Первый и единственный

Цзян Чэн никогда не был первым. Это всегда получалось само собой, но со временем стало закономерностью. Цзян Чэн был вторым ребенком в семье, был вторым в родительских глазах. Он был вторым по учебе и по боевому искусству. Он всегда шел вторым, за спиной своего брата, прикрывая тыл и вытаскивая его из приключений. Но Цзян Чэн не жаловался. Ведь совсем неважно, какой ты по счету, если для своего любимого человека ты единственный. *** Вэй Ин назвал его единственным, через месяц после знакомства Было смешно, ведь они еще были детьми, но уже тогда А-Сянь словно знал, что между ними будет. Цзян Чэн до сих пор помнит, как маленький мальчик обнимал его ночью перед сном. И помнит, как сквозь сон услышал тихое «Ты единственный, А-Чэн. Единственный». Вэй Ин назвал его единственным, когда Ваньинь почти проиграл в детской игре Они всем классом выбрались на речку в один из солнечных дней: прогуливали занятия, за что потом получили нагоняй. Вэй Ин тогда предложил сделать кораблики и посмотреть чей быстрее. Кораблик А-Сяня выигрывал, а у Ваньиня он был последним. Маленький Цзян тогда расстроился, хоть и старался этого не показывать. Однако потом кораблики начали тонуть, а у Цзян Чэна все плыл и плыл. И даже переплыл то место, где потонул кораблик Вэй Ина! Ваньинь помнит, как маленький А-Сянь прыгал на него и кричал «А-Чэн, А-Чэн, ты единственный выиграл!» Вэй Ин назвал его единственным, когда обнимал Вэй Ин вообще много кого обнимал. Он обнимал свою шицзе, обнимал своих шиди и шисюнов после очередной ночной охоты, обнимал своего дядю. Но больше всех он обнимал Ваньиня. Цзян Чэн сначала ворчал, отталкивал своего шисюна, говорил, чтоб тот не валял дурака. А потом неожиданно начал принимать эти объятия, которые стали все чаще и чаще. Объятия были даже по самым незначительным мелочам, как удачный ответ на уроке. И Цзян Ваньинь больше не отталкивал, а даже начал легонько, почти невесомо, обнимать в ответ. В одно из таких объятий Вэй Ин и сказал это слащавое «ты единственный, кого мне приятно обнимать», за что получил легкую улыбку. Вэй Ин назвал его единственным, когда они целовались Это не был их первый поцелуй. Это произошло где-то после тысячи ночных поцелуев в стенах комнаты, когда никто не видит, и сотни дневных поцелуев, когда они рисковали, что раскроют себя. Просто в одну из ночей мальчишки, еще совсем юные и неопытные, лежали на кровати и обсуждали прошедший день с перерывами на поцелуи. Тогда Усянь поднял лицо Ваньиня и посмотрел ему в глаза. В тот вечер он впервые признался ему в любви. «Ты единственный, кого я люблю». Вэй Ин назвал его единственным, когда очнулся после неудавшейся ночной охоты Они тогда сильно поссорились. Наговорили друг другу всякого, разошлись по разным сторонам пристани, а на ужине Цзян Чэн узнал, что Вэй Ин ушел на ночную охоту. Это должна была быть учебная охота, не сложная. Подросткам, даже самым одаренным, каким и был Вэй Ин, сложных монстров не дают. Вот только что-то пошло не так и на утро, когда все ждали ночной отряд, никто не вернулся. Семерых мальчишек нашли на болотах: трое мертвы, четверо ранены. Они пошли не по тому маршруту, что указал учитель, а решили помочь местным жителям с их проблемой, вот и столкнулись со слишком сильным демоном, которого не смогли победить. Вэй Усянь тогда пришел в себя самый первый – через два дня. Цзян Ваньинь сидел возле него сутками и не отходил. Первое, что тогда сказал пострадавший – «ты единственный, ради кого надо бороться». Вэй Ин назвал его единственным перед своей смертью Цзян Чэн плохо помнит тот момент, когда брат любимый потерял контроль над мертвецами. Цзян Чэн на самом деле даже не уверен, что это была именно потеря контроля: уж больно целенаправленно трупы шли в сторону Вэй Ина. В тот момент, когда Ваньинь понял, что происходит, было уже поздно что-то менять. В этот момент в глазах главы ордена Юньмэн Цзян пронеслась вся их жизнь, все их счастливые моменты. В этот момент в голове Ваньиня пронеслось сомнение: а точно ли Усянь виноват во всем произошедшем?.. Но было уже поздно. Когда Цзян Чэн уже хотел спасти человека, которого любил всем своим сердцем, было уже поздно: мертвецы обступили тонкую фигуру, а кто-то уже вцепился своими зубами в плоть. Ваньинь ловит чужой взгляд. В глазах появляются слезы. По чистой случайности он переводит взгляд на чужие губы и ловит последние беззвучные слова: «ты единственный, кто делал меня счастливым». Вэй ин назвал его единственным, когда вернулся Цзян Чэн долго не мог поверить, что это именно тот человек, который умер на его глазах. За долгие тринадцать лет, что, казалось, тянулись вечность, Цзян Ваньинь многое успел обдумать. Он уже не был так уверен, что именно Вэй Усянь виноват в смерти его любимой сестры, однако его причастность отрицать он не мог. Поэтому когда взбалмошный парень, что появился на горе Дафань, начал так отчетливо напоминать его любимого, глава ордена Цзян уже не мог себя контролировать. Он взял мальчишку в плен. Как и многих темных заклинателей до этого. Он привел его в орден. Обычно все темные заклинатели направлялись сразу в темницу, но не в этот раз. Какое-то странное чувство вселяло в Цзян Чэна странную надежду, что это именно тот человек, которого он ищет. Поэтому глава ордена привел темного заклинателя в покои. В покои человека, который умер тринадцать лет назад – в покои Вэй Усяня. И услышал «ты единственный, кто догадался» с грустной улыбкой на губах. Их разговор был долгим. Много слез и криков было в стенах маленькой комнатушки. Много извинений тогда прозвучало. Много тайн тогда открылось. Появились ответы на многие вопросы, а желание докопаться до истины вспыхнуло с новой силой. И пусть будет тяжело, пусть их будут осуждать, но они вдвоем, вместе, раскроют всю правду. А потом снова вернутся в Пристань Лотоса. Домой – туда, где были и будут счастливы. *** Цзян Чэн никогда не был первым. Даже спустя тринадцать лет не стал. Но Вэй Ину это совсем не важно, ведь для него он Единственный.