Dramarama

      — Кагами. Кагами Тайга. Я говорил тебе своё имя в прошлый раз.       — Будто это волновало меня.       Парень недовольно хмыкнул и вытер мокрый от пота лоб низом футболки.       Аомине снова проиграл. Незавершённый гештальт, как сказали бы мозгоправы. Дайки пришёл, чтобы отыграться и забыть про это недоразумение, но, похоже, выигрыш Кагами был не просто погрешностью в статистике. Он в самом деле отлично играл. Ничего. Победа Аомине, это лишь вопрос времени и только. Немного практики с этим Кагами, или как там его он сказал зовут, и он снова обретёт внутреннее равновесие, что, оказалось, так легко нарушить какому-то сопляку из прошлого. Дайки даже больше злился не на парня, а на самого себя, что его, капитана особого подразделения DDD, смог вывести на такие эмоции всего лишь слитый матч в баскетбол.       — Слушай, ты что, тренером работаешь или бывший профессиональный игрок?       Аомине посмотрел на часы — они снова потеряли счёт времени. Отвечать на вопросы парня вообще бессмысленно. Он здесь не для этого.       — Эй, ты вообще меня слушаешь?       Очередной раз проигнорировав парня, Аомине подобрал небрежно сброшенную на скамейку куртку и пошёл на выход, будто в его вселенной Кагами вообще не существовало.       Сильная рука резко дёрнула его за плечо назад. В него упёрся взгляд недовольных карминовых глаз. В них Аомине легко прочёл укор и откровенную злость.       — Слушай, мудак, — рявкнул Кагами голосом заправского военного, — то, что ты проигрываешь, ещё не даёт тебе права вести себя как последний ублюдок.       Синие брови Аомине поползли вверх. Несмотря на тон и грозный внешний вид Тайги, ему вдруг стало забавно: в его времени ни у кого в здравом уме не появится даже мысли заговорить с ним таким тоном. Даже учитывая, что подобные эмоции вообще были нонсенсом в их работе. Когда ему в последний раз кто-то угрожал или грубил? Пожалуй, такое сходу и не вспомнить. Видимо что-то отразилось в лице Дайки, потому что парень взбесился ещё больше. Отбросив мяч в сторону, Кагами рванул за грудки Аомине. Отменная реакция и годы тренировок дали о себе знать. Дайки перехватил пальцы Кагами и сжал их до хруста, вынуждая отпустить себя. Кагами раскрыл рот в немом крике, но отпустил Дайки и сделал шаг назад. Стоило Аомине отпустить его руку, как кулак здоровой руки Кагами едва не заехал ему в лицо. Он легко ушёл от удара, и пока Кагами по инерции заваливался вперёд, схватил парня сгибом руки за горло. Не сильно, разумеется, Дайки прекрасно осознавал риск, в случае смерти или непоправимой травмы парня. Кагами тут же вцепился пальцами в Аомине, чуть сдвигая смуглую руку подальше от своего горла.       — Отпусти меня, чёртов придурок! Я тебе все кости переломаю.       Тайга сопротивлялся сильно и отчаянно. Несмотря на отсутствие опыта в рукопашных боях, физические данные у него, даже для своего юного возраста, были отменны, так что Дайки пришлось признать, что он снова недооценил Кагами. Продолжи он в том же духе, и ему на самом деле придётся потом заниматься сломанными костями.       — Ты начал первый, так что прекрати вырываться, и я тебя отпущу, ладно?       Кагами ничего не ответил, только недовольно зашипел, но хотя бы дёргаться прекратил. Дайки обождал ещё несколько секунд и медленно убрал руку с горла Тайги, отступая назад. Кагами согнулся пополам, хватая ртом воздух. Он бросил яростный взгляд на Аомине.       — Не думай, что я так это оставлю, — прохрипел он.       Дайки самодовольно осклабился.       — Как подрастёшь, сопляк.       Резиновый шершавый мяч, что выпустил Тайга снова оказался у него в руках. Кагами резко бросил его, целясь Аомине в голову. Тот усмехнулся. Неужели этот кретин думает, что такое сработает? Аомине полностью переключил своё внимание на летящий снаряд. Он приподнял руку, чтобы перехватить его, как вдруг краем глаза заметил какое-то резкое движение, на которое, впрочем, среагировать не успел. Сильный удар в лицо едва не сбил его с ног, выбивая воздух из лёгких. Дайки резко выдохнул, автоматически хватаясь рукой за место удара. Ему на голову приземлился баскетбольный мяч. Удар парня вышел не сильным, но неожиданным.       В стороне раздался удовлетворённый смешок Тайги.       — Получил, а?       По пальцам стекала горячая кровь. Нос не сломан, но потерпеть боль недолго придётся. Дайки облизал губы и рот тут же заполнил металл. Вкус собственной крови немного привёл его в чувство. На мгновение вспыхнувшие злость и ярость приутихли, оставляя после себя расслабленность и странное спокойствие. Губы Аомине растянулись в широкой улыбке. Он даже не представлял, насколько дико выглядит со стороны, пока зажимал свой истекающий кровью нос и улыбался, словно маньяк из фильмов ужасов. Видимо, аналогично показалось и Кагами, потому как он удивлённо приподнял бровь, решив будто засветил этому чудику сильнее, чем следовало. Может у того крыша окончательно съехала.       — Эй, придурок, ты в порядке? — осторожно спросил он, делая шаг навстречу.       Дайки отнял руку от лица и посмотрел на ладонь. Интересно, что сказал бы Вакамацу, узнав, как какой-то подросток втащил великому и ужасному Аомине Дайки.       — Аомине?       Звук собственной фамилии наконец-то вывел Дайки из оцепенения. Нет, больше даже не сам факт того, что парень её зачем-то запомнил, а то с каким выражением он произнёс — обеспокоенным. Практически выдохнул эти несколько слогов. Никто никогда его так не звал.       — Я в норме, — ответил Дайки, размазывая уже чуть засохшую кровь по всему лицу. — Просто подумал, что давно не получал по роже.       Плечи Тайги заметно расслабились. Он усмехнулся.       — Тебе полезно, знаешь ли.       Они немого помолчали. Дайки вытирал лицо футболкой, а Кагами задумчиво наблюдал за ним, лениво отбивая мяч.       Вдалеке раздавались сирены скорой помощи и полиции. Здесь, на баскетбольной площадке, чуть в стороне, они были словно оторваны от остального мира. Единственный фонарь над ними задребезжал, но не погас.       — Это ты что ли из-за проигрыша такой?       — Какой?       На секунду Дайки оторвался от процесса и посмотрел на чуть смущённого Тайгу. Тот избегал взгляда, предпочитая следить за мячом.       — Взвинченный, что ли.       Аомине ещё секунду изучал Кагами, не решаясь говорить. Взяв мяч в руки, Кагами взглянул в лицо Дайки и на этот раз его глаза были наполнены решимостью.       — Всегда найдётся тот, кто будет лучше. Я в любое время готов снова обыграть тебя.       Он ослепительно улыбнулся и опять ни в его словах, ни глазах не было и тени насмешки, самодовольства или даже злости. Ничего из того, к чему был так привычен сам Дайки.       Но обыграть этого засранца было необходимо. Аомине не собирался уступать ему, сколько бы раз не пришлось сюда возвращаться.

***

      Возвращаться Аомине пришлось ещё трижды, прежде чем он наконец-то смог обыграть Кагами. Не намного, скорее, был на грани очередного проигрыша, но к тому моменту он уже достаточно играл с Тайгой, чтобы восстановить большую часть своих навыков.       Они оба тяжело дышали после нескольких часов игры на площадке. На горизонте дребезжал рассвет. В этот раз игра затянулась у них дольше обычного. Оба выложились даже не на сто, а на все сто двадцать процентов, сражались до последнего. Бились, как в последний раз. Тайга лежал на холодном асфальте, раскидав руки по сторонам и зажав в ладони свою мокрую от пота футболку. Дайки ещё стоял на ногах, однако это удавалось ему лишь из-за чистого упрямства. Ноги, да и всё тело, болели так, будто по нему проехался танк. И это после игры. Что будет завтра, Аомине даже боялся представить себе.       — Я иногда смотрю туда и думаю обо всём, о школе, о своих друзьях, о баскете, — вдруг тихо произнёс Кагами, глядя перед собой в звёздное небо, — в Штатах небо точно такое же. Я тогда не придавал этому значения. Теперь понимаю, что это значит.       — И что?       Аомине вдруг самому стало интересно, что могло прийти в голову парню. Эта, казалось бы, не совсем уместная философия неожиданно пробудила в нём интерес. Дайки вслед за Кагами вскинул голову вверх. Небо уже начинало светлеть, но россыпь звёзд ещё хорошо была видна.       В Токио-2 по ночам звёзды не видны. В Токио-2 небо круглосуточно затянуто серой дымкой в качестве платы технологическому прогрессу.       — Не важно, куда отправишься, ты всегда остаёшься собой. От себя не убежишь, так говорил мне отец. Звучит жалко и избито, да?       Кагами повернул голову и с грустной улыбкой посмотрел на Аомине. Может быть он прав, и это прописная истина, но для Аомине, его мировоззрения и системы ценностей, это совершенно новая информация, которая заставила его задуматься, о чём-то более масштабном, чем выполнение месячного плана.       — Наверное, ты прав, — только и смог ответить он, но Кагами будто и этого было достаточно.        Несмотря на осеннюю погоду, ребята быстро разошлись на площадке и рисковали заболеть, стоя около скамейки со спортивной сумкой Тайги.       — Ты что, приходишь сюда каждый вечер? — Аомине отпил воду из бутылки, которую Кагами ему протянул.       Тот пожал плечами.       — Играть с командой весело, но достойных соперников в один на один у меня нет, — Тайга покраснел, увидев приподнятую бровь Аомине и быстро добавил: — Я хотел сказать, не было.       Он улыбнулся той широкой улыбкой, что бывает только у совсем молодых ничем не обременённых людей в его возрасте. Надо же, Аомине никогда не жил в этом времени, но даже так, наблюдая лишь край этого мира из-за сетчатого забора баскетбольной площадки, он понимал, как здесь спокойно и… свободно? Даже воздух в 2017 был чище и свежее, нежели в их время. Нет, он не забыл того, чему их учили всю жизнь, но теперь, по прошествии времени, Дайки реально взглянул на вещи: правило «сорока» минут было незыблемо и неоспоримо. Что, если они ошибались и в чём-то ещё?       Дайки усмехнулся.       — Ты ещё даже не приблизился ко мне, идиот.       Аомине скрыл неловкость колкостью. Разумеется Тайга повёлся, с вызовом глядя в синие глаза.       — Это мы еще посмотрим, Ахо.       Дайки подавился водой от подобной наглости.       Игра возобновилась. Снова со всей страстью, азартом, желанием победить. И когда уже оба не могли стоять на ногах, Кагами пришлось признать победу за Аомине. Опять. Но расстроенным он не выглядел. Это в нём и нравилось Дайки. Несмотря на всепоглощающее чувство поражения, присущее всем участникам каких-либо соревнований, Кагами считал это лишь временным отставанием от Дайки.       — Чёрт бы тебя побрал, — говорил он, вытирая с подбородка капли пота, — в следующий раз я обязательно выиграю.       И произнося эти слова, его глаза горели неиссякаемым духом соперничества.       Они вымотались после нескольких часов игры, но глядя на такого Тайгу хотелось снова подняться, взять мяч в руки и броситься в битву. Он напоминал Аомине его самого в том же возрасте. И это осознание вдруг напугало Дайки. Словно он только что лицом к лицу столкнулся со своей слабостью. С тем, что делает его, Аомине Дайки, уязвимым.       Он быстро направился назад, на ходу крутя коронки на нужный ему год.       — Ты ещё придешь?       Кагами смотрел в противоположенную сторону. В его голосе Дайки уловил тоску и…       У него не было причин снова сюда возвращаться. Дело сделано: он обыграл паршивца. Вернул себе звание лучшего на площадке для баскета, и обрёл внутренний баланс. Ему вовсе нет смысла сюда приходить и рисковать.        … надежда. Там была ещё надежда.       — Да, — ответил он, прежде чем мозг среагировал. — Приду.       Он видел, как Кагами старался сдержать улыбку, и дрожь нетерпения пронзила тело Аомине. Он вернётся сюда. Пока не ясно, зачем, но отказываться от своих слов Дайки не привык.

***

      Игры с Кагами стали для Аомине чем-то регулярным. Стабильно раз в неделю он появлялся аккурат около уже до боли знакомой мусорки, у сетчатого забора баскетбольной площадки. Когда бы Дайки не заявился, в какой бы день не решил размяться, Тайга был тут как тут. Дриблинговал или тренировал бросок левой рукой. Обычно они играли около часа, а затем, время от времени, просто разговаривали. Иногда молчали, и тишина между ними не становилась чем-то обременяющим, когда едва знакомые друг другу люди пытаются скрыть неловкость. У них оказалось схожее чувство юмора, и они оба любили поогрызаться. Совсем чуть-чуть. Беззлобно. Кагами, бывало, приносил что-нибудь, после того, как выяснил, что Аомине не может уходить дальше баскетбольной площадки. У него с собой оказывалось прохладное пиво, которого Дайки никогда не пил, сигареты, которых не пробовал, еду, название которой он даже не слышал.       Дайки видел в глазах Тайги вопросы, но тот не расспрашивал ни о чем. Догадывался скорее всего, видя краем глаза как фигура Аомине исчезает, растворяется в тени. Да и разговоров с Аомине должно было хватить для того, чтобы хотя бы раз задаться вопросом о том, откуда он вообще здесь взялся. Кагами молчал и Дайки был благодарен ему за это.       Кагами оказался хорошим парнем. Трепался мало, вопросов не задавал. А самое главное, играл со страстью, со всей энергией, отдавая каждому их матчу себя без остатка, будто от их счёта зависела его жизнь. Это не могло не заряжать, не могло не передаваться Дайки. Где-то в глубине души он и сам был таким же диким, необузданным, азартным. Был когда-то, до того как его затянули жернова государственного строя и перемолов, выплюнули колючего, холодного и жестокого ублюдка. Просто идеал для устранения неугодных обществу людей. Но с Кагами, здесь в 2017 году, всё становилось иначе. Тут не было никаких радаров, нарушителей, ответственности, пустоты. Здесь была жизнь.       Невинные на первый взгляд игры раз в неделю, переросли в ежедневные встречи и Аомине затруднялся сказать, как это произошло. Просто когда-то он приходил к Кагами раз в неделю, а затем обнаружил, как естественно для него стало спать сразу после смены, чтобы потом к трём часам доставать часы и заводить их на уже привычный 2017 год.       Проблема обнаружилась не сразу. В одну из смен, группа Аомине вышла на очередных путешественников, и, быстро их вычислив, выехала на уничтожение. Всё шло по отработанному годами плану. Они окружили периметр квартала, чтобы ликвидировать всех, кто попадёт в их поле зрения. Аомине шёл тогда один. Судя по его приборам, оставался ещё последний нарушитель и Дайки быстро его нагонял. Незадачливый путешественник банально упёрся в тупик, откуда выход был лишь со стороны Аомине. Растерявшись, он ничего иного не придумал, кроме как упасть на землю и воздать руки навстречу приближающемуся капитану. Палец Дайки привычно лёг на курок винтовки. В прицеле показалось совсем юное лицо парня. Он хлюпал носом. Из его глаз ручьем текли слёзы. Он умолял его простить, не убивать. Дайки замер чуть надавив на курок. Внутри всё похолодело. Пацан, наверное, такого же возраста как Кагами.       Рядом раздался выстрел. Аомине даже вздрогнул от неожиданности. Парень уронил простреленную голову на пол.       — Что это было?       Выстреливший Вакамацу подозрительно косился на своего капитана. Лицо Аомине тут же приобрело привычное равнодушное выражение.       — Хотел, чтобы он ещё немного порыдал. Мне нравится слушать их предсмертное нытьё.       Коске, кажется, остался удовлетворенным лишь наполовину. Он слишком хорошо знал Аомине, чтобы списать его заминку на прихоть.       Только и искал повода, как бы уличить своего начальника в чём-нибудь. Он подозрительно сузил глаза, тщетно выискивая что-то в лице капитана. Дайки выдержал взгляд Коске. Его сердцебиение в норме и ничто не выдавало его состояния. Он это прекрасно знал.       Но всё же, все жё…       Такая, казалось бы, мелочь. Но именно из них состоит всё вокруг, как мозаика — там лишнее слово, здесь — прикосновение, и конец. Здесь слабость не прощалась, тем более, на той должности, что занимал Аомине.       «Это просто развлечение», — говорил он сам себе, каждый раз крутя коронку, переставляя её на нужный ему год.       Осознание собственной фатальной ошибки настигло внезапно. В очередной их матч, когда Дайки забил последний мяч в корзину, ощущая прилив небывалой энергии, он, с шальной улыбкой, посмотрел в сторону Кагами, и увидел как тот, уставший и еле стоявший на ногах, улыбается ему в ответ.       Искренне так. Будто сам выиграл.        Как радуются за близких людей.       Уголки губ Дайки тут же замерли. Он сам будто врос в потрескавшийся асфальт.       Он думал, что сюда вела его месть.       Да, так и было: он приходил сюда, чтобы отыграться за позорные проигрыши.       Да… да?       Он не был уверен в этом сейчас. Напротив, понимание того что на самом деле вело его, заставляло не спать по ночам, чтобы на утро поглощать тонны кофе, и одновременно давало ему прилив энергии на целый день, делало счастливым. Далёкий, такой чудной и незнакомый 2017 год манил своей свободой, вседозволенностью, красками и запахами. И дело было не только в этом. Там, в том мире, в том времени, жил человек, ради которого Аомине приходил, почти каждый день. Он привязался к Кагами, к этому сгустку энергии, который понимал Аомине с полуслова, с которым Дайки неожиданно почувствовал себя… Живым? Кагами не скрывал своих эмоций, которых так не хватало в мире Дайки. И вёл он себя тоже совершенно свободно, не заботясь ни о последствиях, ни о чужом мнении.       А ещё Тайга привил ему любовь к звёздам. И теперь, идя после смены домой, Дайки постоянно задирал голову, в попытке найти знакомые ему созвездия. Небо было одинаково, сказал когда-то Кагами, но убедиться Аомине в этом не мог. На затянутом дымкой небосклоне пестрила лишь анимированная реклама таблеток для потенции.       Но если Кагами был прав, то значит, в небо над головой Аомине, когда-то давным-давно, всматривался и сам Тайга. Странное ощущение. Когда Дайки думал об этой теории, ему казалось, что таким образом они становятся ближе друг к другу, преодолев в один момент сотни лет, разделяющих их, словно необъятная пропасть, которую им никогда на самом деле не пересечь.       Прошло так мало времени с тех пор, как они впервые встретились на баскетбольной площадке, а Кагами уже успел стать частью жизни Дайки.       И странный разговор с Имаёши заставил его по-другому посмотреть на это.       — Что у тебя с лицом? Заболел?       Всеобщее беспокойство по поводу иногда странного поведения Аомине решил выразить как всегда Коске. Слишком, сука, заботливый. Искал лишний повод, чтобы подловить Аомине на горячем, спалить его на любой мелочи. Один донос и всё — карьера, да что там работа, вся жизнь Аомине полетит в тартарары: закроют в исправительном лагере на полгода, а оттуда он выйдет уже совершенно другим человеком. Пустой оболочкой, в последствии заполненной новой личностью.       — А тебя ебёт? Делай свою работу, и не сунь свой нос, куда не следует, ушлёпок.       Вакамацу нисколько не обиделся. Его лицо лишь выразило откровенное разочарование того, что Аомине остался мудаком. Решив сделать перерыв, Дайки вышел к автомату за кофе. В полутемном коридоре кроме него стоял заместитель их директора Имаёши Шоичи. Он всегда достаточно лояльно относился к закидонам Аомине справедливо считая, что пока тот отлично справляется со своими обязанностями, то мало кого волнует, что вылетает из его рта.       До поры до времени.       — Слышал от Коске, ты в последнее время сам не свой, — начал Шоичи сразу, едва Аомине приблизился к нему.       Имаёши посылать было крайне неразумно. Аомине выбрал себе напиток и посмотрел в хитрые глаза заместителя.       — Много работы, ночью девки. Не всегда, знаешь ли, успеваю придти в себя к утру.       Имаёши понимающе закивал, однако его глаза пристально следили за мимикой Дайки. Правила той безмолвной игры Аомине знал лишь по наитию — с такими как Имаёши нужно всегда держать ухо востро. Он может намекнуть или подсказать по своему, разумеется, чтобы самому не спалиться. И когда такое происходило, это становилось негласным сигналом, что его собеседник ходит по очень тонкому льду.       — Понимаю, — сверкнул плутоватой улыбкой Шоичи, — сам был молодым, горячим. Девушек хоть меняешь?       — А?       Аомине потянулся к стаканчику с кофе.       — Девушек, с которыми развлекаешься ночью? — терпеливо уточнил Имаёши, не спуская глаз с лица Дайки.       — Разумеется, — невозмутимо отпил тот напиток. — С этими шалавами по-другому нельзя. Вцепятся так, что потом вон, — Аомине кивнул намекая на самого себя, — до сих пор от одной так и не отделался.       Глаза Имаёши сверкнули за линзами его очков.       — И то верно. Знаешь, когда-то давным-давно существовало высказывание, что правила созданы для того, чтобы их нарушать.       Заместитель директора многозначительно замолчал и выжидающе посмотрел на Аомине, будто тот вот-вот начнет индульгенцию.       — Наши предки, если можно так выразиться, полагали, будто таким образом можно освободиться от оков общества, норм и его порядков. Можешь себе представить, в отдельных случаях такое даже поощрялось.       Дайки небрежно повёл плечом.       — Тогда не удивительного, что в прошлом они и жили как свиньи, радующиеся каждой луже с дерьмом.       Имаёши ничего не ответил. Он широко улыбнулся и, развернувшись, пошёл прочь, оставляя Дайки гадать, что удалось вытащить Имаёши из него за время их небольшого разговора.       Но ведь он ничего плохого не делает? Они просто играют. Какая разница, что это прошлое. Дайки осторожен. Кто, как не он, прекрасно осведомлен о последствиях игрищ со временем. Имаёши только зря тратит время, возомнив себя шпионом, у Дайки всё под контролем. Он больше не вступал ни с кем в контакт, так что риск изменить что-то в прошлом сводился к минимуму.       Оставшийся день, пока Аомине сверял статистику нарушений по другим городам Нового Нихона, он думал о Кагами. Хмурил брови, оттого, что в груди поселилось загадочное, неведомое чувство. Оно давало о себе знать каждый раз, едва образ парня всплывал у него перед глазами, и многократно усиливалось, стоило лишь его увидеть воочию. Ему пришлось привыкать к ранее неведомым чувствам, осторожно подбираться к ним, ощупывать, прислушиваться. Это заняло какое-то время. И чем больше он узнавал Кагами, его мир, тем отчетливее он осознавал свои чувства к парню. Тайга медленно заполнял собой всё в жизни Аомине. Освещал своей улыбкой каждый тёмный уголок его души, заряжал неиссякаемой энергией. Но самое главное, Кагами показал Дайки, что всё может быть по-другому. Жить можно по-другому. Искренне радоваться каждому данку, успешной блокировке мяча, да что там, просто получать удовольствие от созерцания далекого ночного Токио и молча потягивать газировку.       Если всё было бы так просто, Аомине хотел бы остаться там навсегда.