Немного из жизни котят и не только

Химия между актерами на съёмках — гарантия успеха. Мальчики, типа Чжу Цзаньцзиня и Ван Чжочэна на тех же съемках — гарантия отсутствия спокойной жизни и кипящих вокруг них страстей. Ну, а как без страсти, если поганцы в унисон блестят глазами, светят улыбками и ямочками, смотрят то томно, то смущённо и демонстрируют кто растяжку, а кто округлости задницы и ключицы в низком вырезе. Ресничками хлопают, взглядами трогают, а подойди чуть ближе и увидишь только вежливую улыбку и услышишь, какой ты хороший друг. А терпение, между прочим, не железное, и дрочить левой неудобно, а на правой уже мозоли по второму кругу пошли. И конец съёмок не за горами, а потом ищи ветра в поле по следам разбитых сердец. Но никакого плана у них не было. Было только четкое желание поймать, прибить за все мучения, а потом разложить на первой же доступной горизонтальной поверхности и долго и вдумчиво объяснять, что так вести себя нельзя. Ну, а потом завернуть в одеялко и утащить в свою норку. Возможно, будь у них один объект желания на двоих, им было бы проще. Но их было два, и общий план никак не складывался. Огня добавляло то, что зазноба очень мило общалась с твоим собратом по несчастью, а с тобой в лучшем случае играла в детские игрушки (но Юй Бинь хотя бы выиграл), а в худшем — мерила холодным взглядом и ехидничала (Цзи Ли узнал о себе много нового). Так что за спиной были все стадии ревности (не разговаривай с ним!), ночные посиделки за бутылкой (а я! а он!), и осознания, что вот этот тип — единственный, кто поймет твою боль (держи салфетку). Цзи Ли жаловался в своей манере. Колко, остро, вздыхая через слово, перемежая мат с восхищением. От одного вида Чжу Цзаньцзиня у него начинали зудеть губы, сжиматься пальцы в кулаки, летать белые точки перед глазами и дымиться ширинка. А стоило тому остановить на нем свой взгляд, чуть томный, насмешливый, обещающий, и Цзи Ли был готов на что угодно. Но уже через секунду Чжу смотрел на кого-то другого, улыбался, а Цзи Ли либо шел в туалет, где просто, быстро и больно передёргивал, либо вздыхал и молча радовался, что костюм надёжно скрывает каменный стояк. Юй Бинь не знал, на что жаловаться. Ван Чжочэн от него не шарахался, ехидными словами не встречал, улыбался, как солнышко и вообще казался невинным котёнком. Пока не кидал вдруг острый взгляд из-за плеча и не начинал показывать стриптиз под названием «я просто переодеваюсь к съемкам». Тогда Юй Бинь замирал, как и весь остальной стафф, не в силах отвести глаз от творящегося порно с участием Чжочэна и одежды. Сначала тот пробегал пальцами по груди и животу, потом чуть распахивал ворот, поводил плечами, от чего одежда сползала чуть ниже. Потом в ход снова шли пальцы, медленно и чувственно стягивающие рубашку, ханьфу или чему там была очередь, уже до конца. Обнаженный по пояс, он тянулся, прогибался в пояснице, брался за ремень брюк или завязки штанов, непременно оглаживал задницу в процессе снятия, и… Юй Бинь шел дрочить. Но долго так продолжаться не могло. Тем более, что вели себя поганцы, как истинные стервы. Трепетали ресницами, улыбались уголками губ, смущали ямочками и долгими взглядами. А уж если сидели при этом рядом друг с другом, прижавшись бедрами, шептались, склонив головы и блестя глазами сквозь ресницы… И вот что им было делать? Не ловить и связывать же в самом деле. Была мысль напоить, но было и подозрение, что они сами напьются быстрее. Для храбрости и от нервов. Так что, после споров, мучительных размышлений и бутылки вина было принято банальное решение: воспользоваться основной и, самое главное, общей слабостью своих пакостников. План был претворен в действие в ближайший же общий выходной. К этому моменту как раз сменили локацию, в отеле кормили отвратительно, еда из доставки тоже оставляла желать лучшего, так что шансы были беспроигрышными. Зазнобы есть любили, умели и знали толк в хорошей еде, и в их лице ресторан получил благодарных посетителей. Но самое главное, их таких — сытых, довольных, чуть пьяных, расслабленных и почти нежных можно было брать голыми руками. Ехидство было уже не таким ехидным, острота во взгляде сменилась сладким туманом, а уж когда на столе появились пирожные — так и вовсе обещанием. Правда насмешливое понимание там тоже было, но какая разница, если этим все и ограничилось, а неприятие или отказ так и не появились. Не появились они и после короткой обратной прогулки (Юй Бинь предусмотрительно купил конфет на дорожку), и даже когда случилось первое почти-объятие на крыльце (Цзи Ли был уверен, что ему сломают пальцы, но Чжу только сверкнул глазами из-под ресниц). Так что по возвращении в отель «по норкам» свою добычу они растаскивали с таким чувством, словно выиграли Джек-пот. …Целовать Чжочэна Юй Бинь начал, едва за ними закрылась дверь номера. Прижав его собой к стене, обжёг губы, а потом, перехватив руку, лизнул ладонь и пальцы, от которых обычно мозг вскипал по щелчку. Прикусил подушечку, поймал вспыхнувший взгляд, отметил сорванный выдох и довольно улыбнулся. С одной особо чувствительной частью тела он угадал. Самое время проверить следующую. Кадык под губами судорожно дернулся, когда Юй Бинь едва коснулся шеи. Ключицы он тоже не оставил без внимания и только удовлетворено заурчал, почувствовав реакцию на свои действия в виде бугорка, упирающегося в его бедро. Но самое сладкое ждало его впереди. Правда, раздевался Чжочэн все-таки сам, не доверив это Юй Биню. Ну или решил добить его окончательно. Потому что даже многократно повторяющийся на съёмках стриптиз не подготовил Юй Биня к тому, что под джинсами Чжочэна не окажется белья, а от вида его восхитительной задницы у Юй Биня встанет даже то, что стоять не должно. Он хотел быть осторожным. И даже нежным. Правда хотел. Но сдержанность и самоконтроль умерли с тихим писком, когда уже полностью обнаженный Чжочэн, стоя к нему спиной, кинул взгляд из-за плеча и едва заметно улыбнулся. Из своей одежды Юй Бинь вытряхнулся в рекордные секунды. На подрагивающих ногах подошёл к нему и с ощущением дракона, дорвавшегося до сокровища, накрыл ладонями две самые аппетитные в мире половинки. От мгновенного оргазма его спасло только нежелание опозориться и понимание, что все только начинается. В постели Чжочэн оказался истинным котом. То ластящийся и подставляющийся под руку и поцелуи, почти урчащий от удовольствия, жмурящий свои невозможные глаза. То впивающийся коготками в плечи и бока, если сделать что-нибудь не так. Впрочем, даже это Юй Биню нравилось. Чжочэн был гибким, отзывчивым, чувствительным, внутри восхитительно узким, а его ягодицам Юй Бинь был готов петь серенады. А уж когда Чжочэн зазвучал, запел-застонал, кажется даже в баре из шампанского повылетали пробки. Юй Бинь, по крайней мере, чуть не кончил. И дабы продлить эту сладкую агонию, заткнул его самым действенным способом. А то, что завтра у гримёров волосы зашевелятся при виде их растерзанных губ и следов на шее и плечах — так кому какая разница. А вообще они с Чжочэном совпали идеально. Руки Юй Биня словно были созданы для сладких половинок, цвет сосков Чжочэна был у него любимым и ритм обоим нравился такой, от которого потом только звёздочки перед глазами разлетаются. Так что Юй Бинь после, когда дыхание снова стало нормальным, а сердце не пыталось проломить грудную клетку, сгреб свою добычу и награду, подмял под себя и заявил, что не отпустит никогда. Чжочэн пофыркал в своей котеночьей манере, поерзал, попробовал его плечо на мягкость и засопел, чем превратил Юй Биня в дракона окончательно. …Цзи Ли недостатка в любовниках не знал. Но обычная и отработанная программа дала сбой сразу же, как только за ними закрылась дверь номера. Оказаться прижатым к ней спиной он не ожидал, и поэтому среагировать не успел. И к тому, что Чжу, улыбаясь насмешливо, жарко и со злым предвкушением, прижмется к нему всем телом, потрется пахом о пах и укусит нижнюю губу, оказался не готов. И к тому, что начнет урчать под откровенными касаниями — тоже. Впрочем, тут они были наравне. И после серии поцелуев-укусов, которыми пометили его шею и плечи, Цзи Ли понял, что нашел идеального любовника. Ибо темперамент у Чжу Цзаньцзиня был огненным. Что тот тут же и продемонстрировал, вжикнув молнией на брюках и запустив шаловливую руку внутрь. И Цзи Ли взвыл бы от сильной хватки, если бы она тут же не сменилась почти нежным поглаживанием. Мысль о том, что ему за что-то мстят, возникла, когда Чжу Цзаньцзинь встретил его поцелуй укусом. Впрочем, разврат языком, который он получил после, примирил его и с действительностью, и с мыслью, что его сегодня поимеют. В принципе, он был не против, к тому же был уверен во втором заходе. Но изображать из себя скромного девственника не собирался, так что, дождавшись, когда увлекшийся пятнанием его шеи Цзаньцзинь ослабит контроль, резко развернулся, прижав того грудью к двери, и запустил пальцы в волосы. Потянул, заставив отогнуть голову, впился ртом в подставленное плечо одновременно прижавшись пахом к его заднце, и выиграл Джек-пот в виде разом ослабевшего и потерявшего весь свой напор Чжу. Он не хотел быть нежным и даже осторожным собирался быть в минимально необходимом объеме и не больше. Ибо тоже умел мстить. И мстил за едкие комментарии, ехидные шутки, блядские взгляды, сумасшедшие ямочки и демонстративный игнор. Цзаньцзинь шипел, постанывал, выгибался, подставляя под руки обтянутый джинсами зад. И даже когда Цзи Ли вспомнил о существовании кровати, не сопротивлялся, чем здорово облегчил задачу по вытряхиванию себя из одежды. Впрочем, когда Цзи Ли увидел, что под джинсами ничего нет, он чуть не опозорился, но взял себя в руки, а в рот — аккуратный и красивый член. Разумеется, исключительно из желания отомстить и посмотреть на то, как широко может раскинуть ноги Цзаньцзинь, как сильно прогнуться в пояснице и как часто сглатывать и дышать открытым ртом. Разумеется, кончить ему Цзи Ли не позволил. Довел до края и отпустил, демонстративно облизнувшись. Оставленный без ласки, Чжу вскинулся, зашипел рассерженно, полыхая глазищами, но выматериться от души Цзи Ли ему не дал, перевернув на живот и подсунув под бедра подушку. О чем подумают завтра горничные, его не интересовало: перед ним лежал Чжу Цзаньцзинь, и Цзи Ли было чем с ним заняться. Впрочем, на вдумчивую месть терпения не хватило. Собственное возбуждение давило даже на мозги, и свои намерения он оставил на потом. Хотя одна единственная все-таки упорно кружилась в голове. И когда он вколачивал стонущего, матерящегося Чжу в кровать; и когда тот, извернувшись, опрокинул его на спину и оседлал бедра, она с настойчивостью доставшего до печенок хита звенела вместе с оглушающим удовольствием. Идеальный. Чжу Цзаньцзинь — просто идеальный. И он будет круглым идиотом, если отпустит его. Впрочем, прямо сейчас Чжу никуда не собирался. Он лежал рядом, сыто и довольно урчал и, судя по взгляду, собирался повторить с самим Цзи Ли то, что тот сделал с ним. Не то, чтобы Цзи Ли был против…