Немного из жизни котят и не только

Между ними километры, часы полета и толпы фанаток. У Сяо Чжаня болит голова, ноет лоб, нервы истрепаны в конец, и едва улегшееся волнение за Чжочэна. А впереди только одинокая ночь, бессонница и ворох тоскливых мыслей. Без Ибо плохо. Без него невыносимо, но связываться с ним сейчас сродни самоубийству. Его светлого мальчика не обмануть улыбкой и небрежным заверением в том, что все в порядке. А рассказывать ему сейчас обо всем — значит загрузить еще и своими проблемами. Сяо Чжань едва касается тонкой занавеси на окне. У него далеко не первый этаж, окна выходят не на крыльцо, но к тому, что фанатки способны на все, он уже привык. Но на улице глубокая ночь, внизу никого и можно немного перевести дух. Телефон звенит входящим вызовом, и Сяо Чжань прикрывает глаза. Ему даже не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто на той стороне. Ван Ибо. Только он может быть настолько настойчивым в такое время суток. Знает, что Сяо Чжань не спит. Уже что-то всплыло в интернете? Или кто-то из своих сообщил? Сяо Чжань не хочет разговаривать, но если проигнорировать Ван Ибо, с того станется сорваться и прилететь или поднять на уши весь отель. Сяо Чжань берет телефон и снова возвращается к окну. Хочется открыть створку, чтобы впустить свежий воздух, но нет никакой гарантии, что в соседнем номере нет никого особенно любопытного или богатой фанатки. — Ты уже поздравлял меня сегодня, А-Бо, — Сяо Чжань поневоле улыбается. Ван Ибо позвонил ему прошлой ночью, едва стрелки показали двенадцать. И, поздравляя на словах, забыл добавить тэг в поздравление в вэйбо. Сяо Чжань потом долго дразнил его рассеянным мальчиком, Ибо не отставал и пытался стрясти ответ, но Сяо Чжаню было плевать на все соцсети. — Чжань-гэ, — Ибо даже на небольшом экране телефона выглядел измученным, злым и встревоженным. И, похоже, шутки не воспринимал совсем. — Что случилось? Это тоже Ибо. Жесткий, резкий, готовый на все ради дорогих ему людей. И от такого Ибо у Сяо Чжаня обычно подкашивались ноги. — Со мной — ничего, не волнуйся. — Не лги, — Ван Ибо хмурится. Взъерошенный, в одном белье и на разворошенной постели, злой и при этом невероятно милый. — Это правда. Со мной все в порядке, это Чжочэну досталось. Слили его номер телефона, и на неадекватных фанаток нарвался. Пришлось даже перевозить в другую гостиницу. — Я видел видео, — Ван Ибо все еще хмурится, но уже не выглядит таким злым. — И ваши фотографии. Ты не особо счастлив. — Я устал. И рядом нет тебя, — Сяо Чжань откровенен. Слишком откровенен для того, кто предпочитает больше молчать о личном, даже когда они вдвоем. Ибо молчит. Просто молчит. Смотрит. Его глаза в полумраке комнаты мягко сияют, губы чуть подрагивают. — Я хотел бы сейчас быть с тобой, — наконец выдыхает он и вытягивается на кровати, подгребая под себя подушку. — Я мог бы к тебе приехать, никто не узнает. Сяо Чжань молчит целую минуту, позволяя себе помечтать, но все же качает головой. — Не стоит так рисковать. У моего отеля целый фанатский пост. Да и у твоего, думаю, тоже. У нас еще будет возможность, обещаю. Сяо Чжань отходит от окна и тоже вытягивается на кровати. На нем старая футболка Ибо, и пусть она уже давно им не пахнет, пока хватает знания того, что Ибо ее носил. — Когда встретимся, отдам тебе твой подарок, — Ибо жмурится, зевает. Сяо Чжань фыркает, и Ибо наконец смеется. — Что? — Ты похож на кота. Хочется почесать тебя за ушком, — сознается Сяо Чжань. Между ними нет и никогда не было… стеснения? Сомнений? Они не думали, как смотрятся со стороны и как выглядит их общение. Ван Ибо, этот взрослый ребенок, не терпел фальши и наигранности, и Сяо Чжань был искренен с ним. Он мог что-то не говорить, чтобы не волновать лишний раз, но это не было ложью. Ван Ибо мяукает, и Сяо Чжань заливается смехом неожиданно даже для самого себя. Напряжение отпускает, тоска приглушается, и можно дышать свободнее. Ван Ибо — его воздух, и это совсем не новость. — Чжань-гэ, тебе нужно поспать. У тебя явно был сложный день. — Да уж, день рождения удался на славу, — Сяо Чжань не хочет пускать сарказм в голос, и ему почти удается. В любом случае, обмануть Ван Ибо ему не удается, и тот снова темнеет лицом. И Сяо Чжань торопится его отвлечь. — Споешь мне колыбельную? Ван Ибо удивленно моргает, и морщит нос. — Я могу ее тебе прочитать. Но ты вряд ли уснешь. Я бы развел тебя на секс по телефону, но не хочу, чтобы ты уснул на самом интересном. Моя самооценка упадет ниже плинтуса. — Да иди ты… — лениво тянет Сяо Чжань, довольный тем, что Ибо больше не думает о его неудавшемся дне рождения. — Не раньше, чем ты закроешь глазки, Чжань-гэ. Сяо Чжань почти демонстративно зевает и сворачивается клубком, совсем как кошка. В темноте и без очков усталые глаза откровенно сдают, и изображение Ибо расплывается. Сяо Чжань пытается проморгаться, но лучше не становится. Тихий смех заставляет слабо улыбнуться в ответ, а потом Ван Ибо все-таки начинает петь. На грани слышимости, что-то про непослушного котенка и его маму кошку. Песня наивная, детская, Сяо Чжань никогда ее раньше не слышал, но она так хорошо убаюкивает, что он сам не замечает, как постепенно погружается в сон. Ван Ибо замолкает, как только пальцы Сяо Чжаня расслабляются и отпущенный на свободу телефон падает на кровать. Несколько секунд вслушивается в тихое сопение и улыбается с несвойственной ему нежностью. — С Днем Рождения. Саранхэ, Чжань-гэ.