166 дней на любовь

      Будущее.       Что делать, если ты уже знаешь своё будущее? Если оно предопределено и ни в коем случае не изменится, то получается ничего делать не надо.       Но разве будущее предопределено?       Что если тебе показали один из вариантов? Ты стоишь на старте, и с него уже видишь множество дорожек, но пути к тому, самому заветному финишу, ты не видишь. Всё словно накрыто непроглядным туманом.       Как завершить задание Эроса, и не попасть на тот финал, который он мне показал? И почему я должен погибнуть, от чего? Что послужило причиной и как этого избежать? Если рассматривать то будущее, где я лежу в больнице, и видимо нахожусь в коме, то это лишь катализатор для признания всех девушек.       Как прийти к будущему, где девушки мне признаются и не попасть в больничную койку? Ответа нет. Что мне надо сделать, чтобы не совершить фатальную ошибку?       Неизвестно.       А людей больше всего пугает неизвестность. Чувствуя как по всему телу бегут мурашки, я поёжился и сел.       В этот момент я обратил внимание, что в ванной шумит вода. Я забыл её выключить? Но я даже не помню, как её включал.       Так, стоп. Что же было вчера?       Настя.       О-о нет…       О-о даааа…              Так, надо собраться с мыслями. Было, значит было. Не время рефлексировать.       Кивнув самому себе, я встал с кровати и оделся в домашнее.       Взглянув на телефон, чтобы узнать время, я увидел непрочитанное сообщение. И оно было от Эроса.       Удивленно вскинув брови, я открыл его.       «Совсем забыл. За Олю, выдаю тебе бонус! Он лежит на кухонном столе. Я попросил Асклепия поработать над ним. Принимай согласно инструкции!»       Бонус? А кто такой Асклепий?       Отправившись на кухню, я попутно забил имя «Асклепий» в строку поиска на телефоне. Древнегреческий бог врачевания. Ага, понятно.       Войдя на кухню, я аккуратно перешагнул через оставленные вчера осколки стакана, и увидел на столе две пачки Глюконата кальция. Ха! Да он прикалывается?! Или же нет…       Вскрыв пачку, я достал инструкцию. Две таблетки, два — три раза в день, запивать молоком.       Ну ладно. Хуже наверное не будет.       Бросив таблетки обратно на стол, я пошёл за совком и веником. Надо наконец убрать эти осколки, а то кто-нибудь порежется.       Мести пол одной рукой было дико неудобно. Подпирая совок ногой, я заметал в него осколки.       Когда я закончил, раздался звонок в дверь. Кого это принесло ко мне в такой день?       Глянув в глазок, я увидел Женю. Чего это она?       Я открыл дверь и впустил её.       — С Новым годом, — она натянуто улыбнулась.       — И тебя с Новым годом, — улыбкой ответил я. — Не ожидал тебя увидеть…       Хотелось добавить «совсем не ожидал», но я вовремя оборвал себя.       В руках она держала подарочный пакет. Неужто для меня?       Я вздохнул. Хорошо же я тебя зацепил Женя, что ты забыть меня не можешь. Впрочем…       В этот момент она заметила Настины сапоги, стоящие у входа, и прислушалась к шуму воды.       — А… это одна из, — тихо произнесла она.       — Нет, — покачал головой я. — Это сестра Димы, которого мы тогда спасли.       — Оу, — её лицо приняло странное выражение. — Митя, а ты бабник. И что с твоей рукой? Это сделала одна из…       Она зловеще улыбнулась.       — Нет, — покачал головой я. — Но можно сказать, что это производственная травма.       Она задумчиво посмотрела на меня, на её лице появилась ухмылка, но затем она вздохнула, и тихо произнесла:       — Жалко, что не я.       А ведь она может. Я отступил на полшага назад. Ну так, на всякий случай.       — Шучу, — улыбнулась она. — Я не настолько жестока. А это, кстати, тебе.       Переступив порог, она наконец протянула мне пакет, который держала в руках. Приняв его, я вернулся на безопасное расстояние, поставил пакет на тумбочку и заглянул внутрь.       Так, что тут у нас? Маленькая бутылка шампанского, маленькая коробка «рафаэлок». Так, а это? Нахмурившись, я покосился на ухмыляющуюся Женю и достал со дна пакета несколько пачек контрацептивов и тюбиков смазки. Так-с… ребристые, пупырчатые, обычные… мм со вкусом и запахом клубники, банана и ванили. Интересно, их кто-нибудь правда пробует на вкус? Меня едва не передернуло.       — Так ты по делу, — пробормотал я, разглядывая тюбики. — А ты мороженое с каким вкусом любишь: с клубничным, банановым или ванильным?       — С клубничным, — недолго думая, ответила она. — А что?       Я посмотрел на неё и ухмыльнулся.       Женя покраснела, и, развернувшись, схватилась за ручку двери.       — Подожди, — я остановил её, поймав за руку.       Возможно, это было опрометчиво, и она почти взяла меня в залом, но тут же отпустила.       — Чего?       Она уставилась на меня исподлобья.       — Подожди минуту, пожалуйста, — попросил я, и, убедившись что она не уходит, сам отправился в спальню.       Не зря, я приготовил подарок и для Жени.       Я вернулся с коробочкой в руке.       — Ничего особенного, — пробормотал я, поставив коробочку на тумбочку. — Просто, на память…       Я извлёк из коробки кружку с нашей совместной фотографией. Довольно мило, мне кажется.       Взяв кружку, Женя покрутила её в руках разглядывая.       — Спасибо, — буркнула она и бросила кружку на пол.       Хрясь! — и та разбилась.       Я укоризненно посмотрел на неё. Ну вот, снова убирать осколки.       — Я как знал, — проворчал я, и достал из коробки вторую, точно такую же кружку. Она тут же вырвала её у меня из рук.       — А третья есть? — пробубнила она, вертя в руках кружку.       — Это последняя, — ответил я, смирившись, что она и её разобьёт.       — Спасибо, — тихо произнесла она, и, развернувшись, открыла дверь. — Была рада увидеться.       С этими словами она закрыла за собой дверь.       — И я тоже рад, — вздохнул я, запер дверь и пошёл за совком и веником.       Убрав осколки кружки, я стал готовить завтрак. И начал я с задумчивого созерцания нутра холодильника.       Правда, созерцать там было особо нечего. У меня есть молоко. А в шкафу стояла какая-то крупа. Значит, будем варить кашу.       Поставив греться молоко, я заглянул в шкаф. Я оказался прав. Там была упаковка овсянки. Овсянка, сэр!       Что может быть лучше, чем полезная, вкусная каша в начале года? А? А-а? Чувствуете? Это почти тоже самое, как пообещать бросить вредную привычку с наступлением Нового года.       О-о, Настя должна оценить этот завтрак.       Я прислушался к шуму воды. Что-то она долго моется. Хотя после сегодняшней ночи…       Вызвав в памяти недавние сцены, я почувствовал приятное тепло, окутывающее тело. Даже закрыл глаза от воспоминаний. Но насладиться ими как следует, мне не удалось. Раздалось шипение и в нос ударил запах сгоревшего молока. Чёрт! Быстро убрав кастрюлю с огня, я открыл форточку, чтобы выгнать неприятный запах наружу. Вот блин!       А вместе с тем в голову закрался занятный вопрос. В каких теперь мы отношениях? Эм-м. Ну так просто друзья, а сегодняшняя ночь, это лишь спонтанное явление, произошедшее на волне предшествующих событий?       А что если… нет?       А что об этом думает сама Настя? Да и мне сейчас не до отношений. Я имею ввиду тех отношений, которые настоящие. Которых хочу я сам.       Шум воды стих. Вынырнув из своих мыслей, я быстро вернул кастрюлю на конфорку и приготовился засыпать овсянку. Так, надо не забыть посолить и добавить сахара.       Пока я сосредоточенно помешивал кашу, дверь ванной открылась и раздались шаги босых ног.       Спохватившись, я поспешил закрыть форточку.       — Доброе утро, — услышал я за спиной её голос.       — Доброе, — оглянувшись, ответил я.       Настя стояла в дверях, обмотавшись банным полотенцем. На её голове был тюрбан из маленького полотенца. Глядя на её обнажённую ключицу и стройные ноги, у меня начались ночные «флэшбеки». Под моим взглядом, она смутилась, и опустила свой взгляд.       — Митя, можно мне какую-нибудь одежду?       — А-а, э-э, — произнёс серию звуков я, приходя в себя. — Конечно, сейчас. Тогда присмотри за кашей, пожалуйста.       Кивнув, девушка подошла к кастрюле и помешав кашу ложкой, зачерпнула и стала дуть.       Я отправился искать, что ей надеть.       Взяв футболку и шорты, я вернулся на кухню.       — Соли было маловато, — сообщила девушка, принимая у меня стопку одежды. — Поэтому я подсолила.       — Угу.       Она ушла переодеваться.       Разложив кашу по тарелкам и налив в кружки кипятка, я стал её дожидаться.       Настя не заставила себя долго ждать.       Когда она села за стол, мы приступили к завтраку. Настя достала свой телефон и молча листала ленту новостей. Поглядывая на неё, я не знал, как завести разговор.       Спросить, как ей спалось? Как-то тупо. Спросить, как ей ночь? Вообще странно, точнее даже не странно, а больше смахивает, на то, чтобы меня оценили. Это жалко. Спросить, как ей каша? И что мне в голову всякая бредятина лезет?       — Митя, ты чего не ешь? — подняв на меня взгляд, спросила девушка.       — А, да так, — пробормотал я и стал быстро орудовать ложкой и челюстями.       — Я тут подумала, — заговорила она, отрешенно глядя на узор на стене. — Может быть… Может быть, мы притворимся, что ничего не было?       Опустив ложку, я удивлённо посмотрел на неё. Как это, ничего не было? От этих слов, мне почему-то сдавило в груди.       — У тебя своя жизнь, у меня своя, — продолжила она. — И…       Она нахмурилась и посмотрела на меня.       Ничего не было? Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Она как будто давила меня этой мыслью.       Я вздохнул и отвел взгляд.       Оно и правда так будет лучше, мне сейчас, не до этого. Угу. Да, ничего не было. Ни-че-го. Абсолютно.       Представим, что это был сон. Чудесный, прекрасный. Но всего лишь сон.       — Ладно, — наконец ответил я, снова встретившись взглядом с Настей.       Я согласился? Да, я согласился. Вот так быстро. Принял решение, и согласился.       — Ладно, — кивнула следом за мной Настя и, глубоко вздохнув, отложила ложку. — Спасибо тебе… За всё.       Натянуто улыбнувшись, она вышла из-за стола, а затем из кухни, оставив меня одного. Какая ужасная атмосфера. Насыпав кофе в кипяток, я размешал его и погрузился в телефон, листая ленту новостей.       Никто, ну вот вообще никто не написал, чтобы узнать, куда я делся. Ни Соня, ни Дима. У всех любовь, а друг… А что друг? Да и хрен на него!       Тяжело вздохнув, я одним глотком допил кофе. Нужен ли я кому-то на этом свете, кроме своих родителей? Ради кого, я всем этим занимаюсь, а? Эрос?! Ради этих девушек? Да наплевать!       На всех наплевать. На Лизу, на Алину, на Марго! Устал. Не могу, не хочу больше так.       Я распластался по столу, уткнувшись лбом в руку.       — Мить, я пойду, — снова вырвал из мыслей голос Насти.       — Я… я тебя провожу, — неожиданно осипшим голосом произнёс я, вставая из-за стола.       — Не надо, я захлопну за собой дверь, — быстро произнесла она и, развернувшись, скрылась за углом коридора.       Я замер, глядя ей вслед. Не надо, говоришь? Ну и ладно.       Раздался звук молнии сапог, щёлкнул замок, дверь открылась и закрылась.       Я остался один. Плюхнулся обратно за стол.       Телефон завибрировал. Кинув на него понурый взгляд, я прочитал:       «Доброе утро Митя! С наступившим Новым годом! Как твоя рука? Как встретил Новый год? А чего надарили?»       Сообщение было от Оли. Вот он — человек, которому я нужен. Последствия платонической любви. А ну ещё, наверное, Жене нужен, чтоб выплеснуть обиду.       Тяжело вздохнув, я поднялся, и достал из шкафа бутылку коньяка.       До 14 февраля осталось 44 дня. Признавшихся в любви девушек 2/5.