Вниз головой

Последние две недели были настоящим кошмаром. Северус никогда бы не подумал, что Мародеры могут хоть к кому-то цепляться с такой же настойчивостью, с какой они цеплялись к нему. Но теперь они едва ли обращали внимание на Северуса, разве что в те моменты, когда он пытался вмешаться в их перепалки с Брайсом. Не то чтобы его вмешательство помогало — наоборот, только больше выводило Поттера и Блэка из себя. Да и назвать их стычки перепалками было сложно: Брайс молча выставлял перед собою щит и редко отвечал на выпады Мародеров словами или заклинаниями. Северус мог бы подумать, наблюдая за происходящим, что Брайс просто-напросто не знает, как нападать, но это была неправда: на собраниях дуэльного клуба тот прекрасно справлялся с лучшими из лучших. Так почему он бездействовал в случае с Поттером и Блэком? Северус не мог найти ответа на этот вопрос. Но в один из дней все резко изменилось. Северус не мог сказать, что именно произошло, что заставило Брайса сорваться. Было ли это что-то в словах Блэка? Брайс впервые применил что-то, кроме Протего. Блэк скрючился на каменном полу, схватился за голову и заскулил. Обезумевший Поттер пробил все выставленные щиты и оглушил Брайса, после чего склонился над другом, пытаясь привести того в чувство. Северус не знал точно, что это было за заклинание, но предполагал, что Брайс просто-напросто влез в голову к Сириусу Блэку. Вот так грубо, без трюков и уловок, с одним лишь желанием — дотянуться до чего-то, что ему было нужно. Почему Северус то и дело оказывался там же, где и Александр Брайс? Он не знал ответа и на этот вопрос. Себе он говорил, что в каком-то смысле несет ответственность за этого безумца, но знал, что на самом деле это не объяснение. Александр Брайс был странным, но до тошноты нормальным студентом, и если бы Северус не знал, что Брайс появился в Хогвартсе посреди учебного года и легко и незаметно вписался в жизнь замка, он бы ни за что не подумал, что с этим человеком что-то не так. Но Мародерам что-то в нем не нравилось, что-то их провоцировало. И вряд ли дело было в том, что Брайс общается с кем-то со Слизерина или ошивается в Подземельях. Северус терпеть не мог Мародеров, но не считал их полными идиотами. С того дня, как Брайс влез в голову к Блэку, в бессмысленных стычках в коридорах перестала использоваться магия, остались только разговоры. Брайс требовал, чтобы ему вернули что-то, что ему принадлежит, Поттер и Блэк требовали каких-то объяснений, а Люпин, редко присоединявшийся к этим разговорам о том-все-и-так-знают-о-чем, был бледнее обычного и с такой неприязнью смотрел на Брайса, что Северусу казалось, тот вот-вот превратится в волка. Последнего из этой четверки, Петтигрю, никогда не было рядом, и Северуса это настораживало. Брайс без спросу приходил к Северусу в его лабораторию в Подземельях, но ни разу не заговаривал с ним о возникших с Мародерами разногласиях. Северус его и не спрашивал — делать ему больше нечего, — но в душе надеялся на то, что Брайс заговорит об этом сам. Брайс не особо любил разговаривать, хотя иногда Северусу казалось, что тому приходится прикладывать неимоверные усилия для того, чтобы молчать. Он то и дело замечал, как Брайс закусывает губу лишь бы не задать какой-то вопрос. И этому у Северуса тоже не находилось никаких объяснений. Столько вопросов и ни одного ответа — Мерлин, он не знал, как до сих пор не сошел с ума. А может и сошел, потому что, заметив, как браслетик на запястье Брайса в очередной раз поменял цвет, он все-таки решил, что ему жизненно необходимо получить ответ хоть на какой-то из вопросов, связанных с Брайсом. Ему казалось, что вопрос о цвете браслета — самый безобидный из тех, которые он хотел задать, но то, как Брайс посмотрел на него, наводило на мысль, что даже такая ерунда, как какие-то цветные нитки, могут быть запретной темой. Впрочем, Брайс все-таки соизволил ответить: — Непрямая легилименция. Слышал когда-нибудь? К своему стыду, Северус понятия не имел, что это значит, но говорить об этом Брайсу не собирался. — Распределяющая шляпа работает похожим образом, — объяснил Брайс. — Только в отличие от шляпы, мой браслет считывает не характер, а то, что постоянно меняется: настроение, мысли. Шляпа тоже способна читать мысли, но механизм немного другой. Мой браслет все-таки не настолько умен. — И как этот цвет интерпретировать? — Понятия не имею, — неожиданно рассмеялся Брайс. — Мне-то зачем знать? Это для окружающих. — Сам сделал? Улыбка исчезла с его лица так же внезапно, как и появилась. — Нет, мне бы такое в голову не пришло. Это подарок. Северус заметил, как браслет поменял цвет — темно-красный сначала превратился в рыжеватый, а затем вновь потемнел. Некоторые нитки окрасились в зеленый. То, что получилось, больше всего походило на мешанину цветов Гриффиндора и Слизерина — как если бы кто-то не мог определиться, за какой факультет болеет на квиддичном матче. Он так внимательно следил за этими метаморфозами, что пропустил тот момент, когда к ним подошли Мародеры. У всех четверых были с собой чемоданы и клетки с совами. Еще немного, подумал Северус, и Мародеры уедут на каникулы, и можно будет хоть немного передохнуть. — Только сегодня и только сейчас, — весело заговорил Блэк. — Невиданная щедрость накануне Рождества, — он кивнул Поттеру и продолжил: — Не хочешь поболтать со своей подружкой? Поттер вытащил из кармана какую-то темную монетку. Подкинул ее в воздух и поймал, словно снитч. Руки его были в перчатках. — Ничего не выйдет, — спокойно ответил Брайс. — Уверен? — усмехнулся Поттер. Он достал из другого кармана какой-то мелкий шарик темно-красного цвета и, положив его поверх монеты, крепко сжал в ладони. Шарик лопнул. Поттер раскрыл ладонь, и Северус с удивлением понял, что внутри шарика находилась кровь. Брайс сложил на груди руки и с напряжением вглядывался в лежавшую на ладони Поттера монету. Неожиданно раздался голос девчонки: — Опять вы? Где Ал? Мародеры выжидающе смотрели на Брайса, но тот молчал, только сжимал кулаки. Наконец он произнес на выдохе: — Sora mea... — Оу, — ответил голос. — Ну здравствуй. Ты в порядке? — Как всегда. — Врешь ведь. — Говорю же: как всегда, — Брайс как будто бы улыбнулся. В ответ голос пробормотал что-то на языке, которого Северус не знал. И не только он: Мародеры выглядели озадаченными. Но Брайс вздохнул с облегчением и ответил, что да, именно так, и добавил что-то на неизвестном языке. Блэк выставил вперед палочку: — Еще одно неизвестное слово и мы заканчиваем этот разговор. Брайс кивнул. — Хорошо, будет по-вашему, — раздался голос девчонки. — Ал, почему? Почему ты так говоришь? — Я не могу, — ответил ей Брайс. — Не в смысле не хочу, а действительно не могу. Свяжись с Чарли, он тебе объяснит. Скажи ему, что Александр доигрался, пусть расскажет. — Я его убью, — раздался неизвестный голос. — Я тебя убью, слышишь ты меня или нет! — Не кричи ты, — ответила девчонка, — все равно тебя никто не слышит, только я. — Ну вообще-то я прекрасно слышу Теда, — нахмурился Брайс. — Почему я не должен его слышать? Все замолчали. Северус наблюдал за лицами Мародеров и понимал, что что-то пошло не по их плану, и что только любопытство удерживает их от того, чтобы не прекратить весь этот спектакль. Чего они хотели добиться? Петтигрю нервно теребил края зимней мантии. Он не проронил ни слова, как и Люпин — маячили рядом, словно молчаливые тени Поттера и Блэка. Кто-то очень важный для Брайса беседовал с ним через эту странную, залитую кровью монетку. Чем-то это напоминало маггловские телефоны — только гораздо компактней, без всех этих проводов. — Ты действительно слышишь Теда? — Почему тебя это удивляет? — Потому что никто не слышит и не видит меня. Никто, кроме твоей сестры, — объяснил тот, кого они называли Тедом. — Поэтому я бы очень хотел, чтобы ты сказал мне, где ты сейчас находишься, и что ты там делаешь. Чарли мне все рассказал — и, о Мерлин, Альбус, я боюсь даже подумать, что ты натворил. — Ничего, — Брайс закрыл глаза. — Ничего я еще не сделал, честное слово, ни-че-го. — Звучит так, словно собираешься. — Я не смогу вернуться. Рано или поздно я обязательно... — Ал, когда? — Я не могу тебе сказать, — Брайс окинул взглядом стоявших рядом. — Тут рядом со мной слишком много чужих, кому нельзя этого слышать. Ну, ты знаешь, Поттер, Блэк, Люпин, Петтигрю — их еще Мародерами называют. — Ал, — ответил слегка дрожащий голос. — Ты же понимаешь, что проблема не столько в том, что происходит со мной, сколько... — Я не идиот. — Уверен? Брайс улыбнулся и повернулся к Северусу. В то же мгновение Северус услышал в своей голове легкий стук, словно кто-то — Брайс — стучался к нему в сознание. Настойчиво, но осторожно. Северус не был уверен, что понял правильно, но ответил тем же самым стуком. И тут же услышал в своей голове: "Мерлин, как хорошо, что ты понимаешь намеки". Северус все же решил уточнить: "Это ведь только для разговора? Ты слышишь только то, что я хочу тебе сказать?" "Разумеется. И ты тоже. Вопрос: умеешь ли ты память стирать?" "Ммм... нет, не было случая научиться". Брайс выругался, извинился и уже вслух сказал: — Тед, с кем-то еще происходит подобное? — Не совсем. У Скорпиуса некоторые проблемы, — ответил Тед. — О которых я не смогу тебе сказать, раз уж нас слушают. — Теперь я вообще ничего не понимаю, fratele meu, — раздался девичий голос. — Когда мы пытались с тобой связаться, с кем мы разговаривали? — Нас еще Мародерами называют, — усмехнулся Блэк. — Слышала? Кстати, ты так и не сказала, как тебя зовут. Северус обратился к Брайсу: "Почему ты не заберешь у Поттера эту штуку? Акцио тебе на что?". Но Брайс лишь покачал головой. — Тед, было бы лучше, если бы этого моста не было, — неожиданно резко проговорил он. — Справитесь? — Ты там рехнулся, что ли? — Есть вещи, которые посторонним лучше не знать. Я постараюсь... не обещаю, что оставлю нетронутым, но... — Ты представляешь себе последствия?! Брайс закатил глаза и только после этого ответил: — Хочешь сказать, что ты бы на моем месте оставил все, как есть? — Нет, но... Ты же понимаешь, что уже что-то идет не так. А ты там всего лишь несколько часов. Брайс ответил что-то на чужом языке, и еще до того, как Мародеры успели отреагировать, монетка замолчала. Брайс развернулся и пошел прочь. — Что же ты за подружкой своей не бежишь, а, Нюниус? — Сириус, оставь, пойдем, — Люпин, до этого молчавший, положил руку на плечо Блэка. — Пойдем, Бродяга. Они потащились со своими вещами к выходу из замка. Северус не стал их преследовать, сразу же взмахнул палочкой. Слева направо. Начал с Петтигрю — тот даже не заметил. Поттер и Блэк отмахнулись от его заклинания, как от надоедливого комара, словно что-то почувствовали, но Северус был уверен, у него получилось. Люпин остановился и попросил друзей его не ждать. Сказал, догонит. Он вытащил палочку и, подойдя к Северусу вплотную, ткнул ею ему в грудь: — Даже не думай. Я сделаю вид, что забыл, но не смей изменять мне память. И если твое вмешательство в память моих друзей как-то им повредит... — Не должно, — ответил Северус. — Это просто Конфундус, не более. — Так я тебе и поверил. Ты же знаешь, у заклинаний тоже есть запах. — А ты-то у нас дикий зверь, все чуешь. Люпин не ответил. — Немного измененный Конфундус, расслабься. Им просто будет казаться, что ничего важного они не услышали. — Хорошо. — Хорошо? Что-то я тебя не узнаю, Люпин. Тот лишь пожал плечами. Взял свои вещи и отправился догонять друзей. Через несколько шагов обернулся к Северусу, спросил: — Ты хоть знаешь его настоящее имя? Нет? Я так и думал. Держись от него подальше. Северус понятия не имел, как это сделать.