Немного из жизни котят и не только

      Ибо смотрит. Залипает, не сводит глаз. Его взгляд, словно притянутый магнитом, ищет в толпе Сяо Чжаня, чтобы следовать за ним каждую минуту. Ван Ибо умеет держать лицо, но над глазами не властен. Он пытался, он знает. Пытался и срывался, снова и снова глядя на Сяо Чжаня, ловя его ответный взгляд. Прослеживал каждую эмоцию, откровенно любовался чертами его лица, замирал от его улыбки.       Ему не раз говорили, что это слишком заметно. Что любой, кто увидит его в этот момент — обо всем догадается. Но Ибо плевать. Было плевать во время съемок, когда можно было почти все из-за фансервиса, и тем более плевать сейчас, когда встречи не так часты, как хочется, а страх потерять Сяо Чжаня затмевает разум, в очередной раз заставляя терять контроль.       Он любит так ярко, сильно и больно, что не может удерживать эти эмоции в себе. Их слишком много, от них внутри все горит и плавится, и эти взгляды — одно из немногих средств, которыми он может это показать.       Он не знает, когда они встретятся в следующий раз, а потому напитывается впрок. Впечатывает в себя и свое сердце образ Сяо Чжаня, иногда даже не прислушиваясь к его словам. Потом, одинокими ночами вдали от него, он будет воскрешать каждую секунду увиденного, каждый жест, дрожание ресниц и мимолетную улыбку.       Ибо не знает, как с этим справиться, да и не хочет справляться. Он хочет быть рядом. Просто быть рядом, сплетя пальцы и лаская взглядом любимое лицо. Он пылает, рвется, тоской разрывает сердце, но не любить — не хочет. Сяо Чжань — его солнце, крылья и ветер, центр всего, и Ибо нужно совсем немного на самом деле. Чтобы тот улыбался смущенно и счастливо, прятал глаза за частоколом ресниц и сопел ему в плечо по ночам. Всего лишь.       Но между ними тысячи километров, безумный график, смертельная усталость и недосып. И пока все, что есть у Ван Ибо — это сонная теплая улыбка в телефоне, сотни сообщений, ласковое «А-Бо» и подаренная мягкая игрушка, которую Ибо возит с собой, бережет, как зеницу ока и с которой спит, как ребенок со старым любимым мишкой.       Поэтому, как только они встретятся снова, хоть на день, хоть на час, он снова будет смотреть, залипать и плевать на весь мир. Пусть катится к черту.       «Чжань-гэ, я скучаю».       Сяо Чжаню двадцать восемь, он не мальчик, и опыт отношений у него есть. Обычные люди, с разными интересами, красивые или просто симпатичные — они просто были. Сяо Чжань любил, его любили, хотел или его хотели, но никакой опыт не мог подсказать ему что делать. Он оказался не готов.       Ван Ибо смотрит. Смотрит жарко, страстно, преданно, с тоской или нежностью, со злым пламенем на дне зрачков или ровным теплым огнем. Тысячи взглядов, каждый из которых Сяо Чжань ощущает на себе. Их так много, столько эмоций в них, что иногда он теряется, а иногда не может смотреть в ответ. Он купается в ласковом тепле, ежится под нежным любованием, вздрагивает от злости и заливается краской в смущении от неистового желания. Лицо Ван Ибо, прекрасное и невозможное, бесстрастно, но взгляды настолько откровенны, что у Сяо Чжаня замирает сердце и срывается дыхание.       Он одновременно хочет, чтобы Ибо прекратил на него так смотреть, и боится, что он действительно перестанет. Сяо Чжань улыбается в ответ, ослепительно или смущенно, счастливо или устало. Его улыбка — как взгляд Ван Ибо. То, во что он выплескивает свои эмоции. То, чем делится только с ним, даже если это видит весь мир.       И сейчас, когда Ван Ибо не рядом, Сяо Чжань замерзает. Без его глаз, взглядов, что заставляют сердце биться снова и снова. Он смотрит клипы, видео, фото, ищет и не может найти. Так Ибо смотрит только на него и сейчас только фанатские записи — его спасение. Записи, сообщения и старая футболка Ибо, в которой Сяо Чжань спит в огромных кроватях номеров отелей, мечтая променять их на крохотный диванчик в его квартире, на котором так хорошо лежать вдвоем, забыв о мире вокруг.       В руках мелко вибрирует телефон, и губы Сяо Чжаня трогает улыбка.       «Я знаю, котенок. Я тоже».