Why Should I Love You?

Майские вечера неспеша сменились на летние жаркие дни. Даже адски жаркие. Это было второе лето Джессики за пределами Калифорнии, но солнце нещадно обжигало кожу точно также, как и раньше, заставляя Хендерсон надеяться, что в рекламе нового крема от загара все же не врали, иначе ей придётся очень туго. Это она выучила еще на пляжах Сан-Диего. Солнечные зайчики весело скакали по стенкам бассейна, пока Джесс бездумно мотала ногами туда-сюда, плескаясь водой. Они плавали на поверхности, напоминали о какой-то детской беззаботности, той самой, которая теперь будто была недоступна, почти непозволительна. В особенности, когда ты знаешь, что рядом есть те, кого ты должен защищать. Ощущение, будто расслабляться было нельзя. Мозг твердил: «Все кончено», а тело не верило. Джесс боялась, что если сейчас отпустит, разожмет пальцы, ослабит хватку хоть на секунду, все снова рухнет. Но ничего не происходило. Разве что Хендерсон стала еще тревожнее, чем раньше, и начала доставать брата настолько, что Дастин, не выдержав этого давления, пригрозил, что если она будет звонить ему чаще, чем два раза в день, он расскажет Стиву о том, что она делает укладку по его фирменному методу. Ну, а еще не привезет ей крутую футболку из лагеря с надписью «Всезнайки рулят» или что-то в этом роде. Конечно, для Хендерсон это было скорее благословение, а не наказание, но Джесс, к счастью, прекрасно поняла, что именно Дастин пытается до нее донести. Жаль, что система ценностей у них была разная, иначе ей бы даже в голову не взбрело так часто звонить ему, а то не дай бог не получит это желто-зеленое недоразумение с нелепым логотипом лагеря. В доме у Стива было тихо. Но это была не та «тишина», когда не слышно ни единого звука: на фоне, к примеру, с кассеты вполне себе уверенно пела Кейт Буш. Это было странное ощущение пустоты, будто в этом доме тебя никто не ждал — не ждали даже его хозяев. Все вокруг было безжизненным, искусственным, словно товар с витрины какого-нибудь модного дорого бутика, и ни намёка на уют. Стив здесь не жил, он здесь просто был. И все. Конечно, у него была своя комната, свой уголок, куда он предпочитал сбегать и от проблем, и от родителей, и от мира за этими стенами. Но даже так, выходя оттуда, он чувствовал, что снова остался один. И каждый раз это ощущение будто накатывало с новой силой. Оттого у него появилась дурацкая привычка включать в комнатах телевизор и свет. Он чувствовал себя маленьким ребенком, который пытался создать иллюзию, что здесь есть кто-то ещё. Стиву казалось, что это полнейший идиотизм, и он уже начал сходить с ума, но ничего не мог с собой поделать. — Тебе надо посмотреть на это… под другим углом, — сказала Хендерсон и склонила голову набок, будто буквально пыталась посмотреть «под другим углом». — Надо сменить перспективу, — продолжала говорить загадками Джессика, словно намеренно игнорируя абсолютно непонимающий взгляд Стива. Он не знал, что она пыталась донести до него, но что он знал наверняка — вряд ли от смены перспективы его мать обратит, наконец, на него внимание, а отец похлопает по плечу со словами: «Я горжусь тобой». Ничего не изменится от того, что он посмотрит на этот дом под «другим углом». Но Джесс думала иначе. Да, может, раньше здесь и было шумно из-за дурацких вечеринок, куда приходили все кому не лень, просто чтобы вырваться из-под контроля родителей, пьяными попрыгать в бассейн или накуриться на заднем дворе. Стив даже половины из этих людей не знал, но упорно делал вид, что помнит и Барри Логана с Черри-лейн, и Эмму Абрамс из класса по физике, и даже Мэдисон Эванс, которая одолжила ему карандаш в 7 классе. Но сейчас все это не важно. Да и никогда не было. Но Хендерсон своеобразно пыталась утешить Стива, приговаривая, что хоть этот дом и был раньше «змеиным гнездом и рассадником аморальности» (на это он недовольно поднимал брови, но молчал, как бы соглашаясь), то сейчас это место вполне могло «сгодиться хотя бы на что-то». Например, чтобы стать их временным «пристанищем». Нет, слушать микстейпы у Харрингтона в машине тоже было круто, но еще Джесс ценила возможность иногда — лишь иногда! — объедаться сэндвичами сидя у бассейна с прохладной водой, пока родителей Стива не было дома. К тому же, готовил он действительно здорово, о чем Хендерсон никогда не скажет. Видимо, Харрингтону пришлось с детства познавать мир кулинарии, пока родители мотались по командировкам. Здесь даже сейчас пахло слегка подгорелым хлебом (Стив клялся, что умеет готовить, а это «всего лишь случайность», и он, конечно же, умолчит, что эта случайность заключалась в том, что он слишком долго пялился на Хендерсон из окна), здесь было тепло (метафорически, совсем не от адской жары на улице), просто потому что тут был Стив. Харрингтон поверил Джесс, смирился с её только что выдуманной «теорией перспективы», подумал «а почему нет?», мысленно поставил галочку напротив словосочетаний «хорошая музыка» и «приятная компания», и сделал вывод: все не так уж и плохо. По крайней мере, сейчас он даже не один. Какая удача. Из-за жары очень хотелось пить, поэтому уже через минуту в его руках оказались две банки ледяной газировки, и Хендерсон была готова боготворить его за это, а это уж точно сделает его день лучше. Джесс, сидя на краю бассейна, все ещё отчаянно пыталась оттереть пятно от соуса со своей новой футболки, которую они купили вместе с Хизер в молле на прошлой неделе, пока Стив продолжал издеваться, приговаривая, что высшие силы покарали её за жадность, с которой она съела сэндвичи, которые он приготовил. Это была гордость и щепотка самодовольства, и признайся он в этом, Хендерсон бы его не простила. Но Стив и так знал, что она тоже знает. Пускай он и не видел её осуждающего взгляда за стёклами солнцезащитных очков, которые она наглым образом украла у него, он точно знал, что это за взгляд и очень чётко мог представить его в своей голове. Даже, пожалуй, слишком чётко. Ведь последнее время Джессика была рядом очень часто: и в реальности, и в мыслях. И это уже не только напрягало, это откровенно пугало. Что-то происходит, и он это знает. Ему казалось, все вокруг это знают, а Хендерсон то ли делала вид, что ничего не замечает, то ли и правда была уверена, что все как всегда. Да и с чего бы ей что-то замечать? Все ведь правда как всегда! Так ведь? Да, он смотрит на нее иногда дольше положенного, но это все из-за… ее новой прически, точно. Да он даже сейчас пялится, но это только потому что она стащила его очки. Кстати, ему казалось, что они ей идут даже больше, чем ему. Да, слушая радио, он иногда думает, понравилась бы Хендерсон эта песня или она в очередной раз сказала бы, что это — «переоценённая попса», «эмо-хрень», или предложила бы «устроить минуту молчания у магнитофона в память о тех, чей слух пострадал от этого шедевра». Но это все абсолютно ничего не значит. У Стива было ощущение, что Джессика теперь везде: в его жизни, в его голове, перед глазами прямо сейчас. И даже когда ее не было рядом — парадокс — она, черт возьми, все равно была. Даже его машина пропахла ее духами. Хендерсон, несмотря на свой колючий характер и не слишком женственный образ, на удивление, пользовалась каким-то сладким парфюмом. Может, Стив, конечно, ожидал, что от нее будет пахнуть бензином, костром или чисто мужскими духами, глупую рекламу которых крутят по телеку вместе с еще более идиотским лозунгом по типу: «Аромат табака и кожи — для сильных и свободных», но, несмотря на это, в нос ему каждый раз отчаянно била то ли ваниль, то ли карамель, Стив не мог разобрать. Да и когда мысли в очередной раз начинали возвращаться к ее образу, было как-то не до ванили. Здесь главное не врезаться в дерево, пока сидишь за рулем и отчаянно пытаешься стереть из головы это недовольное выражение лица, которое в какой-то момент стало казаться даже привлекательным. Ну, или чересчур довольное, сразу после очередной фразы о том, что он — «дурень». Стив бросил Джесс банку газировки, и она едва успела поймать ее, недовольно повела бровью, но странным образом промолчала. Она приложила ледяную банку к щеке и облегченно выдохнула, почувствовав долгожданную прохладу. Светлые пряди тут же упали Джесс на лицо, и она раздраженно заправила их за ухо небрежным движением. Стив едва не выругался вслух. Он опять это делает. Смотрит на нее, пока думает о ней же. Что вообще происходит? Нет, он знал, что происходит. Но как, мать твою, это остановить? Ему не нужны проблемы, ей — тем более, а они с каждым днем росли в геометрической прогрессии. И Стив уже не знал, куда бежать. Старания Хизер, которая заручилась поддержкой небезызвестной Фарры Фосетт и инструкцией от небезызвестного Стива Харрингтона, не прошли даром. Джесс, используя накопленные знания от всех троих, потихоньку училась укладывать непослушные кудри в прически (или хотя бы в их подобие), которые она подглядела где-то на страницах модных журналов, подаренных ей Холлуэй. Джессике казалось, что это важный шаг к становлению снова «нормальной». Походы с друзьями по магазинам нового молла, кино, прически, макияж, куча новой одежды, плакаты, пластинки, пачки проявленных фотографий, на которых каждый скорчил дурацкую физиономию, боль в животе от слишком большого количества съеденных чипсов, бессонница от переизбытка сахара в крови, головная боль от новых песен Мадонны, которые без конца крутили по радио и прочие подростковые радости, все это — шаг вперед (или назад?) к обычной жизни. Без монстров, без трупов, без других измерений и прочих гадостей. Но было кое-что, что не давало Джессике спокойно спать по ночам. Она все обдумывала, не знала, как подступиться, как спросить, и не понимала, почему это вдруг стало так для нее важно. Молчать становилось все сложнее, а подходящего момента все никак не находилось, но каждый день изводить себя одними теми же мыслями было уже совсем невыносимо. И Джесс знала, почему она не может просто задать этот вопрос. Она не хотела, чтобы ее жизнь снова делилась на «до» и «после», ей не хотелось снова прощаться, не хотелось снова терять кого-то. Она не знала зачем, не знала почему, но теперь ей казалось, что места более спокойного, чем рядом со Стивом, просто нет. И хотя голос разума все твердил о том, что у Стива большое будущее, карьера и все прилагающееся, что есть у нормальных людей за пределами Хоукинского захолустья, чертенок с левого плеча эгоистично держался за призрачную надежду на то, что Стив останется, еще недолго побудет с ней. То есть, с ними. Конечно, с ними. С чертятами с именами «Дастин», «Майк», «Уилл», «Лукас»… Джесс знала, что это неправильно, но ничего не могла с собой поделать, и это было отвратительное ощущение. Поэтому чтобы как можно быстрее избавиться от него, она, стараясь лишний раз не раздумывать, вдруг выпалила: — Стив, ты уедешь? Джесс скорчилась от осознания, насколько странно и жалко это прозвучало, от неловкости отвернулась в другую сторону и, притянув к себе колено, уткнулась в него щекой. Ей не хотелось спрашивать об этом так, таким голосом, с такой интонацией. Да и откуда еще взялся этот «Стив»? Черт, это звучало слишком не «по-дружески». Или она просто себя накручивает? «Стив» удивился не меньше, но, честно говоря, он ничего не понял. Он разве куда-то собирался? Может, наобещал Дастину что-то и забыл? Может, должен был отвезти их на карьер? Вроде бы нет. Единственное, что ему показалось странным, это — то, что она зовет его по имени, а это, как он уже успел запомнить, бывало только в крайних случаях, едва ли не на пороге смерти. А еще он понял, что ему нравится, когда Джессика Хендерсон зовет его по имени. Металлическая банка в его руках вдруг предательски заскрипела, сжавшись под давлением пальцев, которые тут же стали липкими от пролившейся газировки. Стив выругался, проклиная свои чертовы мысли или чертов мозг, который их генерировал, затем глянул на Хендерсон, которая вопросительно повернулась в его сторону. — О чем ты? — все же спросил он, решив, что молчит слишком долго. Джессика хмыкнула, пожала плечами, пытаясь вести себя как можно более естественно и непринужденно. Она не знала, получается у нее или нет, но ей казалось, что скорее всего нихрена не выходит, учитывая, с каким выражением лица смотрит на нее Харрингтон. — Ну, знаешь, Йель, Принстон… На крайняк Стэнфорд. Прощай, Хоукинс — здравствуй, новая жизнь! — Ты слишком в меня веришь, это даже приятно, — усмехнулся Харрингтон. — Не издевайся. Я серьезно. После всего произошедшего у них не было времени, чтобы толком поговорить, а когда они все же виделись, хотелось просто слушать музыку в машине, бесцельно ездить по городу, обсуждать какие-то приятные мелочи вроде нового альбома «Tears for Fears» или премьеру фильма «Назад в будущее», и к слову, о чем уж точно говорить не хотелось — так это о нем. В смысле, не о фильме. О реальном будущем. Оно было туманным, неопределённым и это метафоричное незримое «будущее» приближалось все быстрее и грозило превратиться в «настоящее». А для Стива перспективы были совсем не радужными. Харрингтон даже думал о том, что, пожалуй, решить судьбу мира куда проще, чем свою собственную. Ему было в какой-то степени стыдно, а признаваться в этом сейчас ещё и Джессике было гораздо хуже. Он молчал о том, что знал ещё давно, скрывал тот факт, что отец все за него решил ещё несколько месяцев назад парочкой фраз о том, что Стиву «пора взяться за ум и повзрослеть», а ещё «стать мужиком и научиться нести ответственность за свои поступки», но когда он услышал коронное: — Найди уже себе работу, потому что денег ты больше не получишь. Стив понял, что жизнь действительно изменилась, о чем свидетельствовали не только недвусмысленные слова отца и отсутствие этих самых денег, но ещё и лежащая в его комнате стопка объявлений о работе в молле «Старкорт», который открылся совсем недавно. Сначала Стив хотел устроиться в один из магазинчиков на углу Мэйн-стрит, но они, как назло, начали массово закрываться как раз-таки из-за новомодного молла. Потом он решил стать спасателем в бассейне, но все вакансии уже были заняты, а потому ему ничего больше не оставалось, кроме как попытать удачу в «Старкорте». И ему повезло. Если так вообще можно сказать. Куча вакансий, сотни предложений, ведь торговый центр открылся совсем недавно, найти там работу — раз плюнуть. Стив молчал, колебался, не знал, что ему сказать, потому что боялся. Боялся, что Хендерсон после его признания начнет тыкать в него пальцем с громким возгласом «да ты же просто неудачник, Харрингтон» и таким же громким смехом уйдет в закат, оставив его одного. А Стив бы даже не стал спорить, потому что думал также. Он как-то неловко потирал руки и, чтобы это было не так заметно, снова потянулся за банкой газировки, затем, будто не зная, куда себя деть, зачем-то постучал по крышке и произнёс: — Не будет ни Йеля, ни Принстона, Хендерсон. Даже долбанной Алабамы не будет. Ну вот, он сделал это. Сказал, признался. Стив не хотел скидывать на Джессику всю ответственность, но останется ли он сидеть здесь или прямо сейчас утопится в этом бассейне под ее издевательский смех, зависело теперь от самой Хендерсон. Но Джесс вдруг нахмурилась, подняла очки, серьезно посмотрела на Стива. — Я не понимаю… Голос ее стал мягким, и Стив даже умилился её наивности или вере в него. Он знал, что Хендерсон не могла не понять, а сказала так, словно действительно не поняла о чем речь. Поэтому Стив решил сделать шаг вперед, храбро расставить точки над «i». Ну, или заколотить последний гвоздь в крышку гроба своей гордости. — Я не поступил, — сказал он просто, почти весело. Стив хлопнул в ладоши, развел руками, мол «бывает». Джесс нахмурилась еще сильнее, решив, что Харрингтон ее разыгрывает. Нет, может, Стив не отличался способностью к творчеству, у него хромали оценки по точным предметам, но чтобы Стив, и не поступил? Как же спортивная стипендия или что там еще бывает? Да, для письма о зачислении тоже уже поздновато, но, может, Стив просто скрыл ото всех тот факт, что уже давно поступил в Гарвард? Мало ли, решил устроить сюрприз. — Этого не может быть. Хендерсон судорожно пыталась придумать какие-то варианты, что-то предложить, показать, что еще не все потеряно. Но Харрингтон все продолжал: — Мне везде отказали. Слишком низкий балл и… В общем, все одно. Стив вздохнул так, словно уже давно смирился. И, наверное, так и было. Он запустил руку в волосы и прикрыл глаза, ожидая, когда Хендерсон уже опустит лезвие гильотины. — Черт, это… — начала Джесс и тоже зарылась рукой в волосы, будто отзеркаливая движения Стива. — Хреново? — произнес он, подняв на нее насмешливый взгляд, наблюдая за тем, как Джесс пытается подобрать слова. Но, в конце концов, она сдалась. — Да, хреново, — все, что смогла сказать Хендерсон, затем виновато поджала губы и пожала плечами, — Прости. Стив рассмеялся, почувствовав странное облегчение. Ни издевательского тона, ни насмешек, ни ярлыков о том, что он «неудачник, просравший шанс на поступление». Ничего, кроме лаконичного «хреново». Но это то он и так знал. — Ты же сможешь поступить в следующем году, да? Это же не конец, ты сможешь пересдать и… — затараторила Джессика, загибая пальцы. Но Стив сразу же попытался ее остановить. — Хендерсон. — И я помогу тебе с экзаменами, если нужно. И к тому же, есть летняя школа… — Я сделаю вид, что не слышал этого. — И курсы подготовки в Чикаго, а еще… — Джессика. Она вздрогнула от его голоса, посмотрела так, словно никогда до этого не видела ни Стива Харрингтона, ни его почти что культовой прически, и замолчала. Стив лишь слегка улыбнулся и покачал головой. — Успокойся, Ширли Темпл. Не хочу показаться грубым, но помощь мне не нужна, правда. Хотя я это ценю. — Но… — неуверенно начала Хендерсон, но Стив снова ее перебил: — К тому же, я уже знаю, чем буду заниматься этим летом. Хендерсон недоверчиво нахмурилась. — Интересно, и чем же? Джесс ничего не понимала. Что такого интересного нашел Стив, что ему стало плевать даже на колледж? Все выглядело так, будто из них двоих она единственная, кто вообще переживал по этому поводу. А Харрингтон, кажется, действительно принял правила игры и смирился с реальностью. Он даже не злился, и, кажется, уже давно был на стадии принятия. И это правда было так. О том, что колледжа ему не светит, Стив узнал уже давно, просто все надеялся на последнее письмо. Оно, конечно, пришло, просто с небольшой оговоркой, вдохновляющей пометкой в конце: «Будем рады рассмотреть Вашу кандидатуру вновь в следующем году. Желаем Вам успехов в дальнейших учебных и жизненных начинаниях». И эти строчки он мысленно вывел на надгробии своей так и не случившейся студенческой жизни. — Я устраиваюсь на работу, — гордо сказал Стив, будто это значило что-то очень серьезное, даже солидное, мол «жди меня, взрослая жизнь». — Буду строить карьеру мороженщика или продавца-консультанта, — Стив насмешливо пожал плечами, даже не веря в то, что это произносит он, а не Хендерсон, — если повезет — то кассира, даже не знаю. Джессика мотнула вниз головой, и очки упали ей на нос, она тут же опустила их еще ниже, одной рукой вцепившись в оправу, и издевательски выгнула бровь. — Ваше величество Стив Харрингтон спустился до простых смертных и решил приобщиться к труду? — она ткнула в него пальцем, — Это похвально. Стив наигранно недовольно сцепил руки на груди и склонил голову на бок, глядя на то, как ее хитрый взгляд снова прячется за темными стеклами очков. — Я так и знал, что не стоит тебе говорить. — И куда же наш король собрался устраиваться? О, дай угадаю, в «Family Video»? — В «Старкорт». — Королевство капитализма и неона, это очень вдохновляюще, Харрингтон. Надеюсь, ты устроишься в кинотеатр и сможешь бесплатно пропускать меня на премьеры новых фильмов каждую неделю. — Меня так быстро уволят. — Может, устроишься в «Pizza Hut», чтобы можно было бесплатно есть пиццу? — Меня уволят. — Или в кафе-мороженое, это же настоящее сладкое королевство! Я ни на что не намекаю, Харрингтон, но я люблю мороженое. — Бесплатного мороженого не будет, — отрезал Стив и предусмотрительно добавил, — И да, меня уволят. — Знаешь, как говорят, кто не рискует, тот… не ест мороженого. — Так никто не говорит, Хендерсон. — Я только что это сказала. А затем они вдруг начали спорить, где же все-таки выгоднее работать, в «Старкорте» или в одном из магазинов с Мэйн-стрит, и если все же в «Старкорте», то почему Стив должен устроиться именно в зал игровых автоматов и какую пользу это принесет им всем. — Зря отказываешься, выгоднее всего работать там, где больше перерыв и меньше беготни, — с важным видом произнесла Джессика, постукивая пальцами по краю бассейна. — Я знаю, к чему ты клонишь, — усмехнулся Стив и придвинул шезлонг ближе к воде. — И к чему же? — Джесс фыркнула от того, как самоуверенно Стив произнес это, будто он знал ее лучше всех. — Как использовать меня в эгоистичных целях семейства Хендерсон и предоставить себе доступ ко всем возможным развлечениям на Земле. — О, ты меня раскусил, — Джессика с пафосным видом похлопала в ладоши, и, заметив то, как Стив открыл рот, видимо, для того, чтобы сказать что-то вроде «это было очевидно», она тут же опередила его, — Устройся в «RadioShack». — Ты это мне предлагаешь? — спросил Харрингтон, думая о том, что Джессика, по видимому, над ним издевается, — Я, если что, не поступил. Джесс поджала губы, понимая, что слегка прокололась. Она сказала это просто так, не подумав о том, что это может его задеть. Но Стив, заметив, как она замешкалась, махнул рукой, говоря «забей». — Ладно, тогда «Macy's». — Уж лучше сразу в «Dunkin' Donuts». И даже спустя три песни Брюса Спрингстина о том, как он хочет сбежать из маленького города в поисках заветной американской мечты, они не пришли к единому мнению. — Говорю же, там ставка выше, — настаивал Харрингтон. — 5 долларов в час на дороге не валяются. — А я говорю выгоднее работать в… — Выгоднее для кого? — тут же перебил Стив, закрывая глаза руками, — Для тебя и твоего брата, который притащит за собой весь детский сад? Я на это не поведусь, сказал же. Хендерсон едва ли не задохнулась от возмущения. Как он смеет думать, что она пытается его использовать ради своих эгоистичных целей? Нет, может, и пытается, но как он может так думать? Да Харрингтон и сам от этого выигрывает. Хотя не было похоже, что Стив особо фанатеет по игровым автоматам или мороженому. К огромному сожалению Джессики. — Все лучше, чем торговать лицом в «The Limited», — почти обиженно произнесла Джесс. — Все не так. Я же сказал: у меня есть план. — О, и в чем же он заключается? Подкатывать к клиенткам, впаривая им очередную блузку с рюшами по скидке? Джесс недовольно поморщилась, потом решила, что Стив вряд ли вообще знает, что такое рюши, и от этой мысли едва сдержала смешок. — Ты всё упрощаешь, — Стив все продолжал объяснять план своей карьеры, — Да мое лицо это визитная карточка! И чем больше клиенток оно привлечет, тем выше продажи. Все элементарно, Хендерсон, — добавил он, будто Джессика не понимала его гениальной идеи. Джесс демонстративно подняла очки наверх и язвительно произнесла: — Я уже слышу этот звук… шуршание банкнот в твоих руках… — она театрально посмотрела на свои пустые руки и шепотом произнесла, — Вау, Харрингтон, да это же… целых три доллара! Стив не сдержался и плеснул в нее водой, Джесс вдруг пискнула и тут же прикрылась руками, рассмеявшись. — А знаешь, что слышу я? «Мистер Харрингтон, вот ваши 500 долларов за прошедший месяц, премия и чаевые». — произнес Стив, гордо скрестив руки на груди. — Мистер Харрингтон? О да, я так и вижу твое лицо в рамке с надписью «работник месяца, поднял продажи с помощью своей укладки на 80%». Невиданный успех. — Добавь сверху за очаровательную улыбку, — произнес он и улыбнулся, будто демонстрируя, что он точно знает, о чем говорит. И, в общем-то, был прав. Хендерсон почувствовала, как сильнее вжалась пальцами в шероховатый бетон у края бассейна, будто боялась, что от нахлынувшего волнения вдруг туда свалится. Джессика понимала, что с ней происходит что-то странное. Во время очередной поездки на машине она всё чаще начала ловить себя на мысли том, что засматривается на Стива, на его руки, уверенно держащие руль, пока она отчаянно пытается вставить кассету в магнитолу нужной стороной и нервно перематывает ленту на нужный отрезок, лишь бы сбежать от собственных мыслей и не смотреть на вены на его руках. Она старается не замечать, как ветер развевает его волосы, а он недовольно причитает о том, что только что сделал прическу. Ей уже казалось, что он делает всё это намеренно, может даже назло ей. А последние дни так вообще он все время на нее пялился, наверно, чтобы в очередной раз подколоть, а она делала вид, что ничего не замечает, и ей совершенно плевать на гениальный план Стива о том, как добиться премии с помощью комплиментов клиенткам, и она якобы не злится. И вот, даже сейчас, он сидит и так очаровательно улыбается, словно не понимает, что творит. Джессика чувствовала, как ее сердце слегка учащенно забилось в груди при одной только мысли об этом, и ей это совсем не понравилось. Она сильнее сжала пальцы и вдруг отвернулась в другую сторону, будто увидела что-то интересное там, среди деревьев, и подставила лицо ветру, который, как она надеялась, унесет эти странные мысли с собой. Желательно куда подальше. И навсегда. — Черт… — выругалась Хендерсон, все же не сдержавшись, — ты… — Невыносим? Знаю, — сказал Стив, и Джесс легко распознала самодовольные нотки в этой фразе. Джессика рассмеялась и покачала головой. Несмотря на то, что Харрингтон иногда был невыносим, она была рада, что он не уезжал. Чертенок с левого плеча, очевидно, ликовал, пока Джессика пыталась игнорировать мысли о том, что радоваться этому не стоит. Противоречивые чувства пожирали ее, но все же она не могла ничего поделать с тем, что она ощутила облегчение, в котором было стыдно признаться. Стив все же останется здесь, с ней, хотя бы ненадолго. А уж в следующем году она обязательно поможет ему поступить. — А чем ты займешься летом? — вдруг спросил Стив, и Джесс от неожиданности едва не упала в бассейн. Она просто пожала плечами. — Буду кормить черепаху Дастина, пока тот будет в лагере, — на вопросительный взгляд Стива, Джесс тут же пояснила, — какой-то крутой летний лагерь для зубрилок, то ли «Всезнайки», то ли «Зазнайки». Кстати, обещал привезти футболку с логотипом. Болотно-зеленый цвет с ядерно-желтыми акцентами. Высокая мода, знаешь ли. — Уже не терпится увидеть тебя в этом. — Мечтай, Харрингтон, потому что ты никогда в жизни не увидишь это недоразумение на мне. Стив рассмеялся, но ничего не сказал, прикидывая в голове план о том, как потратит всю будущую зарплату на спор с мелким Хендерсоном, чтобы тот заставил сестру надеть эту цветастую феерию. — А если серьезно? Что будешь делать? — Я еще… не думала об этом. Джессика правда «еще не думала» о том, чем бы ей заняться на летних каникулах. Пока что она наслаждалась простой повседневностью, ведь сейчас «серые будни» были не наказанием, а настоящим подарком. Ни монстров, ни кошмаров, и даже шрам почти перестал болеть. Единственное, что занимало ее голову сейчас, это отъезд ее друзей. Дилан и Райан должны были уехать из города почти сразу после выпускного, и Джессика, конечно, была рада за них. Они прощались с этим захолустьем, делали шаг на встречу мечте, начинали новую жизнь и все такое. Но она не была готова отпустить их так просто. Наверно, ей просто эгоистично не хотелось прощаться с детством, пытаться принимать тот факт, что теперь «все будет по-другому», и они с Хизер останутся одни. Клуб Неудачников развалится, прекратит свое существование, а браслеты на их руках останутся лишь символом и горьким напоминанием. Не будет ни строгих причитаний Дилана, ни дурацких шуток Райана, ни их совместных посиделок в той самой закусочной на углу, в которой музыкальный автомат скрипел громче музыки, а неоновый свет бил в глаза так, что Хендерсон хотелось чихать. Они уезжали, и Джессике казалось, что вместе с этим закрывается какая-то глава ее жизни, концовка которой так и кричит, что как прежде уже не будет. Она больше не сможет ни списать очередную домашку по физике у Дилана, ни своровать у Райана его старые футболки с логотипом «Queen» в очередной раз. Черт возьми, они еще не уехали, а Хендерсон уже едва ли не похоронила их. Может быть, они будут приезжать на День благодарения или хотя бы на Рождество? А может, все не так уж и плохо, и лучше бы друзьям действительно держаться подальше от Хоукинса, в котором каждый раз происходит какое-то безумие? Джесс однажды спросила у Стива, верит ли он в то, что все закончилось? И Харрингтон знал, что она хочет услышать, но ему казалось, что он не должен, что он не может врать, поэтому ответил простое: «Не знаю». И никто из них не знал. Все лишь надеялись, и это все, что им оставалось. — Может быть, съезжу в Калифорнию, — невесело сказала Джессика, склонив голову набок. Очки тут же съехали ей на нос, и она снова подняла их наверх, зафиксировав как ободок, — там… здорово. Чувствуешь себя свободным, и все совсем не так, как здесь, — Она потерла переносицу, на которой остались красные следы от оправы. — Думаю, мы заслужили небольшой отпуск. — Ты то уж точно, — сказал Стив, и у Джесс едва не защемило сердце от того, как он это произнес. Нет, это все было выше ее сил. Она вновь попыталась вернуться к мыслям о Сан-Диего, к соленому воздуху и шуму волн, к пламенным закатам и яркому палящему солнцу, хотя за время, проведенное в Калифорнии, Хендерсон так и не привыкла к жаре. Джесс чувствовала там себя в безопасности, но все же чужой. Может, ей и там было не место? А потом перед глазами вдруг возник Билли, ее голубое платье и лента в волосах, горячий песок у них под ногами, и… Джессика перевела взгляд на воду. Перспектива утопиться в этом бассейне казалась все привлекательнее. — Слушай, Хендерсон, я все думал, — вдруг произнес Стив, начав издалека, и Джесс мысленно была благодарна ему за то, что в очередной раз вытащил ее в реальность, — Почему ты… не подумай, что я не рад или… Стив неловко почесал затылок, отвел взгляд, и Джессике показалось это забавным. Стив Харрингтон сидел прямо перед ней и пытался подобрать слова, не знал, как спросить, почему она снова вернулась в Хоукинс, после всего, что произошло. А Стив ведь действительно не знал почему. — Слушай, а как ты вообще оказалась здесь… я имею в виду, опять? — Как грубо, Харрингтон. Вообще-то ты сам меня позвал. — Знаешь же, что я не об этом. — Знаю. Ты про Хоукинс. — На твоём месте я бы… — Остался в Калифорнии? — на его лице отразилось удивление, но Джесс как ни в чем ни бывало продолжила, — все так говорят. Из Хоукинса обычно или пытаются сбежать, или наивные новички приезжают сюда в погоне за тем, чтобы начать жизнь с чистого листа. Но сюда уж точно не возвращаются те, кто уже смог вырваться однажды. Ты это имел в виду? Стив просто кивнул, неловко поджав губы. Он спросил, не подумав, а теперь боялся того, что может услышать. А Джессика будто наоборот вдруг стала выглядеть еще спокойнее. Или печальнее? Хендерсон знала, что этот вопрос однажды всплывет. Но он был ожидаемым и неожиданным одновременно. Ожидаемым, потому что когда-нибудь Стив все же спросил. Неожиданным, потому что Джесс не думала, что он спросит об этом прямо сейчас. — Я бы сказала, что это не я вернулась, а меня вернули. Моя мама, — Джессика вдруг запнулась и замолчала, собираясь с мыслями. Она будто пыталась держать себя в руках, не дать себе рассыпаться на кусочки прямо здесь, прямо перед Стивом. И ей уж точно не хотелось, чтобы он чувствовал вину за то, что спросил об этом. — Она… умерла, а отец, видимо, захотел вернуть её хотя бы с помощью воспоминаний. — Хендерсон машинально дотронулась до цепочки на шее, и та тихо звякнула, блеснув на солнце, — И вот, мы здесь. Он прикрывается тем, что я должна закончить тут школу, поэтому мы должны здесь задержаться, а я, зараженная паразитом Истязателя, пытаюсь не сойти с ума в соседней комнате. Стив нахмурился, его плечи тут же напряглись, но он ничего не сказал, только продолжил внимательно слушать, с каждым предложением становясь все мрачнее. — Отец по кусочкам хотел собрать прошлое, от которого я пыталась сбежать. И если он видел в этом надежду, то для меня видеть наш старый дом таким… было испытанием. Джессика замолчала, отвернулась, чтобы не видеть этот жалостливый взгляд Стива. Ей совсем не хотелось, чтобы он ее жалел, чтобы смотрел на нее этими жалобными глазами, чтобы начал вдруг извиняться, говорить «я не знал», «мне жаль» и прочее, она устала слышать это. Внутри уже не было горечи, потому что Джессика рассказывала об этом так, словно все это происходило и не с ней вовсе. Она знала, что едва она перестанет притворяться и делать вид, что то, что случилось с ней, это все было с какой-то другой Джессикой Хендерсон, едва она снова окунется в это, она тут же развалится на части. Стив не знал, что сказать. Что вообще нужно говорить в таких ситуациях? Он действительно «не знал», и ему правда «было жаль». Стив уже успел проклясть себя сотню раз за то, что вообще поднял эту тему. Зачем вообще спросил это, чего добился? Но Джессика вдруг выпрямилась, расправила плечи, всем видом показывая, что жалости она не потерпит. И в этот момент Харрингтон будто бы увидел ее впервые. Ее уверенные движения, ни намека на слабость, даже ее взгляд стал для него другим. Стив будто никогда раньше не замечал то, что за ее привычным насмешливым взглядом скрывалась личная боль, с которой приходилось жить и бороться каждый день. Хендерсон резко стала для него другой, и это открытие было неожиданным, даже ошеломляющим. Она и раньше не казалось ему хрупкой, ведь Джессика не прекрасная нежная лилия, даже не шипастая роза. Она, прости господи, кактус. Колючий, не слишком приветливый, чаще всего язвительный, хмурый кактус. И он выживает там, где другие погибают. — Я… прости, я… — начал Стив, чувствуя, как его пальцы слегка подрагивают, и он сцепил руки в замок, чтобы унять эту дрожь. Но Джессика вдруг улыбнулась и подняла на него мягкий взгляд. — Ты можешь ничего не говорить. — Но… — Мне достаточно того, что я не одна, понимаешь? «Достаточно того, что ты здесь» — подумала Хендерсон, но так и не осмелилась произнести это вслух. Стив понимал ее. И если ей нужно, чтобы он просто был рядом — он будет, несмотря ни на что. Харрингтон вдруг дернулся от звука, похожего на пиликанье телефона. Он тут же выругался, заранее возненавидел того, кто ему позвонил и разрушил всю магию момента. Джесс неловко обняла себя за плечи и выдохнула. Лично она готова была кланяться в ноги человеку на том конце провода. Слишком уж неловкая была ситуация, и этот взгляд Стива, и это его молчаливое обещание, и это его выражение лица, будто он увидел в ней, что-то очень важное, что-то очень значимое. Но чертова мелодия все продолжала действовать на нервы, окончательно похоронив всю атмосферу. Вот только Стив почему-то отвечать на звонок не спешил, точнее, будто даже и не собирался, только как-то странно вжался в шезлонг, надеясь, видимо, с ним слиться. Делал вид, что не слышит доставучей мелодии, намеренно ее игнорируя и очень демонстративно глядел по сторонам, притворяясь, что ничего не происходит. Хендерсон вопросительно подняла бровь, глядя за этим небольшим представлением. — Так ты… возьмешь трубку или…? Ее глаза бегали туда-сюда, на дом, откуда доносился звук, и обратно на Стива, который вдруг наигранно, прямо-таки театрально, заговорил: — Возьму…? — он поднял указательный палец вверх, — А, ты о… — он показал сначала на нее, потом на дом, и удивленно протянул, — А-а-а, ты об этом. Я даже не обратил внимания. Джессика нахмурилась, подумала о том, чтобы промолчать, никак не комментировать его странное поведение и смириться с его не самой убедительной актерской игрой, но телефон все не затыкался, продолжал пиликать, начиная раздражать. — Так, ты точно не… Харрингтон помотал головой. — Не возьму. Это просто очередная реклама. Джесс встала, ненарочно плеснув в сторону Стива водой, и направилась в сторону дома. — Ладно, давай я отвечу. Но Стив вдруг вскочил вслед за ней и завопил: — Нет! — Почему нет? Стив молчал, пытаясь придумать какое-то оправдание, нервно скользнув взглядом по ее фигуре. И Джесс вдруг осенило. Она тут же изменилась в лице, снова появился этот хитрый, насмешливый огонек, и, несмотря на то, что это выражение явно нравилось Харрингтону больше, чем ее печальные глаза, сейчас это было совсем не кстати. И он понял, что она тоже все поняла. — Чего ты так распереживался, Стиви, давай отвечу, — издевательски произнесла, почти пропела, Джессика, сделав явный акцент на этом ужасном «Стиви», от которого самого Стиви тут же затошнило. Глядя на то, как он скривился, Хендерсон едва подавила желание рассмеяться, продолжила сладким голосом: — Запишу очередную кандидатку на роль твоей спутницы на выпускном вечере. Только подскажи, какой у нее номер в твоем списке? 10, 15, 21, может даже… Но Стив вдруг нахмурился, поджал губы, будто даже обиженно. А может виновато? — Хватит, Хендерсон, — серьезно сказал он, и Джесс действительно — о, чудо! — замолчала. Может, она иногда и не видела границ, но если ей явно намекнуть, что ей пора бы уже начать держать язык за зубами, возможно, она прислушается. По крайней мере сейчас она это и сделала. То ли потому что это был Стив, то ли потому что он произнес это так серьезно. Джесс не поняла, что именно его задело, может, ее дурацкие шутки зашли слишком далеко, и он уже устал ее выносить? Нет, она бы не удивилась, если бы все так и было, но просто она не думала, что это произойдёт так скоро, все же Стив был достаточно терпеливым, а в ее сторону даже снисходительным, что, к слову, уже начинало бросаться в глаза окружающим. На самом деле все было куда проще. Стив просто не хотел, чтобы Хендерсон знала, что сюда который раз за день звонит очередная девчонка, мечтающая быть с ним на выпускном вечере, а он пытается нелепо от нее отделаться. Была бы его воля, он бы и вовсе оборвал все телефонные провода, хотя бы на один день, но к сожалению, сделать этого он не мог по многим причинам. Мелодия в этот момент прекратилась, и они одновременно удивленно перевели взгляд туда, откуда шел звук, а потом снова уставились друг на друга. И глядя на то, как Джессика потупила взгляд, словно провинившийся ребенок, Стиву вдруг даже стало не по себе, ему тут же захотелось оправдаться, объяснить, что именно он имел в виду, и снова дать ей понять, что можно продолжать издеваться и дальше, но только совсем чуть-чуть, без фанатизма. Его взгляд смягчился, Стив снова опустился на шезлонг, расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, и взъерошил волосы, пока Джессика отчаянно пыталась спрятать глаза. Ей казалось, что ее сейчас выдадут пылающие щеки, и Хендерсон вдруг почему-то вспомнила те дурацкие маски, которые они делали, когда лазили по тоннелям. Джесс сейчас бы все отдала, чтобы нацепить одну из них на себя, только бы никто не видел ее лица. Джессика вдруг в один прыжок преодолела расстояние до бассейна, из-за чего едва не уронила туда очки, и резко села на бортик, погружая ноги в холодную воду. Спасительная прохлада растеклась по всему телу, и Хендерсон чудом поборола желание вздохнуть от облегчения. Однако проклятая рубашка, да и сам ее обладатель, сидящий почти позади нее, никак не выходили из головы. Джессика тут же намочила руки, плечи и шею, пытаясь спастись от нахлынувшего на нее жара. Хорошо, что она сидела к нему спиной, и он не мог видеть ее лица и метающихся в панике глаз. Для пущей уверенности Хендерсон снова нацепила на нос очки, будто это могло как-то помочь и спрятать ее. Но уже через секунду резко повернулась к Стиву лицом, сразу же после его фразы: — Я не иду на выпускной. Он сказал это будто невзначай, так, словно выбросил фантик в мусорку и значения этому мероприятию не придает. Джесс помотала головой, пытаясь вернуться из своих мыслей обратно в реальность, недоверчиво вскинула брови, и, не воспринимая его слова всерьез, ответила: — Идешь. Стив хмыкнул. Это не просьба, даже не приказ, просто констатация факта, будто по другому и быть не может — идешь и все тут. Но он же не дурак, чтобы вестись на это? А Хендерсон, загибая пальцы, продолжала, добавляя аргументов в свою пользу: — Альбомы подписаны, количество закусок подсчитано, а карточки с твоим именем, которые народ будет гордо кидать в коробку с надписью «Король выпускного 85», напечатаны ещё на прошлой неделе. — Ох, ну раз карточки напечатаны… — издевательски произнес Стив. — Ты хоть представляешь, сколько нервов мы потратили? «Мы» значило всю их редакцию. Перфекционисты Кевин и Дилан вынесли им с Нэнси все мозги со своими идеями о том, какой шрифт лучше использовать и какого цвета должны быть карточки — белыми или цвета слоновой кости. И Браун едва не вышвырнул Джессику вон за ее емкое и лаконичное «какая нахрен разница?». Судя по взгляду Нэнси, та думала о том же самом, но удар пришелся на Хендерсон, раз уж та так и не научилась держать язык за зубами. Джесс, конечно, знала, что для Кевина важен выпускной, но не думала, что настолько. — Только попробуй не прийти, знаешь куда я засуну тебе эти долбанные карточки? — угрожающе произнесла Джессика, но Стив только закатил глаза, затем резко приблизился к ней, сев на край шезлонга, сделал вид, что не заметил, как она вцепилась пальцами за шершавую поверхность, чтобы не свалиться в воду. — Хендерсон, ты серьёзно? — продолжал жаловаться Стив, — Мне даже идти не с кем. Он сказал это с таким выражением, будто тот факт, что ему не с кем идти, был настоящей катастрофой вселенского масштаба, проблемой, которую решить просто невозможно. Но суть заключалась даже не в этом, а в том, что это было откровенной, наглой ложью. Джесс закатила глаза в ответ и плеснула в него водой. — Ты издеваешься? Стив едва успел закрыть лицо рукой. — Ауч, Хендерсон! Что ты творишь? — воскликнул он и недовольно посмотрел на нее. Джессика снова брызнула на него водой, и Харрингтону пришлось закрываться уже двумя руками. — Что я такого сказал? — Ты лжец, Стив Харрингтон. Причем наглый. — констатировала Джессика, отчаянно пытаясь игнорировать то, как мокрая рубашка прилипла к его телу, и это смотрелось уже почти неприлично. Хендерсон сглотнула и едва не поперхнулась. Слава богу Стив не видел, куда именно направлен ее взгляд, и Джесс решила, что теперь никогда не будет снимать его солнечные очки, слишком уж полезными оказались. И почему она вообще на него пялится? Хендерсон проморгалась, тут же затараторила, пытаясь придать голосу как можно больше возмущения: — Тебе скоро провода перережут за то, какое количество звонков в минуту ты получаешь от поклонниц. Как ты смеешь говорить, что тебе не с кем идти? Или тебе и этого мало? Твои королевские замашки тебя погубят, так и знай. Стив цокнул языком, но возразить ему было нечего. Телефон действительно разрывался, потому что девчонки из школы все еще надеялись на чудо. Откуда у них вообще его номер? Стив даже подумал о том, что Дастин Хендерсон решил начать свой бизнес, раздавая его телефон всем направо-налево за парочку центов — нет, уж лучше за парочку долларов — решил Стив, все-таки он небезызвестная личность и вообще… Так, все. Стив скривился от своих мыслей, решив, что зря не отключил телефон. Но тут вдруг снова заиграла знакомая раздражающая мелодия, и Харрингтон готов был застонать от бессилия, а Джесс думала о том, что еще никогда не видела парня, который был бы в таком отчаянии от такого количества поклонниц. — Может, все же стоит взять трубку, как считаешь? Может, это не девчонка, а… Принстон одумался, и они нашли тебе местечко? Стив смерил ее кислым взглядом, тут же высказал свое недовольство. — Очень смешно, Хендерсон. — Стив, — с нажимом произнесла она, — я тебя умоляю, возьми телефон. Это начинает действовать на нервы, знаешь ли. Вот, опять этот «Стив». Верный признак того, что скоро на пороге смерти окажется уже он. Харрингтон мысленно согласился с тем, что задорное пиликанье уже очень раздражает, но в реальности демонстративно цокнул языком и зашел в дом, готовясь на ходу придумывать очередную нелепую отмазку для бедной девушки, чья мечта не исполнится из-за того, что Стив «еще не решил, пойдет ли», «не знает, какой костюм выбрать», «перезвонит позже», или вовсе выдумает себе бабушку из какого-нибудь штата на севере страны, к которой ему «очень срочно нужно приехать» именно в день выпускного. Джесс болтала ногами, разбрызгивая воду, но как только Стив взял трубку, тут же прекратила, пытаясь прислушаться к разговору. Конечно, это было неприлично, немного гадко, но любопытство всегда брало над ней верх. Однако с такого расстояния, да еще и с музыкой на фоне, мало что можно было разобрать. Но как только она увидела, как он что-то шепчет вроде бы ей, очень активно машет рукой и едва ли не скачет на месте, Джесс подорвалась и сразу вбежала внутрь. Стив тут же отвел трубку подальше, заговорщически нагнулся в сторону Хендерсон, зашептал: — Это твой брат. Спрашивает, где ты? Джесс зашипела в ответ: — А почему звонит тебе, чтобы найти меня? Харрингтон снова приложил трубку к уху, громко спросил: — А почему ты звонишь мне? Секундная пауза, и Джессике показалось, что она вроде как даже слышит голос Дастина на том конце провода, но она ни слова не могла разобрать из того, что он говорил. Это больше было похоже на какое-то шуршание. Да и Стив не спешил делиться, отворачивался так, будто они с Дастином могли обсуждать что-то сверхсекретное, чего ей не стоило знать. Хендерсон нахмурилась, подумала о том, что ей, пожалуй, стоит об этом обязательно спросить брата, но она отложила эту идею на потом. Стив, не убирая трубки от уха, но предусмотрительно зажав динамик, прошептал: — Говорит: «где еще ей…», то есть, тебе, быть. Хендерсон едва не поперхнулась от удивления. — Что это еще должно значить? Стив тут же перефразировал ее слова так, чтобы донести ее мысль прямиком до Дастина. — Что это, нахрен, значит? Джесс тут же подняла большой палец вверх, как бы похвалив за то, что тот угадал ее настроение. Может, они стали уже настолько близки? Хендерсон тут же поджала губы, оперлась на столешницу, видимо, чтобы не упасть. О чем она вообще думает? Может, все дело в Истязателе? Паразит все-таки добрался до мозга, перегрыз пару нейронных связей, и теперь она медленно сходит с ума, думая о всяких глупостях? Черт, ей срочно нужно было переключиться. Из-за собственных мыслей она прослушала почти все, что говорил Дастину Стив. — Ну, что? Стив наклонился ближе к ней, тихо произнес: — Спрашивает: «так где?». Хендерсон развела руками. — Скажи: дома. — Она дома. — уже громче повторил Харрингтон, затем вдруг резко убрал телефон вниз, — Он говорит, он звонит из дома. — Моего или его? Стив закатил глаза, начиная осознавать, что Хендерсоны снова играют с ним, перекидывая друг дружке словно волейбольный мяч. — Из моего, то есть, из твоего или его, то есть ее? — пробурчал Стив в телефон, затем посмотрел на Джессику, — из твоего. — Мать твою… — Мать твою. Прости, Хендерсон, это не то, что я имел ввиду. — Скажи, что у Хизер. — Скажи, чт… то есть, у Хизер. В смысле, она у Хизер, да, я, э-э, я вспомнил. Забыл, а сейчас вот вспомнил. Что значит вру? Пошел ты, Хендерсон. Слышишь? По… — начал он, но запнулся на полуслове. Джесс недовольно скрестила руки на груди, намекая, что так разговаривать с братом может только она. Стив одними губами прошептал «прости». Наступила резкая тишина, а затем Стив шумно выдохнул, опустил локти на стол и запустил руку в волосы. — Ла-а-адно, передам, — только сказал он, давая понять, что их раскусили, и тут же положил трубку. Джессика развела руками и хлопнула себя по бедрам. Зря только старались, выставили себя еще большими идиотами, чем были на самом деле. — И? — «Аркады», — устало ответил Стив, будто мелкий Хендерсон одним только телефонным звонком высосал у него все силы, — Сказал, ты поймешь. И Джесс действительно поняла. — Вот черт. Я должна была сегодня отвезти его в «Аркады», а потом забрать, — застонала Хендерсон, и тут же ринулась собирать свои вещи, — он меня убьет. Может быть, стащит комиксы, заставит слушать очередную подборку фактов или… Или сдаст ее Стиву. Дастин не был дураком и точно не зря разъезжал по лагерям для умников, поэтому секрет Джессики об украденной одолженной инструкции для укладки волос по методу Стива Харрингтона тот разгадал довольно быстро. Цена за молчание оказалась даже не слишком высокой: целый месяц отвозить и привозить Дастина на мотоцикле по его первому зову туда, куда он захочет. Но Джесс не упустила возможности поторговаться. — Мы же семья! — возмущалась Джессика, глядя на самодовольную физиономию Дастина. — Именно поэтому я спасаю тебя по «семейному» тарифу. — Где ты только этого понабрался? — Ты сама меня этому научила. Ауч! Хватит меня бить, иначе тариф повысится. — Прости. Рефлекс. — А может подкинет паука тебе в сумку? — подколол Стив, глядя за тем, как Джессика носится по дому, собирая вещи рюкзак и на ходу обуваясь. — Очень смешно, Харрингтон. Джесс показала ему средний палец и, сдерживая улыбку, зашагала к мотоциклу, который стоял на улице, и Стив вышел следом. Но тут Хендерсон вдруг остановилась. В голову внезапно пришла гениальная мысль, она на одной ноге развернулась и выпалила: — Я знаю, с кем тебе пойти на выпускной. Стив даже не знал, как он догадался, как прочитал ее мысли, но он понял. Понял, черт возьми, кого она имеет в виду. И, к удивлению самой Хендерсон, Стив не отпирался, нисколько не возмущался и даже ничуть не поморщился. Почти. Может, взыграло чувство вины, а может, он тоже, как и Джесс, решил, что так будет правильно. — Прости, чуть не забыла. Джесс сняла очки и протянула их Стиву, но Харрингтон только хмыкнул и вернул их обратно. — Оставь себе, — сказал он, а затем чуть мягче добавил, — Они тебе идут, Ширли Темпл. Хендерсон едва не выронила очки из рук, затем тут же вцепилась в них, словно они могли ее как-то спасти, хотя бы от предательского румянца. Она тут же отвернулась, пряча лицо за кудрявыми волосами, промямлила что-то невнятное, отдаленно похожее на «спасибо» и двинулась к мотоциклу, пока Стив не окликнул ее снова. Черт возьми, он весь вечер думал об этом, но так и не решился сказать. Казалось, будто не было подходящего момента. Сначала одно, потом другое, «Старкорт», потом эти звонки, и Дастин, а еще ее прическа, да и вообще… Причем здесь ее прическа? — Что, передумал? Хочешь получить их назад? — поинтересовалась Джессика, повертев очки в руках, пытаясь придать голосу уверенности и привычного ехидства. Получилось нелепо, но Харрингтон, кажется, ничего не заметил. Стив вообще молчал, проклиная себя за то, что ведет себя как идиот. Он будто разом потерял все свои годами нарабатываемые навыки общения с девушками. Все его знания вдруг столкнулись с таким явлением, как «Джессика Хендерсон», к которой не были применимы привычные концепции и правила. Стив почувствовал себя школьником. Нет, он технически пока еще и был школьником, но он ощутил себя глупым подростком, который никогда не имел опыта с реальными девушками. Ему бы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, чтобы Хендерсон тоже не подумала чего-нибудь лишнего, ну или произнести хоть слово и не стоять здесь молча как придурок. — Кино, — выдавил из себя Харрингтон, проморгавшись. — Кино? У нас что, викторина? Назови пять любимых фильмов, получи приз? — Джесс насмешливо повертела очки в пальцах. — Мы договорились сходить в кино, когда все закончится, помнишь? — снова повторил Стив, засунув руки в карманы. Он попытался принять непринужденную позу, потому что хотел выглядеть круто, и он честно признавался в этом. Ну, хотя бы самому себе. А Джессика вдруг встала как вкопанная, пытаясь понять, о чем вообще идет речь, пока ее вдруг не осенило. Она действительно обещала сходить со Стивом в кино, если он придет на премьеру мюзикла. Ну, если они хотя бы выживут. К счастью, они выжили, а Стив выполнил свою часть уговора. Значит, теперь пришла ее очередь. — Кино, да-а-а, точно, — протянула Хендерсон, пнув носком кроссовка камешек под ногой. А потом она зачем-то снова произнесла это слово, — Кино, — Джессика помолчала секунду, будто собираясь с духом, затем произнесла, — Да, конечно, давай сходим, давно не была в кинотеатре. Да, почему бы и нет? — она протараторила это так быстро, будто боялась обжечься об эти слова. Джесс даже не была уверена, что Стив разобрал хоть что-то. Стив перекатывался с одной ноги на другую, неловко потер шею, посмотрел куда-то на землю, пытаясь скрыть ликующую улыбку. — Здорово, тогда в… Но тут Хендерсон неожиданно произнесла: — Это же не свидание? Стив едва не упал, неловко дернулся в правую сторону, но тут же выпрямился, словно ничего не случилось. — Это не свидание, просто парень и девушка, я имею в виду, пара друзей идут в кино и… это не свидание, — снова повторил Харрингтон, пытаясь убедить себя и Джессику в этом. И чтобы не быть голословным, а подтвердить сам факт, что это никакое не свидание, он вдруг добавил, — ты можешь… — Может быть… — Позвать Дастина? — произнесли они одновременно, и тут же столкнулись взглядами. — Да, точно, отличная идея. «Это ужасная идея» — подумали они оба. — Да, тогда я… скажу ему, или ты скажешь. Или я скажу. Давай я, я все равно еду домой и… — Да, давай ты, это… Это дурацкое «давай ты — давай я» все еще звучало у Стива в голове, даже когда Хендерсон уже скрылась из виду. Он устало вздохнул, опустился на лежак у бассейна, закрыл лицо руками. — Просто идиот, — застонал он. То ли ему было неловко за себя, то ли его уже морально убивала одна только мысль о том, что Хендерсонов в его плане вдруг стало на одного больше, или тот факт, что третьим колесом стал никто иной, как сам Дастин Хендерсон, а это делало всю ситуацию еще хуже. Теперь это была гребаная катастрофа. И Стив понял, что влип.