Самая красивая девушка в морге

Маки вздохнула, войдя в общежитие, которое являлось её домом уже три года. Ноги болели от каждого шага, который она делала, прежде чем безрассудно броситься на диван, который пах, как благовония ее соседки по комнате Нозоми. Ей нравилось помогать в больнице, но, черт побери, наворачивать круги с медсестрами действительно убивало ее ноги. Рыжая могла поклясться, что при ходьбе она потеряла не менее пяти фунтов в этом месяце. Куча незавершенных школьных занятий лежали на кофейном столике. Простое изображение этого заставило Маки хотеть сжечь документы в камине, но у нее не было сил, чтобы что-то делать, не говоря уже о том, чтобы использовать свой мозг. Вместо этого она вытащила свой телефон, капаясь в социальных сетях. Все ее школьные подруги, казалось, веселились. Были фотографии Котори с её новыми моделями. Минами училась за границей, изучая основы моды у экспертов. Была фотография Рин в кошачьем кафе где-то в Токио. Одна картинка Хоноки играющей в караоке со своей младшей сестрой. Боже, она скучала по своим друзьям. Конечно, у нее была Нозоми, но она всегда работала волонтером в святыне. Работа и учеба действительно делали социальную жизнь Маки несуществующей, и хотя ей нравилось проводить время с самой собой, ей не нравилось чувствовать себя такой одинокой. С раздражением Маки перевернулась на диване, пружины неловко скрипели под ней. Ничего не делая, изнуряющая ползучая боль в ее глазах решила, что лучшее, что она могла сделать, это спать. Нозоми не будет дома еще три часа, и настала очередь старшей девушке приносить домой обед.

----------------

Маки проснулась. Открыв глаза, она увидела, что ее соседка выглядит уставшей, но, тем не менее, улыбаясь, держа пластиковый пакет в руке. «Я дома, я принесла твою любимую еду.» «Оу, ну спасибо.» «Нет проблем, давайте есть за столом.» Маки кивнула в знак согласия, растягиваясь на диване. Ее спина громко хрустнула, приятное, но болезненное ощущение пронзило ее позвоночник, когда она шла к маленькой столовой. Рыжая уже сидела за столом. Нозоми разделила еду на две бумажные тарелки перед ней, положив больше помидоров на тарелку Маки, зная, что рыжая любит их больше. Это было почти невысказанное правило, что всякий раз, когда они ели, один из них предпочитал, что другой человек должен получать немного больше. На этот раз она, казалось, не остановилась и первая тарелка почти перегрузилась едой. «Хм, Нозоми, ты в порядке?» «А?» Она смущенно посмотрела на Маки, а потом посмотрела на беспорядок на столе. «О, чёрт!». Младшая протянула ей салфетку, и Нозоми смутился, после она подняла и бросила грязную салфетку в мусорное ведро. Несмотря на то, что сделаное Нозоми казалось забавным, это немного беспокоило рыжую. Нозоми никогда не действовала так, она никогда не витала в облаках, но выглядела немного измотанной, словно ее разум был занят чем-то другим. Маки помогла соседке по комнате перенести часть еды на другую бумажную тарелку, поставив одну перед собой, а другую перед подругой. «Что-то не так, я чего-то не знаю?» Глаза Нозоми слегка расширились, опуская палочки для еды, щеки покраснели светло-розовым: «О, это действительно так очевидно?» Маки хотела посмеяться над ней: «Да, совершенно очевидно, так, что случилось?» Лицо девушки с фиолетовыми волосами слегка упало, было неприятно видеть ее соседку по комнате, которая всегда улыбалась так мрачно, что заставляло Маки сесть прямо, опасаясь, что может быть неправильно, чтобы её подруга выглядела так. Это должно быть довольно серьезно. «Ну, — Нозоми сместилась на своем месте, разглаживая салфетку на коленях, — после того, как ты вышла из больницы, произошла авария. Они катили девушку с грубыми травмами. Это было довольно серьезно. Ее брат и сестры были в храме со мной, когда они получили новости, которые она передала. Это было довольно душераздирающе, но такое случается все время, но… Я не знаю, что-то просто сорвалось, это было плохо». Аппетит Маки внезапно исчез, услышав о смерти. Это всё ещё травмировале её, хотя это было постоянным явлением в ее жизни. Черт, она даже однажды сделала операцию на трупе и почти потеряла сознание. «Ох…» «Да, я знаю, что это не должно иметь большого значения, но… аура была просто такой темной». Нозоми, казалось, заметила неудобное выражение лица Маки. Она взбодрилась, мгновенно выдавив поддельную, но искренне улыбку: «Извините, я сделала из мухи слона, давай есть». Они обе ели в относительном молчании, но Нозоми время от времени меняла выражения лица. Несмотря на то, что после этой истории Маки не была голодна, ей все же удавалось поесть. Отбросив тарелку, она извинилась и собрала бумаги с журнального столика, прежде чем отправиться в свою комнату, чтобы закончить свои задания.

------------

Знакомый запах антисептиков и чистящих средств приветствовал Маки, когда она шла к двери больницы. Медсестры и врачи куда-то толпились, звук гудения наполнил почти каждую комнату. Маки понятия не имела, что они запланировали для нее сегодня, но, она надеется, что это не будет слишком трудоемким. Её ноги всё ещё болели, а плечи и шея были такими же тугими, как труп от неправильной укладки на эту тупую кровать. День начался плохо, но хуже не могло быть, верно? Неправильно. Очень, очень неправильно. Ведь сегодня у нее были обязанности в морге с наставником. Несмотря на то, что она любила работать в больнице, Маки могла обходиться без единой вещи — это трупы. Это было неудобно и неловко. Она выбивала из головы мысль о том, что ей нужно учиться на работе со  смертниками, но в конце концов ей пришлось учиться. Поездка на лифте в морг была непростой. Никто больше не спускался на этот этаж, оставив Маки одну в лифте. Музыка мало что делает, чтобы успокоить ее нервы. Дверь лифта открылась, и у Маки не было другого выбора, кроме как выйти. На этом этаже пахло гораздо больше, чем в остальной части больницы. Он пах металлическим, как нержавеющая сталь кровь, с нотками формальдегида. Это вызвало дрожь по ее позвоночнику. Помимо запаха, там не было темно, как она ожидала, это выглядело нормально. Как другие этажи. Но единственные пациенты в этих комнатах были мертвы. И было холодно. Синяя форма, которую она носила, уже не чувствовали себя достаточно нагретой, чтобы держать ее в тепле, но она подтолкнула себя в правильную комнату, куда ей было приказано идти. К ее удивлению, труп уже был на столе в центре комнаты. Белая плёнка была накинута на тело. Маки подошла ближе. Её кишки сжимаются и сбиваются. Тело было маленьким. Не как ребенок, но, возможно, подростка, но он все еще был крошечным. Маки почувствовала тошноту, словно ей хотелось рвать, убегать и терять сознание. Но это также сделало ее любопытной, она хотела видеть, хотела знать, почему этот человек умер, как он выглядел. Она хотела убрать белую плёнку, но она знала, что ей следует подождать своего наставника. Вместо этого рыжая пыталась отвлечь себя другими вещами в комнате, просматривая различные инструменты, которые должны были использоваться на маленьком теле. С каждой минутой желание Маки поднималось. Ее наставник так и не появился спустя десять минут. Это повод о том, чтобы быть непрофессиональным. Пурпурные глаза переместились с двери на маленькое тело на столе для вскрытия. Было бы не плохо, если бы она взглянула на это. Просто совсем немного, чтобы увидеть степень ущерба. Она не хотела, чтобы ее наставник появился позже и снял простыню только для Маки, чтобы её сташнило в середине лекции, а потом уйти. Нет, было бы лучше, если бы она узнала об этом сейчас. Это сэкономит время. Рыжая нервно подошела к столу. Она схватила один угол простыни, медленно потянув его вверх, ее рука дрожала, и она нахмурилась от того, насколько она волновалась. Она собиралась стать хирургом, ей нужно было преодолеть такие мелочи, как эта. Быстрым движением Маки отодвинула простыню, отпуская ее, останавливаясь прямо перед талией трупа. «Святое дерьмо…». Прежде чем Маки должно было сташнить, она нашла самую красивую девушку в ​​морге. Самая красивая девушка с зияющими дырами в животе. Свежее тело, тело, из которого все еще текла кровь, которая стекала за приделы стола, капала в раковину в нижней части стола. Но, несмотря на ужасные раны, девушка выглядела мирно спящей. Ее черные волосы все еще в хвостиках, еще не подстриженные, обрамляли ее мягкое детское лицо. Ее бледная кожа все еще выглядела мягкой на ощупь. Она выглядела болезненно ангельской, падший ангел лежал в своей собственной крови. Это определённо самая красивая девушка в морге. Чего Маки не ожидала, так это того, что самая красивая девушка в морге пошевелилась.