Всё равно конец будет счастливым

      Повар Шон служил в имении герцогини Фионы ещё в те времена, когда имение не знало никакой Фионы. Тогда в доме царило приподнятое расположение духа. Молодой герцог, красивый блондин и «первый парень на деревне», как любил говаривать Шон, женился на дальней родственнице королевской семьи, и вскоре у них родилась милая дочурка. Все были счастливы, пока через пару лет мать Золушки не заболела и в скором времени не умерла. Безутешный герцог решил, что девочке нужна мать, и женился второй раз на вдове-графине с двумя дочерьми. Но тоска по первой жене подкосила его, и он умер. Шон сразу понял, что Золушке будет нежитьё. Он старался подкармливать её вкусняшками и всячески скрашивать её жизнь, но что мог сделать простой повар? Вот и сейчас он сидел на кухне и думал, что можно сделать.       «На бал, конечно, Золушке никак не попасть. Но что, если помочь ей с делами из списка, который составила хозяйка? Надо собрать всех, и тогда работа быстро управится. Так... Где список? Верно, у Золушки.»       Шон вышел из кухни и направился к лестнице. Но как только он ступил на первую ступеньку, он услышал стук в ворота и фырканье лошадей.       Сходив, на всякий случай, за топором и дворником А́нго, Шон вышел во двор и громко крикнул за ворота:       – Кто там?       – Ах, Шон. Тебе не следует так нервничать, – послышался оттуда приятный женский голос. – Это свои, открывай. Флаурина приехала!       Нахмуренные лица сменились улыбками. Ворота открыли, и во двор въехали сани, из которых, грациозно ступая, вышла красивая женщина лет тридцати в дорожном костюме.       – О, я пошёл ставить чайник, – сказал А́нго после приветствий и пошёл в дом.       Когда лошади были напоены, комната приготовлена, а чай разлит, Шон сказал:       – Ну, рассказывай. Как ты там? Почему так давно не заезжала к нам?       – Ох, Шон, знаешь, я вляпалась в такую историю, никак не могла из неё выбраться. Ты же знаешь, я взяла у Королевской ассоциации биологического общества разрешение на использование жёлтого холо́ния в своём исследовании о влиянии перпе́нтных газов на флуоресцентную оболочку афлюке́нции.       – О, это было ещё лет десять назад! – вспомнил Анго.       – Верно. Слушайте дальше. Разрешение на жёлтый холо́ний было мне дано, и я с удовольствием отправилась в Щурский заповедник. Там цветок был удачно сорван, и я собралась уже ехать домой, как вдруг мне приходит письмо о том, что на меня подала в суд Охранная организация Щу́рского заповедника. Я сказала, что разрешение у меня есть. Они проверили. Отпустили. А потом прислали новое приглашение в суд. Я была в недоумении, а потом и в негодовании.       – Какого?! – возмутился Шон.       –Ага. Так вот. Оказалось, что разрешение на цветок, как на растение, охраняемое королевством, нужно брать отдельно, а на сбор чего-либо в заповеднике отдельно.       – И что дальше? – спросил Анго. Он совсем не пил чай, внимательно слушая рассказ Флаурины. Она продолжала.       – Я наняла адвоката. Вместе мы выяснили, что жёлтый холо́ний растёт исключительно в Щу́рском заповеднике, и что если Королевская ассоциация биологического общества дала мне на него разрешение, то я уж точно могу его там сорвать. Но оказалось, что Щурский заповедник стоит особняком от ассоциации и что она не может распоряжаться землями и экземплярами заповедника.       – Ну дела... – удивился Шон. – Сколько же вы выясняли свои отношения?       – О, это затянулось надолго. Несколько лет не могли решить проблему с жёлтым холонием. Хорошо, что на время разбирательств правительство позволило мне работать над моим исследованием о влиянии перпе́нтных газов. Когда наконец суд постановил, что дело уже не имеет никакого значения, потому что юридически Королевская ассоциация имеет бо́льшую власть, чем Щурский заповедник, а значит, моей вины нет; когда суд постановил это, маркиза Шунье́ подняла важный вопрос о наследии Щурского заповедника. Она сказала, что Королевская ассоциация биологического общества совершенно не заботится о сохранении окружающей среды. После этого сильного заявления она пошла и, как член Охранной организации Щурского заповедника, подала на ассоциацию в суд. И всё ничего, если бы к делу не пришили мою историю с жёлтым холонием. Я не смогла уехать, меня вызвали в суд как свидетеля, это тянулось несколько лет, я просрочила плату за аренду домика в горах заповедника. Потом пришлось заканчивать своё исследование, сдать его в Королевскую ассоциацию биологического общества, и вот, спустя десять лет этих судов, я наконец-то тут, – закончила Флаурина.       – Даа... Наука требует жертв, – глубокомысленно изрёк Шон, почёсывая голову.       – Так чем закончилась история этих... ассоциаций...? – спросил Анго.       – А, сейчас скажу. Охранная организация, да и вообще вся администрация Щурского заповедника присоединилась к Королевской ассоциации биологического общества. Вообще говорят, что три года назад, когда эта история была на пике своей глупости, хотели отправить её королю. Но представители обеих сторон сказали, что не хотят впутывать его величество в это дело. К тому же он был занят Южной войной, а теперь, когда мир заключён, его занимают поиски невесты для принца. Меня очень интересует, что за девушка выйдет за него замуж. А может, это будет наша Золушка, м? Я слышала, что счастливица должна быть непременно из нашего королевства.       Повар и дворник смутилась из-за последней фразы Флаурины и отвели взгляд.       – Что? Что такое с вами? – спросила она.       – К сожалению, – вздохнул Шон, – Золушка никак не сможет выйти замуж за принца Эля.       – Почему это? Моя крестница из старинного знатного рода. И вполне может стать принцессой!       – Оно-то, конечно, так... – начал Анго.       – Но на королевский бал её не пригласили, – закончил за него Шон.       – Почему? – удивилась Флаурина.       – Это очень долгая история. Знаешь, пока тебя не было, пока ты разбиралась со всей этой историей с заповедником и судами, у нас тут была своя, очень интересная, но не очень счастливая история. Ты уехала почти сразу после смерти герцога и не знаешь, что после этого жизнь Золушки стала под стать нашей, а то даже ещё хуже. Фиона заставляет её делать всё, несмотря на то, что прислуги вполне хватает и бедной девочке совсем не обязательно работать.       Пока Шон говорил, Флаурина хмурилась всё больше и больше.       – А где сейчас Золушка? – спросила она.       – Наверное, спит. Поздно уже, а завтра у неё сложный день.       – Хорошо. А Люсьена и Антуанетта, значит, поехали на бал?       – Да.       – Мне всё ясно. Анго, проводи меня к Золушке, я знаю, что делать.       Леди Флаури́на де Лоне́з была очень красивой и умной женщиной. Никто не знал, кто её предки, и не помнил более ни одного представителя фамилии Лоне́з. Но все, абсолютно все, включая самого короля, совершенно не сомневались в том, что она является наследницей древнейшего и богатейшего рода. Поступки и манеры Флаурины только подтверждали этот миф, очаровательная улыбка и всеобъемлющая доброта не позволяли никому задумываться, откуда же взялась эта загадочная леди, хотя никто даже не знал, графиня она, маркиза или ещё кто.       Для Золушки Флаурина была любимой крёстной, которая в детстве дарила ей разные милые вещицы. Воспоминания о ней были у девушки самыми светлыми и тёплыми. В грустные моменты Золушка вспоминала Флаурину, как добрую сказку, хотя ничего не слышала о ней уже десять лет.