Взгляд со стороны

Остаток лета я провела, не сказать чтобы весело, но и не скучно. На следующий день, после шопинга в Косом переулке, я была рада и озадачена одновременно. Я не понимала, как мне сказать это Сэм, как осуществить переход из моей школы, где я училась 5 лет, в совершенно новую, неизвестную обычным людям и мне в том числе, школу. Не могла же я прийти к директору и сказать, что буду учиться в школе магии. Если бы я это сделала, то меня бы ждала не школа чародейства и волшебства Хогвартс, а психушка. Но все оказалась достаточно просто: Хогвартс рассылал письма школам о том, что некоторые дети переводятся учиться в школу-интернат в Шотландии и они просят отправить им все документы учащегося по почте на определенный адрес. Как я это узнала? Я пришла к директору забирать документы, а он посмотрел на меня очень странно, как будто ни он, ни я ничего не понимаем. Я посмотрела на него так же. Хорошо, что я была с папой и он просто такой：“Ясно, понятно, спасибо”. Так что это было очень просто. Гораздо легче, чем сказать это все Сэм. Да даже представить этот разговор с ней гораздо сложнее, чем забрать документы из школы. Но, как говорится, чему быть, того не миновать. Я подумала, что гораздо легче поставить ее перед фактом, хотя это и будет некрасиво по отношению к ней. Но мы же не навсегда прощаемся, а только до зимних каникул. Тем более, что можно переписываться с ней. Кстати, надо будет рассмотреть, какие есть варианты коммуникации в Хогвартсе, и какие из них мне будет проще использовать для общения с Сэм. Успокаивая себя этими мыслями, я шла к лучшей подруге рассказать ей правду. Я вошла к ней в дом, и тут, решительность меня покинула, как будто ее никогда и не было. Я просто была в растерянности：как сказать, как объяснить, может лучше сразу вылить все словесным водопадом и расплакаться для пущей убедительности? Было бы очень драматично. Я принесла с собой пару учебников, которые мы купили для школы, чтобы если что отвлечь Сэм на книги, а не на обсуждения того, что я ее бросаю. Когда я зашла в ее комнату, она сидела и читала книгу, которую я сказала, что она не прочитает. －Сэм, я уезжаю,－вывалить все не получилось, но обобщить вполне. Ведь, по сути, в этом и состаяла вся проблема. －Куда?－ Она отвлеклась от книги, и с любопытством посмотрела на меня. －Меня переводят в другую школу. И тут понеслось： вопросы сыпались из Сэм как из рога изобилия. Я не успевала отвечать на один, как мне надо было отвечать на ряд других. И поняла, что у меня действительно проблема в том, что я не умею хранить секреты от подруги. Я рассказала ей, в прямом смысле, все, что произошло со мной в тот день, когда я вернулась из библиотеки и встретила на кухне своего дома женщину в странной одежде. －Я так и знала, что с тобой что-то не так.－Обрадовалась Сэм. Я, конечно, была благодарна ее настрою, но ожидала я явно не этого.－Это же фантастика, ты будешь моим личным волшебником. Знаешь сколько мы сможем сделать! Это же просто огромные возможности для нашей колонки в газете! Сэм пищала от восторга. Мне пищать не хотелось. Я показала ей книги, так ее счастью не было предела. －Твой папа знал, что ты волшебница?－спросила Сэм, рассматривая картинки в книги по трансфигурации. Я замолчала, в моей голове этот вопрос отозвался эхом, и я зависла：действительно, знал ли он? Макгонагалл говорила, что у детей магия обычно передается от родителей, и только в редких случаях волшебник рождается в семье маглов. Но мой папа не был волшебником, я это знаю точно, но то, как он реагировал на магию… Он не удивлялся, не боялся, он просто смотрел и ничего не говорил. Значит, он либо предпологал, что магия существует, либо знал это. Знать он мог только, если мама была волшебницей. Меня как громом шандарахнуло. Папа знал, и ничего мне не говорил. Поэтому он не хотел говорить про маму, поэтому не хотел, чтобы я ехала в школу. Это неправильно. Я вскочила с места, бысто собрала книги, и, что-то буркнув Сэм о том, что мне пора идти, побежала домой. Папа сидел в кабинете и перебирал какие-то документы. Я вошла к нему в комнату и села напротив. Мне хотелось накричать на него, ничего не объясняя. －Алекс, что-то случилось?－я пришла не в самом лучшем виде：красные шеки, растрепанные волосы, ведь бежала домой так, как не бегала никогда. －Расскажи про маму. Она была волшебницей?－ прямолинейность - мое второе имя. Папа, офигевший от такой прямоты, сначала даже не нашел, что сказать. Он смотрел на меня удивленным взглядом и молчал. Я молчать не собиралась. －Ты знал, что магия существует, не хотел, чтобы я ехала в Хогвартс, когда Макгонагалл была тут, ты всем видом показывал, что не хочешь ее здесь видеть. Почему? Почему ты никогда не говорил мне про маму, почему скрывал то, что когда-нибудь стало бы известно? В чем смысл? Моему возмущению не было предела. С каждой секундой, что он молчал, я начинала злиться все сильнее и сильнее. Какое право он имел не говорить мне про то, что касается меня непосредственно? －Ты была очень маленькая, когда она погибла. Мне было легче сказать тебе, что твоя мама умерла от болезни, чем то, что ее убили. В этот момент мне казалось, что вся моя жизнь основывалась на лжи. Папа лгал, что мама умерла, я лгала, что хожу к Сэм, когда на самом деле ходила на озеро и пыталась научиться контролировать эмоции (спойлер：напрасно). －У волшебников была война, твоя мама была в составе одной из организаций, которая пыталась защитить себя, свои семьи и других людей от человека по имени Волан-де-Морт и его приспешников. Она искала информацию о них, участвовала в секретных операциях. Когда Волан-де-Морта победили, это произошло когда тебе исполнилось 2 года, его приспешники начали искать людей, входивших в это общество, которые могли знать, где находится их господин. Они пришли и к твоей маме. Я не знаю, кто это был, меня дома не было, но когда я вернулся, Кэрри была мертва, а ты лежала в кроватке и плакала. Мой самый страшный ночной кошмар случился. Кэрри умерла, ее родители погибли незадолго до этого, мы с тобой остались одни. Я не хотел врать тебе, но так же и не хотел говорить правду. Мне казалось, что ты еще слишком маленькая, а теперь понимаю, что ничего глупее я в своей жизни, возможно, не делал. Я смотрела на него, не веря своим ушам. К глазам начали подступать слезы. Он не должен был это скрывать. Это действительно было неправильно. На меня накатила волна презрения, непонимания, ненависти. Я не хотела его видеть, слышать или чувствовать его присутствие рядом со мной. Я не пойму его. Правду надо говорить сразу, когда тебя спросили, а не ждать с моря погоды. Я ничего не стала говорить. Чувствуя, что сейчас расплачусь, я убежала в свою комнату. Через какое-то время плакать уже не хотелось, хотелось уехать скорее в Хогвартс, не видеть отца, узнать, кто убил маму, и отомстить. Последнего хотелось больше всего.

***

Со всеми сборами я и не заметила, как наступило 31 августа. Завтра мы едем в Лондон, откуда я прямым рейсом доберусь до Хогвартса. Не могу сказать, что не могу этого дождаться, но сейчас я рассматриваю школу не столько как место получения знаний, сколько как место, где могу узнать больше про маму. Ведь дома мне никто ничего не говорит. А раз не говорит, значит, будем добывать информацию самостоятельно. В Лондон мы приехали без происшествий. Мы с папой даже немного разговорились, чего после разговора о смерти мамы не случалось. Конечно, я понимала, что увижу его, в лучшем случае, на Рождественских каникулах. Правда, сейчас я глубоко сомневалась, что захочу ехать домой на те три недели. Но папе про это знать не нужно. На вокзале Кингс-Кросс было людно, как в любое время года. Больше всего меня смущал номер платформы, с которой поезд «Хогвартс-экспресс» отправляется в путь до моей новой альма-матер. Ну, вот ответьте мне, где искать платформу 9¾? Инструкцию написал бы, а то тут вопросики возникают! Но оказалось, что глупая здесь только я: папа взял такой разгон, как будто он знал, куда нужно идти с самого начала. Правда, я за ним еле-еле успевала. И вот после этого он будет говорить, что у него нет от меня тайн?! Мы добрались до платформы 9, но понятное дело, она нам была не нужна. Самый шок наступил тогда, когда, остановившись между платформами 9 и 10, папа показал на стену и сказал: «Вот мы и пришли». Мне не показалось, что мы пришли туда, куда надо. -Пап, ты уверен? -Чтобы попасть на платформу 9¾, тебе нужно пересечь барьер. Твоя мама разгонялась и вбегала в стену. Она говорила, что так ей менее страшно. Конечно, ты можешь не разгоняться, а просто слиться со стеной, чтобы никто не заметил. Я пройти не смогу, так что будем прощаться тут, - папа говорил это так грустно, что мне стало как-то не по себе. Что не говори, а ссориться перед прощанием не самая лучшая идея. Я обняла его, поцеловала, пообещала, что буду писать как можно чаще, что буду себя хорошо вести и все такое, что обещают перед отправлением в школу магии. Секунда и я влетела в барьер.