Цифровой бьякуган добра!

Проснулся я поздно — около восьми часов вечера. Живот приветственно заурчал, так что все мечты о «доспать», «еще пять минут» и просто поваляться, пошли прахом. Тело стрельнуло болью. Ожоги никуда не делись… Привычно смотрю на Статус Игрока и офигеваю. Выносливость апнулась, причем сильно, а вот свободные очки пропали. Напрягая память, смог вспомнить, что в запале боя, прямо после сокрушительного удара Мибики (в который тот, похоже, вбросил вообще все силы, что имелись у его организма) каким-то задним мозгом я успел вложить все в свою тушку. Даже не я, а… Разум. Впрочем, благодаря тому, может быть, и выжил. Родная чакра оказалась полностью разблокирована, так что я чувствовал себя не так уж и плохо — просто чудовищная слабость, сломано пару костей и уродство на теле, в виде многих ожогов. Обычный человек, да и большинство шиноби, не выжил бы после такого. Благо, Тело Игрока и Печать смогли меня удержать в нашем мире. Эх, а ведь я даже на половину Печать не задействовал! Если бы у меня там было больше чакры, возможно я бы отрастил себе глаз, даже не почувствовав. Впрочем, насчет глаза я не волновался — левый Бьякуган совершенно не потерял возможностей с потерей брата. А свой второй глаз я верну в момент — нужно лишь найти Ао и прибить его. В том, что мой глаз окажется именно у него, я не сомневался — пока все идет согласно канону, да и он, как последний выживший из отряда, заслужил трофей. Разве нет? Ладно, сейчас вопрос в другом — как мне выбраться из берлоги, ставшей за ночь меньше? И какого лешего она стала меньше вообще? Живот вновь напомнил о себе, я чертыхнулся и, превозмогая боль, начал шевелиться, дабы вылезти. Тут же под боком что-то зашевелилось, и я мгновенно активировал глаз! Лиса! Весь день у меня под боком спала лиса! Самая обычная, без грана чакры и прочих крутых прибабахов. Простая лиса сейчас удивленно уставилась на меня, будто не понимая, кто я такой и что тут делаю. Потом она, видимо, что-то вспомнила, и за пару ловких движений покинула берлогу. Дышать стало свободнее. Взяв кунай в здоровую руку (на всякий случай), я смог выбраться из моего убежища. Рыжая стояла на улице, внимательно смотря на меня. Потом, видимо убедившись в моей дружелюбности, она отбежала к соседнему дереву и выволокла из-за него две тушки кроликов (или зайцев). Я удивленно воззрился на представшую передо мной картину. Темнеющее небо, густой лес, позади берлога, достаточно большая, чтобы вместить меня в себя, а прямо по курсу стоит большая рыжая лисица с двумя зайцами в пасти и смотрит на меня. Глаза умные-умные, почти по человечески. В округе никого. Даже живности, крупнее мышей, нет. — Эм… — из горла вырвался хрип. — С-спасибо… Я похлопал себя по карманам, ища хоть один фуин свиток с едой и лекарствами. Как назло, почти все они не пережили взрыв, как и большая часть моей одежды. Благо, один из карманов на груди моей джонинской куртки остался полностью целым. Там я и нашел один из двенадцати свитков с пищей и медикаментами. Остальные сгорели, что жаль… Усевшись прямо перед лисой, распечатал свиток, вызвав ее испуг. Рыжая отбежала на десяток метров, опасливо глядя в мою сторону. Я же преспокойно достал мясо и специальные пилюли. Некоторые закинул в себя, а самый большой кусок мяса кинул лисе. Нужно уметь быть благодарным — так мне говорила учитель Цунаде. Еды в свитке было достаточно, чтобы я наелся — шиноби никогда не морили голодом. Лисе тоже хватило. Немного постояв в отдалении, но не уловив в моих действиях агрессии, она подошла ближе и стала есть вместе со мной, иногда с опаской поглядывая на меня, особенно во время резких движений. Я, между тем, разделся и начал обрабатывать свое тело. Ожоги были страшные, я теперь весь превратился в, почти что, мумию. Забинтовывая себя, думал о лисе. Почему она тут одна? Почему не сбежала? И почему так дружелюбно себя ведет со мной? Видимо — ей что-то нужно. Не конкретно от меня, может просто от человека. Впрочем, это мы еще узнаем. Волосы почти сгорели, так что пришлось аккуратно соскребать оставшиеся кунаем, чтобы нормально забинтовать голову. Глазу тоже досталось, как и всему лицу. Теперь узнать меня трудно — внешне я стал похож на Шишио из старого аниме про самураев. Не один в один, но сходство есть… Ранения и переломы сращивал не торопясь, но и не медля. Благодаря возросшей выносливости и расширенным чакроканалам, я мог не обращать на сломанные кости внимания, пока спал. Вернее даже не спал, а был без сознания. Но передвигаться с такими повреждениями было не просто. Совсем. Да и кожа чувствовала себя хреново, точнее — то что от нее осталось. Все же, ожоги доставляли проблем даже сквозь бинты. Впрочем, не важно. За пару лет сумею накопить достаточно чакры и полностью восстановлюсь. А если еще и учитель поможет… В связи с этим возникают проблемы — возвращаться ли мне обратно в деревню? АНБУ мертвы, но я уверен — Хизаши все доложит Данзо, а может это вообще Третий мне подляну сделал (хотя и не должен был). Что следует из смерти АНБУ и моей мнимой погибели — все считают, что я погиб на войне. Лист к моей смерти даже не примешивают. Если вернусь в деревню, то исходов может быть несколько. Первый — меня примут с распростертыми объятиями, выслушают и надают по шапке Данзо. Если Третий согласится отдать на откуп Сэдэо Шимуру, все пройдет безболезненно. Но, зная крутой нрав глав кланов, можно с уверенностью сказать — фигура Данзо и его делишки могут угрожать целостности Конохи. Точнее не они сами, а их раскрытие. Фугаку точно не обрадуется тому, что глазами его собратьев пользуется старый пердун. Второй вариант — меня прикончат по настоящему. С подачи Данзо, разумеется. Шисуи в каноне погиб, так что и на меня способы найдутся. Можно много болтать о том, что я наследник и за мной правда, но… Шимура в этой игре подольше меня, и я все еще не уверен — замешан ли в нападении Третий?.. Да и в клане может быть опасно — не дай бог Хизаши поднимет бунт. Да, отец может управлять печатями побочной ветви, но этого может оказаться попросту мало! Мне же печать на дяде не помогла. Да и… что я точно хочу сделать сейчас? Спасти Обито. А затем? Я не отказывался от своей мечты взять под опеку будущих джинчурики Однохвостого и Девятихвостого. Конечно же, я не наивный идиот и прекрасно понимаю, что мне их просто так не отдадут. Ни деревни, ни Акацуки (если они появятся). Если все поедет по рельсам канона, то мне, как минимум, нужна своя собственная организация, которая поможет провести канон безболезнее. Мир во всем мире! И пусть никто не уйдет обиженным! Ага… размечтался… Сражаясь с Сасори и прочими ребятами из других деревень, я думал о том, как сделать этот мир лучше. Ведь я могу, в теории. Пустив историю по каноничным событиям, я к концу смогу добиться мира, но… Если рассуждать логически — основной «мир» пришел как раз после победы Альянса Шиноби. До него — шиноби даже не смотрели в сторону сосуществования. Значит нам нужен Альянс, который невозможен без общего врага. Таковым врагом становится Мадара, а с ним и Обито. Стоит ли того жизнь моего друга? Наверное — нет. Тогда врагом могу быть уже я? Если стать настолько сильным, что я смогу представлять угрозу всему миру, я смогу сплотить людей. Проблема такого подхода в том, что умрет слишком много невинных. Но и планы Мадары подразумевают геноцид. Я просто не знаю, что мне делать! Я ХОЧУ изменить этот мир, но НЕ МОГУ! Неужели же мне придется толкнуть его в сторону канона и изредка помогать его развитию. Спасти Асуму, например… Нет… Нет! Я не намерен мириться с положением каноничных дел! Но не сделаю ли я только хуже? В конце концов, я пришел к выводу, что возвращаться в деревню не буду. Пока. Даже если я смогу занять пост Хокаге (что является лучшим вариантом из всех возможных), я не изменю мир по крупному. Становиться антагонистом я тоже не собираюсь, как и отдавать это звание Обито. Мадара — пусть его. Как только он возродит (условно) Кагую, его роль завершится. Даже не так! Ему совершенно не обязательно реанимировать спящую богиню! Нужно только остановить его раньше, чем он закончит свой план. И тогда наступит желанный мир. Решено! Первым делом — спасаю Обито. Дальше — возвращаю себе отобранное. После — посмотрим, но следует задуматься о действительном создании организации, на подобии Акацуки, только в обратную сторону. — Ладно, мне пора, — выдохнул я, немного разобравшись в себе. Лиса подняла свою мордочку. — Спасибо за ночлег. Думаю, я нормально расплатился. Или тебе еще что-то нужно? Зверь тут же встал на лапы. Надо же — неужели понимает меня? — Хочешь идти? Пойдем, а куда? К моему удивлению, лисица повела меня именно в сторону второго фронта. На одной из обычных полянок она остановилась, смотря строго в одну точку. Я глянул Бьякуганом и понял, что привлекло ее внимание. Обычная растяжка со взрывными печатями. Ловушка, одна из многих, поставленных местными шиноби. Видимо, именно по этому лисица жила здесь одна — она проворонила приход людей, а когда собралась уходить, уже стало поздно. Шиноби — ребята чувствительные, так что и ловушки у них отменные — зверью почти невозможно выбраться из такой зоны. — Хочешь свалить отсюда? — попытался угадать я, но был обломан. Лиса просто с интересом смотрела на меня. Не понимала… — Ладно, тогда давай так… Я подошел к своей квартирантке и медленно развел руками, дабы ее не напугать. Однако, она, похоже, совсем меня не боялась. По крайней мере, как только я приподнял ее над землей, она лишь мирно фыркнула, не думая вырываться. — Я тебя пронесу. Из ловушек мы выберемся, а потом отпущу, — решил еще раз попытаться наладить я контакт. Однако, как только мы стали подходить к ловушке, зверь начал дергаться и скулить. Видимо, доверия к моим способностям не было. Лисица боялась, что я взорвусь вместе с ней? — Гляди веселее, рыжая! — усмехнулся я обгорелыми губами и прыгнул на ближайшую безопасную ветку. От такой прыти зверь впал в ступор. Лиса медленно переводила взгляд с меня, на то место, где мы только что стояли. Потом она уткнулась мне мордой в грудь и прикрыла голову лапами. Выглядело забавно, будто страус в песок закопался. Не тратя времени, я ринулся сквозь ловушки, заблаговременно обходя их стороной. Путь до безопасной зоны в сторону второго фронта занял у меня два дня. За это время я еле сумел избежать встреч с развед-отрядами трех разных деревень — Камня, Облака и Листа. Пару раз чуть не попался конкретно, так как почти попал в поле зрения Бьякуганов ребят из побочной ветви. Лиса привыкла к таким путешествиям в первый же день. Правда, мордочку она все равно не показывала, из чего я сделал вывод, что она банально боится высоты. Впрочем, думаю, ей можно. На середине второго дня моего пути я остановился на дневной привал раньше, чем обычно, дабы попрощаться со своей спутницей. — Тут уже безопаснее, — улыбнулся я лисе. — Можешь идти куда захочешь, кроме, — я мягко, но настойчиво повернул ее морду к тем местам, откуда мы прибыли. — Тех мест. Там ловушки, но… ты и сама бы это поняла, ведь так? Рыжая прошлась по округе, внимательно изучая местность, потом подошла ко мне и стала нюхать. Она и до этого меня обнюхивала каждый день, но сейчас делала это как-то более основательно. Закончив свое, несомненно, очень важное дело, лисица зафыркала, уселась передо мной и вновь закрыла морду лапами. После встала, тявкнула и побежала в лес. Ну и замечательно. Теперь моя «спасительница» спасена сама. А мне предстоит дойти до второго фронта и как-то связаться с Минато…

***

POV «От третьего лица» Клан Хьюга был в трауре. Прямо в разгар войны погиб его наследник, гений и просто замечательный мальчик — Иоши Хьюга. Весть об этом в Коноху пришла спустя день, после последнего сражения юного джонина. Принес ее, как ни странно, его же родной дядя, увидевший схватку племянника с джонинами Тумана. Главная ветвь клана могла бы гордиться тем, как яростно отбивался от профессиональных убийц мальчишка тринадцати лет, который совсем недавно перенес тяжелую травму на чакроканалы, если бы ей не было так больно. Сэдэо Хьюга, как раз бывший в день прибытия этой вести в Конохе, немедленно отправился в резиденцию Хокаге, где, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, потребовал найти виновных и привести к нему. Живыми. Всех, начиная от Мизукаге, заканчивая самим Хокаге, подписавшем указ о том, чтобы Иоши направлялся именно на второй фронт и именно с группой из четырех человек. Конечно же, его просьбу не выполнили. Тогда он ультимативно заявил, что отправляется на второй фронт лично, оставляя за главную жену своего старшего сына. Такого от вечно холодного Хьюги не ожидал никто. Даже он сам… Хиаши Хьюга, находившийся как раз между третьим и вторым фронтом, моментально добился у командования «выходного» и побежал к месту событий. Там же, он встретил и своего брата, тоже тяжело пережившего утрату племянника. Но даже их совместные усилия не дали результата, так что и тела для захоронения Клан Хьюга не получил. Мизуки Хьюга, оставшаяся «за главную» в Листе, редко покидала свой дом. Немногочисленные служанки шептали подружкам, что госпожа стала бледной тенью самой себя. А еще у нее начались проблемы со здоровьем. Но не одни только Хьюга скорбели по Иоши. Сарутоби Асума не выходил из палатки целый день. Даже попытки Аки Учихи, уже привыкшего к потерям близких, насилу накормить ученика привели лишь к тому, что сын Хокаге заехал ему в челюсть. Удар получился что надо, и Учиха отстал. Цунаде Сенджу, вопреки своим обязанностям, напилась так, что из ушей должно было вот-вот потечь. Шизуне, вечно смотрящая на такое с осуждением, в тот день не выходила из «больницы». На утро ее нашли с чакроистощением — девочка перестаралась, пытаясь спасти все жизни, которые вообще есть. Какаши Хатаке, до которого новости дошли в последнюю очередь, внешне никак не изменился. Он даже не стал более угрюмым, чем после смерти Обито. Правда, теперь он стал чаще смотреть на небо. Не известно для чего. Юхи Куренай и Нохара Рин рыдали взахлеб, не в силах остановиться от прокручивания у себя в голове воспоминаний с веселым, не по годам взрослым, парнем с забавной косичкой. Минато Намиказе стал чаще вздыхать и превратился в настоящую беду для Рин и Какаши. Уж их-то он обязательно защитит! Кушина Узумаки весь день слонялась по магазинам, пугая людей слезами. Слезами на глазах у джинчурики. До врагов деревни эта информация еще не дошла (по крайней мере, не до всех), так что многие, знавшие Иоши как Плачущий Бьякуган, даже не догадывались, что опасаться его не стоит. А вот Третий Хокаге — Сарутоби Хирузен, скорбел меньше, чем негодовал. Его разведка уж точно была лучше, чем у всех предыдущих шиноби, вместе взятых. — Шимура… Данзо Шимура сидел в своем штабе и удовлетворенно читал отчеты. Следы зачищены, угроза креслу Хокаге устранена. Глаз не добыт, но да и ладно. На будущего, же, наследника клана Хьюга появился прекрасный рычаг давления. Хизаши у него в руках, как и его будущий ребенок. Да еще и силы Тумана знатно проредились! Мизукаге — дурак, послал семерку отменных шиноби, чтобы устранить мальчишку. Перестраховался, но если бы не это… Ну откуда Данзо было знать, что девчонка-Сенджу обучила пацана Печати?! И что это вообще за развитие такое у Плачущего Бьякугана, если он за три года смог освоить эту технику и накопить достаточно чакры для ее использования?! Это как вообще?! Не владей Иоши этой техникой, и операция закончилась бы без потерь с обеих сторон, да еще и с глазом для Конохи! Впрочем… тем лучше, что такой опасный элемент убран с поля.

***

Ао из деревни Тумана всегда считался умелым воином и опытным джонином. Так же, его по праву считали счастливчиком. Последняя миссия по захвату должна была стать легчайшим заданием для семерки опытнейших джонинов Тумана. S-ранг был лишь у трех из них, но и остальные не сильно отставали. Преданный своими же Хьюга — не самая сложная цель. Клан белоглазых так сильно полагается на свой обзор, что не всегда успевает обработать полученную информацию, и не замечает атаки исподтишка. На этот раз было так же. Правда, это было единственным фактором, благодаря которому Ао выжил… Мальчишка оказался ужасающе силен! Он мог копировать техники противника, как заправский Учиха, при этом владел каким-то совершенно уникальным и чудовищным стилем тайдзюцу и, что совсем уж не честно, оказался в силах использовать отложенные запасы чакры даже при полной блокировке его личных резервов! Чудо — вот что спасло Ао. Как самый опытный из отряда и как его командир, джонин знал о юном Хьюге больше товарищей, но не придал тогда уникальной информации такой уж значимости. А когда прогремел взрыв, было уже поздно. Мальчишка забрал с собой его товарищей и второй глаз… Ао опрокинул в себя еще одну порцию саке. Скоро ему доделают серьги и вставят Бьякуган, как эксперимент. Это будет и наградой и наказанием одновременно. И бодайся оно все быками… И лишь два существа в мире (кроме самого Иоши и лисицы) знали о том, что мальчик выжил. И эти два существа думали, как обернуть этот факт в свою сторону.

***

«Все еще третье лицо, но уже в небезызвестной пещере.» Мадара Учиха думал. Совсем недавно он смог получить себе преемника — мальчишку, который сможет продолжить его дело. Обито Учиха кажется идеальным кандидатом на роль его помощника в плане Глаз Луны. Проклятая Печать в его тело уже поставлена, Проклятая Печать в тело его подруги уже поставлена. За полгода-год, юный Учиха разовьется в использовании клеток Хаширамы настолько, что сможет стать достаточно сильным, чтобы начать исполнять план. Пока же, ни Обито, ни Рин не должны умереть. Черный Зецу вертелся как волчок, манипулируя и подстраивая всех под свои манипуляции. Совсем скоро его план перейдет в активную стадию, так что он заранее подготавливал для себя шахматную доску. Например — узнавал о носителях Хвостатых. Сын Райкаге братается с Восьмихвостым, Треххвостый будет использован в интрижках Тумана (которые на самом деле являются интрижками Мадары), Девятихвостый в Конохе, а Однохвостый в Песке. Остальные тоже на своих местах. Сейчас главное — не упускать Зверей из виду. Еще Зецу искал будущих членов Акацуки. Присматривался к Какузу, Сасори, Орочимару, Мечникам Тумана… Кандидатуры были. Как, например, Иоши Хьюга, заинтересовавший Зецу еще раньше, чем Обито. Конечно, нападение на него не было полностью инициативой Мадары или его Черного адъютанта. Шимура Данзо и его планы просто подвернулись под руку. Оставалось дополнить их усилением из деревни Тумана и вмешаться непосредственно во время боя, дабы чуть подкорректировать его ход не в пользу Иоши. Зато теперь ситуация с Плачущим Бьякуганом выглядит такой сладкой! Мальчишка стал жертвой интриг родной деревни и знает об этом. Его ненависть должна быть велика. К тому же, он давний друг Обито и направляется прямо сюда — в лапы Мадары. Стоит обратить на него пристальное внимание.

***

«Иоши» На смену маршрута понадобилось еще три дня. За это время пришлось попотеть еще сильнее, так как шиноби Листа остервенело искали что-то в пределах нескольких квадратов от маршрута, которым мы двигались с Корнями до их предательства. Очевидно, что искали меня. После смены пути двигаться стало легче, так что до второго фронта (со времени изменения маршрута) я добрался всего за двое суток. Хороший результат, если подумать. Однако там меня ждал сюрприз в лице моего родного дедушки — Сэдэо Хьюги. Старик оставался в деревне на время войны, как заместитель моего отца по делам клана. Как представитель Хьюга. Теперь же он сражается. Этот фронт не был похож на третий. Здесь царствовали битвы отряд на отряд и установки ловушек. Тут почти совсем не было ополчения и самураев. Только шиноби и их разборки. И в этих разборках участвовал мой дедушка. Его мастерство Мягкого Кулака было столь велико, что подходить на расстояние вытянутой руки к такому бойцу чревато полной потерей чакры. Что он и доказывал делом. Во многом благодаря моему деду, враги на втором фронте боялись любого носителя Бьякугана. Как я понял, из парочки подслушанных мною разговоров, даже клан Учиха завидовал боевой славе Сэдэо. Правда я видел больше… Я видел, что старику просто незачем жить. Всегда твердый и спокойный, уверенный в себе и холодный, мой дед пылал яростью ко всему живому, будто в насмешку над моими идеалами растаптывая всех своих противников насмерть. И однажды случилось так, что он зарвался… — Отчаяние Клана Хьюга — Хьюга Сэдэо, — узнал его один из противников во время очередной вылазки. Стоит отметить, что я почти неделю следил за своим стариком, так как он — единственный, кто мешал мне подобраться ближе к лагерю. Его Бьякуган мне не обмануть. Все что я мог — наблюдать за войной с безопасного расстояния. Однажды я даже решил поговорить с ним и открыть ему правду, но… Я все еще слишком боюсь войны внутри клана Хьюга между побочной ветвью и главной. Из главной осталось лишь трое. Их могут смести количеством… Пока рано. Тем временем, Сэдэо (который выполнял миссии в одиночку, как джонин S-ранга, не имеющий команды учеников) молча встал в стойку Мягкого Кулака. Его противников было четверо — «стандарт» шиноби Камня. Только вот они все были джонинами, что наталкивало на мысли. Возможно, к ним идет подкрепление. Этого я увидеть не могу, ибо мне мешает радиус обзора моего деда — попади я в него, и он меня тут же узнает. Впрочем, смотреть за спины врагов я мог, только на жалких два километра. Сэдэо увидит подкрепление раньше меня, если таковое появится. — Какой немногословный, — усмехнулся все тот же джонин. — До нас дошли слухи, что ты недавно потерял внука. Мои соболезнования. Знаешь… — он сделал театральную паузу. — На этой войне я потерял лучшего друга, так что отлично понимаю боль утраты. Так что я хочу помочь тебе… — Ты уже можешь закрыть рот и атаковать, шавка из клана Камизуру, — холодно известил болтуна мой дед в своей фирменной манере. — О! Так ты меня знаешь?! — только восхитился (притворно) джонин. — Это же прекрасно! Но лучше дослушай предложение, оно дельное. Итак, я предлагаю тебе… Умереть! И так ты встретишься со своим внуком! Сэдэо вновь ничего не ответил. Он просто наклонил голову, уворачиваясь от брошенного ему в лицо куная, и ринулся на врагов. Джонины действовали слаженно — трое из них отошли на дальние дистанции, а один сблизился с дедом. Тот самый болтливый малый казался в числе отступивших. Он и его напарница начали обстреливать моего деда мелкими острыми снарядами похожими… да, точно, это были пчелиные жала. Я вспомнил, что клан Камизуру использует в своих техниках насекомых, как клан Абураме, только вот не жуков, а пчел! И еще — этот клан сейчас является основной военной силой деревни Камня… Сэдэо тоже знал о таких вещах, так что просто применил Вращение и отбил им все снаряды. Третий из отступивших джонинов пока просто закидывал его кунаями, чередуя обычные со взрывными, так что он представлял наибольшую опасность, так как не выдал своих козырей. Сблизившийся же джонин действовал умело, заблаговременно отступая от зоны поражения Вращения и тут же возвращаясь обратно, стоило только синему куполу развеяться. Из всей четверки он оказался самым подготовленным физически, к тому же — он явно не впервые сражается с представителем моего клана — атаки деда не смогли нанести ему серьезный урон. Вскоре, джонин, не показывающий своих настоящих умений, начал складывать печати. Это были какие-то очень странные распальцовки, так что даже я не смог понять, что именно колдует данный индивид. До тех пор, пока не разглядел, пылающие красным, глаза этого шиноби… Шаринган?! Но что это значит?! Сэдэо тоже заметил странность в джонине противника и применил технику шестидесяти четырех ударов на парне, что держался вблизи. Конечно, если ты посвятил свою жизнь тренировкам в тайдзюцу и являешься талантливым ниндзя, то тебе не составит труда отбивать удары какого-то старика. Только если этот старик не принадлежит к главной ветви клана Хьюга… Познав технику шестидесяти четырех ударов, я понял, что она достаточно разрушительна для всех, ниже шиноби S-ранга. Да и те могут солидно огрести от нее, если не знают тайдзюцу выше среднего уровня. Проблема в том, что я не смог адаптировать ее под Разрушитель Чакры. Пока что… Но то, что исполнил мой дед, вызвало даже мое восхищение. Такого филигранного Мягкого Кулака я никогда не видел! Его противник — опытный джонин (может быть и не S-ранга, но явно не далеко ушедший от него), специализирующийся на тайдзюцу, смог заблокировать лишь три удара бывшего главы сильнейшего клана в Листе! По окончанию техники, первый из четверки джонинов пал бездыханным. Дедушка применил какую-то новинку, добавив в серию шестьдесят пятый удар в горло, лишивший противника жизни. Однако, дела у него становились все хуже — во время техники, по нему беззастенчиво стреляли жалами пчел, и времени на то, чтобы их отбить, у Сэдэо не было. Единственное, что он смог сделать для своей защиты — подставил спину джонина, которого бил, чтобы минимизировать попадания в себя, но даже этого оказалось мало. Учиха противника, тем временем, атаковал старика огнем… Я видел, каких чудовищных усилий стоило моему деду увернуться от этой атаки. Я видел, как он тяжело дышал, отравленный мелкими, но многочисленными ранениями от пчел. И я понял, что ему необходимо помочь… Я моментально создал клона, наказав ему сделать с десяток быстрых выстрелов Копий по моему прибытию на поле боя. Сам же выключил Бьякуган и ринулся к родственнику. Вот черт… авантюра на грани фола… Если я использую свое додзюцу — дед сможет меня раскрыть. Даже используя Копья я рискую, но уж тут ничего не поделаешь — можно будет скинуть на то, что кто-то скопировал мою технику. Хотя кого я обманываю — я подставляюсь по полной в надежде, что все спишут на что угодно, только не на меня! Задаю своей чакре задачу течь обманчиво медленно, и делаю зарубку в памяти — не использовать все возможные тенкецу в бою. Сейчас не время. Придется обходиться лишь собственным зрением и обычными техниками, когда-то скопированными мной или выученными у Третьего. — Стихия Земли: Земляные Шипы! Усиленная могучими чакроканалами и возросшим родством со стихией, техника, которую я применял последний раз чуть больше года назад, даже меня поразила своей разрушительной мощью! В радиусе тридцати метров от меня все пространство покрылось острейшими копьями, растущими прямо из-под ног. Джонины Камня успели подпрыгнуть и остаться невредимыми, лишь труп их товарища, убитого дедом, превратился в лохмотья. Самого же Сэдэо не задело, тут я проконтролировал лично. — Подкрепление? Нукенин?! — удивились шиноби. — Возьмите на себя этих двоих, а я займусь Учихой, — хриплым голосом обратился я к деду. Тот лишь кивнул, признавая, что сейчас не время болтать. А потом посыпались Копья… Непривычные к таким атакам Каменщики, оказались поражены более чем половиной новых Копий Разрушения. Почему новых? Потому что увеличившиеся чакроканалы увеличили и мои техники. И сейчас бывшие Копья увеличились в размерах раза в два! — Эт-то… — выдохнул пораженно Сэдэо, во все глаза смотря на личную технику своего внука. — Но кто?! Отлично, не заподозрил. Сейчас главное — не раскрыть свою личность и спасти старика. Учиха оказался куда проворнее своих коллег, но тоже словил одно новое Копье. Сила техники оказалась такова, что его отбросила на десяток метров и припечатало в дерево. Даже так, он силился подняться, и у него почти вышло. Подпрыгиваю к нему Шуншином и перерезаю горло одним экономичным движением. Мои слезы давно высохли, хотя и гадко на душе от осознания этого факта… — Кха!.. — выплюнул кровь «болтун» из клана пчеловодов. — Что это за техника такая?! — Тебе уже все равно, — взял себя в руки Сэдэо и прикончил его одним ударом. Тоже самое он хотел сделать и с его напарницей, но я не дал: — Стойте! — я подпрыгнул к старику и на секунду применил ирьениндзюцу, восстанавливая его силы. — Не нужно лишних смертей. Заберите ее в лагерь. Я думаю, что эта встреча была не случайна… — Покушение? — дед попытался придавить меня тяжелым взглядом. — И кто ты такой, нукенин? И откуда… — он взглянул активированным Бьякуганом в сторону, из которой летели Копья. — Была эта техника? — Скорее всего покушение, — кивнул я. — Удачи вам. Шуншин под Разумом творил чудеса, и я уже через час оказался в недосягаемости всех возможных поползновений со стороны Конохи в мою сторону. Я не стану отвечать на неудобные мне вопросы, ибо так меня легко раскроют. Если дедушка смолчит — все будет путем. Если расскажет, что ему помог какой-то мумифицированный нукенин, да еще и использующий (или пользующийся помощью использующего) технику его внука, его могут посчитать неуравновешенным на почве потери. Скорее всего — будет молчать. Что же… Эта битва далась мне легко, благодаря тому, что я напал неожиданно, используя свою главную технику. Ну, а еще я был не один, так что… Можно сказать смело — миссия ранга А мне засчитана! Что такое? Я нукенин? Ну и что? Миссию я выдал сам себе, как и засчитал. Все просто. Непросто только добраться до Какаши или Минато… Ладно, пойду искать место, где прячется Мадара.

***

POV «от третьего лица» Если сам Призрак Клана Учиха оставался спокоен, то «воплощение его воли» скрежетало зубами. Не вышло! Такое шикарное покушение на дедушку Иоши с использованием бастарда-Учихи, выдающего себя за чистокровного, провалилось! Черный Зецу знал, что малец силен, но то, что он так легко восстановится от покушения на себя предположить не мог! А ведь все должно было быть так славно! Иоши, пока не способный на мощные техники, бессильно наблюдает за смертью своего дедушки от рук специально отобранных против него (лично самим Зецу) джонинов. При этом, мальчик видит, что один из нападавших — Учиха, а значит — в деле замешана Коноха. Можно даже было бы потом предоставить ему пару несуществующих фактов о ее участии в этом мероприятии, и вот — мальчик весь в руках Зецу! Но парень мало того, что не раскрыл своей личности (а потом Черный Зецу подтер воспоминания Сэдэо, так что тот точно уверен, что его внук до сих пор мертв), так еще и легко помог старику! Теперь план придется разыгрывать заново… Хотя стоп! Нападение отбито, но главная суть все равно донесена до юного джонина (нукенина) — Коноха — враг! Что же… на этом можно сыграть… — «Пожалуй, начну прямо сейчас.» — усмехнулся Черный и направился к Иоши.