненужной формальности. С этой минуты, капитан Аомине, Вас снимают с должности капитана особого отдела DDD, Вас лишают всех наград, достижений, званий, замораживают активы, а также изымают всё находящиеся в Вашем распоряжение оружие.       И впервые за многие годы к Аомине пришло осознание, отчего на самом деле путешествия во времени карались смертью. Не потому что кто-то каким-то образом изменит будущее и перепишет историю. Нет. Больше всего угроза шла от таких как Дайки. Те, кто любой ценой хотели бы постоянно возвращаться к тем, кого они встретили в прошлом. А глотнув там свободы и осознав в каком мире они живут, непременно захотели бы переделать его.       Кагами никогда уже его не обыграет.       Как сквозь вату Аомине слушал свой приговор. Так будет лучше. Он умрёт, а Кагами вскоре его позабудет. Поступит в колледж, где хотел играть в профессиональный баскетбол и больше никогда не вспомнит о нём. При этой мысли, в груди Дайки кольнуло, но он подавил горечь. Парень ещё так молод и беспечен. Он заслужил лучшей участи, чем страдать от нелепых и противоестественных чувств к другому мужчине. Тем более, с сомнительным прошлым и отвратительным характером. По нему плакать никто не будет.       — Машина ждёт внизу.       На этих словах хватка на руках Дайки исчезла, но он остался сидеть в той же позе. Мышцы свела судорога от напряжения. Трое карателей направились к выходу.       Так вот значит как. Его даже не убьют.       — Вам повезло, Аомине, — сказал мужчина, — за Вас замолвили словечко и было принято решение не устранять. Пока. Видите ли, возможно, что Вы ещё послужите обществу. Хотя кое-кто говорит, что смерть в этом случае была бы лучшим выходом. Может быть на этот раз из Вас выйдет толк. Не подведите.       Его отправят в исправительный лагерь, где промывают мозги настолько, что от человека остаётся лишь его пустая оболочка ходящая под себя. В подобные заведения отправляли крайне редко. Слишком большие затраты — проще убить, чем переобучать. Но эта последняя фраза карателя… в этот раз? Вернувшихся из лагеря людей наделяли новыми воспоминаниями. Дайки уронил голову на грудь. Сколько раз его уже «переобучали?»       — Ах да, — разговорчивый каратель замер у выхода из квартиры, — проверьте автоответчик. Может новости Вас напоследок порадуют.       Несколько секунд Аомине не двигался. В его голове мысли шарахались в разные стороны, не желая останавливаться и он не мог сосредоточиться. Но одно он точно понимал, его жизни пришёл конец. Пусть его не уничтожат, но (снова?) подвергнут невообразимому наказанию, в результате которого он фактически умрёт. Кто выйдет потом из этого заведения, уже не будет тем Аомине Дайки, который существует в этой реальности.       Внизу его ждут. Бежать смысла нет, его вычислят в ту же секунду. С девиантными членами общества никто не церемонится.       Дайки в отчаянии обхватил голову руками. Неосознанно начал раскачиваться взад-вперёд. Дайки не знал своих родителей. Его никто не качал в детстве, но этот мышечный рудимент каким-то образом активизировался.       Система его квартиры сообщила о непрослушанных сообщениях. На автопилоте, Аомине попросил их воспроизвести, будто чужой голос извне был способен задержать его рассудок на месте, создать видимость нормальности последних минут его жизни.       Два из них были от Момои. В одном она грозилась «сдать его, куда следует». А в следующем уже в слезах просила прощение, за то, что натворила. Что ж, по крайней мере эта сука больше не получит от него ни копейки. Но злости он больше не испытывал. Осталась только тупая, всепоглощающая пустота.       Они и вправду жили в паршивое время.       Посвятив свою жизнь борьбе с путешественниками во времени, он в конечном итоге стал одним из них. Как иронично.       Но он ни секунды не жалел о своих действиях. То, что он сумел испытать за эти пару недель благодаря Кагами, стоило его жизни.       Последнее сообщение было от Вакамацу. Судя по голосу, он пребывал в отличном расположении духа.       — Эй, Аомине, прости, что так поздно. Тут ребята прислали несколько минут назад кое-какую информацию. Не знаю, актуальна ли она тебе.… Слушай, помнишь того деда? Ну того старикана, что ты застрелил месяца три назад? Так вот, ребята только сейчас, наконец-то, установили его личность. Ты не поверишь, ха-ха, короче, его имя…