Однажды в сказке

— Блять, ну ни одного дня спокойного, ни одного, — вздохнул тяжело парень, оттягивая пальцами мокрую белую толстовку, на которой расплылось огромное коричневое пятно от кофе. Ткань липнет неприятно, сначала обжигала, а теперь холодно. Это его любимая толстовка. — Извините, п-пожалуйста, — блеет застенчиво первокурсница, которая окатила его кофе в коридоре. — Пизда ты криворукая, — цедит Чан, замечая в глазах девушки слезы. — Как ты будешь конструктором, если ты не способна в своих заготовках даже стакан с кофе удержать. Лучше вали отсюда сразу, иначе вышибут… Девчонка развернулась и убежала, а Чан снова тяжело вздохнул. Каждый день одно и то же. Первокурсники сводят его с ума. Остался всего один год учебы в этом ебаном вузе, и он свободен… Ну, как свободен. Он получит профессию, диплом, а потом не будет по ней работать, потому что без практики не берут, а он просрал все возможности хоть как-то на практике заняться тем, что он изучает. Ну и ладно, он не особо горюет. Пойдёт в магазин, продавцом, пикать продукты на кассе, все равно его жизнь жалкая и такая скучная, что по-другому она закончиться и не может. У Чана каждодневная тоска, он не хочет влачить жалкое существование, всю жизнь работая где-то, а потом нищенствовать на крохотную пенсию, оказаться на улице, а потом и сдохнуть под мостом для полноты картины. У него печаль наступления вполне известного будущего, на которое он не в силах повлиять, поэтому он предпочитает быть озлобленным и агрессивным, хотя, значительную роль играет недосып и подработка в том же магазине, но другой направленности. Да, голодная жизнь студента (которую Чан ненавидит, и не зря) привела Чана в магазин для взрослых, где он каждый день продаёт огромные елдаки, всякие пробки и другие штуки, которыми народ пользуется для удовлетворения всех своих потребностей. Чану там не так уж и плохо, если быть честным. Ему там хотя бы весело. Чаще всего приходят девушки, и они либо дофига стесняются, либо настолько раскрепощены, что почти с порога могут предложить Чану переспать. Но он не заинтересован. Такие дамы, конечно, чаще всего одиноки, но могут быть и заражены кое-чем интересным, так что Чан не рискует, да и брезгует как-то. Парадокс, но, работая в таком месте, Чана совсем не интересует секс. Не то, чтобы он асексуален от слова совсем, нет. Просто это такой туманный для него вопрос, что решить его и самоопределиться не так легко. Он не идентифицирует себя как натурала, ему нравятся парни, то есть он гей, но назвать себя так язык не поворачивается. Не может и все, хотя в девочек не влюблялся с младшей школы. Парни ему нравились, но страсти в душе не возбуждали. Состояние души Чана пассивно-агрессивное по умолчанию, и спокойное в романтическом плане. Он не любит никого и ничего. Он устал. Ему не хорошо и не плохо, ему никак. Он был бы не против уснуть и не проснуться или, будь у него выбор, не рождаться вовсе. — Ты же не хочешь суициднуться, бро? — спрашивал его школьный друг, по обыкновению закидывая руку на плечо Чана. — Нет, Уджин, не буду. Семье было бы слишком больно, я не хочу причинять им такую боль. И на этом все обычно заканчивалось. Чан учился, работал, делал домашку ночами, пытался спать хоть немного. И не было ничего интересного и замечательного, ничего, что радовало бы его душу. Он лишь изредка улыбается на гейские шутки друзей, и позволяет себе издеваться над девушками робкого десятка в магазине, но не более. — Вот чего ты такой грустный? — в очередной раз спрашивал его друг. — Всё же хорошо, а ты всегда с таким лицом ходишь… — Обычное лицо, — жмёт плечами Бан. — С чего я должен быть счастлив, когда у меня нет на то причин? Я не хочу и не буду улыбаться, только чтобы порадовать окружающих. Актёрская игра утомляет, а я живу бесполезную бессмысленную жизнь. Я не изобрету лекарство от рака, не решу вопрос голода, не сделаю ничего выдающегося. Я лишь жалкий инженер-конструктор, без веры и стремлений, и мне нравится мой рэп, которым я занимаюсь просто из-за скуки временами. Я просто есть. Больше к нему не приставали с идиотскими вопросами. Чан все злее и ворчливее с каждым днем, он огрызается на друзей, но они просто игнорируют его выпады, потому что на самом деле Чан о них заботится, но не показывает этого. Он позволяет ночевать у себя в квартире, когда у кого-то проблемы, по своим возможностям может одолжить денег, кормит младших друзей, если им грустно. Он даёт полезные советы, которые действительно помогут в жизни. Чан живёт в своей собственной квартире, которая досталась ему в дар от бабушки. Ему уже повезло, что не нужно платить за аренду, остаются лишь коммунальные услуги. Вот и все, что можно было бы рассказать о Бан Чане и его скучной, депрессивной жизни, если бы не одно событие, которое внесло смысл в жизнь самого обычного и самого заурядного человека.

***

— О, Чан, привет! — с размаху бьёт его в плечо однокурсник, едва Бан входит в аудиторию. — Чонгук, ты с ума сошёл? — скептически поднимает брови Чан. — Нахрена бьёшь-то? А если синяк? Больно ведь! — вяло отчитывает его Крис, занимая свое привычное место за последней партой. — Тц, зану-уда, — тянет тот. — Тебе надо бы найти кого-то… — Так, отстань, не надо мне никого. И убери от меня свои флюиды сводника. — Но я ведь хорошо поработал! — выпячивает грудь Чонгук. — Ага, я слышал, — скептически тянет Чан, а к нему подсаживается, как всегда, Ёнхо. — Ты устроил свидание Бэму и Лисе, даже не поинтересовавшись, нужно ли им это. — Они хорошо смотрелись вместе! К тому же, оба тайцы, — неуверенно бурчит Чонгук, а аудитория взрывается хохотом. — Из-за тебя чуть не произошло массовое убийство! — осуждающе заявляет Чан. — Кто же знал, что за ними следили Дженни и Югём?! — восклицает Чонгук и поднимает плечи, будто он не виноват вовсе. — Ага, никто не знал, именно поэтому они оба чуть не прибили Лису, потому что оба любят Бэма, как оказалось, — вставляет Ёнхо и ржёт заливисто, пользуясь отсутствием того самого Бэма. — А дальше что было? — спрашивает совсем миниатюрный парень, похожий на школьника средних классов. — Вау, даже наш холодный принц Хванун заинтересовался, — с удовольствием говорит Чонгук, смакуя каждое слово. — Иди в жопу, Чон, не у тебя спрашиваю, — огрызается милый парень. — Какой агрессивный маленький котёночек, — воркует Чон, а потом и вправду получает от «холодного принца» по голове увесистой тетрадью. — Что было дальше, Чан? — переводит взгляд на Криса Хванун. — Дальше, пф, — фырчит Крис. — Бэм выбрал Югёма, — сказал Чан таким тоном, будто очевидную истину только что озвучил. — Оу, — протянул Ёнхо, — пихая Чана в плечо. — Реально? Пипец. Мог выбрать Дженни. Она такая классная, я бы… — Убери свой спермотоксикоз обратно в штаны, — брезгливо поморщился, на удивление, Чонгук. — И что с Дженни? — Да ничего, — безразлично вздохнул Чан. — На следующий день её видели в компании Джису. Так что теперь она встречается с ней, похоже. — Ого, целых две необычные пары. Как мило, — тянет задумчиво тот же Хванун, на которого с удивлением смотрят все парни в аудитории. — А что Лиса? — Ничего, — ответил Чонгук. — Она просто до сих пор в ахуе от того, что произошло. В аудитории опять звонкий смех. Даже Чан улыбается, беззвучно смеётся. — Вау, даже наш железный человек поорал! — хлопает его по плечу Ёнхо. — Нет, Джон, — возражает Ыну с первой парты, разворачиваясь всем корпусом. — Тут в другом дело. Наш герой опять довёл до слёз первоклашку. — Чан, быть не может, снова! Мы же говорили тебе бросить это!.. — Оно само!..

***

День проходит как всегда не очень продуктивно, но радует то, что сегодня пятница и завтра он сможет выспаться. Чан сидит в магазине свою смену, ловит одного почти что самоубийцу, попытавшегося дёрнуть с кассы ленту светящихся презервативов, которые, между прочим, дорого стоят! И самое смешное, что это оказался школьник. Инцидент улажен, и пиздюку пришлось, утерев сопли и слезы, делать за Чана его работу, расставляя на полках товары и составляя нудные списки и отчёты, над которыми Чан всегда зевал. Серьёзно, составлять списки хуёв и вагин из «приятного мягкого материала, дарящего самые приближенные к реальности ощущения» не так уж и весело. В конце концов он даже разговорился с этой жертвой дорогих контрацептивов, и парень неплохой, как оказалось, так что Чан смилостивился и подарил великодушно одну из светящихся резинок. — Держи, джедай, — ржёт он. — Порази свою принцессу Лею, Хан Соло. Школьник краснеет нещадно, но подарок принимает. — Там все не так… — Как же? — Там Люк Скайуокер, — мямлит парень неуверенно, и смотрит из-под ресниц смущённо. — Пиздец, приплыли, — выдыхает Чан пораженно. — Ещё один цветок на клумбе.

***

— Я тебя не звал. Именно так Чан встречает гостей в своей уютной двухкомнатной квартире, которая, вообще-то уже просит ремонта, но парень предпочитает этого не замечать. Сейчас он развёл такой срач, что хату реально можно назвать хатой. Да и запахи соответствующие витают по всей квартире. — Бро, у тебя тут бомж что ли сдох? — кривится Уджин, сбрасывая свои кеды в коридоре. — Ты тоже не пахнешь альпийскими лугами, так что не критикуй, я парень и меня это не смущает. И вообще, не нравится — ехай на… — Я понял, вонючка, не заводись! — смеётся Уджин, поднимая руки вверх. — Но ты хоть форточку открой, чтобы я тут не помер, а то твои носки, чувак… — Ладно, открою, не гунди. Чан открывает окно в комнате, где обитает в основном (а это гостиная. В маленькую комнату он вообще не заходит, потому что если освоит новую территорию, то непременно загадит и ее, так что предпочитает жить в гостиной, как временный квартирант), а потом проходит на кухню, где его уже ждёт друг. — Не обижайся, Крис, но я не удивлён, что у тебя нет никого. — Заткнись. Человека любят не за приятный запах, — обрывает начинающуюся лекцию парень. — Тебе чай… — Кофе, — мотает головой Уджин. — Это был не вопрос, дубина. Кофе у меня нет, так что будешь пить чай. Если не хочешь, я не настаиваю. — Ну и брюзга ты, — как всегда добродушно смеётся Уджин. Что бы Чан ему ни говорил, Уджин никогда не злился на него. — Наливай свой чай. И бутики сделай. — Ладно, — ворчит Чан. Вот ещё одна черта близкой дружбы. Когда человек знает тебя так хорошо, что бывает часто дома, он знает о тебе гораздо больше, чем другие. Он видел тебя в естественной среде обитания, а значит, знает все твои привычки, содержание шкафов, ванной, в том числе и холодильника. Так что Уджин знает почти все о Чане. И он знает, что если нормальная еда у Чана водится редко, то у него всегда есть всё для вкусных бутеров. Крис заваривает чёрный чай с мятой, собирает пару толстых бутербродов с ветчиной, сыром, помидорами и салатом, ставит тарелки на стол, и пару минут парни просто сосредоточенно жуют, утоляя первостепенное чувство голода. Когда с первым сэндвичем было покончено, и Чан соорудил ещё пару, они смогли начать разговор. Уджин как всегда спросил, как прошёл у Чана день, тот рассказал про тупую первогодку, бесполезные женские слезы и безнадёжно изгаженную белую толстовку. Упомянул сплетни в аудитории, которые Уджин так любит. Потом рассказал и про светящиеся контрацептивы, которые попытались украсть. Уджин смеялся так сильно, что чуть не заплакал. — Подростки такие… — Ну, какие, Чан, какие? — утерев таки слезы, спросил Уджин, отодвигая наполовину полную кружку с чаем. — Ты и сам не был святым. Мне напомнить, как ты впервые пробовал закурить? А когда мы впервые напились по-настоящему? Ужас. — Но мы ведь не ебались! — возмущённо восклицает Чан. — Но тебе ведь хотелось, — щурится хитро друг, пряча улыбку в кружке. — Но не с тобой же!.. — А!.. О! — А я о чем! Нет, я ничего против не имею, но, блять, дети так рано сейчас взрослеют, лезут во все это дерьмо, а я хочу обратно к мамке в пузо, чтобы не уметь думать, не быть никому ничего должным и тупо ничего не решать! Уджин понимающие кивает головой и смотрит в лицо Чана, которому необходимо было выразить все свои мысли. — Но нет, они занимаются сексом, и ладно, за того джедая, перешедшего на тёмную сторону, я не волнуюсь: презиками пользуются, детей не заделают, и черт с ними, но ведь большинство натуралы, понимаешь, Уджин? — тот кивает на слова Чана. — Вот сделают эти мудаки свое дело, испортят жизнь совсем молодым девочкам! — Ты же не любишь женщин, брат. — Я не испытываю к ним сексуального влечения, а это разные вещи! — поправляет Чан серьёзно. — Но я уважаю их, они тоже люди, которые имеют право на счастье. И если ошибки молодости мужиков иногда в кругу друзей превращаются в достояние, которым они хвастаются, типа, да, она от меня залетела, вот это прикол, ага?! То для женщин это просто позор! Пиздец, аборт, жизнь кончена! И так во всем мире. — Чан, тебя занесло малясь, — пытается встрять в монолог Уджин, но попытка не увенчалась успехом. — Вот поэтому мужики козлы! — стучит кулаком по столу он. — Но ты любишь мужиков, Чан! — возражает друг возмущённо. — Так ведь это потому, что я тоже мужик! — Чан, ты странный, — закатывает глаза Уджин потрясённо. — Мир был бы гораздо проще, если бы мальчики любили мальчиков, а девочки любили девочек! — взрывается он. — Но он бы так просуществовал не долго, хочу тебя огорчить, — весомо заявляет Ким. — Как ты понимаешь, люди размножаются половым путем, а не почкованием, как тебе бы того очень хотелось. — Всё, это бесполезно обсуждать, — хлопает по бедрам Чан, уныло глядя в окно. — Ты чего? — Курить хочу, сука, аж зубы сводит, — вздыхает тяжело Крис. — Ты бросил, так что не смей срываться. — Да я и не собирался. Слишком утомительно. — А, — понимающе тянет Уджин. — Опять начинать, потом снова бросать. Действительно хлопотно. — Не, — мотает головой Чан. — В доме сигарет нет, пришлось бы идти в круглосуточный, а мне лень. — Бро, твоя лень когда-нибудь спасёт этот мир. — Я знаю. Какое-то время на кухне тихо, парни молча жуют и каждый думает о своём. Затем Уджин что-то вспоминает и аж вздрагивает на своём стуле. — Короче, я тебе принёс офигенную вещь! — Уджин убегает в коридор и тут же возвращается со своей сумкой. Он там не долго копается и достаёт объемную книгу в обычной коричневой обложке. — И что это за?.. — Это потрясающая книга! Она типа в некоторых местах ещё и манга. Ща расскажу. Это что-то типа исторической фантастики, знаешь, самая крутая вещь, которую я читал за последний год! Там про все уже известные нам исторические происшествия в корейской культуре, но с оттенком магии, как если бы это была не воля судьбы и людей, а высших сил. Классно ведь, да? — Весьма… — тянет Чан скептически, принимая из рук друга том. — Это трилогия, я уже почти дочитал вторую книгу. Это так круто, Господи, я прям в восторге!.. Уджин до семи часов вечера расхваливал серию книг «Тропа», и только когда у Чана разболелась голова, он смог выпихнуть из своей квартиры Уджина, который вдруг стал таким шумным и невероятно взбудораженным. Он спокойный малый, но когда в нем трепещет восторг и энтузиазм, то он может перекричать армию первоклашек на первой линейке. Вот таким он становился шумным. Чан принял душ, остервенело вытер свои безнадёжно испорченные осветлениями волосы, потому что терпеть не может спать на мокрой подушке, а ещё просыпаться с гнездом из кудрей на голове, но завтра выходной, так что последнего он не боится. Он хотел послушать музыку перед сном или отредактировать недавно написанный текст, а может и за синтезатором посидеть, но вдруг просто завалился на разложенный диван. Даже стелить постель лень, так что Чан тупо накрывается пледом и растягивается, с удовольствием давая мышцам отдых. Он давно не тренировался в зале, но форму пока потерять не успел. Его кубики при нем, руки и ноги не одрябли, а большего ему и не надо, он не культурист. А вот со следующей недели он точно возобновит походы в зал, вот клянётся самому себе. Крис зевает с удовольствием, тянется к светильнику, чтобы выключить, но его взгляд падает на книгу, которую Уджин ему впихнул. Он, подумав мгновение, берет книжицу и рассматривает. Обложка не примечательная, простая, с изображением корейских гор, посередине написано название, а сверху имя автора. Чан открывает книгу и начинает чтение. Уже через полчаса он понял, что Уджин не зря чуть ли не писался из-за этой книжонки. Он и сам может срастись с ней. Интересно до чёртиков. И вправду, все события, даже самые мельчайшие, он смутно помнит из школьного курса истории, но здесь все так сказочно и интересно, появляются новые личности, что читать одно удовольствие. И, конечно, маги, проклятия и все такое очень нравились Чану. Правда, есть кое-что, что дико бесит Чана. Из оригинальных героев, выдумок автора, есть те, кто ему нравятся и те, кто не нравятся. Ему нравился милый нежный мальчик, персонаж Токки, который оказался эльфом, он симпатизировал персонажу генерала Сонхва, но кто ему совсем не нравился, так это Лино. Очень странный персонаж с очень странным именем, которое он сам себе придумал. Составил вместе фамилию и английское слово знать. Он противный, мерзкий и высокомерный. Такой заносчивый и острый на язык, что Чана аж передергивает, как он разговаривает со старшими или с обычными людьми. Чан по сюжету пока не понял, что он за человек такой, откуда вообще взялся и почему, стоит ему появиться где-то, начинаются неприятности. Может, он не понравился Чану из-за того, что Лино слишком похож на него самого?.. Когда он провел за книгой около двух часов, в десять вечера, он дошёл до первого приложения, где автор своей собственной рукой изобразил внешность придуманных им персонажей. Генерал Сонхва был красив такой дикой, странной красотой, что создавалось впечатление, будто только потрогав черно-белый рисунок, можно было бы разрезать палец до кости. Мальчик Токки милый, как он и представлял. Все герои красивые, он ничего не может сказать, но на последнем рисунке ему пришлось задержаться, хотя он и не хотел. Лино. Он прекрасен настолько, что Чан забыл, как дышать, а ведь это всего лишь чёрно-белый рисунок. Он среднего роста, примерно одного роста с Чаном, если верить указанным параметрам. У него такое невероятно красивое лицо, что умереть на месте можно. Такой четкий разрез глаз, они как два чёрных миндаля, такие прекрасные и притягательные. У него такой правильный нос. Острый, будто выточенный искусным мастером по камню. У него губы не полные и не тонкие, такие… Идеальные, вдруг заключает про себя Чан. Но эти губы искривлены в гадкой ухмылке, в глазах пляшут черти и новые идеи для каверз и пакостей, но Лино все равно красивый невероятно. Чан зачитывается практически до полуночи, узнает о новых «подвигах» Лино. Из-за него происходит пожар, который тот додумался потушить потопом, потом он «нечаянно» погубил урожай, который мог бы прокормить тысячи людей. Чан возмущается, уже терпеть не может этого героя и почти закрывает книгу, когда снова решает посмотреть первое приложение. Точеное, аристократичное лицо Лино не даёт ему дышать спокойно. В традиционном ханбоке с узорами, с длинными волосами, верхние пряди которых собраны сзади в высокий хвост, а остальные струятся по плечам. Как он прекрасен… Лампочка перегорает, погружая комнату в темноту. Чан, посмотрев ещё раз на прекрасного, но гадкого Лино, скидывает книгу на пол, не церемонясь особо. Книга стукается глухо об пол. Чан свешиватеся с кровати. — Опс, простите, Господин Кан, — хихикает Чан. — Надеюсь, я Вас разбудил, старый засранец, чтоб Вы сегодня больше не уснули! Книга остаётся открытой, шелестит листами из-за открытого окна. На Чана снова смотрит Лино своими нарисованными глазами. Бан поддаётся детскому порыву и показывает язык картинке, а потом заваливается на спину, почти сразу засыпая. У него перед глазами ещё какое-то время стоит обеспокоенный Уджин. — Только обязательно закрывай книги перед сном! А то… — А то что, Уджин? — бормочет сейчас Чан, прикрывая глаза. — Мутные предрассудки, Уджин-а… И как ты в это веришь?.. Чан засыпает так спокойно и тихо, как уже давно не спал. Ему снятся разноцветные карпы кои, плавающие в низком бассейне зоопарка в Австралии, где он прожил какое-то время. Сон такой тёплый и хороший, а карпы плавают, оставляя за собой цветные шлейфы на воде…

***

Чан просыпается медленно, он не может заставить себя открыть глаза. Ноги немного замёрзли, потому что одеяло сбилось, а ещё ссать хочется, как всегда с утра. С тихим стоном Чан протирает глаза руками и наконец разлепляет их. Разлепляет, чтобы заорать не своим голосом. И как тут не кричать, когда прямо над тобой, зеркально собственному положению, в воздухе левитирует молодой человек, внимательно разглядывающий лицо Чана. — Л-лино?..