Аве, Цезарь!

Густой тенистый лес сменился открытой всем ветрам и палящему солнцу каменистой степью. Песок и пыль почти раскалились под полуденными лучами и теперь жгли босые ступни закованных в цепи людей. Все пленники были одеты в короткие, до середины бедра, светло-серые туники подвязанные простыми веревками, но и в этой легкой одежде изнемогали от жуткой жары и жажды. Они шли уже несколько часов, некоторые не выдерживали, спотыкались на ровном месте и падали, утягивая за собой бредущих рядом товарищей по несчастью, ведь все оковы крепились к единой длинной цепи, которая делала процессию похожей на огромную медленно ползущую по пустыне змею. Те, кто посильнее, поднимались и шли дальше, а тех, кто уже не мог продолжать путь, стражники оттаскивали в сторону и на глазах у всех закалывали кинжалом, чаще всего одним отточенным ударом, чтобы остальные даже не помышляли притворяться слабыми. Наглядный пример действовал безотказно, и изможденные люди как могли цеплялись за жизнь, пытаясь собраться с быстро покидающими их силами. Иногда кто-нибудь что-то шептал, не то молитву, не то ругательства, а может быть, просто обращался к тому, кто находился рядом, но тут же раздавался грубый окрик ''не разговаривать!'', и тишина опять нарушалась лишь унылым звоном множества цепей. Наконец, караван добрался до небольшой скалы, в тени которой у самого ее основания бил ключ с чистой холодной водой. Уставшие пленники подходили по одному и, набирая в ладони кристально прозрачную воду, с наслаждением пили, казалось, саму жизнь, пока их не отталкивали стоявшие рядом стражники, чтобы очередь не вставала надолго и быстрее продвигалась. А потом им позволили отдохнуть у подножия и хотя бы на какое-то время спрятаться от палящего солнца. Домагой в числе прочих опустился на теплый песок и прислонился спиной к таким же нагретым камням, проклиная тот момент, когда согласился на экскурсию в национальный парк, куда его позвали одноклубники. Сначала все было хорошо: автобус, пиво, приятная компания, живописные пейзажи и интересные рассказы, а затем он намеренно отстал от остальных, чтобы справить нужду, забрался в ближайший кустарник чуть в стороне от тропы и неожиданно заблудился. Мужчина сам не понял, как это произошло, но когда он попытался вернуться назад, хорошо утоптанной неширокой дорожки уже не было. Не понимая, в чем дело, хорват опять подошел к кусту, однако ничего не изменилось, и ситуация не стала яснее. Растительность осталась та же, лес тот же, исчез только путь домой. Не зная, что и думать, мужчина покружил поблизости, все больше пугаясь и с трудом справляясь с подступающей паникой. Вида не сомневался в своем рассудке, а значит, что-то не то было именно с самим местом. Аномальная зона, какие-нибудь излучения и, как следствие, оптические обманы и иллюзии, например, ставшая невидимой тропа. Решив проверить свою теорию, футболист припомнил примерное расположение дорожки относительно кустарника и, опустившись на колени, попытался нащупать ладонями спрессованную множеством ног землю. Под пальцами было то же, что и перед глазами - короткая зеленая трава, начавшие опадать листья, сухие ветки и прочий лесной мусор. Однако Домагой не сдавался и даже захихикал, представив, как ребята, заметив его отсутствие, возвращаются назад и видят, как он, непонятно зачем, ползает по земле в полуметре от туристической тропы. Вот только неожиданное веселье быстро сошло на нет, опять уступая место липкому холодному страху. В голове промелькнула безумная мысль о пространственных и временных петлях, о которых часто повествуют разные литературные произведения и фильмы, и пишут в своих работах альтернативщики из мира науки. И вот тут стало по-настоящему жутко. Несмотря на светлое солнечное утро, сознание затопил первобытный ужас, и Вида почти в прострации побрел наугад, продолжая надеяться на то, что он все-таки умудрился заблудиться в трех соснах. Периодически он кидал взгляд на экран телефона, который сжимал в руке, но сеть так и не появилась. Проплутав по незнакомому лесу около получаса, хорват наткнулся на широкую песчаную дорогу и, наконец, вздохнул с некоторым облегчением. Напряжение последнего часа немного спало, и мужчина задумчиво огляделся, гадая, в какую сторону ему лучше двигаться, но тут из-за деревьев показались идущие по дороге люди, и Домагой поспешил к ним навстречу, еще не догадываясь, что совершает роковую ошибку. В первые секунды футболист подумал, что наблюдает за исторической реконструкцией, а может быть даже съемкой и, наверное, не стоит мешать, однако блуждать по лесу и дальше очень не хотелось, и мужчина уверенно приблизился к увлеченным энтузиастам. Впереди и по бокам шли актеры одетые в костюмы воинов или стражников эпохи античности, а между ними змеилась вереница пленников, прикованных к одной длинной цепи. Его заметили сразу, и прозвучал довольно нелепый приказ ''взять'', брошенный пожилым седовласым человеком, единственным ехавшим на лошади и более всего напоминающим богатого купца или даже чиновника. Трое вооруженных людей тут же бросились к нему, и Домагой, повинуясь инстинкту самосохранения, побежал обратно в лес, петляя между деревьями. Поначалу у него легко получалось уходить от преследования, однако валежника вокруг становилось все больше, и очередное падение сыграло решающую роль - на него навалилось тяжелое тело стражника, и погоня закончилась. Немного погодя, подоспели двое других и, резко вздернув хорвата на ноги, повели обратно. Вида пробовал говорить с этими людьми, узнать, что происходит, но за каждую такую попытку получал весьма ощутимый удар. Возвратившись к процессии, его, ни слова не говоря, раздели до гола, не обращая внимание на слабое сопротивление, и швырнули к ногам какую-то серую тряпку, оказавшуюся такой же безразмерной туникой, как и у остальных пленников. Делать было нечего, и мужчина поспешил натянуть на себя странную одежду, чтобы не стоять посреди дороги обнаженным. Вместо пояса дали кусок хлипкой веревки и, дождавшись, пока он обвяжет ее вокруг талии, защелкнули на запястьях тяжелые кандалы, после чего подвели к товарищам по несчастью и приковали к основной цепи, там где нашлось свободное место. А его вещи: шорты, футболку, телефон, ключи и деньги просто... выкинули у обочины. Футболист находился почти в шоковом состоянии и послушно двинулся вперед, когда цепь натянулась и потащила его в неизвестность... - Ты пришел из другого мира? - тихо спросил сидящий рядом мужчина. - Ты тоже? - встрепенулся Домагой. - Откуда? Из какой страны? - Нет, я родился здесь, но вижу на твоей руке рисунок, который под кожей. У нас такие не делают. - Где мы? - В великой империи Цезаря. - А куда мы идем? Что с нами сделают? - взволнованно, но негромко произнес блондин, бросая опасливый взгляд на стоявшего в нескольких метрах от них стражника. - В столицу идем, на самой большой рынок. Нас продадут. - Как продадут? - опешил хорват. - Очень просто. Как рабов. И хорошо, если в нормальный дом попадешь или школу гладиаторов, а если в захолустный бордель или на рудники, все, пиши пропало. Долго не продержишься, загнешься. - А как мне вернуться назад? - похолодев от подобных перспектив, опять спросил Домагой. - Я никогда не слышал, чтобы кто-то возвращался назад. Люди из твоего мира просто растворяются в нашем. Какой-то особенной ценности в вас нет, так что тут уж, как повезет, - пожал плечами новый знакомый. - Как тебя зовут? - Домагой. - Странное имя. А меня Карим. Договорить пленникам не дали. Подошедший стражник пнул ногой сначала Виду, а потом и его черноволосого собеседника, заставляя замолчать. Отдохнуть им позволили не более получаса и снова погнали вперед. Несмотря на хорошую физическую подготовку, футболист уже едва шел, изнемогая от жары. Мысли путались, и он пытался сосредоточится хотя бы на том, чтобы не упасть. Полученная информация добила окончательно, и хорват просто не представлял, как жить дальше. Конечно, оставалась слабая надежда, что он, например, получил солнечный удар на экскурсии в парке, и все это ему просто снится, но... нет, окружающий мир был слишком реален, и теперь он оказался один в чужой враждебной вселенной. Через пару часов впереди показался огромный город, не шедший ни в какое сравнение с жалкой деревушкой, которая попалась им на пути почти сразу после привала. На окраине преобладали маленькие неказистые домики преимущественно одноэтажные, но сделанные из камня с простыми плоскими крышами, делающими жилища похожими на кубы и объемные прямоугольники. Широкие улицы местами вымощенные небольшими плитами утопали в пыли, но не были замусорены и не выглядели грязными. Кое-где виднелись маленькие деревца, сушились на перекладинах какие-то вещи, сновали люди одетые в разноцветные туники разной длины, немного различающиеся отделкой и покроем. Завидев процессию работорговца, горожане расступались, прижимаясь к стенам домов и с любопытством разглядывая живой товар. Чем ближе к центру, тем величественнее и богаче становились здания, нередко с колоннадой, в два, а то и в три этажа. Встречались небольшие площади с колодцами и даже фонтанами в центре, откуда жители брали воду ведрами или кувшинами. Смотреть на это было невыносимо, ведь каждый из пленников, мечтал хотя бы о нескольких глотках, но останавливаться им не разрешали. Злые от усталости и зноя стражники уже без конца подгоняли изможденных рабов, щедро раздавая пинки и удары плетью. Казалось, этот кошмар никогда не закончится, но тут улица вильнула в сторону, и все они оказались на обширном городском рынке. Еще несколько минут через пеструю толпу, и закованным в кандалы пленникам позволили сесть на землю. Откуда-то появились ведра с водой, и футболист сразу же начал жадно пить, черпая ее ладонями. Тяжелые цепи сильно мешали и стесняли движения, руки у всех были откровенно грязными, но на это никто не обращал внимание, и Домагой тоже. На зубах то и дело похрустывал песок, на языке появился какой-то странный привкус, со всех сторон его толкали другие пленники, пытаясь дотянуться до ближайшего ведра, но Виде было все равно. Он снова и снова опускал руку, стараясь зачерпнуть и донести до губ как можно больше нагревшейся на солнце воды. Когда ведра опустели, их с пренебрежительным ворчанием убрали стражники, и блондин вдруг осознал, что их уже разглядывают потенциальные покупатели. Стало противно и неимоверно стыдно от того, что он оказался в такой унизительной ситуации, однако, как выяснилось совсем скоро, дальше становилось только хуже. Если кем-то из них начинали интересоваться, пленника отстегивали от общей цепи, ставили на ноги и поднимали тунику до самой шеи, позволяя рассмотреть обнаженное тело во всех подробностях, а так же пощупать, погладить и заглянуть в рот как животному. Двух молодых парней заставили нагнуться и развести ягодицы, и Домагой быстро отвел взгляд, поворачиваясь к Кариму. - Либо в гарем, либо в бордель, - тихо прокомментировал тот, с отвращением взирая на происходящее. - И выбора, по сути, никакого - или подчиняйся или умри. - Это ужасно, - шепнул хорват, представив, что и его самого могут вот так выставить напоказ перед покупателями, стражниками, остальными пленниками и случайными прохожими. - Так издеваться над людьми. - Привыкай, - усмехнулся в бороду Карим. - Тебя, возможно, тоже купят для этих целей. Ты светловолосый, светлоглазый - нетипичная внешность для нашей местности. Да и тело тренированное, здесь такое любят. - Я не подстилка, - огрызнулся хорват, чем заслужил одобрительный кивок соседа. - Похвально, но в этой проклятой империи рабы для утех - обычное дело. А еще повсеместно разрешено мужеложство, и тебя может открыто возжелать не только женщина, но и мужчина. - Проклятая империя? - непонимающе повторил Вида. - Ты не ее гражданин? - О, нет, что ты. Я из местности, что расположена севернее этого гнезда алчности, жестокости и разврата. Моя родина носит имя Бензема, и теперь, к сожалению, она стала одной из многочисленных провинций империи Цезаря. Тиран ворвался в наш дом как кровожадный зверь, уничтожая несогласных подчиняться его воле. Солдаты грабили и убивали моих братьев, тех, кто оказывал хотя бы минимальное сопротивление. Брали в плен, уводили в рабство... - Заткнись, - прошипел неожиданно появившийся торговец и несильно, чтобы не повредить товар, ударил Карима по голове рукояткой плети. Бензема замолчал и уставился полными ненависти глазами на богато разодетого купца, чей легкий синий плащ быт отделан мехом, а золотая застежка на нем инкрустирована драгоценными камнями. Старик буквально нависал над крепким сидящим в пыли мужчиной, и тот, несмотря на разницу в силе, вынужден был подчиняться, признавая власть чужака. Торговец опять замахнулся, и Карим отвел взгляд, инстинктивно втягивая голову в плечи. - Встать! Щелкнул замок, и двое стражников потянули мужчину вверх, показывая его подошедшим покупателям. Два коротко стриженных и гладко выбритых брюнета лет тридцати пяти держались с достоинством, если не сказать, с надменностью и уже разглядывали хорошо развитое тело. Задница Карима оказалась почти перед лицом Виды, но смущаться не пришлось, тунику быстро одернули, пощупали мышцы на руках, и тот, что казался немного старше, смуглый в белых одеждах с серебристой отделкой кивнул торговцу, очевидно подтверждая, что сделка состоялась. - А здесь у нас что? Кейлор, посмотри на этого, - произнес второй мужчина в светло-красной тунике с золотым поясом. - Какая интересная внешность. Светлые волосы, да и прическа очень необычная. - Это новый товар, господин. Очередной пришелец, - не стал скрывать купец. - Только сегодня нашли. - Показывай. - Извольте. Стражники подняли Домагоя, который уже с трудом держался на ногах, и задрали тунику, но, к счастью, позор длился не долго. Покупатели быстро оценили тело, дотронулись, пощупали, но без особого интереса, словно их уговаривали взять совершенно ненужную вещь, и они находились в глубоком раздумье, брать ее или оставить деньги на что-то другое, более полезное. - Сложен неплохо, жилистый, но не особо крепкий, да и худоват, - вынес свой вердикт Навас. - Зачем нам такой, Даниэль? - Зато тренированный и шустрый! - быстро вставил торговец. - Еле поймали! - Читать или писать умеешь? - спросил мужчина в красном. - По вашему нет, - мотнул головой Вида. - А считать? Цифры складывать? - Умею. - Я купил на базаре три красных яблока, потом семь зеленых и еще четырнадцать красных. Сколько у меня всего красных яблок? - Семнадцать. - Хорошо соображает, - почти похвалил Даниэль. - Хорошо-то, хорошо, да только нам счетовод не нужен, - прищурился Кейлор. - И шрамов больших нет, - непонятно зачем, добавил его товарищ, - а ведь он уже не молод. Сколько тебе лет? - Тридцать. - Ты как будто девку себе в постель выбираешь, - рассмеялся Навас. - Что, хочешь новую игрушку за счет школы? - Как ты мог такое подумать? - ничуть не обиделся Даниэль, дотрагиваясь до растрепанных и слипшихся от пота волос Домагоя. - Не морочь мне голову. Зачем он нам? Мы приобрели уже достаточно новых бойцов. А он ничего не умеет. В нашем деле на арене пришельцы годятся только на корм зверям. - Любого можно научить держать меч и бороться за свою жизнь, господин, - неожиданно произнес Карим, не дожидаясь ни вопроса, ни позволения. - Этот человек прав, Кейлор. Мы еще никогда не покупали пришельцев. Давай посмотрим, что получится. - Хорошо, Даниэль. Но если ничего не получится, ты отдашь мне четыре его стоимости, - усмехнулся мужчина и повернулся к торговцу. - Этого тоже берем.