Первый и единственный

Вэй Усянь всегда был первым. Это было негласное правило ордена Юньмэн Цзян, которое никто и никогда не стремился нарушать. Да и зачем, если всех все устраивало? Вэй Усянь первым заходил на тренировочное поле, первым брался за меч или лук, первым выбирал противника и первым побеждал. Однако, на этом его первенство не закончилось. Из-за своего характера, Вэй Ин всегда первым находил приключения, которые достаточно часто становились неприятностями. И он первый за это получал. Вэй Усянь всегда и во всем был первым. Первым для всех, кроме Цзян Чэна. Для Цзян Чэна он всегда и во всем был единственным.

***

Он был его единственным братом Цзян Чэн до сих пор помнил, как отец привёл раненного, испуганного и замерзшего малыша А-Сяня в их дом и сказал, что он останется с ними. Юному наследнику Пристани Лотоса это тогда не понравилось, и он всячески пытался избавиться от незваного гостя, о чем, впоследствии, очень сильно пожалел. Он был его единственным другом Да, у Цзян Чэна было много друзей и приятелей, но он никем из них не дорожил так, как дорожил Вэй Усянем. Ваньинь не хотел рисковать ради них, но мог отдать все, ради своего брата. Он был единственным, чьи объятия так любил Цзян Чэн Как бы смешно это не звучало, но этот факт действительно стал шоком для всех, особенно для самого Ваньиня. И когда, в очередной раз, Вэй Ин вновь сдавил Цзян Чена, тот лишь недовольно фыркнул для вида, но не спешил при этом отталкивать сорванца. Он был единственным, с кем Цзян Чэн целовался Может, поцелуй по пьяни и не считается поцелуем, но для Цзян Чэна это было не просто мимолётное касание чужих губ. И совсем не важно, что на утро А-Сянь этого не вспомнил, верно? Главное, что Ваньинь это запомнил и напомнил незадачливому шисюну. Он был единственным, с кем Цзян Чэн разделил ложе И не важно что инициатором был не Цзян Чэн, и не важно было даже то, что холодную землю с кучей листьев сложно назвать кроватью. Все это было настолько не важно в тот момент. В тот момент, когда приглушённые из-за жадных поцелуев стоны Вэй Ина, нарушали тишину ночи, пока Ваньинь изливался в него. Он был единственным, кого Цзян Чэн любил и ненавидел одновременно Пусть Вэй Усянь был причастен к смерти его их сестры только косвенно, но Цзян Чэн все равно винил его. Ведь именно Вэй Ин его не слушал и игнорировал. Игнорировал все просьбы и любую мольбу о прекращении Тёмного пути. Игнорировал, пока не стало слишком поздно. Он был единственным, кто смог вернуться через тринадцать лет Сначала это были лишь подозрения и догадки, как обычно мучившие его всякий раз, когда он замечал хоть что-то, что напоминало ему о нем. Лёгкая надежда, политая жгучей ненавистью и пригретая ностальгией, выросла в нездоровое желание докопаться до истины. Он был единственным, кто выжил Среди Последователей Тёмного пути есть негласное правило: «Не попадайся на глаза главы ордена Цзян». И Вэй Ин попался. Попался точно зайчик в капкан охотника. Однако, не был убит, как все остальные. Он был единственным, кому Цзян Чэн улыбнулся за последние тринадцать лет Это была не саркастическая и не презрительная улыбка, которая уже идеально, словно маска, села на лицо главы ордена Юньмэн Цзян. Нет, это была та самая добрая улыбка брату, которая была пятнадцать лет назад, еще до того, как всё началось. И пусть Цзинь Лин возмущается и кричит, а все остальные его осуждают — Цзян Чэну все равно. Все, что для него важно сейчас, это Вэй Ин, возвращающийся вместе с ним домой, в Пристань Лотоса. Домой, где все началось и где они были и будут счастливы. Теперь Цзян Чэн его не отпустит. Теперь он сможет защитить своего Единственного.

***

Вэй Усянь всегда и во всем был первым. Первый, даже спустя тринадцать лет после своей смерти. Но для Цзян Чэна он всегда был и навсегда остался единственным.