Танцую свою ЛюБоль

— Мудришь иногда, Лексус, — Кана смотрит на меня серьёзно, заканчивает наш танец изящным поворотом корпуса, останавливаясь. — Уж таков, каков есть, — бросаю беззлобно, рассматривая шатенку и наклоняюсь, благодаря девушку за танец и услугу лёгким поклоном.       Альберона улыбается, вздыхает, и пожав плечами, отворачивается, идя к своему столу. — Если тебе интересно, — она оборачивается немного, раздумывая. — По раскладу карт, вы… — Мне не интересно.       Девушка усаживается за стол и довольно хохочет, видя мой оскал вместо улыбки. Уж что-то, а расклады у этой пьяни всегда соответствуют действительности, но в данный момент знать все наперёд не желаю.       Я незаметно скольжу к проходу, за которым скрылись волшебницы. За мной по пятам стремительно следует Бикслоу, удивлённый поступком напарницы. Причём крадется так, что я невольно подхватываю его настрой и мы бесшумно скрываемся в коридоре, находя нужную дверь в темноте по свету.       Музыка до сих пор звучит, согильдийцы с удовольствием продолжают медленные танцы, и в веселом ликовании Бикслоу едва слышит разговор девушек, зато я ловлю каждое слово, прислонившись к стене. — И что ты в нем нашла… — Эвер недовольно бурчит, наверняка обрабатывая раны на руке блондинки, так как я слышу приглушенные шипения через её задушенные всхлипы. — Вон, Драгнил аж светился, когда ты его в танце кружила… — А ты что нашла в Эльфмане? — Хартфилия возвращает выпад и шмыгает носом. Я слышу тяжёлый вздох сбоку от напарника, ему вторит вздох русоволосой. — Мне показалось, что он меня примет… — я слышу грусть в словах девушки и наблюдаю за Бикслоу, что сжав кулаки, буравит взглядом тонкую полоску света из приоткрытой двери. — А он не захотел принимать и просто сбежал.       Я слышу шорох упаковок, в нос бьёт неприятный запах спирта. Блондинка слабо вскрикивает сквозь слезы. — Ну и идиот, — Хартфилия хмыкает, — Хотя, не мне это говорить, но они с Нацу просто ещё не дошли до таких чувств… — она отчего-то тихо смеётся, думаю, Эвер слабо улыбается ей в ответ на эти слова. — Поэтому однажды я посмотрела на Лексуса и подумала, что он тот, кому я хочу отдать свое сердце…       Моё собственное сердце пропускает пару ударов, я самодовольно усмехаюсь. На слова собеседницы Эвер хмыкает, даже готов поспорить, что она закатывает глаза. — А если он возьмёт? — девушка загодочно произносит, шурша медикаментами. — Да ему лишь бы издеваться надо мной, — Заклинательница обиженно хмыкает. — Тем более, он с Каной… — её дрожащий голос обрывается, она судорожно сглатывает. — Лекс и Кана знают друг друга с детства, — Эвер равнодушно прерывает. — И, поверь мне, чтобы они были вместе, один должен пить, а другая должна протрезветь… — девушки смеются. Кажется, и Бикс слабо хрюкнул, зажимая себе рот руками. — Спасибо, Эвер, — блондинка шепчет спокойно, с благодарностью. — Да что уж, я просто хочу, чтобы хоть у кого-то получилось… — я представляю, как моя напарница осекается на этом. Все же, у них с Хартфилией есть много общего. — Василек на языке цветов: «Не смею выразить тебе свои чувства», — Заклинательница задумчиво озвучивает свои мысли, видимо, вспоминая подарок мага душ. — Эвер, а если у тебя уже получилось?       Я не вижу Эвер, но готов поспорить, что она вздрагивает от этих слов, как и маг рядом со мной. Бикслоу нервно жуёт тонкие губы и кидает на меня решительный взгляд. Он приосанивается, поправляет непослушные торчащие волосы на голове и отчего-то, в глубине души, я рад за этого клоуна. — Да нет, — я слышу в голосе самоувереной феи толику сомнений. — Бикс просто купил первые попавшиеся цветы, чтобы поднять мне настроение… — она осекается и замолкает. — Ага, — хитро тянет Блондинка хриплым от недавних слез голосом. — Бикслоу, купил цветы. Чтобы поднять настроение, — с каждой её фразой я вижу, как на лице Бикса волнение возрастает. — Тебе.       Блондинка довольно припечатывает и звонко смеётся, и этот смех эхом отзывается внутри меня. — Так! А ну-ка вытерла слезы, спину выпрямила и пошла показала Лексусу, что ты девушка, за которой он должен бегать! — Эвер громогласно выпаливает тираду, пряча смущение от внезапного осознания. — А ну-ка пошла и сделала то же самое! — блондинка смеясь, судя по звукам движений, обнимает Эвер.       Я судорожно вздыхаю и взяв под руку горе-любовника, застывшего в середине коридора, тащу того к выходу. Не сговариваясь, мы с Биксом расходимся в зале гильдии, слыша оглушительные овации для танцующих. Бикслоу стремительно садится за барную стойку, делает вид что только здесь и находился, и равнодушно оглядывается. Я, следуя его примеру, неторопливо поднимаюсь на вверх, киваю задумчивому Джастину, и усаживаюсь в кресло.       Внутри меня разгорается настоящий пожар, когда я вижу заплаканную Люси, которая гордо вздернув носик, и мазнув по мне равнодушным взглядом, проходит вместе с нашей Королевой за барную стойку. Там их уже встречает маг душ, что на распев тянет: — Дамы, танцы это хорошо, но что делать тем, кто не умеет танцевать? — Бикслоу хитро щурится, смотря в покрасневшие глаза Хартфилии и старательно игнорирует оценивающий взгляд подруги. Но я то точно знаю, как сейчас он мысленно трусливо дрожит. — Попросить того, кто умеет, научить… — волшебница коварно усмехается и подмигивает оторопевшей от такого поворота Эвергрин.       Бикслоу не нужно повторять дважды, он спрыгивает со стула и протягивает ладонь своей напарнице. Эвер замирает, смотрит на ладонь неуверенно и принимает его приглашение, опуская маленькую руку с подрагивающими пальцами на пятерню мага душ. Хартфилия радостно улыбается, кидает взгляд на сцену и кивает задорно своему духу. Лира пищит счастливо, и стремительно ударяет смычком по струнам, вновь создавая волшебную атмосферу.       Девушка провожает пару с улыбкой, вздыхает, убирает осколки с пола и стягивает резинку с волос, торопливо встряхивает золотым водопадом. Ей не нужно более ничего делать, она и так неотразима в моих глазах, но больше я удивляюсь тому, что она, последовав совету феи, плавно вышла из барной стойки и направилась в сторону отдыхающих девушек, что уже изрядно устали после танцев, но все же дарили ласковые улыбки парням, которые снова их приглашали. Я торопливо поднялся, удивляясь спонтанной реакции собственного тела, и приняв самый равнодушным вид, направился вниз, прямо к ней.       Очередной раз Гажил, вошедший во вкус, тянет МакГарден танцевать, и та не сопротивляется, лишь подмигивает блондинке, что только подходит к ним. Джувия приветливо машет рукой бывшей сопернице и уламывает Грея на еще один танец, хотя, судя по его лицу, он точно не против соединиться в танце. Эльза, спохватившись, извиняется перед Хартфилией, и, смущаясь, хватает протянутую ладонь Жерара, что сейчас снова притворяется Мистганом. Альзак и Биска вообще не прервали танец, впрочем как и Ромео с Венди, так что Хартфилия глупо осталась одна в стороне. Это её ни капли не смутило и она с дерзким вызовом отбросила светлые пряди с груди на спину, смотря на меня.       Я подошёл достаточно близко к ней, чтобы заметить до сих пор влажные ресницы. Её бледная кожа в приглушенном свете обрела более тёплый оттенок, а губы, как я и предполагал, были настолько искусанны, что я невольно задержал на них слишком долгий взгляд, что невольно пошатнуло её самоуверенность и выдержку. Она покраснела, отвела взгляд в сторону, делая вид, что любуется парами в центре. Я лишь усмехнулся, принимая её правила игры. — Потанцуем? — лукаво сверкаю глазами, скольжу взглядом по её тонкой шее, представляя, как бы очаровательно там смотрелась тёмная отметина от моих губ.       Хартфилия всем естеством пытается равнодушно отшить меня игнорированием, но я вижу, как мелко подрагивают её плечи, и даже не смотря на гул толпы и звуки музыки, я слышу, как отчаянно её сердце пытается сломать грудную клетку. Она судорожно вздыхает, закрывает глаза на пару секунд, пытаясь совладать со своими эмоциями, но я вижу, как все напускное самообладание летит в тартарары. Для того, чтобы этот ангел пал в мои объятия, нужно немного… Лишь осторожно взять её израненную руку, поймать распахнутый взгляд потрясенных карих глаз и нежно коснуться губами костяшек пальцев.       Пораженную Заклинательницу духов я притягиваю к себе, она не сопротивляется, кладёт боязливо ладонь мне на плечо и неуверенно делает шаг вперёд, стуча каблуками по паркету. Я вжимаю её в себя, с упоением вдыхаю ее запах и, кажется, даже не выдыхаю, боясь упустить добычу из рук. Она, к моему удовольствию, не собирается сбегать, только лишь со страхом неизбежности смотрит на меня. На щеках румянец, она все так же бледна, но так чудесна, когда пытается дышать через раз. С каждым таким вздохом её грудь вздымается, тело надрывно просит ещё кислорода, но я не собираюсь давать ей прийти в себя. Плавно качнувшись, я вклиниваюсь в пеструю толпу танцующих, и она торопливо шагает за мной, сначала сбиваясь, так как вновь неверяще вглядывается в моё лицо, гадая, это моя очередная выходка или я действительно собираюсь танцевать с ней.       Видимо, что-то в моих глазах ей подсказывает, что я слишком серьёзен, раз уж призывно прижимаю к себе, и от этого она расслабляется в моих руках, плавится, позволяя вальсировать. Она чуть отклоняется назад, разрезает воздух золотыми локонами, а я, сходя с ума, сжимаю ногами её внутреннюю часть бедра на очередном повороте. Ее короткая юбка не скрывает совершенных длинных ног, даже через ткань штанов я чувствую мягкую кожу и от этого, мне совсем становится душно. Она настолько доверительно следует за мной, подстраиваясь под каждое движение, что я с трудом могу сообразить, почему же я, не наплевав на все, не оттолкнул от неё Драгнила и не забрал первенство первого танца.       Она смущённо опускает ресницы, когда ладонью я скольжу по её обнажённой спине, игриво останавливаясь там, где ткань заканчивается. Затем поднимаюсь выше, к острым лопаткам, которые закрывают её длинные локоны. От моих шершавых пальцев у неё появляются мурашки, Заклинательница приоткрывает свои искусанные губы, чтобы что-то озвучить, но не успевает, так как у неё вырывается удивлённый вздох, когда я стремительно отпускаю её из своих объятий и за руку кружу вокруг своей оси. Заканчиваю кружение тем, что рывком возвращаю её в плен своих рук, в которых блондинка снова растворяется, забывая обо всех.       Я вижу, как она непритворно наслаждается происходящим, как робко очаровательно улыбается и сама льнет к моей груди, сжимая кончиками пальцев на плече рубашку. И в её глазах полыхает такой огонь, в котором я хотел бы раствориться этой ночью окончательно. Кружась, я понимаю, что голову мне кружит не наш танец, а сама Люси, которая, сбросив оковы, отдаётся танцу, музыке и мне. Девушка доверчиво обнимает меня за шею, когда я, обхватив тонкую талию руками, опускаю назад весь ее корпус.       Она откидывает голову назад, обнажая беззащитную шею. Я с удовольствием скольжу взглядом по молочной коже, по мягким и чувственным обнажённым плечам. Я как в бреду запоминаю каждую деталь, соприкасаясь с ней передней стороной бёдер, радуясь тому, как она позволяет сделать это. Она выпрямляется плавно, даёт мне возможность сжать себя в объятиях. Мы оба дышим через раз, задыхаемся от близости и продолжаем двигаться вплотную, как будто не в силах оторваться друг от друга. И это правда.       Я никогда не испытывал столь щемящего восторга от близости женщины, мне никогда не кружила голову влюблённость — но здесь и сейчас я чувствовал только удовлетворение. Хартфилия быстро подстраивалась под меня, угадывала телодвижения и все это время смотрела в мои глаза с восторгом маленькой девочки, которой наконец-то подарили желанную игрушку. И я действительно дарил себя — урывками целовал её аккуратные пальцы, притягивая к лицу наши сплетенные руки; скользил ладонью по её пояснице, поглаживая на грани дозволенного обнажённые участки кожи; улыбался слабо, на каждый её загнанный возбужденный вздох.       Когда смычок Звёздного духа выжал из скрипки последний задушенный рванный звук, мы остановились, пребывая в каком-то странном состоянии. Мне было чертовски мало этого невинного танца, а блондинка была на грани. Она смотрела на меня тем взглядом, который обещал небывалую ласку, чувственные объятия и бесконечную любовь.       Я до сих пор держал девушку в своих руках, ощущал дразнящий ноздри аромат волос и тела, жадно скользил взглядом по её лицу и ждал… Ждал ещё одну чёртову мелодию, потому что отпустить Люси было выше моих сил.       Я выдохнул, когда девушка на сцене вновь заиграла. Мы одновременно дрогнули с Хартфилией и вновь отдались этой страсти.       Она не сделала ни одной попытки отстраниться — Заклинательница доверилась мне. Я упивался этим ощущением власти, граничавшим с желанием полностью обладать. И если не кривить, в тот вечер она уже не могла не принадлежать мне…       Мы танцевали ещё три танца, доводя друг друга до морального изнемождения. Наши губы не соприкасались, но я ощущал её тёплое дыхание на своей шее, мечтая только об одном — чтобы она расцеловала распаленную кожу. Я чувствовал, как она царапает плечо через ткань рубашки, как игриво скользит ноготками по шейному позвонку, как гладит пальцами мои короткие волосы на затылке. И её маленькое путешествие ладони по моей шее вызывало неповторимую эйфорию. Если бы кто-то посмел прервать нас, я бы убил его прямо на месте.       Я совру, если не скажу, что разочаровался, когда мы закончили. Она неохотно отпустила мою ладонь, смущенно заулыбалась, как будто между нами ничего не было, и попыталась отстраниться. Не дав этого сделать, я постоял с минуту, выравнивая дыхание, и чуть нагнулся к ее лицу, заглядывая в карие глаза. — Я провожу тебя ночью, — говорю это полушепотом, наблюдая ее удивление. Не спрашиваю, констатирую факт.       Она медлит, рассматривает мой изогнутый шрам, ласкает его взглядом и неторопливо слабо кивает, не в силах противиться очарованию нашей связи. Я отпускаю ее, отступаю на шаг назад и разворачиваюсь, чтобы тут же подняться на второй этаж — наша пара итак привлекла слишком много внимания.       С каждым шагом мне физически становится плохо — я пал перед ее очарованием, тело ломит от желания, а разум настолько затуманен, что я едва улавливаю разговоры окружающих. Они жадно перешептываются, кидают на меня пораженные взгляды и сконфужено прячут интерес в глазах, стоит мне посмотреть в ответ. Исключением не становится и растерянный Драгнил, беспомощно опустивший плечи. Всем видом я даю ему понять простую истину — со мной в этой битве ему лучше не участвовать.       Поднявшись на второй этаж, киваю ухмыляющемуся Джастину, который, естественно, видел наши танцы. Он небрежно убирает мешающуюся челку с глаз за ухо и деловито сообщает: — Отлично смотритесь, — я тихо смеюсь с его комментария и усаживаюсь в кресло. — Бикс с Эвер тоже? — Фрид смеется в ответ и согласно кивает.       Наш разговор постепенно перетекает в другое направление, но так или иначе, не отвлекаясь от беседы, я продолжаю посматривать на блондинку, которая крутится за барной стойкой. Она болтает с возбужденной после танца Эвер, подливает пиво магу душ и так же в ответ бросает на второй этаж пылкие взоры. После каждого теплого взгляда карих глаз я готов бегать за ее юбкой и умолять повторить наш танец.       Самые крепкие продолжают танцы, Лира играет старательно — композиции сменяются на привычные праздные, и уже изрядно подвыпившие люди стремятся просто потоптаться на месте, изображая танец.       Хартфилия как заведенная успевает обслуживать согильдийцев и беседовать с половиной Громовержцев, которые расслабленно приняли тот факт, что они могут стать больше, чем напарники. Изредка Люси смотрела на них с неким лукавством, теша собственное самолюбие — именно с ее легкой подачи Бикслоу отдавил все ноги нашей Королеве и почти довел ее до истерики своими неуклюжими телодвижениями, но в то же время успел донести всю искренность своих чувств. Русоволосая оценила, приняла неумелое признание и даже как-то преобразилась: столько кокетства и флирта от нее никто и никогда не видел. Я даже опасался, что маг душ подавится от слюновыделения, когда его игриво погладили по бедру.       В целом, если миссия блондинки заключалась в том, чтобы каждый нашел себе по паре на вечер — она удалась. Постепенно окрыленные и пьяные расходились, даже мой собеседник засобирался, ссылаясь на новые книги, которые непременно нужно изучить ночью. Гильдия пустела на глазах, и я заметил нетерпение Заклинательницы духов: она нервно кусала губы, убиралась так быстро, что даже бы Мира позавидовала ее проворству. — Ты же проводишь Королеву? — Эвергрин поправляет волнистые волосы и лукаво посматривает на Бикслоу. — Почту за честь, — маг душ улыбается, привычно высовывает язык и подмигивает девушке. — Ваш верный рыцарь будет рядом столько, сколько позволите…       Его шутливая манера веселит девушек, которые это слышат, и зная своего друга скажу одно: теперь наша главная фея не отделается от него никогда. И почему-то это так правильно… Королева и её рыцарь.       Хартфилия улыбается, перегибается корпусом через барную стойку и обнимает новую подругу. Они уже успели договориться о каких-то походах по магазинам, и мне было отрадно, что Эвергрин открыла свое большое сердце для блондинки.       Прощаясь, ребята машут нам с Фридом руками, уходят из гильдии, и мой собеседник спешит им в след.       За считанные минуты мы остаёмся одни. Робея, она неловко одергивает юбку, скользит по гильдии изучающим взглядом и переводит его на меня. Я не заставляю её ждать — спускаюсь, останавливаюсь рядом с ней, чтобы вновь вернуть волшебство нашей близости. Хартфилия смущённо улыбается, ей больших трудов стоит удержать тело на месте и не отступить от меня на шаг назад.       Я опускаю взгляд на некогда израненную руку — перед уходом Венди залечила её раны. И хорошо, после этого как буд-то не было между нами маленькой войны.       Протягиваю ладонь к маленьким пальцам блондинки, да, по сравнению с моими крупными, её просто крошечные — сжимаю их слабо, слыша сладкий удивлённый вздох. Девушка неуверенно сжимает в ответ, смотрит даже как-то испуганно на меня, и эта реакция вызывает смешок. Конечно страшно, ты ведь получаешь то, чего так долго желала.       Думаю, досих пор она не в силах поверить в то, что ее мечта наконец-то обретает плоть и кровь — я живой, не плод ее фантазии, и, соответственно, имею право поступать так, как мне вздумается. То же, в целом, касается и ее образа, который я сложил за все время. Ранее, я наблюдал за ней издалека — не спорю, её фигура будоражила, но её детская непосредственность раздражала. Сейчас же она предстала в ином свете — ее танцы, эмоции, все ещё мелкие отголоски детского поведения, теперь все это мне нравилось. Я хотел узнать Хартфилию глубже, увидеть, что ещё кроется в её прямой осанке, что она прячет за широкими улыбками и за блеском широко распахнутых глаз.       Я потянул её за руку к выходу, не желая отпускать прохладную ладонь. Даже когда она попыталась высвободить конечность, чтобы закрыть двери гильдии, я все равно держал, усмехаясь собственному эгоизму и её слабым потугам. Она сдалась, я помог ей закрыть тяжёлые двери, и мы неспешно двинулись в сторону её дома.       Ночная прохлада поумерила мой пыл. Я расслабился, сбавил шаг, чтобы она успевала идти вровень со мной. Хартфилия этот жест оценила, заулыбалась свободнее и тоже отпустила все свои волнения — с плеч соскальзнуло напряжение, неловкость отступила и она просто наслаждалась происходящим.       Город всегда красив, и даже ночью в нем есть очарование. Она завороженно рассматривала отблески воды из канала, глубоко вдыхала морской бриз, изредка кидала изучающий взгляд на моё лицо, и не находя ничего опасного для себя, крепче сжимала мою ладонь. Я тоже смотрел на неё, наслаждаясь игрой света фонарей на её лице. Тени скользили, когда мы проходили мимо очередного столба, её ресницы подрагивали, а я с немым восторгом наблюдал, как на её щеках расцветает естественный румянец. Мы молчали, и от этого было комфортно. Если бы кто-то из нас сейчас нарушил молчание, вся чувственность этой ночи потеряла бы шарм.       Когда мы остановились у двухэтажного здания, я с нетерпением посмотрел на неё сверху вниз. Я готов был идти дольше, только бы не отпускать её ладонь. Но это пришлось сделать… И только лишь для того, чтобы я вновь прикоснулся к её коже.       Она наклонила на бок свою очаровательную головку, убрала быстрым взмахом руки волосы за ухо и посмотрела на меня с таким немым обожанием, что я не смог удержаться.       Наклоняюсь, чтобы быть с ней почти на одном уровне, обнимаю бесцеремонно смело, давая ей понять, что если я заключу её в свои объятия, она никуда не сможет деться, и вряд ли кто-то поможет высвободиться. Скольжу ладонью по спине, считая пальцами округлые позвонки, и поднимаюсь к беззащитной шее, улавливая каждый её пораженный вздох губами. Это сложно назвать поцелуем — мы невесомо касаемся губами, ловя дыхание друг друга. Кожа на её губах содрана, от этого шершавая, но сами они невероятно мягкие.       Она беспомощно цепляется за мои плечи, её коленки дрожат от напряжения. Моё самообладание катится к черту, когда я прижимаю её к себе, когда запутываюсь пальцами в расплавленном золоте её волос, трепетно придерживая её затылок.       Её дрожь предвкушения передаётся мне — внутри все вибрирует, сжимается в тугую пружину. Мы сталкиваемся носами, смотрим друг другу в глаза… Я целую её.       Я выцеловываю контур её губ как сумасшедший, боясь что сейчас она встрепенется и отстранится. Так нежно и аккуратно мне целовать не приходилось — всегда брал свое грубостью, но с ней нужно было выбрать иную тактику. Это был её первый поцелуй, и я хотел оставить в её воспоминаниях тёплый отблеск нашей первой связи.       Она прикрывает глаза, улыбается от мелкой россыпи поцелуев на своих губах, скользит по моим плечам руками и тянется вверх, к лицу. Обхватывает трепетно ладонями мои щеки и сама тянется вперёд, чтобы провернуть аналогичное — ее маленькие поцелуи щекочат мои губы, подбородок, щеки. Я в её плену, я позволяю ей исследовать себя, тая от прикосновений и запаха. Её невинные поцелуи будоражат, пробуждают во мне звериную слепую тягу обладать, но я сдерживаю себя. Снова и снова, как же мне тяжело это делать, Люси…       Она ломает моё самообладание, когда целует сама. Смело, отчаянно, губами в губы, отчего я с тихим рычанием отпускаю весь свой самоконтроль.       Мы оба сломлены желанием, мы оба так жадно жаждем друг друга, и от этого так тягуче сладко, влажно, тепло. Я боялся сломать ей ребра — так сильно вжимал её в себя, упиваясь моментом и её задушенным стоном удовольствия.       Я отстранялся несколько раз, смотрел в её осоловевшие глаза и вновь целовал покрасневшие губы, прикусывая кончик языка клыками, после старательно вылизывая. Она млела, удивлённо вздыхала на каждую мою смелую выходку и улыбалась, не в силах поверить в происходящее.       Хартфилия первая неохотно отстраняется, облизывает влажные губы. Она полна немой решительности, и я не в силах предугадать чего это коснется.       Я с восторгом смотрю в глаза напротив. Это тягучее ожидание стоило того, чтобы сейчас пожинать плоды выдержки. Она раскрасневшаяся, раскаленная, такая чувственная и нежная, беспредельно откровенная… Мне хочется сжать её в руках и растворить в себе без остатка. — Лексус… Я люблю тебя… — она на выдохе произносит заветные слова, с ожиданием замирает и пытливо вглядывается в моё растерянное лицо.       Я действительно растерян и даже в какой-то мере растроган её детскими словами. Может быть в картине её мира моя фигура стала для неё волшебным принцем, любовью всей её жизни, но я не готов прямо сейчас озвучить то, чего она так жаждет. С моей стороны будет предельно честно ответить, не скрывая ничего. — Я не могу сказать тебе этого бреда в ответ… — я делаю паузу, до сих пор с тяжестью дышу после нашего поцелуя. — Но…       Я не успеваю закончить. Она уже поднимает руку для пощёчины.       Этот звонкий удар я принимаю смотря в карие глаза не моргая. Хартфилия даже не плачет, она с ненавистью взирает на меня, отталкивает, и развернувшись на каблуках, скрывается за дверью квартиры. Слышу, как она судорожно пытается закрыть деревянную преграду на все замки и сдавленно стонет от своей медлительности, видимо, опасаясь, что я двинусь за ней, разгневанный пощечиной.       Щека нещадно пульсирует, сглатываю и раздосованно рассматриваю закрытую дверь, думая о том, что мы оба дураки, которым слова мешают нормально общаться. И где-то на переферии радуюсь — у неё отличный удар. И даже удивительно, что в секунду я принял решение дождаться его, а не уклониться или поймать ладонь. Может быть тогда у меня бы получилось сказать ей именно то, что было на душе.       Несколько часов в эту ночь я курил, слушал под окном её задушенные рыдания, и как больной в горячке получал удовольствие, потому что в очередной раз стал причиной слез Люсьены Хартфилии.