Вниз головой

На крыльце под ярко-фиолетовыми буквами «мы закрыты, но вы заходите» сидел Джордж, тасуя колоду карт, а на ступеньке выше стояла огромная чашка с чаем. Вытащив из колоды бубновую семерку, Джордж показал ее подошедшему Гарри, а на вопрос о том, все ли в порядке, ответил, что Рон на третьем этаже. С Джорджем что-то происходило, но вместо разговоров были только случайные карты и чай на крыльце. Гарри похлопал его по плечу и, кивнув только что вытащенному трефовому королю, потянулся к двери, но та распахнулась сама. Из магазина выбежал лохматый мальчишка с коробкой водяных бомбочек, Гарри едва успел избежать столкновения. Внутри было шумно и многолюдно, но намного прохладнее, чем на улице. Под потолком летали бумажные птицы, а старик, следящий за кассой, пускал мыльные пузыри. Гарри поспешил к лестнице. — Опаздываешь, — упрекнул его сидящий на подоконнике Рон. — Я почти все съел. — Да я не голоден, — Гарри вытащил из кармана пергамент. — Значит, так. Через час начинается церемония в Большом зале, выдача бумажек об окончании школы и какое-то веселье. Роза пишет, что после они собираются погулять по территории, встретиться в Хогсмиде с Тедди и Джеймсом, и там же вскрыть конверты с результатами экзаменов. А после, уже вечером, будет бал. Как-то так. — Будешь бублик? — перед Гарри оказалась тарелка с последним бубликом. Он покачал головой. — Ладно, давай, выкладывай, что случилось. Когда Джеймс выпускался, ты не волновался, хотя стоило бы. А сейчас? Это же Альбус, какие проблемы? — В том-то и дело, что это Альбус! Рон развел руками, показывая, что не понимает, да Гарри и сам толком не понимал. Когда он заводил с Альбусом разговоры о том, чем тот собирается заниматься после окончания Хогвартса, не получал в ответ даже дурацких карт Джорджа. Выражение лица сына менялось от «не знаю» до «не твое дело», и это ужасно злило. И расстраивало. Гарри скучал по бесконечной болтовне Джеймса о том, как однажды он станет рок-звездой и что для этого ему просто позарез нужно, чтобы Гарри поговорил с МакГонагалл о посещении им Хогсмида. Альбус ни о чем не просил и ничем не делился. Семь лет назад он рассказал Гарри о своем страхе попасть в Слизерин, но когда полгода спустя вернулся на Рождественские каникулы, казалось, что от того, кем он был, ничего не осталось. Новый Альбус сдержанно радовался синим цветам своего факультета и каждый вечер залезал в кресло с новой книгой. — Гарри, — позвал Рон. — Твой Альбус — гений, у него будут высшие баллы, он поступит туда, куда захочет, а ты — давай, съешь бублик. — Интересно было бы знать, куда он хочет, потому что, Рон, серьезно, я понятия не имею. Иногда мне кажется, что я о нем вообще ничего не знаю. В прошлом году я вроде заметил татуировку у него на спине, спросил, действительно она там есть или мне только показалось, а он ушел в свою комнату, ничего не ответив. — Слушай, не переживай. Ну, сделал парень себе тату, Мерлин с ним. Пойдем лучше вниз, посмотрим, что там хорошего появилось. Джордж что-то говорил о новых мантиях-невидимках. — Зачем тебе мантия-невидимка, Рон? Но Рон уже спускался по лестнице. Гарри взял с тарелки бублик и отправился следом, на ходу убирая в карман пергамент с письмом от Розы, в котором был всего лишь один абзац от Альбуса и приписка от Лили о том, что она хочет замуж. Заканчивалось письмо словами «Дядя Гарри, вы адекватнее остальных» и просьбой не опаздывать. Гарри закатал рукав мантии и убедился, что пока они никуда не опаздывают. Часы были новые, серебряные, без вмятины и без звезд. Старые, когда-то подаренные ему миссис Уизли, теперь носил Альбус. Несколько лет назад они сломались и оказались в комоде среди носков, лежали там до тех пор, пока прошлой весной старик, помогавший Джорджу с магазином, не взялся их починить. Альбус любил старые вещи, и часы Фабиана Пруэтта показались Гарри отличным подарком к совершеннолетию. Над его головой прошелестел бумажными крыльями маленький гиппогриф. Гарри выкинул из головы не самые приятные воспоминания о последнем дне рождении Альбуса и отправился к Рону, покупавшему себе мантию-невидимку. Они провели у кассы почти полчаса и ни разу не заговорили о предстоящем дне, только ловили мыльные пузыри двумя пальцами и проверяли, действительно ли новая мантия-невидимка так хороша, как о ней говорят. Гарри задавался вопросом, зачем Лили вдруг захотелось замуж, а главное – за кого, и ждал, когда, наконец, появятся Гермиона и Джинни. Все было спокойно. В забитом восторженными детьми магазине, среди шелеста бумажных крыльев и мелодий из музыкальных шкатулок, Гарри чувствовал себя хорошо. Все изменилось, когда вернулся Джордж с пустой кружкой. Он почесал небритую щеку, бросил колоду на прилавок и спросил: — Вопрос, возможно, странный, но, тем не менее: ребята, где Фред?