Вниз головой

— Его нигде нет, — Бродяга загнул уголок карты. — Говорил же вам: надо было не лениться, потратить больше времени на Подземелья, чтобы они отображались на карте полностью. — Он может быть в Выручай-комнате или на территории, — парировал Питер. — С чего ты взял, что он остался в Подземельях? Бродяга как-то неопределенно пожал левым плечом и замолчал. Джеймс взмахнул палочкой, и новая бутылка сливочного пива вылетела из-под кровати Лунатика. Джеймс поймал ее в полете — такая своеобразная тренировка перед завтрашним квиддичем. Ремус посмотрел на него укоризненно, но ничего не сказал. Он уже успел отчитать их с Бродягой за дуэль в Подземельях — бессмысленную и безобразную, по его словам. Теперь он просто сидел у себя на кровати и читал учебник по Трансфигурации, не вмешиваясь в их разговоры. Но именно сейчас его вмешательство было необходимо. Джеймс бы многое отдал за то, чтобы Ремус присоединился к их размышлениям вслух, раскритиковал все их идеи, замучил бы их логичными рассуждениями, но тот лишь упрямо молчал. — Ну и? — Джеймс развернул карту так, чтобы было удобно читать имена. — Как он это провернул? Как он обманывает карту? — А как бы ты это делал? — спросил Бродяга. — До сегодняшнего дня я был уверен, что это невозможно, — ответил ему Джеймс. — И я все еще пытаюсь уцепиться за эту невозможность: как бы я не пытался объяснить этот обман, все разбивается о — ну я не знаю, какое-то странное ощущение, что так быть не может. Понимаешь, о чем я? Мы слепо верим в какие-то вещи, и даже когда оказывается, что в реальности все обстоит совсем не так, как нам казалось, мы отрицаем то, что видим, продолжаем верить. Нерационально, но что поделать. — А что если... — Хвост неуверенно прикоснулся к карте. — Что если он и не обманывает карту? На некоторое время в спальне воцарилась тишина, только Лунатик задумчиво перелистывал страницы учебника. Джеймс снова и снова повторял про себя произнесенные Питером слова, пытаясь вникнуть в суть сказанного. Питер часто говорил что-то толковое, даже не подозревая об этом, и они уже давно научились прислушиваться к его странным идеям. В конце концов, именно Хвост несколько лет назад вслух мечтал о том, как было бы здорово, если бы они могли стать какими-нибудь животными — тогда бы можно было проводить полнолуния в компании Ремуса. — Что если... — пробормотал Джеймс, — что если карта обманывает нас? Это вообще возможно? Питер пожал плечами. Бродяга неуверенно помотал головой: — Тут что-то другое. Не могу объяснить, но... мне кажется, что нас скорее обманывают наши глаза, как будто... Договорить ему не дал невразумительный шепот, смешанный с какими-то всхлипами. Джеймс окинул взглядом комнату, но никого постороннего не увидел. Карта тоже показывала только четыре точки в их спальне, но можно ли было ей верить? — Ал, послушай, — сказал кто-то очень-очень тихо. Бродяга вдруг подпрыгнул на месте, перегнулся через свою кровать и вытащил из валявшейся на полу сумки монетку — кажется, сикль. — Не хочешь отвечать — не отвечай, но выслушай меня, — говорила какая-то девушка, и слышно ее теперь было гораздо лучше. — Что-то странное происходит. С Тедди. Да и Малфой... Мерлин, не знаю, — она замолчала и несколько раз шмыгнула носом. — Нам бы твоя светлая голова сейчас пригодилась... Ал, мне страшно... — она снова затихла. — Рози, кстати, сказала маме, что ты пропал. Советую тебе поскорее объявиться, а то, не знаю, вдруг отец решит тебя с аврорами искать. Голос ее затих, но Джеймс отчетливо слышал какие-то отдаленные шорохи — так, словно это была лишь очередная пауза в ее монологе. Но продолжения не последовало. — Эмм... — Бродяга поднес монетку поближе к себе и, оглянувшись на Джеймса, продолжил: — Привет? Никто не ответил. Он покрутил монетку в руках и, не зная, что делать, передал ее Джеймсу. Это действительно был сикль, разве что серебро заметно потемнело, словно к нему давно никто не прикасался. Но что это за магия такая? Джеймс никогда не слышал ни о чем подобном. Бродяга вскользь упомянул о том, что забрал у человека с двумя именами какую-то говорящую монетку, но показать не успел. И вот теперь Джеймс держал ее в руках, холодную, грязную и чуть-чуть липкую. — Ал, — снова заговорила неизвестная девушка, — мы в Хогсмиде. Приходи. — Давайте сходим? — предложил Питер шепотом. — Может хоть что-то прояснится? Девушка издала какой-то невнятный звук, похожий на писк, и в то же мгновение монетка замолчала. Не было слышно ни шорохов, ни дыхания, ничего. Люпин захлопнул учебник Трансфигурации. — По-моему, Хвост, — сказал он, — она тебя услышала.