Цифровой бьякуган добра!

За три недели мне удалось добраться до пещеры Тонери. Сейчас я, впервые за две жизни, окажусь на Луне. — Рад, что ты справился, — улыбнулся мне Ооцуцуки, открыв глаза. — Не удивил, — я хмыкнул. — Хорошая кукла. Один мой знакомый дорого бы отдал за ее секрет. — Не сомневаюсь, — парень вернул мне улыбку. — Но лишь ты достоин пройти по этому пути беспрепятственно. Куклы Лунного Повелителя образовали длинный коридор, ведущий вглубь пещеры. Припоминая об ее опасностях, я шел не спеша. Плечом к плечу со мной двигался Тонери. — Все ловушки отключены. Луна ждет своего второго жителя. — Второго? — для верности переспросил я. — Ты там один? — Да. Почему так — узнаешь на месте. — Заинтриговал. Уже подойдя к концу коридора из кукол, я бросил прощальный взгляд на Землю. Не знаю, как долго я пробуду на Луне. Не знаю, смогу ли одолеть Тонери, если он захочет того же, что было в каноне. Не знаю, смогу ли я вообще вернуться. Но если Ооцуцуки готов действовать сейчас — его нужно остановить. Пусть я и рискую жизнью всей планеты — эта цена по карману лишь мне. Никто другой не удостоится аудиенции у Последнего из Клана Луны. Пока, Земля. Или прощай?.. — Стоять! Меня забыли! — донеслось из начала пещеры. Кукла-Тонери обернулась, разглядывая нового гостя. — Как я уже и говорил — лишь один достоин пройти. — Тогда он никуда не пойдет! — возразил ему Сасори. — Ты откуда здесь, Акасуна?! — выпучил я свой единственный глаз. — Следил, — с ноткой гордости ответил он. — Не одному тебе эксперименты ставить в экстремальных условиях! Ты меня даже не заметил! Черт. Только этого не хватало. Он, конечно, маньяк, но я ему обязан. Да и… — Не убивай его. Просто выпроводи, — обратился я к Тонери, а Сасори крикнул. — Передай весточку моей матери, что я жив! Не нужно доказательств, просто скажи, что я снова тренируюсь, прогуливая Академию! Она поймет! — Куда поймет?! — возмутился тот. — Не бросай меня! А ну вернись! Марионетки Тонери понеслись навстречу нарушителю, а я спокойно прошествовал вглубь пещеры. Кукла-Тонери пошла за мной. Когда мы дошли до краба-стража, тот лишь шумно выдохнул (?) и отступил от входа. — Тебе пора. Эта кукла останется со стражем. — Ты всегда держишь ее включенной? — удивился я. — Отнюдь. Она тут как раз для особого случая, — сказав это, Тонери-кукла рассыпался прахом и развеялся по ветру. — Красиво, — хмыкнул я и пошел вперед. В каноне Наруто и компания пробирались на Луну через длинную пещеру с изменяющейся гравитацией и ловушками-гендзюцу. Мне же ничего такого делать было не надо — я прошел в высокую светящуюся арку, которую закрывал краб-страж, и очутился у самого выхода на поверхность Луны. Точнее, на внутреннюю поверхность Луны. Тут все было… как на Земле. Ничего необычного и непривычного. Я знал, что нахожусь внутри Луны, но не знал, как оно так получилось. Все выглядело… настоящим! — Ооцуцуки… — уважительно потянул я, видя, как ко мне летит позолоченная круглая платформа. — Рад видеть тебя на Луне, Иоши Хьюга, — Тонери улыбнулся мне снисходительно и протянул руку. — Пойдем, у нас очень много дел. Я протянул руку в ответ, чувствуя странную силу, обволакивающую его. Это была чакра, но я еще не встречал похожего эффекта. Он казался мне… совсем чужим… — Все вопросы потом, — упредил меня Ооцуцуки. — Сначала — позволь показать тебе мой мир. Я кивнул, и мы полетели. Луна была прекрасна! Леса и озера, моря, горы, водопады — в ней было все, что и на Земле, только вот тут все это казалось… как-то спокойнее. Будто именно такими и задумывались все природные явления — отрешенными от людей и их влияния, умиротворенными. Казалось, даже краски на Луне ярче и уместнее, чем на Земле. Здесь — в месте, где нет войн, чувствовалась какая-то особая Сила. Эта Сила исходила и от Тонери.

Сгенерировано задание! Узнайте истинную природу Силы Луны. Награда — возможность обладания этой силой. + 10 уровней. Штраф/Отказ — полная блокировка возможностей, связанных с этой Силой/нет.

Я уже научился за столько лет отмахиваться от обычных мелких заданий и обращать свое внимание только на те, что покрупнее и важнее. Это было из крупных. Видимо, оно первое из длинной цепочки, которую я открою на Луне. Все же — мое здесь пребывание — незаурядное дело. Конечно же, задание я принял. Природа под нами сменилась заброшенным и покинутым селением. Эту (или подобную) деревню показывали в фильме, так что я знал — это — жилище здешнего клана Ооцуцуки. — Покинутые места, — прокомментировал Тонери, заметя мой интерес. — Я не бываю в них. — Но я смогу? — Всему свое время. Больше мы не разговаривали, просто облетая владения Последнего из Клана на Луне. К моему удивлению, тут даже была жизнь — птицы, звери и рыбы существовали на Луне, и им было явно легче, чем их родичам на моей планете. Я даже смог увидеть, как три тигра игрались с лошадью, но не ранили ее. Та, в свою очередь, не выглядела испуганной. Пояснений, на сей раз, не было, так что я просто с любопытством рассматривал всю эту красоту, копя вопросы в голове. Наконец, мы начали подлетать к искусственному солнцу Луны. Я изобразил, для порядка, удивление, но особо переигрывать не стал. Сейчас начнется самое главное — я должен буду понять, как мне действовать, исходя из мотивов Тонери. — Добро пожаловать ко мне домой, — торжественно произнес Ооцуцуки. Тут уже я впечатлился по-настоящему. Летающий замок вызывал восхищение, как и мелкие парящие вокруг него острова. Это было красиво и великолепно настолько, что я оказался заворожен этим зрелищем, при том, что знал о нем заранее. — Он прекрасен… — прошептал я, смотря на величественный дворец. — Лестная оценка, — склонил голову улыбнувшийся Ооцуцуки. Дальше он повел меня к своему дому, обещая показать его поподробнее потом, когда будет время. — Сейчас же нам нужно поговорить. И я пошел за ним, погруженный в свои мысли. Мне придется его остановить. Ведь придется же, верно? — Итак, — Тонери разместился в удобном мягком кресле, возле камина, и предложил мне сесть в точно такое же кресло. — У тебя много вопросов, уверен в этом. Задавай. — Кто ты такой? Только честно и подробно. Ты говорил, что изменишь мир, что-то о Созидании и Судьбе. Кто же ты, для начала? — Это очень просто, — развел руками он. — Меня зовут Тонери Ооцуцуки, и я являюсь последним потомком клана Ооцуцуки на Луне. Для начала, позволь рассказать тебе одну историю… Последний на Луне рассказал мне про дерево Шинджу, про Кагую, Вечное Цукуеми и детей Богини-Крольчихи. Канон, который я знал, не претерпел изменений в этом мире. По сути — Ооцуцуки лишь напомнил мне его, освежил память. А потом дело дошло до Луны: — Хамура Ооцуцуки решил сторожить физическое тело Десятихвостого здесь, на Луне. Он стал основателем Лунного народа, использующего чакру, в то время как Хагоромо был основателем шиноби. Но Сила Хамуры отличалась от Силы его брата. Эта Сила была чем-то новым даже для клана Ооцуцуки, которые известны своей могучей чакрой. — «Тенсейган!» — подумал я. — Имя этой Силе — Созидание, — огорошил меня Тонери. — Созидание? — не понял я. — Мы вернемся к этому вопросу позже, — «обошел» тему Ооцуцуки. — Сейчас же тебе хочется знать — кто я такой. Я — потомок Лунного народа и его последний представитель. Наш клан, как и ваш, делится на две ветви. Отличие в том, что главная ветвь на Луне сильно разрослась, так что мы вдруг оказались не общим кланом, а двумя разными. Причем, если в вашем клане различия в печатях на голове и иерархии, то в нашем — только иерархия. Побочная ветвь должна поддерживать главную, но главная стала слишком уж большой… — И что же произошло? — Главная ветвь начала утаивать от побочной знания о Созидании. Их было почти столько же, количеством, сколько и нас, так что кто-то сверху вдруг решил, что мы больше не нужны. Побочная ветвь виделась ими не иначе как слуги, так что мы ушли от них. — Куда же? — Луна велика, — взмах рукой, и передо мною появляются голограммы лесов и озер, которые я видел. — Мы ушли из городов и основали свои сообщества. Мы жили в мире. Но у главной ветви было другое мнение на этот счет… Лицо моего собеседника исказилось от гнева, а кулаки сжались. — Один из лидеров сообществ побочной ветви узнал о секретах Созидания и смог захватить его Сосуд. Сейчас не так важно, что это, важно — что побочная ветвь выступила против главной, живущей в больших городах и полностью контролирующих Созидание, используя его лишь для себя. Мы узнали о последнем Завете Хамуры и восстали против малодушных тиранов! И мы победили! Но… — голос Тонери стал тише. — Мы заплатили за победу огромную цену… — Почему ты остался один? — я понял, что скоро узнаю этот секрет. — Сила Созидания может использоваться и для Разрушения, — грустно усмехнулся Ооцуцуки. — Мы смогли победить благодаря ей, но она же нас и сгубила. Вирус, убивший всех представителей клана за три года. Всех, кроме меня… — Сочувствую, Тонери, — мне и правда стало жаль его. Я видел, что ему больно, и то, что он никому не желал зла. — Сколько тебе лет? — Когда началось восстание, — усмехнулся он. — Мне было десять. С момента смерти моего отца — последнего из умерших от вируса, прошло уже сто двадцать лет… — Что-о-о?! — удивился я. — Ты такой старый?! — Старость для Ооцуцуки не имеет такой силы, как для обычных людей. — Но Хагоромо и Хамура были смертными! — Но они не пользовались силой Созидания для себя одних. Видишь ли, — парень развел руками. — Мне не с кем ею делиться. Куклам она не нужна, а животные, которые так привлекли твое внимание во время нашей маленькой экскурсии, пользуются такой малой толикой этой силы, что ее можно даже не замечать. — Так что же такое — твое Созидание? — все никак не понимал я. Видимо, эта сила как-то связана с Тенсейганом, но я пока не вижу как. — Во Вселенной есть три основные силы, — начал довольный Тонери. Было видно, что ему доставляет удовольствие разговор со мной. — Судьба считается главной среди них. Судьба не статична и часто изменяется и на нее можно влиять. Парадокс, но, являясь главной из трех сил, она является еще и самой неприменимой, а оттого бесполезной. Судьбой, в большом количестве, не сможет повелевать ни одно существо. Это неподвластно даже высшей ветке клана Ооцуцуки — существам, которых мы с вами, Землянами, зовем Богами. Насчет последнего я бы поспорил, но речи беловолосого настолько меня заинтересовали, что я боялся помешать ему, высказывая свое мнение. — Мда… — Тонери оперся подбородком на ладонь. — Судьба решила, что моему клану суждено умереть, а мне самому — жить вечно и смотреть, как Земляне делают все, чтобы попасть под Завет Хамуры… Впрочем, — он оживился. — Я отвлекся. Созидание и Разрушение — младшие товарищи Судьбы, и они равны. Созидание призвано, как ни странно, созидать, а Разрушение — наоборот. Но их можно использовать и для обратного. Понимаешь? — Инь и Янь. Все взаимосвязано… — задумчиво ответил я. — Именно так. В нашем мире адептами Созидания и Разрушения стали Хагоромо и Хамура. Шаринган первого, а затем и Риннеган, стали инструментами Разрушения. Хагоромо не хотел ничего Рушить, так что смог использовать силу этих глаз, чтобы созидать, но сама их суть — Разрушение. Я знаю, что в вашем мире есть носитель Риннегана, но он скрывается от моего взора. — Так что же является инструментом Созидания? У Хамуры, по твоему рассказу, был лишь Бьякуган, — подвел я его к главному и не прогадал. — Бьякуган Хамуры открыл свою полную силу уже здесь, на Луне. Когда брат Мудреца отказался от жизни на земле и добровольно стал пожизненным стражем тела своей матери, его Бьякуганы переродились в Тенсейган — величайший инструмент Лунного клана! — торжественно объявил Тонери. — Тенсейган самого Хамуры после его смерти сохранили в Сосуде Энергии и усиливали Бьякуганами всех поколений клана. Торжественное ослепление ждет всех, рожденных на Луне… Внезапно он открыл глаза, и меня обдало волной страха. Я знал, что у него их нет, но увидеть такую беспросветную мглу не ожидал. Однако — глазницы не были пустыми… — Они черные, но они есть, — осторожно заметил я. — Именно, — удовлетворенно кивнул Тонери. — Но в них нет чакры. Совершенно. Вся она запечатана в Сосуде. Он — нынешний инструмент Созидания в этом мире. Проблема в том, что он не подчиняется мне полностью. Дабы его покорить, я должен пробудить свой собственный Тенсейган! Вот оно! — И как ты сможешь это сделать?! — вскрикиваю я, надеясь, что не переигрываю. — Ты же не чистокровный потомок Хамуры? — Именно, — Ооцуцуки лишь благосклонно кивнул. — Лишь став, по сути, потомком Хамуры, можно пробудить Тенсейган. У меня есть его гены и ДНК в крови. А у тебя же есть… — Бьякуган, — закончил я, нащупывая печать с банкой. — Хочешь забрать мои глаза, Тонери? Даже не пришлось изображать настороженность и агрессию — все само получилось. Я не собираюсь больше расставаться с глазами! — Скажи мне, Иоши Хьюга, — перевел тему Ооцуцуки. — Смог бы ты противостоять той силе, которой я владею? — Я не уверен… — я осмотрелся в комнате. — Я не знаю всей твоей силы, но… — Не тебе мне сопротивляться, — подхватил улыбающийся Тонери. — И, даже так, я не собираюсь ничего забирать силой. Я не чудовище, я — Спаситель. Чего ты желаешь, Иоши Хьюга? Я задумался. Этот разговор не был похож на пикировку с Зецу. Тонери не так стар и не так умен. Он слишком долго был один. Не знаю, насколько велики его способности к наблюдению за Землей, но он точно не всемогущ. Я думаю, что могу говорить правду. В крайнем случае пригрожу тем, что уничтожу свои же глаза. И ведь уничтожу же… — Я хочу мира, — тихо ответил я, понимая, что это глупо. — Пройдя через единственную войну, я хочу лишь мира. Идеального и недостижимого мира… — Что если я помогу тебе достигнуть мира, Иоши? — ободряюще улыбнулся Тонери. — Я даже не стану просить твои глаза — лишь прошу позволить мне дать тебе Тенсейган! Ты распорядишься этой Силой и спасешь мир, а я буду твоим ассистентом и учителем! Представь себе, Иоши Хьюга — ты овладеешь силой, равной божественной! Я не понял. Я впал в легкий ступор и переваривал услышанное. Тонери хочет пробудить Тенсейган мне и позволить мне «навести порядок» в мире. Он собирается меня обмануть? Нет — я вполне хорошо чувствую ложь, да и непохоже на это. Мои глаза перед ним — он мог бы их забрать. Да и его история… это явно не канонный Тонери. — Мне нужно подумать, — только и сказал я. — Все время мира у тебя в запасе, — вновь улыбнулся Ооцуцуки.

***

Конечно же, я согласился. Уйдя спать в тот день, на следующий я объявил Тонери, что доверяю ему и помогу достижению его целей. Я не питал иллюзий — даже имея колоссальную силу нельзя осчастливить всех, но и уничтожать Землю я не стану. Когда я спросил своего нового учителя о Завете Хамуры, он лишь сказал, что я все пойму со временем. Я ему не доверял. Но выбора не было, так что я утешал себя прогулками по замку, пока Тонери занят, а после присоединялся к нему, и мы вместе выполняли намеченный план. Ооцуцуки не спешил — с помощью силы Созидания и местных знаний медицины, он решил вылечить все мое тело, попутно вживляя в него свои собственные клетки, а потом уже вернуть мой глаз на место. Сделать все это он обещал за пол года. Не быстро, но «такова цена Спасения». Я не был против. Я предвкушал. На пробуждение Тенсейгана, по прошествии всех операций, мне бы потребовалось около суток. Как сказал Тонери — если бы его тело было носителем Силы, а не мое, времени бы потребовалось всего ничего — пара минут. — Все дело в чакре моего Клана и твоих глаз, — пояснял Ооцуцуки. — Во мне больше процентов нужной для пробуждения чакры, чем в тебе. Даже после всех операций твое тело будет лишь наполовину таким же сильным, как у представителя Лунного клана. Я вникал. Физические данные Тонери были выше, чем даже мои. Видимо, из-за жизни на Луне, генов или влияния силы Созидания его тело стало более совершенным, чем у обычных людей. И квесты от Системы намекали на то, что и мои данные возрастут с принятием генов учителя. Что конкретно мне нужно будет делать с получением силы, мне не говорилось, но создавалось впечатление, что Тонери и сам плохо это знал. Он точно скрывал от меня что-то, но я не мог понять — что конкретно. По крайней мере, его слова о передаче глаза мне были искренни. Он не гнался за личной силой, но свято верил в то, что делает. Первым делом я выпросил у него те самые голограммы, которые он показывал мне вначале. Оказалось, что таковых может быть максимум четыре, и они не покажут тебе все, что ты пожелаешь. Десять особых Бьякуганов, обработанных по специальным технологиям Ооцуцуки, непрерывно находились на земле и наблюдали за жизнью на ней. Их псевдоразум, вроде того, что присутствовал у местных марионеток, позволял им взывать к своему владельцу (каковым сейчас был Тонери) и докладывать ему, если произошло что-то, чем тот заинтересуется. Они имели радиус обзора в тринадцать километров каждый, но, при этом, не могли докладывать обо всем, что «видят». Лишь о чем-то конкретном, вроде изображения с одного ракурса. Скорость их передвижения тоже была мала, так что быстро разведать все, интересующее пользователя, было нельзя. Да и сила их проникновения была не очень сильна — многие защищенные места оставались для них незримыми. Лишь клан Хьюга был полностью беспомощен перед этими глазами, ведь Лунный народ знал о хитростях своих земных родичей лучше других. В общем — сейчас я мог наблюдать лишь за теми людьми, которых мне показывал Тонери вначале. Даже не так — за Какаши я смотреть не мог, ведь он уже давно свалил от Бьякугана-разведчика, а тот и вовсе получил новое задание. За прошедший месяц, они не сильно изменились. Моя смерть подкосила их и сделала это надолго. Только дедушка кое-как смог справиться, и теперь разгребал «моих» пленных. Клан Хьюга все еще спонсировал программу по втягиванию обычных пленных врагов в жизнь страны. Найдя себе в этом отдушину, дедушка приободрился. Мама все так же хандрила, и ее ничего не спасало. Отец сейчас на войне, а весточка через Сасори, видимо, пока не добралась. То же самое было и с Шизуне. — Я ничем не могу им помочь? — спросил я как-то у Тонери. Он задумчиво посмотрел на женщину и девушку, прикидывая что-то в уме. — Можно сделать сны, — наконец пришел ответ, сопровождаемый выдохом. — Ты можешь являться к ним во снах. Это довольно тонкое, но простое гендзюцу. Уверен — им это поможет, но они будут думать, что это только сны. — Нельзя ли раскрыть им правду? — нахмурился я от таких ограничений. — Сожалею. Сейчас все на Луне — секрет, — развел руками Тонери. — Делать сны? — Буду признателен. И он сделал. Буквально через неделю близкие мне люди стали жить чуть спокойнее. Им казалось, будто они уже скоро отпустят память обо мне. Что я уже в лучшем из миров. Нужно лишь еще пару раз меня увидеть во снах, и точно — все! Я чувствовал себя неприятно из-за того, что лишь усугубляю, в какой-то мере, их агонию, но поделать ничего не мог. Я даже пытался им сообщить во сне, что все по настоящему, и я жив, но ограничения, наложенные Тонери, работали исправно. Впрочем — лучше, чем ничего. Занимаясь моим телом, Ооцуцуки решил не отвлекаться ни на что, так что выключил всех внешних марионеток, оставив только замковых слуг и небольшой кусочек армии внутри Лунного солнца. На всякий случай. Проход к Земле, по его словам, закроется лишь через три месяца, но об этом он не беспокоится — Сасори не смог пройти, судя по тем данным, которые ему присылали тамошние марионетки. Еще Тонери очень обрадовался, узнав о моей Печати. Его познаний в медицине и чакре хватало, чтобы понять ее назначение и принцип работы, и он загорелся идеей сделать себе такую же. Только для этого нужно было привести мою Печать в порядок. Сказано — сделано — за два месяца работы (неударной и неосновной) Ооцуцуки полностью исправил недостаток моего фуин и даже улучшил его! Теперь чакра там накапливается куда быстрее, причем не только моя, но и любая другая. Конечно, высосать из человека чакру я не смогу, но улавливать и его «излишки», помимо своих, я теперь способен. Ну, а то, что Тонери полностью зарядил Печать до максимума оказалось лишь приятным бонусом. Вообще мой новый учитель поражал своими знаниями и способностями. Его уникальной техникой было поглощение чакры, причем столь мощное, что использовать против него простые техники, основанные на обычной чакре, было смертельно опасно! Дополнив это армией марионеток и лучшим, чем у человека, телом, получим Тонери Ооцуцуки — чудовищного противника со столетним опытом. Хотя опыта, как раз, у него маловато. Он тренировался в использовании своих способностей, видел битвы людей, но сам никогда не сражался. Ему было не с кем. На Землю он не приходил, ибо там ему было нечего делать. Он просто следил за всем со стороны. И то, что там творилось, ему не нравилось. Как личность он тоже был сильным. У него присутствовала четкая позиция и имелась вполне себе понятная и обоснованная вера. Верил он, конечно же, в Созидание, Разрушение и Судьбу. Как я понял, эти понятия не отражают истинной сути вещей, но Лунный народ просто принял такую веру. Как церковную. Ну, а что — не хуже уж точно. Тонери был довольно радушным хозяином и мягким в разговорах человеком. Мне было приятно общаться с ним, отчего я иногда ловил ступор — ведь недавно я думал, что буду сражаться против него. Бред… Он был почти идеален! Наши стремления тоже были очень похожи — мы оба мечтали о мире. И то, что Земля не является его родиной, очень сильно увеличивало его репутацию в моих глазах. Не каждый будет готов активно действовать даже ради своего дома, а уж ради чужого… Моему любопытству Тонери не препятствовал, так что я смог увидеть храм Хамуры и побродить по лесам, когда не был ему нужен. Меня всегда сопровождал десяток марионеток на случай, если я решу заночевать не в замке, или чтобы передать мне что-то важное от учителя. И я смог побывать в той деревне из канона, с трудом найдя ее лишь на пятый месяц своего пребывания на Луне… — Оставайтесь тут, я скоро, — бросил я, как обычно, марионеткам, когда мы вошли в селение. Они повиновались. Мои приказы могли оспариваться лишь самим Тонери, но он мне полностью доверял. При всех его достоинствах… меня что-то тревожило в глубине души, но конкретики не было. Он казался мне все это время таким открытым и готовым ответить на все вопросы… Когда я отыскал склеп, в котором Хинате были показаны видения, я не ожидал, что смогу посмотреть их сам… Лунный канон, на сей раз, оказался правдив. — Юноша с Бьякуганом! — раздался громкий шепот в моей голове, а после мое сознание погрузилось в гендзюцу. Тысячи высоких белокожих людей обратили ко мне свои лики. У каждого из них были завязаны глаза — торжественная традиция народа Луны. Постойте, но почему я не спросил у Тонери, для чего она вообще нужна?! — Мы рады видеть тебя, юноша с Бьякуганом, — поклонился самый представительный из клана. — Потомок заблудшей ветви сделал большую ошибку, отпустив тебя… — О чем вы? — я напрягся. — Тонери не ошибался. Он мне доверяет. — Прошу прощения за то, что не внес ясности в разговор сразу же, но ты же в курсе, что Лунный народ научился обходить способности простых Бьякуганов? — И что? — Наблюдай за изменениями в себе, когда я сниму с тебя эту гадость… Поначалу все было нормально, но после мой мозг затопило большим потоком информации, будто я вспомнил множество важных и тяжелых вещей сразу! — Завет Хамуры — уничтожение земли, — улыбался мне Тонери. — Ты уничтожишь ее, а после пройдешь по вновь созданной планете, возрождая тех, кто будет достоин! — Секрет Тенсейгана мне не открыт, — качал он головой в другом воспоминании. — Но глаза народа Луны питают глаза Хамуры, а значит — Тенсейгану нужно огромное количество энергии. Вполне возможно, что ты, исполнив последний завет нашего предка, умрешь, опустошенный Силой Созидания. Но это же не страшно, верно? Я закончу начатое, а после стану править новым, чистым миром. — Смотри! — Тонери подзывает меня к себе. Он стоит и смотрит на голограммы. — Вот этот, вроде, хороший. Он заботится о детях в приюте, причем совершенно бесплатно. Его тоже добавим в список на воскрешение. Думаю, твой организм потянет около трех тысяч человек. Если усилить его Тенсейганом Хамуры, то, может и больше, но он мне еще пригодится, чтобы править новым миром. И прочие подобные картины моей жизни всплыли в моем разуме, выжигая мою наивность и глупость и отрезвляя новой информацией! Как же я заблуждался! Мой «учитель» — мастер гендзюцу Луны, который смог почти взять меня под контроль! Если бы я не был попаданцем, то я не смог бы избавиться от этого! — Вот, значит, как… — прошептал я, тяжело дыша.

Задание с ограничениями функционала выполнено! Освобождение из-под власти Тонери Ооцуцуки и возвращение невосприимчивости к гендзюцу, направленным на причинение вреда… Награда: чакра Хамуры Ооцуцуки. +20 уровней. Открытие завершающей цепочки заданий.

Я сам принял это задание, отдавшись во власть гендзюцу Тонери. Мне нужно было не вызвать у него подозрений и вытянуть из «учителя» все. Я догадывался о подлянах, так что смог стать двойным шпионом, работая на себя. Спасибо Системе — без нее меня бы тут не было. Моим козырем было лишь одно желание — добраться до каноничной деревушки и тайника Лунного народа. Я знал, что здесь смогу очиститься от гендзюцу Ооцуцуки. Через неделю я должен был пробудить Тенсейган…

Сгенерировано задание! Остановите Тонери Ооцуцуки или примкните к нему. Награда — Тенсейган. Вариативно. Штраф/Отказ — смерть от рук последнего выжившего из Лунного народа.

— Можно поподробнее? — спросил я, усаживаясь прямо на пол. Порождение безвредного гендзюцу село напротив. — Когда побочная ветвь ушла от главной, мы приняли это, — начал старик без глаз. — И за долгие годы наши раздоры забылись. Побочная ветвь жила на природе — под Луной, а мы — на поверхности и там, где сейчас горит искусственное солнце. Но глава побочной ветви — отец Тонери, хотел большего для себя и своих людей. Мы все так же ослепляли их, причем они шли на это сами, но он решил узнать — зачем нам их глаза. — Тенсейган… — понимающе закивал я. — Именно. Тенсейгану нужна энергия. Мы делились силой Созидания с животными и природой, так же как и с самой побочной ветвью клана. Но отец Тонери, узнав обо всем, почувствовал себя обделенным… Он выкрал Тенсейган, а потом узнал о Завете Хамуры. Переврав слова нашего предка, отец Тонери развязал войну между ветвями, заставив нас применить последнее оружие… — Не Тенсейган? Он ведь был у побочной ветви. — Да… Это был вирус, который убивал всех без разбора. Точнее — всех взрослых без разбора. — И Тонери что, был единственным ребенком в клане? — Нет, но его отец умирал дольше всех, используя силу Тенсейгана, чтобы жить. Догадаешься, чем он занимался последние годы? — Убивал детей… — мой шепот был ошарашенным. — Да, — мрачно кивнул Ооцуцуки. — Он убил всех, оставив лишь собственного и вручив ему свои фанатичные мечты. — Но сто двадцать лет… — Тонери отличается от своего отца. Он не собирался уничтожать Землю, но, понемногу, его разум искажался под воздействием затворничества, пусть то и было добровольным. Мы не знаем точно, что с ним делал его отец, но факт остается фактом — в этом году Тонери собирается уничтожить Землю! — И как мне быть? Старик вздохнул и встал. Я встал за ним. Тысячи Ооцуцуки, наоборот — сели, приветствуя своего предка и Бога. — Вы — Хамура Ооцуцуки? — узнал я дряхлого старца с суровым взглядом и двумя роговыми отростками. Тот кивнул: — Я ждал тебя, Юноша с Бьякуганом, — прошелестел он. — Подойди ко мне — я пробужу свою чакру, спящую в твоих генах. С ее помощью ты сможешь уничтожить Тенсейган, или… свой мир… — Вы не откроете мне верный путь? — Верный путь у каждого свой, — усмехнулся Хамура. — К тому же — меня попросили не мешать тебе в твоем шоу. Я жду от тебя свершений, Иоши Хьюга. — Не понял, вы… — я хотел было озвучить свою догадку, но меня уже выбросило из гендзюцу, и я вновь очутился в старом склепе. Тут ничего не изменилось, за исключением одного огня у статуи в руках. Он не горел. Мой Бьякуган четко видел — еще одно гендзюцу ждет пришедшего сюда. И это будет Тонери. Я его остановлю.