Why Should I Love You?

Повседневность, в кои-то веки была не удушающей рутиной, скорее даже наоборот: она стала странным образом приятной в своей размеренности. И Джессика чувствовала, что всё потихоньку налаживается, все приходят в себя, едва ли не размахивают табличкой с надписью «Жизнь прекрасна!», ведь после пережитого кошмара даже Хоукинс — точнее, его правильная, «неизнаночная» сторона — уже кажется райским местом. Дэвид, конечно, хоть и не приставил к Джессике телохранителя, все равно продолжал следить за ней. Точнее, как он говорил, «присматривать». Отец по сто тысяч раз на дню спрашивал, как она себя чувствует, не замечает ли чего-то странного, просил отзваниваться едва ли не каждый час, если она уходила из дома — и Джессика в эти моменты чувствовала себя на месте Уилла. Теперь-то она могла понять его, в общем-то также, как могла понять и отца. Ей казалось, что скоро вместо телохранителя он приставит к ней их соседку, и заставит уже миссис Гарретт следить за ней. А может, уже заставил, учитывая, с каким подозрительным выражением лица она иногда смотрит в их окна. Джессика чувствовала, будто заканчивает какую-то важную главу своей жизни. Произошло слишком много всего, и слишком много всего изменилось. Они едва не утонули в этом водовороте событий, и вот теперь, кое-как выбравшись из него, пытаются прийти в себя, делая вид, что ничего такого в общем-то и не было. По крайней мере, именно такой легендой они кормили общественность и всё ближайшее окружение. Хендерсон осматривала свою комнату, в которой отец за время ее отсутствия сделал небольшой ремонт: поклеил обои, починил дверь и даже вернул назад парочку плакатов, которые чудом сумел склеить после того погрома в разгар ссоры. Выглядело даже символично. Но несмотря на это, Джесс подумала, что держать в таком виде Брайана Адамса и Фредди Меркьюри было бы слишком неуважительно по отношению к ним, поэтому ей определенно стоило бы закупиться новыми постерами. Вернувшись домой, Джесс первым делом навела порядок, перебрала свои вещи. Эрике достались какие-то игрушки, партия получила целую стопку коллекционных карточек, из-за которых они едва не подрались, а чуть позже Джессика гордо вручила Макс парочку своих кассет с Кейт Буш и Мадонной и передала через Майка подарки для Джейн. Эти простые жесты будто помогали заземлиться, вернуться в реальность, быть «здесь и сейчас» без оглядки на пережитые ужасы. Они напоминали, что жизнь, хоть больше и не будет прежней, все же продолжается и ждать никого не будет. На зеркале теперь висели куски фотографий, кое-как собранных воедино, но Хизер, только взглянув на это безобразие, очень быстро решила эту проблему. Она просто заставила их всех сделать еще больше совместных фотографий, и теперь новые снимки, на которых Джессика и ее друзья стоят в абсолютно нелепых позах и корчат дурацкие рожицы, гордо висели рядом с портретом, который нарисовал для нее Питер, и снимком с Бруно. На полке лежала одинокая пыльная коробка с дневниками, и Джессика думала о том, насколько давно было все то, что было в них описано. От Хоукинса до Сан-Диего и обратно. И как иронично, что половина ее жизни уместилась в эти смазанные слезами строчки. И если раньше у Джессики было дикое желание избавиться от них, сжечь, стереть из памяти, то сейчас она приняла простую истину — ей больше это не нужно. Она не хочет сбегать. Она больше не сможет себе этого позволить. Теперь Джессика связана со всем, что происходило, со всеми, кто был вовлечен в это по собственной воле и нет, и эту связь невозможно разрушить, она навсегда останется с ними. Косых взглядов в школе стало еще больше, но Джесс не удивлялась и не обращала на них внимания, ведь это было закономерно и вполне оправдано. Школа Хоукинса была каким-то сумасшедшим местом: ее ученики то пропадали, то восставали из мертвых, хотя кому-то везло меньше. И Джессика была благодарна хотя бы за то, что ей не устраивали липовых похорон. Хотя тогда ее возвращение было бы еще более грандиозным. Хендерсон не отличалась какой-то безупречной репутацией, но после всего произошедшего ее личность обросла какими-то совсем нелицеприятными слухами, особенно после того, как все узнали о Питере и о том, что последним человеком, с которым он общался, была Джессика. Об этом сообщила сама Кэрол Перкинс, назвав Хендерсон «гребаной городской сумасшедшей» и «убийцей», а потом та и вовсе отказалась выступать вместе с Джессикой на одной сцене. И если для того, чтобы Кэрол перестала трепать нервы всей труппе, нужно было быть в глазах общественности «чокнутой психичкой», Джесс была согласна и на это. Хуже уже точно не будет. И хотя Кевин был готов убить ее за бесконечные пропуски репетиций, на замену он ей никого не поставил, видимо, из чувства благодарности за то, что та каким-то чудом притащила к ним Эдди.

***

Несколько недель назад

Билли вышел из кабинета, ничего не сказав, и уже через секунду исчез в толпе людей. Джессика сжала руки в кулаки, нервно оглядываясь по сторонам. Ей нужно было срочно найти Стива. От этого буквально зависела его жизнь. И отыскать его нужно было как можно быстрее, пока его симпатичную физиономию не размазали по шкафчикам прямо в школьном коридоре. Джесс снова замутило то ли от этой картины, которую она слишком подробно нарисовала у себя в голове, то ли от недавних видений в классе. Хендерсон едва удержалась на ногах, оперевшись о стену. Нужна была минутка передышки, чтобы прийти в себя, сбросить это наваждение от Билли, от очередных галлюцинаций об Изнанке. Хватило бы и жалких десяти секунд, лишь сделать вдох-выдох, чтобы попытаться забыть этот взгляд Харгроува и выбросить его из своей головы вместе с песчаными пляжами. Джесс покрепче схватилась за лямку сумки, прошла чуть дальше по коридору, кое-как переставляя ноги. Почувствовав очередной приступ тошноты, она открыла первую попавшуюся дверь плечом и завалилась внутрь, мысленно надеясь, что изнаночная хрень не пустила корни в ее желудке и не решит вдруг вылезти из нее как в «Чужом» в самый неподходящий момент. Хотя какой вообще подходящий момент мог бы быть для такого? В помещении было темно, и это совершенно точно был не школьный класс. Скорее, какая-то подсобка или вообще складское помещение. Свет из коридора лишь на секунду озарил чью-то кудрявую голову, а затем… — Нет-нет-нет! — обречённо взвыл кто-то из угла комнаты. Но в двери уже щелкнул замок. Джесс в ужасе повернулась, тут же принялась дергать ручку, но та, конечно же, не поддалась. — Можешь не стараться, не выйдет, — сообщили ей с тоном знатока. Секундная пауза. И Хендерсон снова попыталась открыть дверь, словно не слышала этого предупреждения. — Поздравляю, принцесса, мы теперь здесь заперты. Ну что, на «цу-е-фа», кто из нас полезет в окно? Джесс даже не посмотрела в сторону говорящего, все еще пытаясь добиться хоть чего-то от чертовой ручки, а потом с чувством пнула дверь, о чем сразу же пожалела, запрыгав на одной ноге. — Полегче, Кудрявая. Она же не виновата в том, что ты… — Черт! — Джессика ударила по двери руками, а потом снова и снова, и снова, — Чертов Харгроув, чертов Харрингтон, чертовы фамилии на «Х»! Парень за ее спиной весело хмыкнул, будто все происходящее здесь его забавляло. Он скрестил руки на груди, и украшения на его руках и одежде глухо звякнули. — Кажется, мне повезло? Джессика выдохнула сквозь зубы, развернулась и тут же опустилась на ступеньку лестницы, которая вела вниз, туда, где стоял парень. Она склонила голову набок, зашипела, ударившись виском о стену, понимая, что ее день окончательно не задался. Хендерсон, наконец, подняла взгляд. Несмотря на то, что света здесь было мало, и он исходил лишь от жалобно гудящей лампы сверху и едва пробивался сквозь занавески на окнах, теперь Джесс видела незнакомца куда четче. Тот, нисколько не смутившись ни этой неловкой паузы, ни этой дурацкой ситуации в целом, вдруг бодро заговорил: — Повезло, типа «М». «М» — «Мансон», — он склонился в театральном поклоне, снова звякнули железки. Он тут же приложил руку к лицу, с важным видом почесал подбородок. — А ты… да, точно! Старшая Хендерсон. Джессика раздраженно похлопала в ладоши. — Поздравляю! Приз за правильный ответ вручу тебе сразу, как выберусь отсюда. В ее планы не входило болтать с очередной раздражающей занозой, поэтому Джессика резко встала, бросилась к двери, снова подергала ручку в надежде, что на этот раз у нее точно получится. — Мне нравится твоя целеустремлённость, Хендерсон, — похвалил ее Эдди, и Джесс даже не поняла, шутит он или нет, — Но хочешь открою секрет? — он приложил палец к губам, — Это бесплатно, не смотри так. А вот и тайна: дверь без ключа не откроется. Джессика готова была его убить. Она тут же рявкнула на него: — И где ключ? Эдди пожал плечами, сказав что-то про своего приятеля из их музыкальной группы, который, видимо, и утащил ключ с собой. Мансон предусмотрительно добавил: — Кричать — бесполезно. Никто не услышит и никто не придет. Прямо как в песне. Джесс даже не стала отвечать, что в той песне пелось совсем не так. Времени на выяснение отношений и проверку музыкальных текстов уже не было, поэтому Хендерсон внимательно оглядела помещение. Стены подвала были увешаны вырезками из журналов, самодельными постерами с демонами, драконами, черепами и логотипами металл-групп. Хендерсон мельком узнала лишь «Металлику» и, кажется, «Dio». Посередине расположился длинный стол, заваленный миниатюрными фигурками, кубиками и игровыми картами. На углу валялся потрепанный свод правил «Dungeons & Dragons», прямо рядом с крошками от чипсов, пустыми банками из-под колы и пепельницей с окурками, которых, по всем школьным правилам, здесь точно не должно было быть. И только сейчас Джессика увидела стул, больше похожий на трон. Теперь сомнений не было. Этим хаосом правил сам Эдди Мансон на правах Мастера Подземелий. Он проследил за взглядом Джессики, улыбнулся и довольно расправил плечи, замечая ее заинтересованность, и гордо кивнул в сторону самого большого плаката. На нем был изображен какой-то логотип с надписью «Hellfire Club», а чуть ниже — лаконичное предупреждение «No Sheeple Allowed». Джесс замотала головой и пару раз проморгалась. Ей нужно выбираться, а не думать о том, как бы сыграть партию в Подземелья. Может быть, позже она бы и вернулась, но сейчас… — Ты даже не спросишь… — начал вдруг Эдди, замечая ее интерес, который, признаться честно, очень ему льстил. Джессика раздраженно выдохнула и тут же оборвала его: — Без разницы. Мансона это совсем не задело, скорее, даже развеселило. Он вдруг оказался рядом с ней, вальяжно облокотившись о перила с другой стороны. — Знаешь, как говорят: «любопытство — двигатель прогресса», Хендерсон? — О, знаешь, как говорят: «любопытство убило кошку», Мансон? Эдди искренне рассмеялся, наклонился к ней ближе, словно рассматривал какой-то чудной экспонат в музее. Он чуть прищурился, щелкнул пальцами, будто его озарила какая-то гениальная мысль, которой он тут же поспешил поделиться. — Черт возьми, Спенсер был прав. Признаться честно, в этот момент в Джессике действительно разгорелась та самая искра любопытства. Она попыталась придать своему голосу как можно больше равнодушия, будто ее никак не заинтересовала вдруг всплывшая посреди случайного диалога фамилия ее друга. — По поводу? — спросила Хендерсон, мельком глянув на Эдди, успев прочитать только «Judas Priest» на его футболке, и тут же посмотрела в другую сторону. Она спустилась по лестнице, пытаясь избежать пытливого взгляда Мансона. — Вот об этом я и говорю, Хендерсон, — ликовал Эдди, — Любопытство. Он очаровательно улыбнулся, и Джессика признала свое поражение. По крайней мере, в своих мыслях. Любопытство — это то, чему она всегда проигрывает. Но окружающим это знать совсем необязательно. И радостная физиономия, словно Эдди победил в конкурсе «поймай Хендерсон на крючок», да и весь его вид просто кричали: «не переживай, Кудрявая, я никому не расскажу», и от этого самодовольства она тут же скривилась. Видимо, ее мысли слишком явно отразились на ее лице, поэтому Эдди рывком дернулся назад, поднял руки вверх в сдающемся жесте, и Джесс заметила, как много колец на его руках. — Твое лицо красноречивее любого панковского лозунга. Хендерсон закатила глаза. Эдди не казался ей плохим, скорее, слегка приставучим, дразнящим засранцем. Прямо-таки копия ее брата. Или Райана. Или ее самой. От этого случайно возникшего в голове сравнения Джесс и сама удивилась, и теперь почему-то вдруг начала смотреть на Эдди другими глазами. — Так в чем Спенсер был прав? — Под пытками ты бы продержалась секунд пять, Кудрявая, — издевательски протянул Эдди, и Джесс закатила глаза на очередную его фразу. Это был своеобразный рефлекс на глупость. — Это информация уровня «только для избранных», а ты пока ещё… на первом уровне. — Отлично, теперь еще и ходячая легенда параллели — Эдди Мансон — «король тех, кто не спешит выпускаться», клеймит меня гоблином. — Сколько титулов! — Эдди театрально приложил руку к груди, поклонился, тут же вцепился в перила, будто не мог устоять на одном месте дольше трех секунд, — Я польщён, Хендерсон. Но я предпочитаю «Верховный Мастер Подземелий», звучит покруче. — Архимаг школьной подсобки. — «Бессмертный Страж Катакомб», — парировал Эдди, лучезарно улыбаясь. И Хендерсон в очередной раз убедилась, что слухи о нем сильно преувеличены. На психопата он не смахивал, на маньяка-убийцу тоже. Ни ледяного безумного взгляда, ни сатанинских татуировок — хотя как знать — лишь эта клоунская ухмылочка и образ того самого борца с системой, который черпает свои силы из песен «Black Sabbath». Хотя именно таких обычно общество и боится. Но лично для нее угрозы он, кажется, не представлял. Хендерсон помотала головой, будто пыталась сосредоточиться, прийти в себя, перестать попадаться на удочку Мансона, и резко дернула занавески в разные стороны. Они с Эдди тут же зажмурились и синхронно отвернулись, будто солнечный свет мог их обжечь. — Полегче, Кудрявая, о таком предупреждать надо, — недовольно пробурчал Эдди, укрываясь от света рукавом. Джессика пропустила его слова мимо ушей и посмотрела наверх. Окно было слишком высоко, поэтому Хендерсон, все еще надеясь на чудо, спросила: — И это единственный способ выбраться отсюда? — Нет, — произнес Мансон, так же уставившись на окно. И как только Эдди увидел, как Джессика раздраженно прикусывает губу, пытаясь сдержаться и не наброситься на него, он добавил, — можно всегда подождать уборщика. Он придёт, и тогда двери откроются сами. Магия. Эдди откровенно над ней потешался, и едва не рассмеялся вслух, как только она, пройдя мимо него, недовольно задела его плечом. — День не задался? — Жизнь, Мансон. Эдди, судя по всему, не слишком горел желанием выбраться отсюда, поэтому с насмешкой смотрел на то, как Джессика носится туда-сюда, отчаянно пытаясь сбежать из пропахшей сигаретами и закусками ловушки. На самом же деле, вечером у Эдди и его друзей и так была запланирована очередная кампания, поэтому он и не слишком спешил. Честно говоря, он вообще не спешил. Но если уж Хендерсон так торопится на, как он считал, очередной урок по химии, то флаг ей в руки. Эдди ей поможет, хотя сам мараться об этот академический кошмар не станет. Хотя, учитывая его успеваемость, стоило бы. — Знаешь, а Спенсер избирателен, — все продолжал болтать Эдди, пока Джесс прикидывала, как им дотащить «трон Мастера Подземелий» до окна, — А еще немного самовлюблённый, иначе, почему вокруг него столько людей, похожих на него? Эй, так не нравится моя компания, что хочешь поскорее сбежать? Обычно моя харизма работает на всех без исключения. Хотя, разве что… Джессика вцепилась в стул с одной стороны и кивнула Эдди, как бы намекая. — Меньше болтай и помоги мне. — А как же волшебное слово? — Я придушу тебя прямо в этой вонючей подсобке, Мансон, если ты сейчас же не… — Понял, — весело произнес Эдди и моментально бросился ей на выручку. — Я, между прочим, и твою задницу спасаю. — О, Хендерсон, я очень признателен. А то я уже собрался сдохнуть прямо здесь, а потом пугать тупоголовых баскетболистов, болтаясь по школьным коридорам в виде призрака. Уже через минуту они оба залезли на стул, и Эдди выставил две руки вперед, чтобы Джесс могла оттолкнуться ногами и зацепиться за выступ сверху. Однако пару попыток спустя стало понятно, что толку от этого мало. Хендерсон не дотягивалась, и Эдди едва сдержался, чтобы не пошутить по этому поводу. Джессика знала, насколько тяжело ему это далось, так что очень ценила тот факт, что он не стал произносить ничего вслух. Каков джентльмен. А потом Эдди действительно по-джентльменски позволил ей забраться на плечи. Джесс смогла дотянуться до ручки, но ей никак не удавалось ее провернуть. Хендерсон еще минуту выступала с речью о том, что засудит директора школы за то, что тот «экономит на долбанных ручках», что в свою очередь «подвергает учеников опасности», а также приводит к «саботажу образовательного процесса». Эрика Синклер бы ею гордилась. — Ауч, Хендерсон, моя шевелюра! — воскликнул Эдди, когда Джессика случайно задела его кудри, — Поаккуратнее, я ею дорожу больше жизни. — Не драматизируй, — прошептала Джесс, полностью сосредоточенная на том, чтобы вызволить их отсюда. — Без драмы никуда, — Эдди по привычке попытался пожать плечами, но у него не получилось, и Джессика едва не свалилась, выругавшись, — Кстати… я ведь помню тебя, Хендерсон! — Да что ты? — с иронией произнесла Джессика, — Я тоже помню тебя, сосед-Райана-Спенсера. — Я не про то. Твою кудрявую макушку трудно забыть. — На себя посмотри. И попробуй только меня уронить. — Ни в коем случае, Кудрявая, — беззлобно произнес Мансон, мысленно записывая Джессику в союзники только из-за похожей прически. — Хочешь дам тебе бесплатный совет? Иногда полезно просто помолчать. — Я не обещаю им воспользоваться. — А я не обещаю вернуться за тобой, как только вылезу отсюда, Мансон. — Это жестоко. Если я умру здесь, мой призрак будет преследовать тебя вместо баскетболистов, — почти капризно протянул Эдди и шепотом добавил, — Хотя эта перспектива даже лучше. Джессика ничего не ответила, сделав вид, что не услышала, а Эдди, воспользовавшись этой возможностью, вдруг пискляво запел: — You are my sunshine, my only sunshine! You make me happy when skies are gray! Хендерсон едва не свалилась вниз от этого воспоминания, так резко возникшего у нее в голове. Джесс вспомнила и «You Are My Sunshine», которую они репетировали с мамой, и шоу талантов, и Эдди Мансона, который выступал на сцене каждый год со своей группой. — Вычеркнуть бы этот день из памяти, — пробурчала Джессика, стараясь лишний раз не вспоминать свое детское выступление, пока Эдди самозабвенно насвистывал мелодию этой песенки, будто издеваясь над ней. Хендерсон вдруг задумалась, остановилась лишь на секунду, понимая, что в голову ей пришла гениальная идея. Простая формула «Эдди + сцена = оглушительный успех», которая должна была спасти и Кевина Брауна, который так горел своей идеей поставить школьный мюзикл в последний год своего обучения, и ее саму. И эта формула сработает. Ну, должна была сработать. Но только если Эдди все-таки согласится стать частью их уравнения. И едва их искомый «X» захотел что-то сказать, окно с оглушающим грохотом, наконец, открылось, и Джесс, кое-как зацепившись за выступ, подтянулась, и, наконец, выбралась на улицу. И уже через две минуты она героически вызволила Эдди из ловушки вонючей подсобки. Тот вылез на свободу в коридор, поравнявшись с ней, и успел сказать только: — Я уже обожаю тебя, Кудрявая. Эй, ты куда? И Джессика, тут же сорвав со стены бумажку с надписью: «Школьный мюзикл. Кастинг: пятница, 18:00, актовый зал» и всучив ему прямо в руки, понеслась дальше по коридору, с ужасом понимая, что уже слышит толпу, которая жаждет крови.

***

И теперь Эдди Мансон официально стал частью их маленького творческого объединения, в котором теперь играл роль «Ника Хэлфорда» — подростка-бунтаря, который пытается сбежать от проблем и найти себя. Клише, зато какое. Почти всегда работает. Джесс думала, что Эдди согласился слишком быстро для того, кто не успел прочитать даже половину сценария. Но он, кажется, смог найти в этом что-то очень личное и для себя самого. Да и кто в общем-то будет спорить с человеком, который так великодушно согласился помочь им за пару недель до премьеры? Уж точно не Кевин Браун, для которого эта постановка была едва ли не смыслом жизни. Его утвердили сразу же, и Эдди потом каждую репетицию с важным видом бросал Джесс в лицо одну и ту же фразу: — Харизма, говорил же! А Хендерсон только фыркала и качала головой, думая о том, что Райан явно позаимствовал некоторые черты характера у своего соседа. Эдди более чем устраивал их всех. Он идеально вписался в сценарий и добавил своему герою той самой изюминки, которой ему не хватало. Поэтому Кевин даже согласился поменять фамилию персонажа с «Джонсона» на «Хэлфорда» по просьбе Эдди. Мансон все думал между «Хэлфордом» и «Хэтфилдом» (чертовы фамилии на «Х»!), но все же отдал предпочтение первому, хотя Джессика сказала, что их целевая аудитория вообще вряд ли заметит разницу. И Джесс совсем не поняла, почему Эдди на нее обиделся. В любом случае, у Мансона было лишь два условия: не наряжать его в кислотные шмотки и дать возможность сменить его персонажу фамилию, ведь Эдди ни за что не будет «играть чувака с фамилией белого республиканца!». Обычный мюзикл превратился в благотворительный вечер, и все собранные деньги должны были пойти родственникам пострадавшим на «Хоукинс Хилл». Поэтому теперь на каждом стенде, на каждом чертовом столбе и газетной вырезке, на плакатах, на витринах магазинов на Мэйн-стрит было изображено лицо ученика старшей школы Хоукинса с подписью «Благотворительный вечер памяти Питера Вуда». Джесс так и не смогла пересилить себя, поэтому не была ни на одном школьном траурном собрании, и даже в коридоре намеренно избегала и Чарли, стоявшего каждую перемену рядом со шкафчиком, который был завален цветами, и взгляда Питера с фотографии, висевшей теперь рядом с Барбарой Холланд. Кэрол лишь подливала масла в огонь, тыкая в Джессику пальцем, приговаривая: — Все это безумие началось с тебя. Вся эта хрень начала происходить, как только ты приехала. Кэрол была не так уж далека от правды. Ей оставалось только разрисовать шкафчик Джессики надписями «психичка» или «убийца», но, к счастью, Перкинс или сжалилась над ней, или вовсе до этого не додумалась. И даже Билли, от которого не укрылась эта странная тенденция Хоукинских смертей и происшествий, однажды спросил ее: — Ты в порядке? И почти тут же исчез, получив в ответ унылое «да». — Эй, Джей-Джей, ты как? Звонкий голос Холлуэй прозвучал прямо над ухом. Джесс с Хизер тут же столкнулись взглядами в зеркале. — М? Все хорошо. Спасибо, Хизер. Я просто задумалась. — Смотри мне, Хендерсон, — Холлуэй хитро прищурилась, ободряюще улыбнулась и похлопала Джесс по правому плечу, предусмотрительно не задевая левое, — Сегодня ты должна сиять, иначе я что, зря стараюсь? Хендерсон сидела перед зеркалом, спиной к Хизер, пока та расчесывала ее непослушные кудри. Прическа — последнее, что им осталось сделать, и образ, наконец, будет готов. Джесс нервно крутила в руках зеленый бант с белыми полосками, который идеально подходил к ее твидовому пиджаку такого же цвета. — У меня от силы десять минут экранного времени, Хизер, — Джесс хмыкнула и улыбнулась ей в ответ, опустив голову, расправляя складки на юбке. — И это идеально, — прямо-таки театрально произнесла Холлуэй, — второстепенные персонажи часто оказываются интереснее главных героев, — Хизер задорно щелкнула Джесс по лбу, и та тут же ойкнула, — Так что, не унывай, Линда Льюис. И не вертись. Черт, да кто это писал? — Хватит звать меня Линдой Льюис. Хизер вертела в руках бумажку, пытаясь разобрать каракули на ней под разными углами. Это была инструкция от Стива, буквально пошаговый справочник о том, как нужно укладывать волосы. Вот только у Джесс было две проблемы. Первая заключалась в том, что Хизер слишком уж тщательно пыталась расшифровать иероглифы Стива, и Джесс надеялась, что хотя бы первую строчку «не устоит ни одна девчонка» она не поймет. А вторая проблема была в том, что Хендерсон стащила эту бумажку без спроса у брата, который гордо повесил этот мятый клочок бумаги на свое зеркало. Вот только теперь ее там не было. И Дастину никак нельзя было узнать о том, в каком отчаянии была Хендерсон, что ей даже пришлось пойти на такое. Она решилась на это по нескольким причинам. Во-первых, спроси она Дастина напрямую, от подколов бы ей уже не спрятаться, а это как раз то, чего Хендерсон нужно было любой ценой избегать. Во-вторых, Дастин тут же сдал бы ее Стиву, а если бы и не сдал, заставил бы заключить с ним сделку, которая особой выгодой бы не отличалась. А ее репутация стоила куда дороже «Фаберже Органикс». И все же, воровать — плохо. Хизер, кое-как разобравшись с инструкцией, принялась колдовать над ее прической, первым делом слегка намочив пряди. И Джесс напомнило это о том, как осенью, в начале учебного года они ходили на вечеринку, и Хизер также заботливо пыталась сделать из нее если и не «икону моды», то хотя бы превратить ее в человека, пытаясь при этом насильно стянуть с нее футболку с надписью «Kiss My Ass». Холлуэй же, словно птичка, продолжала щебетать о чем-то своем, не выпуская из рук расчески. — Ты только представь, отец сохранил запись шоу, распечатал кучу наших фоток, поставил в рамку, а потом хвастался ими за ужином перед коллегами. Не удивлюсь, если они больше к нам не придут. Но знаешь что? Слава богу! В семьей Холлуэй, наконец, настали мирные времена. Их семейная вражда прекратилась, и Хизер вместе с матерью надеялась, что конфликт исчерпал себя, и все закончилось вместе с бесконечными вечерами с коллегами Тома с работы. — Никаких Брюсов, Фрэнков и никакой сраной политики. И шоколадный рулет теперь по праву полностью мой! — Я тебе завидую, — честно призналась Джессика, на что Холлуэй весело хмыкнула, сказав: — Я знаю. Хизер выглядела счастливой, то ли потому что у нее было хорошее настроение, то ли потому что дома все наладилось. А может дело было в чем-то другом. Или в ком-то. Джесс догадывалась, но спрашивать не спешила. Хотелось подольше насладиться интригой, посмаковать догадки, и только потом получить долгожданный приз. И Хендерсон предполагала, что название ему будет «Чарли Нолан». — И знаешь, что самое удивительное? Отец действительно расстроился, когда узнал, что меня выгнали из команды. — Хизер пожала плечами, невесело хмыкнула, — Ну, или сделал вид. Все равно приятно. Хизер действительно пришлось уйти из команды черлидеров, ведь та бросила их прямо на матче перед важным выступлением, поехав к брату Райана. И благо она держалась подальше от всего безумия, которое происходило с Джесс, Стивом и остальными в том лесу. Холлуэй, к счастью, так и не была посвящена в дела их команды по спасению мира. И они, в общем-то, точно предпочли бы, чтобы их подруга как можно дольше оставалась в неведении. Желательно навсегда. А у Хизер были вопросы не только к тому, как они вообще оказались в больнице, объединившись каким-то чудом со Стивом Харрингтоном, но и к тому, как Джессику не выгнали из школы за огромное количество долгов и пропусков, а Райану так и вовсе пришло письмо из колледжа. Это было загадкой, ответ на которую знали только они. Ну, еще Сэм Оуэнс, который и решил этот вопрос, за что получил высшую похвалу от Райана: — Да вы не ученый, вы гребаный волшебник! Джессика хотела спросить, чувствует ли Холлуэй себя расстроенной по поводу команды, но та, кажется, вообще не придавала этому значения. — Расстроена? Скажешь тоже, Хендерсон. О, а ты знала, что Уиллер с Байерсом решили подработать у отца в редакции? Я не говорила? Ну, говорю сейчас! Боже, Джесс, мне их уже жаль! Они из них все соки выпьют, это же не коллектив, это… Хизер так и тараторила про Нэнси, про Джонатана, и как у нее болит за них сердце, в особенности за Уиллер, а через две минуты та уже болтала о планах на лето, о том, что собралась работать в бассейне, а это значит Джессика сможет ходить туда бесплатно. Но это желание тут же пропало, сразу же после фразы Холлуэй о том, что туда уже устроился Билли. Так нагло и безрассудно идти прямиком в ловушку Джессике не хотелось, ведь если она начнет вдруг тонуть, Харгроув уж точно ее не спасет, а может быть, даже добьет. Потом Холлуэй рассказала какую-то забавную сплетню, кажется, про Робин и Тэмми, но Джесс уже не слушала, пока не поймала краем уха заветное: — А мы с Чарли… Джессика едва не подпрыгнула на месте. Вот оно! Наконец! То, о чем она думала. На ее лице тут же нарисовалась загадочная улыбка, и Джесс хитро прищурила глаза, точно так же, как обычно делала Хизер. — О, вы с Чарли? — Хендерсон прикусила губу, чтобы ее улыбка не превратилась в оскал хищника, который собирался напасть на жертву. Однако Хизер, нисколько не смутившись, прямо-таки гордо произнесла: — Да, Джей-Джей, мы с Чарли. И Джесс показалось, что Холлуэй над ней насмехается, будто она заранее знала, что Хендерсон захочет подразнить ее, а потому Хизер и не хотела доставлять ей такого удовольствия. 1-0. В пользу Хизер, конечно. — Это многое объясняет, — слегка расстроенная своим поражением произнесла Джесс. — О чем ты? Хизер наигранно невинно хлопала глазками, распыляя лак с изображением Фарры Фосетт. — Твою улыбку до ушей и сияющую физиономию, Холлуэй, — сказала Джесс, прикрыв глаза и отплевываясь от лака, который случайно попал ей в рот. — О, Хендерсон, видела бы ты себя, когда ты только слышишь имя «Стив», — издевательски прошептала Хизер прямо ей на ухо, и Джесс действительно едва усидела на месте при упоминании Харрингтона. — О чем ты? — словно отзеркалив Хизер, спросила Джесс. Джессика состроила самую недоумевающую физиономию, какую только могла, но ничто не могло укрыться от зорких глаз ее подруги. Хендерсон даже завидовала такой проницательности, в этом с ней не могла тягаться даже она. — Я о том сексуальном напряжении между вами, — Хизер наклонилась к ней ближе, аккуратно сжала ее плечо, постучав изящными пальчиками по пиджаку. И вот теперь-то Джесс почувствовала себя в ловушке. Она не была хищником. Она была добычей. Добычей Хизер Холлуэй, которую та не отпустит, пока не увидит этот милый румянец на щеках Джессики или ее краснеющие от смущения уши. И, может быть, только тогда успокоится. Они пересеклись взглядами в зеркале, а потом Хизер повернулась к Джессике, пока та все продолжала пялиться на свое отражение. — Между нами… — едва ворочая языком от неловкости, произнесла Джесс, чувствуя, что у нее пересохло во рту. — Дай угадаю: «ничего нет»? Хизер склонила голову на бок и насмешливо подняла брови, улыбнувшись, словно довольный кот. — Да! Именно! — слишком уж неестественно воскликнула Джесс, едва не подпрыгнув на стуле и тут же замотала головой. Хендерсон уже морально готовилась к очередной порции недвусмысленных намеков от Хизер, прикидывала, что лучше будет сказать «тебе показалось» или «все не так, как ты думаешь», или вовсе списать все на богатое воображение Холлуэй, но та вдруг пожала плечами, сделав шаг назад. — О, ну что ж. Как скажешь, — сказала Хизер, будто ничего и не было, и хлопнула в ладоши. И Джессика готова была рухнуть на пол от облегчения, от осознания того, что Холлуэй отступила, дала ей шанс хотя бы в этот раз. Но та, загадочно накручивая прядь волос на палец, вдруг произнесла, словно невзначай: — Только имей в виду, Хендерсон. Такими щенячьими глазами он смотрит только на тебя. Хизер подмигнула ей, в последний раз поправляя бант на ее волосах.

***

When I get this feeling

I need sexual healing

Sexual healing, oh baby

Makes me feel so fine

— Сексуальное напряжение, черт возьми. Сексуальное напряжение. Она не знает, о чем говорит. Просто понятия не имеет! — тараторила Джесс, поправляя свои белые гольфы. В голове у нее заел этот дурацкий мотив, который Хизер так заботливо вдолбила ей прямо перед выходом на сцену. И если Джессика в срочном порядке не сменит пластинку Марвина Гэйя на Синди Лопер, та ей этого не простит. В гримерке царил традиционный, присущий подобным мероприятиям беспорядок, в котором утопали не только вещи, но и их владельцы. Хлоя, которой внезапно пришлось занять место Кэрол, без конца всех спрашивала: «Как я выгляжу?», Робин поправляла зеленый цилиндр, постоянно сползающий ей на лоб, пока Кевин носился туда-сюда, спотыкаясь обо все, что попадалось ему под ноги, и иногда кричал всякие подбадривающие фразочки, будто их должны были показать по национальному телевидению. — Помните: даже если что‑то пойдёт не так, значит, так и надо! Если споткнётесь — считайте это частью номера! — Я буду считать: раз, два, три и ты выходишь на «три», понятно? — Стоп, я выхожу на «три»? — Господи, конечно ты выходишь на «три»! В воздухе витал аромат пудры и лака для волос. Все пространство гудело от десятков голосов, пока по комнате беспорядочно метались фигуры в неоновых костюмах. Хлоя старалась очень точно передать дух этого времени, и к счастью, ей это удалось, но нервы брали верх, поэтому та иногда останавливала актеров, в последний момент решив поменять аксессуар или какую-то вещь. Крисси отчаянно искала заколку, которая в последний момент выпала у нее из рук и нырнула куда-то под груду коробок. Эдди болтался с места на место, пару раз сверился со сценарием, потом смял бумажку и с поразительной точностью, которой Хендерсон могла только завидовать, бросил листок в мусорку. Он тут же переглянулся с Джесс с таким видом, будто он только что сделал решающий бросок на чемпионате мира по баскетболу. Хендерсон только покачала головой, решив, что этот простой жест и так все говорит за нее. Эдди лишь улыбнулся в своей привычной манере. Казалось, ещё минута и хаос достигнет апогея, а чувство волнения начнет отравлять все живое вокруг. Но в этот миг раздался звонок, и все разом замерли. На секунду воцарилась тишина. И народ тут же, как по команде, побежал на сцену. Уже через пару минут Джесс стояла за кулисами и тряслась так, что Хизер пришлось положить ей руки на плечи, видимо, в надежде, что это поможет удержать Хендерсон на одном месте. Джесс, белая как полотно, еле слышно напевала знакомый мотив: — If you're lost, you can look And you will find me Time after time. Прошла минута, и Джессика тут же сдалась: — Хизер, я не могу. Я сваливаю, — еле слышно просипела Хендерсон, а затем тут же рванула к выходу. Точнее, попыталась. Чужие руки тут же крепко вцепились в её плечи, уверенно развернули и подтолкнули обратно к кулисам. Хизер преградила Джессике путь к заветной табличке «EXIT», всем видом давая понять, что отступать уже некуда, и если будет нужно, Холлуэй бросится в бой, вернет её, даже если придется применить силу. — Можешь даже не пытаться, Хендерсон, — с насмешкой произнесла Хизер, уперев руки в боки. Она, слегка возвышаясь над Джесс, внимательно, с прищуром, оглядела её сверху вниз, аккуратно помогла поправить полосатый бело-зеленый бант в волосах. Затем, замечая, как Джесс, поджав губы, всё ещё косится в сторону выхода, будто хочет сбежать с места преступления, с нажимом добавила: — Ты знаешь, что ничего не выйдет. В голосе Холлуэй ни одной нотки сомнения, будто та была готова силой вытащить ее на сцену, если придется, и Джесс в общем-то ей верила. Хизер все-таки спортсменка, поэтому Хендерсон даже не собиралась с ней тягаться. — Не говори мне, что струсила. Джесс уловила это лёгкое разочарование и беспокойство в её голосе, но без задней мысли сразу же призналась: — Да. Я струсила. Пускай Хизер так и считает, да пускай так считают все! Только дайте ей поскорее уйти, спрятаться от этого ослепительного света прожекторов, от толпы, которая, как казалось Джессике, хочет только её крови, спрячьте её от этой грохочущей музыки и от голоса Крисси, поющей свою партию, которая вот-вот должна была закончиться, и это значило, что скоро настанет «звёздный час» или «смертельный приговор» Хендерсон. Третьего, как ей казалось, просто не дано. Всё или ничего. — Сделаем вид, что ты этого не говорила, — Хизер покачала головой, тут же потянулась к верхним пуговицам её рубашки и цветастому галстуку, — Дай-ка помогу. Хендерсон судорожно повторяла слова, которые, как она думала, никогда больше не сможет забыть. Джесс все косилась на сцену, на то, как легко порхала по ней Каннингем, иногда внимательно всматривалась в кулисы напротив, в ожидании когда Кевин махнет ей рукой, подаст знак, едва ли не разделит её жизнь на «до» и «после». — Выше нос, Джей-Джей, — Хизер ободряюще улыбнулась, затем весело добавила, — То есть, Линда. Джесс тут же состроила кислую мину, и, видимо, именно поэтому Хизер затянула ей галстук потуже, и на недовольное шиканье только пожала плечами. — Хватит уже так трястись, — голосом строгого учителя произнесла Хизер, поправляя очередную складку на зелёной юбке Джессики, хоть от этого было мало толку, Хендерсон тут же нервно сжала ткань в пальцах, и Хизер недовольно шлепнула её по руке. — Ты же мечтала об этом, а сейчас я едва могу услышать музыку, потому что у тебя зубы стучат от паники. Если бы Джесс была чуть внимательнее, то смогла бы увидеть, что Хизер и сама едва может успокоить трясущиеся руки, оттого и вечно пытается что-то поправить. — Не дай страху украсть твой звездный час, Кудрявая, — прогремел звонкий голос Эдди прямо над ухом, и Джесс едва не подпрыгнула на месте, — Если бы я сдавался каждый раз, когда начинал сомневаться, «Corroded Coffin» сейчас бы продолжали играть колыбельные в гараже. Так что давай, не подведи. — Спасибо, — искренне поблагодарила Джессика, затем, смягчившись, добавила, — Кудрявый. Теперь и она записала Эдди в свои союзники. Хизер тут же повернулась к нему. — А ты, Эдди… Мансон тут же расплылся в улыбке, как довольный кот, когда Хизер произнесла его имя. — Музыка для моих ушей. — Не дай своей излишней самоуверенности испортить свой образ, — задорно хихикнув произнесла Холлуэй, потуже завязав узел на его бандане. Эдди театрально склонился в поклоне, поблагодарив Хизер за его «спасение». Джесс уже не слушала, о чем они болтали, сосредоточившись на том, что происходило прямо перед ней. Софит бросил тёплый золотистый круг на край, где сейчас стояла Крисси. Хендерсон ждала, когда вспыхнет синий прожектор, сигнал к смене сцены. Джессика сделала пару шагов ближе, отодвинула шторку, попыталась незаметно подглянуть за тем, что происходило в зале. В полумраке едва можно было разобрать хоть что-то, да и кроме первых рядов ничего не было видно. Кто-то перелистывал программку, кто-то шептал что-то соседу. Рядом со сценой стояли Нэнси и Фред Бенсон, который активно писал что-то в свой блокнот, туда-сюда маячила фигура Джонатана, он то и дело щелкал камерой. Джесс не смогла разглядеть больше ни одного знакомого лица. Может, где-то там, в середине сидели отец и тетя, рядом — Дастин и компания. Она даже могла четко представить, как Дастин комментирует каждую сцену, а Лукас просит его заткнуться, а все остальные просят заткнуться их обоих. Тетя, наверно, будет без конца нервно теребить в руках платок, пока Дэвид его не отнимет. Может быть, где-то неподалеку от них Райан будет трепаться о том, какой клишированный и предсказуемый сюжет у этой постановки, пока Дилан будет говорить что-то в защиту, мол, это всего лишь школьный мюзикл, не стоит копать так глубоко. И может быть Стив тоже был там, переживал за нее. Или делал вид, что ему все равно, думал, какая это все глупость. Джесс оступилась, тут же сделала шаг назад. Нельзя было сейчас об этом думать. Ни о Стиве, ни уж тем более о том, что он думает. Это точно не к месту, не вовремя и попросту не нужно. Хендерсон знала: зациклится на этом хоть на секунду — споткнется о собственные ноги, задумается о том, как он смотрит — потеряет ритм, и все, «прощай, Бродвей». Музыку вдруг затихла, на сцену опустилась темнота. И в этот момент в лицо ей ударил синий свет. Кевин махнул ей рукой из противоположных кулис. Джесс повернулась, рвано выдохнула, выставила руки ладонями вверх, и Хизер с Эдди одновременно дали ей пять. — Жги, Линда!

***

— Я же говорил: надо было выходить раньше. А ты: «Успеем, успеем»! — причитал Митчелл, пока они вместе с Райаном пытались пролезть через ряды недовольных зрителей. Дилан уже не считал, сколько раз их прокляли или назвали недоумками, просто продолжал нагло и уверенно пробираться дальше. — Не гунди, Дилан, успели же, — через плечо бросил ему Райан, тут же наступил кому-то на ногу и пробормотал свои неискренние извинения. Он ткнул пальцем куда-то вперед, — Королевская шевелюра прямо по курсу. — Успели, но не к началу, — все придирался Митчелл, когда они, наконец, добрались до своих мест. — Какое нам дело до начала? — спросил Райан, плюхнувшись в кресло, едва не выронив из рук букет цветов, — Главное, наша Тина Тернер вышла только сейчас. — Спенсер вдруг ткнул локтем сидящего рядом, — Эй, Харрингтон, она же только сейчас вышла? Стив нервно дернул плечом, покосился на них двоих, будто заметил их только что. — Да… — он как-то заторможенно закивал головой, не отрывая взгляда от сцены, — да. — Не Тина Тернер, а Синди Лопер. Она поет песню Синди Лопер, — шептал Митчелл где-то на фоне. — Да-да, я понял, — отмахнулся Райан, развернувшись к Стиву, словно Харрингтон в одно мгновенье стал самым интересным человеком во вселенной, а Спенсеру просто жизненно необходимо было взаимодействовать только с ним одним. Райан совершенно не стесняясь рассматривал его, пока ухмылка на его лице становилась все шире. Спенсер сканировал Харрингтона с особой тщательностью, уделял особое внимание деталям: прическа Стива сегодня безупречна в квадрате, духами пахнет за километр, может, дотягивает даже до сцены, руки нервно теребят букет, будто он боялся, что Райан или Дилан украдут его, а его взгляд… Стив хмурился, вздыхал, затем неловко кашлял, подавался корпусом вперед, потом вдруг откидывался на спинку сидения, но не мог отвести взгляд от сцены. Спенсер знал это выражение лица, знал этот взгляд, и уж тем более знал, на кого он был направлен. Джесс вышла на сцену, и в тот же миг мир для нее сузился до круга софитов, которые били в лицо ослепительным светом. Воздух будто сгустился, и Джесс сглотнула, почувствовав, как пересохло в горле. Зрителей не было видно вообще, но она знала, что там, за этой границей из света, чернеет бездна зала, полная невидимых глаз. Пока сердце колотилось где-то в горле, а мысли разбегались в разные стороны, словно испуганные мыши, Джессика чувствовала, что вот-вот сорвётся, забудет текст, споткнётся о край декорации, провалит всё и заодно подставит их всех. Первый звук вырвался хриплым, дрожащим шёпотом. Голос не слушался: то срывался, то проваливался в глухие ноты. Она почувствовала, как ладони становятся влажными, а колени чуть подрагивают. — If you fall, I will catch you I'll be waiting Time after time… В голове как в сумасшедшем калейдоскопе мелькали отрывки: изможденное лицо матери, изуродованное болезнью, голос Джессики, гул медицинских приборов, крики, отвратительное, ни с чем несравнимое чувство беспомощности, слова врачей: «Мы сделали все, что могли». И все это повторялось снова и снова, врезалось в нее, как осколки стекла. Джесс замерла. На долю секунды время остановилось. Она стояла, сжав кулаки, пытаясь оттолкнуть воспоминание, но оно держалось за нее слишком цепко. «Нет. Не здесь. Не сейчас. Это в прошлом» Внутри что-то щёлкнуло. Джесс приложила руку к сердцу, нащупала где-то там под пиджаком кулон, несильно сжала его. «Мы пережили долбанного монстра-убийцу, а уж школьный мюзикл — раз плюнуть» Мысль ударила, как электрический разряд. Это же просто сцена. Просто музыка. Просто слова, которые она знает наизусть. Все это не так страшно, как кажется. Это все проще простого. Это не сравнится ни с тем животным страхом, когда она впервые столкнулась с монстрами, ни с тем ужасом, когда они вытаскивали Райана из лап Изнанки. Это не битва, не гонка со смертью, не отчаянная попытка спасти чью-то жизнь. Джессика знает, что будет дальше. Знает каждую следующую строчку, каждое движение. Они въелись в память, стали частью её. И в этой предсказуемости, в этой отточенности и была сила. Не та, что нужна в схватке с монстрами, а другая: тихая, уверенная, почти незаметная. Но оттого не менее важная. И все это никогда не сравнится с тем оглушающим звуком приборов, когда сердце Анны остановилось. Джессика думала раньше, что если сможет снова жить нормальной жизнью, значит, предаст ее. Предаст всех, кто не вернулся, кто остался там, в тени. Будто радость — это измена, нож в спину, а смех — издевательство. Будто нужно вечно носить в себе этот холод, чтобы помнить. Но теперь Джесс понимала: это не так. Она стала сильнее. Совсем не потому, что забыла. А потому, что смогла пройти через это, сделала то, что раньше казалось ей невозможным. И в этот момент, стоя под софитами, чувствуя, как ритм музыки вибрирует в груди, она вдруг ясно поняла: мать могла бы ей гордиться. За то, кем она стала. За то, что не сломалась. За то, что нашла в себе силы не просто существовать, а жить. За то, что даже после всего продолжает верить и двигаться дальше. Музыка набирала силу, голос звучал все увереннее, движения становились четче. Тело вдруг заработало на автомате. Ноги сами находили нужное положение, руки будто привычно взмывали в жестах, тело двигалось так, будто кто-то дергал за ниточки, управлял им. Слова вырывались изо рта почти бездумно, Джесс едва успевала осознавать, как тут же произносила очередную реплику. В голове металась паническая мысль, пульсировала, мерцала красным светом, как запрещающий знак: «Только не начать думать». Не думать, просто двигаться. Не думать, просто петь. Не думать, просто делать. Нэнси, сидя в первых рядах, делала пометки в блокноте и диктовала Фреду свои записи: — … перед зрителем развернётся история нескольких старшеклассников, чьи мечты и стремления сталкиваются с реальностью провинциальной жизни. Через их переживания авторы постановки раскрывают темы, близкие каждому подростку… — Как бы перепихнуться, пока родителей нет дома? Или как бы побыстрее свалить из этого захолустья? Нэнс закатила глаза, сильнее вцепилась в карандаш. — Не сбивай с мысли. «Они мечтают о свободе…». — Например, насколько далеко ты можешь уехать на велосипеде, прежде чем родители позвонят в полицию, — пробурчал Фред себе под нос и, посмеявшись над своей собственной шуткой, деловито поправил очки. — «О будущем…». — О том, чтобы не повторить судьбу родителей, откладывая деньги до пенсии, пока не поймут, что жизнь прошла мимо, — обреченно произнес Бенсон. Нэнси нахмурилась и тут же выдернула блокнот из его рук. — Дай-ка сюда. Шаг влево, поворот, лёгкий прыжок, рука вверх. Всё, как на репетициях. Тысяча повторений превратили движения в рефлекс. И даже когда Джесс случайно столкнулась с Эдди, он качнулся, едва не перелетев через низкую декорацию, тело отреагировало мгновенно, будто так и было задумано. Они синхронно взялись за руки, удержав друг друга, не дав упасть. Эдди, как настоящий мастер импровизации, тут же подхватил: сделал вид, что сползает вниз, и выдал смешную гримасу. Зал тут же взорвался смехом. Джессика бросила на Эдди короткий взгляд, тот подмигнул. Своеобразный жест, который говорил: «Всё в порядке, мы справились». Джесс вдруг осознала: всё идёт как надо. Музыка не сбивается, партнёры не теряют ритм, зрители аплодируют. И даже эта нелепая стычка стала частью шоу. Кевин подсказывает слова, Хизер показывает ей большие пальцы вверх, мол, все отлично. Хлоя не путается в репликах, а Робин с оркестром не путаются в нотах. В груди распустилось странное чувство. Не только радость, а скорее изумлённое облегчение. «Получается… получается же!» — стучало в висках. Райан все следил за Стивом, кидал на него косые взгляды, пока Харрингтон наоборот пытался всеми силами его игнорировать. Спенсер хмыкнул, мысленно отвесил поклон самообладанию Харрингтона, который в это время надеялся, что никак себя не выдал, но, к сожалению, Райан был хуже, чем Стив мог представить, и куда доставучее, чем тот мог вообразить. В конце концов он не выдержал, повернулся к Спенсеру и раздражённо спросил: — Что? Райан состроил непонимающее выражение лица, пожал плечами. — Ничего. — Тогда чего пялишься? — О, Харрингтон, поверь, мир не крутится только вокруг тебя. Просто стало интересно, занимают ли тебя эти пубертатные метания на сцене или всё-таки гольфы в полоску — это главная причина, по которой ты не сводишь с неё глаз? — издевательски прошептал Райан, будто пытался подловить Стива или хотя бы смутить его. Харрингтон едва не поперхнулся от этого заявления, нахмурился и едко прошипел: — Что с тобой не так, Спенсер? Райан невинно захлопал глазами, словно слова Стива потрясли его до глубины души. — А что я сказал? Митчелл дернул Райана за плечо, притянув к себе. — Отстань ты уже от человека. С задних рядов вдруг запищали: — Не мешайте смотреть! — Боже, мелочь, и вы тут, — Спенсер устало выдохнул и тут же подпрыгнул на месте, — Ауч! Уиллер, ты только что пнул мой стул? Нет, ну вы видели? Ну и дети пошли. Эй, может хватит? На самом деле Стиву не было дела до искусства, он едва ли следил за сюжетом, и Райан правильно понял, что Харрингтон тут совсем не из-за сценария. Стив пришел из-за нее. Не потому что пообещал, а потому что хотел. Всё его внимание действительно было приковано к Джессике, спроси Райан его о сюжете, точно бы раскусил его, ведь Стив едва помнил, о чем вообще была эта история. Сначала Хендерсон казалась едва различимой среди других актёров: скромная поза, приглушённые жесты, будто она пряталась за собственным образом. Но с первыми нотами ее партии, кажется, что-то в ней изменилось. Стив видел, как её плечи расправились, как каждое движение стало осмысленным, наполненным внутренней силой, как её лицо озаряется улыбкой, как глаза вспыхивают азартом. Зал взорвался аплодисментами, а зрители вдруг повскакивали со своих мест. Дастин кричал что-то вроде: «Это моя сестра!», пока мелочь подбадривала его, а Райан и Дилан пытались как можно быстрее вылезти из потока людей и пробраться к сцене, не убив при этом букет цветов, который предназначался их подруге. А Стив заметил только то, как Джесс смеется с того, что Эдди Мансон что-то шепчет ей на ухо, по-хозяйски расположив свою руку на ее плече. И когда это они успели стать так близки? — Мы сделали это! — Джессика и Эдди дали друг другу пять. Хендерсон взглянула в зал, и когда все помещение залило ярким светом, к ней вдруг пришло озарение, смешное осознание. В конце концов, они просто подростки. А монстр-убийца все же был страшнее.

***

Райан стоял, вальяжно облокотившись спиной о край сцены. Недовольно скрестив руки на груди, он все продолжал доставать Дилана, который уже выглядел так, будто очередная сказанная Спенсером глупость может стать поводом для его (само)убийства. — Я так и не понял, это что, открытый финал? Ненавижу открытые финалы. Про что вообще была постановка? Митчелл закатил глаза, борясь с желанием ударить того по голове злосчастным букетом. — Ты ничего не понял, потому что ты все время болтал. — Просто там не было логики! И сюжета, — Райан вдруг выпрямился, начал размахивать руками и как-то совсем недовольно принялся ворчать, будто все происходящее на сцене тронуло его до глубины души, — Сначала Линда не хочет здесь оставаться, потом хочет, потому что ей понравился тот парень? Это же хрень! — Спенсер, это просто школьный мюзикл, — выдохнул Дилан устало и отвернулся, решив, что он больше не может это терпеть. — Ты ничего не понимаешь. Тут надо читать между строк, — сказала Хизер, улыбаясь Райану так, словно он был надоедливым ребенком, который доставал родителей с вопросами из разряда «Почему небо голубое?». — Подростки ищут себя и все никак не могут найти, что тут понимать? — продолжал он возмущаться и цокать языком, — Я думал мы прошли этот этап еще в 9 классе. — Потише, а то Кевин услышит, — прошептала Холлуэй и несильно шлепнула Спенсера по голове. — Ауч! И когда уже нам покажут спектакль про взрослых, которые перестали искать себя? Я все ждал, что учитель окажется пришельцем или типа того. Хизер и Дилан переглянулись, затем одновременно взглянули на Райана, будто пытались понять, смотрели они на мир одинаково или нет, или хотя бы смотрели ли они одну постановку. Но Спенсер не замечал их, продолжал ходить туда-сюда и философствовать. — Спасибо, что хотя бы в конце не было той песенки Дэвида Боуи. Ну, знаете, такая: «I will be king, you will be queen» или что-то вроде того. Но я так и не понял, а Синди Лопер то тут причем? Райан уставился на друзей в надежде, что вот сейчас-то они все ему объяснят, но Хизер только разочарованно вздохнула, а Дилан просто измученно посмотрел на нее и сказал: — Не разговаривай с ним. — Эй! Друзья ждали, пока Джессика вернется из гримерки, и та уже бежала оттуда, как с пожара, случайно оказавшись не там, где должна была быть, застукав целующихся Кевина и Хлою, которые, видимо, отмечали так премьеру. Робин, Чарли и Стивен с остальными помогали убирать декорации и приводили сцену в порядок, а Джесс неслась прочь как можно быстрее, пока не приобщили к труду и ее. Первой в Джессику вцепилась тетя Клаудия, так и повиснув у нее на шее, шепча, что мама «могла бы ею гордиться». Джесс стало трудно дышать, но не от хватки тети, а от того, что она сама едва держалась, чтобы не разрыдаться. Хендерсон знала, если только она сейчас увидит радостную мордашку Дастина или отца, который будет утирать слезы, забавным движением поднимая очки и неловко протягивая ей букет, она точно растечется в счастливую лужицу. И именно это и произошло. — Я буду ждать в машине, — только сказал Дэвид сразу после их счастливого воссоединения, потрепав дочь по голове, и подозрительно быстро зашагал к выходу, прикладывая к щекам платок. — Это было неплохо, — просто сказал Майк и как-то забавно, по-детски, пожал плечами, мол, что тут еще скажешь. Да, с похвалой у Уиллера было туго, но Джесс хватило и этого, чтобы почувствовать, как от улыбки у нее начинает сводить челюсть. — Даже… э-э-э… почти хорошо, — добавил Лукас, улыбаясь, пока Макс не толкнула его в бок. — Ну ты мастер комплиментов! — Спасибо за высокую оценку, Синклер, — Джесс только хмыкнула. — Было прикольно, — просто сказал Уилл. Джесс не была уверена, как именно ей расценивать это «прикольно», но, решив, что это все же похвала, сжала их всех в объятиях. — Да это было офигенно, ало! — все защищал свою сестру Дастин, и Джесс только крепче прижимала его к себе, умиляясь тому, как Хендерсон спорил со всеми, кто был с ним хоть немного не согласен. — Расходитесь, шпана, теперь наша очередь, — Райан похлопал в ладоши и разогнал мелочь, пролезая прямо перед ними. Майк показал ему средний палец, и Спенсер тут же потянулся, чтобы схватить того за шиворот, но мальчик увернулся и быстро дал деру, и Райану оставалось только кричать ему вслед, — Эй, Уиллер, я пожалуюсь твоему отцу! Или твоей матери... Пока не решил! Боже, ну и дети пошли! Райан подошел к смеющейся Джессике и гордо вручил ей букет, затем театрально зааплодировал. — Браво, Линда, я чуть не прослезился! — Что ты здесь делаешь? Ты же ненавидишь мюзиклы. Не могу даже представить, что заставило тебя переступить через себя? Он хмыкнул, положил локоть ей на плечо, с важным видом произнес: — Твой непревзойдённый талант, разумеется. Из-за спины Райана вдруг появился Дилан, который тут же приобнял Джесс одной рукой и по-дружески похлопал по другому плечу. — Я просто угрожал рассказать всем, как он… — начал Дилан, и Райан тут же закрыл ему рот одной рукой. — Неважно. Просто считайте, что я здесь под угрозой шантажа. — Ты поэтому в конце чуть не зарыдал? — подколола его Хизер. Райан тут же закатил глаза, пытаясь скрыть свой маленький секрет. — Хватит. Холлуэй растолкала Дилана и Райана под его недовольные возгласы и сжала Джесс в объятиях. — Ты — чудо! — Холлуэй чмокнула ее в щеку и, весело хихикая, тут же принялась оттирать помаду с лица Хендерсон. — Спасибо, что пришли, — Джесс неловко посмотрела себе под ноги, будто все происходящее ее смущало, и ей тяжело было принимать похвалу. — Ты отлично выступила, Джесс, — подбодрил ее Дилан. — И прическа тебе идет, — Хизер недвусмысленно переглянулась с Джессикой, как бы намекая, кому стоит отдать должное. Райан, оглядываясь по сторонам, вдруг выдал: — А куда делся твой бойфренд? Хендерсон поперхнулась. — Мой — кто? Спенсер вдруг подпрыгнул на месте, не слишком вежливо ткнул пальцем куда-то за спину Джессике, и та тут же развернулась. — А, вот и он. Легок на помине, наш Король собственной персоной, — Райан помахал ему рукой, словно они были друзьями и словно это не он доставал его почти полтора часа, сидя рядом. Харрингтон, неловко помявшись, все же подошел ближе. — Стив… — Джесс выдохнула его имя, почувствовав странное облегчение, — ты пришел. — Как я мог пропустить твой триумф, — Стив улыбнулся, замешкался на секунду и неловко вручил ей букет из гардений. Джесс аккуратно взяла его в руки, будто боялась, что с цветами может что-то случиться от одного ее неверного касания, и прошептала тихое «спасибо». — О, он тоже здесь исключительно ради твоего таланта, — вклинился в диалог Спенсер, но Хизер и Дилан тут же взяли его под руки и утащили куда подальше. — Пойдем-ка. — Эй, отцепитесь! Джесс даже не обратила внимания на то, как эти трое испарились, она все рассматривала букет, то ли потому что он действительно был красивым, то ли потому что ей было слегка неловко встречаться со Стивом глазами. Переборов себя, она, возвращаясь к своей привычной роли, все же спросила: — И как, критик доволен? — Было здорово, — признался Стив, запустил руку в волосы и взлохматил прическу, — Ну, честно говоря, я пришел, чтобы потом рассказывать всем, что знал тебе еще до славы. — А ты злодей, Стив Харрингтон. Джесс произнесла это, глядя на него снизу вверх, и его губы тронула мягкая улыбка. — Но спасибо, что пришёл. — К вашим услугам. Стив вдруг дернулся, словно очнулся ото сна, потянулся к карману и вытащил оттуда что-то непонятное в подарочной упаковке. Он слегка сжал сверток в руках, будто не был уверен, стоит ли его отдавать, неловко потер шею рукой, но все же протянул его вперед. — Это… это тебе, — сказал он тихо, слишком тихо, поэтому тут же прокашлялся, но уже через секунду, глядя на то, как Джессика бесцеремонно попыталась открыть упаковку, закричал, — Нет-нет-нет! Не надо открывать сейчас! Джесс непонимающе подняла на него взгляд. — Что это? — Подарок. То есть сюрприз. Ну, и подарок тоже. Стив уставился себе под ноги, не зная, какой реакции ему ожидать. Он перебирал в голове самые худшие варианты, прикидывал, как ему действовать. В голове было миллион мыслей о том, правильно ли он поступает, нормально ли это или все это просто глупо, нелепо и не имеет смысла, а он — идиот, понадеявшийся на чудо. В очередной раз. Стив выглядел слишком беззащитно, почти уязвимо, будто ему потребовалось немало мужества, чтобы просто протянуть ей эту загадочную вещицу. Перед Джессикой был совсем не «Король старшей школы». Перед ней был просто Стив, и он был ей куда важнее. — Спасибо, — сказала она просто и с каким-то странным, особым трепетом убрала подарок в сумку. Она ободряюще улыбнулась, и на Харрингтона в этот момент опустилась лавина облегчения. Он, будто вернув себе прежнее самообладание, расправил плечи, и Джесс сразу поняла, что вот теперь-то его королевское величество вернулось. Стив вдруг кивнул куда-то в сторону. — Спенсер смотрит так, будто хочет меня убить. Джесс нахмурилась, проследила за его взглядом, замечая как Райан что-то возмущенно говорит Дилану и Хизер, то и дело злобно поглядывая на Джесс и Стива. — Не переживай, он так на всех смотрит, — Хендерсон пожала плечами, мол, это не новость. — Он думает, что мы… — начал Стив, но тут же замолчал, не зная, как продолжить. Хендерсон насмешливо выгнула бровь. — Что мы «что»? — Что мы, ну, знаешь, не просто друзья. — Мы разве друзья? — Джессика откровенно насмехалась над ничего непонимающим Стивом. Но ему было совсем не смешно, Харрингтону казалось, что он вдруг резко оказался на льду, который начал под ним трескаться. Выдержав театральную паузу, Джессика выдала: — Мы лучшие друзья. Стив закатил глаза, явно думая о том, как он вообще ее терпит. — Боже, Хендерсон, ты знаешь, что я имею в виду. — Знаю, но не переживай, он так смотрит не по этому, — она с теплом взглянула на друзей, — Просто переживает. Все еще пытается осознать, что Стив Харрингтон не плохой парень, — Джесс несильно ткнула Стива локтем в бок, — После всего, что было… Хизер же в это время смотрела на Джессику со Стивом так, будто они были щенками, которых ей очень хотелось затискать. — Какие они милашки, — прошептала она, тихонько хлопая в ладоши, как ребенок. — Аж противно смотреть, — Райан сделал вид, что его тошнит и демонстративно скрестил руки на груди, — И если это «мы просто друзья», то я, нахрен, Папа Римский.

***

Не знаю, Хендерсон, может это странно, и вообще, ты не обязана слушать этот сборник, просто…

В общем, ничего серьезного, никаких скрытых смыслов, просто музыка.

Я знаю, что ты любишь музыку, так что, считай, акт дружбы.

Если понравится, это было бы здорово, если нет — просто выкинь его и сделай вид, что этого не было.

P.S. «Toto — Africa» исключена из списка. Я не настолько безнадёжен.

P.P.S. Кстати, тут есть твоя Кейт Буш, но это не потому что я вдруг стал ее фанатом.

Просто… ну, ты понимаешь

Стив

Пальцы аккуратно вставили кассету в проигрыватель, и механизм тихо щелкнул, а Джессика все никак не могла отвести взгляд от подписи. «Стив» Всего лишь имя, но оно будто согрело её изнутри.