166 дней на любовь

      На следующий день по совету Ани, после занятий, я отправился в больницу, чтобы навестить Олю.       К моему удивлению, её там не оказалось.       Меня ждала неприятная новость. Оказывается, всех, кто пытается покончить жизнь самоубийством, отправляют в психоневрологический диспансер. Ну в принципе это логично, хоть и неприятно.       Выйдя из здания больницы, я достал телефон, открыл приложение с картой города и ввёл в поиск нужное учреждение. Оно оказалось в другой части города.       Выбора нет. Не сдаваться же на половине пути.       Вызвав такси, я отправился в “психушку”.       Через полчаса оказался у нужного здания. Посмотрев на высокий забор, окружающий данное учреждение, я невольно поёжился и прошёл внутрь. Всё вокруг вызывало уныние. Серые стены, зарешеченные окна. Может здесь так мрачно, потому что осень? Небо серое, грязь под ногами... Хотя летом решётки с окон никто не снимет, тут дело не во времени года.       Осматриваясь по сторонам, я вошёл внутрь. У входа в небольшой кабинке сидел, э-э вахтёр? Дежурный?       - Вы куда, молодой человек? - спросил хмурый мужчина, оторвавшись от просмотра какой-то передачи с маленького черно-белого телевизора.       - Здравствуйте, - поздоровался я, чувствуя себя в крайней степени неуютности. - Мою подругу сюда привезли.       - Имя, фамилия? - спросил тот.       - Моя? - непонятно почему, растерялся я.       - Нет, моя! - разозлился мужчина, явно недовольный тем, что я мешаю ему смотреть передачу по телевизору. - Девушки этой.       - Ольга Казакова.       Мужчина стал листать какой-то журнал.       В этот момент ко мне подошла какая-то женщина.       - Молодой человек, - обратилась она ко мне. - Простите, вы сказали Ольга Казакова?       - Э-э, да, - ответил я, посмотрев на женщину.       Она была скромно одета, и, судя по схожим чертам лица, это была её мама.       - Я её мама, Инна Аркадьевна, - продолжила женщина, подтверждая мои догадки. - Можно с вами поговорить?       Я перевёл взгляд на мужчину в белом халате, который стоял чуть в стороне. Видимо они пришли вместе.       - Да, конечно.       Мы отошли в сторону.       - А вы, - начав говорить, она почти сразу замолкла.       Она окинула меня взглядом, словно оценивая, кем я могу быть.       - Меня зовут Митрий, - представился я, и чтобы она не строила каких-либо догадок продолжил. - Не знаю, можно ли меня назвать другом, мы просто знакомы.       - Однако, вы пришли сюда, - продолжила Инна Аркадьевна, внимательно вглядываясь мне в лицо.       Да, соглашусь, в наше время не каждый друг приедет навестить своего друга в «психушке». Только самый настоящий друг может так сделать. Но я и правда им не являлся, если бы не Анин совет.       - Просто я сильно за неё переживаю, - натянуто улыбнувшись, ответил я.       Плотно сжав губы, женщина покачала головой.       - Ясно. Тем не менее, я рада, что у неё есть такой человек, которому не всё равно.       Я продолжал натянуто улыбаться, не зная, что ответить.       - Ты наверное, хотел её навестить, Митрий? - пришла на помощь мне Инна Аркадьевна.       - А, ну да, - ответил я кивнув. - Если можно.       Мама Оли перевела взгляд на мужчину в халате, который всё это время стоял в стороне, он явно слышал наш разговор.       - Я думаю, что можно, - ответил тот.       - Здорово, - улыбнулся я.       - Ну тогда я, пожалуй, пойду, - слегка улыбнувшись, произнесла Инна Аркадьевна. - До свидания, Александр Михайлович, до свидания, Митрий.       - До свидания, - ответил мужчина в халате, который видимо и был Александром Михайловичем.       - До свидания, - попрощался я и перевел взгляд с Инны Аркадьевны на Александра Михайловича.       - Запишись у дежурного, и я тебя провожу, - обратился ко мне тот.       Кивнув, я снова подошёл к дежурному, который снова смотрел свою передачу.

***

      Через несколько минут, натянув на ноги бахилы и накинув на плечи белый халат, я шёл по коридору следом за Александром Михайловичем. Внутри здание психоневрологического диспансера было таким же унылым, как и снаружи. Покрашенные желтой масляной краской стены. Старый, но неожиданно паркетный пол, который скрипел при каждом шаге. Холодный свет люминесцентных ламп на потолке. От всего это веяло Советским Союзом и просто умоляло о ремонте.       Было довольно тихо.       Зря я представлял себе картину беснующихся и вопящих сумасшедших.       Наконец мы остановились у одной из дверей.       «Палата № 14» - прочитал я на табличке, висящей на двери.       Александр Михайлович приоткрыл дверь и заглянул во внутрь.       - Казакова, к тебе посетитель, - произнёс он, а затем обратился ко мне. - У вас не более получаса.       Я кивнул.       Развернувшись, Александр Михайлович пошёл прочь по коридору.       Дверь палаты номер четырнадцать открылась и из неё вышла Оля.       Она была очень бледная, под глазами залегли тёмные круги. Казалось, что из неё высосали всю жизнь. Если учесть потерянную кровь, так оно и было. Наверняка, её количество уже вернули к нормальному состоянию, но организм, перенесший шок, ещё не оправился. Мне показалось, что она даже исхудала, настолько было ей велико худи, в которое она была одета.       Увидев меня, она удивленно захлопала ресницами.       - Митя? - удивилась Оля, широко раскрыв глаза. - Что ты здесь делаешь?       - Привет, - улыбнулся я. - Навестить тебя пришёл.       - Умеешь удивлять, - слабо улыбнулась девушка, потерев предплечье. - Но, как ты узнал что я здесь?       - В больнице, сказали, - замялся я стараясь избежать неприятного слова в текущей ситуации.       - Ладно, не грузись, - вздохнула Оля, подходя ко мне поближе, и закатала рукав показывая наложенную повязку. - Я сама во всём виновата, суицидница.       - Эм, - почесал в затылке я от неловкости ситуации. - Как бы то ни было, я рад, что с тобой всё хорошо.       Оля слабо улыбнулась и опустила глаза.       - Это ведь ты меня спас? - тихо спросила она, пряча повязку на руке под рукавом.       - Угу, - ответил я, чувствуя напряжённость.       - Спасибо, - ещё тише произнесла она. - Я такая дура.       Я тяжело вздохнул и задал терзающий меня вопрос:       - Почему ты это сделала?       - Она меня отшила.       Она всхлипнула и стала тереть руками глаза.       Поджав губы я растерянно смотрел на неё, и не зная, что делать.       Обычно, в фильмах в такие моменты рекомендуют хорошо проплакаться...       - Не сдерживайся, - сказал я и протянул руки, чтобы обнять её. - Тебе это необходимо.       Слёзы - это порой та самая вещь, которая необходима человеку, чтобы разрядить весь накопленный стресс. Вот порой из-за отсутствия возможности поплакаться кому-то в «жилетку» и происходят случаи суицида.       Оля уткнулась лицом мне в плечо и заплакала навзрыд. Я молча гладил её по голове.       Так мы и стояли в пустом коридоре. Как хорошо, что никто не проходил по нему в этот момент. Было бы очень неловко.       Через некоторое время Оля успокоилась.       - Прости, что намочила своими слезами твою кофту, - вытирая глаза, пробормотала она, отстранившись от меня. - Не знаю, что на меня нашло.       - Не бери в голову, - дружелюбно улыбнулся я. - Я буду только рад, если смог помочь тебе.       Глубоко вздохнув, она постаралась улыбнуться.       - Что говорят врачи? - спросил я. - Когда выпишут?       Оля грустно посмотрела в зарешеченное окно.       - Говорят, что должны удостовериться, что моё психическое состояние стабилизировалось и эмоциональный фон выровнялся, - вздохнула она. - Пичкают меня какими-то таблетками.       Она достала из кармана небольшую горсть таблеток. Видимо это успокоительный препарат.       - Правда, я их прячу под язык и не пью, - шепотом произнесла она и хитро улыбнулась.       Я усмехнулся. Вот тебе и лечение.       - Может не стоит так делать? - спросил я нахмурившись.       - Я не хочу быть овощем как мои соседки по палате, - покосившись на дверь палаты номер четырнадцать, ответила Оля.       Так болтая о разных вещах, мы услышали приближающиеся шаги. Посмотрев в их сторону, мы увидели Александра Михайловича направляющегося к нам.       - Закругляйтесь ребята, - коротко сказал он.       - Э-э, спасибо, что пришёл, Митя, - неожиданно смутилась Оля в присутствии врача. - Я была рада тебя увидеть.       - Я тоже рад, что с тобой всё хорошо, - почему-то в тон ей ответил я, взглянув на Александра Михайловича, вставшего поодаль.       Всё-таки присутствие чужого человека напрягает и рушит атмосферу спокойствия.       - Ты придёшь ещё меня навестить?       Оля с надеждой посмотрела мне в глаза.       - Если можно, то обязательно приду, - я снова посмотрел в сторону врача, тот лишь кивнул в ответ.       Оля заметив это улыбнулась.       - Тогда буду ждать, - она подалась ко мне и неожиданно крепко обняла.       Я обнял её в ответ и встретился взглядом в Александром Михайловичем. Его лицо ничего не выражало, но глаза явно улыбались.       - Ну я пойду, - тихо произнесла Оля, и отстранившись пошла обратно в палату.       Перед тем, как закрыть за собой дверь, она улыбнулась мне и помахала рукой. Я помахал в ответ.       - Пойдём, я тебя провожу, Митрий, - сказал Александр Михайлович, подойдя ближе.       Мы не сговариваясь направились в сторону выхода.       - Как долго Оля здесь пробудет? - я задал волнующий меня вопрос.       - Около месяца, - немного подумав ответил он. - Точного срока не скажу, всё будет зависеть от её состояния.       - Ясно.       До самого выхода мы больше не обменялись ни словом.       - Обязательно приходи, Митрий, - наконец сказал он. - Это сильно ей поможет.       Кивнув, я вышел на улицу.       Оказавшись на свежем воздухе, я почувствовал как с меня спадает напряжение создаваемое аурой этого учреждения. Вся её тяжесть и ощущение безнадёжности. Как хорошо, что я не пациент данного учреждения, чего не могу сказать об Оле.       14 февраля осталось 103 дня. Признавшихся в любви девушек 1/5.