young and beautiful

— Я даже не думал, что мои лучшие друзья могут быть такими мудаками, — говорит Дэхён и уходит в гостиную к остальным ребятам. Химчан и Ёндже остаются на кухне под предлогом того, что им нужно немного персонального пространства. И не то чтобы это неправда, просто ещё пять минут назад воздух между ними едва не искрил. Просто одного неосторожного слова хватило, чтобы вспыхнула ссора, горячо и болюче. Они стоят посреди кухни; неловко, двинуться тоже неловко. Головы опущены, взгляд куда угодно, только не на— Обычная болтовня, Ёндже, поправляя чёлку, говорит, что наконец-то ушёл с работы. У Химчана не задался день, не задалось всё, и сейчас ему почти стыдно за те свои слова, но «наконец нашли повод тебя уволить?» звучит в голове чётко и громко, так, чтобы услышал каждый, чтобы задело, проникло внутрь и зацепилось там, словно крошечный крючок. Тянущее раздражение, короткая боль в груди — что-то такое представлял Химчан. Господи, он даже сейчас чувствует тяжесть и кислоту этих слов у себя во рту. Ёндже смотрит так, словно Химчан его ударил. И на какой-то момент кажется, что он позволит искре погаснуть. Его лицо сереет, становится твёрдым и монолитным. Оно становится почти безэмоциональным, пустым и безответным, как камень. Ёндже открывает рот. Ёндже говорит: — Человеку, которого на рабочем месте удерживают лишь связи семьи, подобное не грозит, так что тебя это волновать не должно. Чоноп переводит взгляд с одного на другого. Между его бровей залегает складка. Химчан хочет ударить Ёндже, и, может, было бы лучше, если бы ударил. Может, это быстрее бы закончилось и они не смогли вылить друг на друга столько дерьма. Дэхён разбирается с десертом на кухне, когда они переходят на повышенные тона. Не крики, но тоже плохо. Они грызутся, но не как дикие псы, которым лишь бы рвать и метать. Это другое. Это Химчан с очередной колкостью и ответная игла, забивающаяся под кожу. Наверное, в тот момент они друг друга на самом деле ненавидят. Когда Химчан видит лицо Дэхёна, замершего в дверном проёме, он наконец затыкается. Горло схватывает, так что вздохнуть толком не получается. Лицо Ёндже красное, и злое, и растерянное. Химчан давно не видел его таким. Дэхён взмахом руки зовёт их за собой — и они идут. В этот момент костёр с шипением затухает, и Химчану становится по-настоящему плохо. Они ведь и вправду мудачат друг с другом, только осознание этого накрывает как всегда слишком поздно. Слишком давно началось, вошло в привычку и, вот, теперь никак не закончится. Ёндже слишком сильно нравился Химчану раньше — наверное, в этом всё дело. Просто ничего не вышло, не заработало, не срослось, и сейчас хочется выплеснуть досаду. На кухонном столе стоит торт, большой и клёвый, Дэхён наверняка сам испёк, и от мысли об этом, о том, что он портит жизнь не только себе, но и другим, становится в тысячу раз хуже. Химчан поднимает голову — и их взгляды встречаются. Ни один не отводит глаз. — Извини, — говорит Ёндже, голос сухой и тихий, голос ночей, когда они укладывались спать слишком усталые после работы, чтобы быть кем-то, кроме людей, делящих одну кровать. Химчан сглатывает ответное «извини» и вместо него выдавливает жалкое: — У меня был плохой день. Каждый день с тех пор, как мы расстались. Ёндже слабо улыбается, он снова кажется усталым и уязвимым, его лицо — мягкое и наверняка очень тёплое. У Химчана нет ни прав, ни возможностей это проверить, он рассеянно кивает, его губы дрожат. Он выходит в коридор, прикрыв за собой дверь, Дэхён бросает на него оценивающий взгляд из гостиной и вновь поворачивается к Ёнгуку, сидящему с бутылкой пива в руках. Химчан проходит в гостиную и садится рядом с ними, спустя минуту возвращается Ёндже, и всё становится как будто бы окей, пусть и немного неловким. Химчан смотрит на руки Ёндже, аккуратные и узкие ладони, Дэхён уходит на кухню и возвращается с тортом, вшестером они лепят на него свечи и, увлёкшись, едва не прибавляют Дэхёну лишний десяток, Чунхон режет торт на неровные куски и долго спорит с Дэхёном о том, кому достанется самый большой. Торт оказывается вкусным, но во рту всё ещё кисло от слов, сказанных вслух или нет, и Ёндже убирает чёлку всё тем же неизменным движением, и Химчан его ненавидит, ненавидит всё, что между ними было и чего не было, ненавидит так, что, чёрт возьми, хотел бы подавиться этим тортом.