Часть 1
12 сентября 2019 г., 21:11
Санс, конечно, в произошедшем виноват не был. Он этого вряд ли хотел, и если бы только знал, к чему все это всё в итоге приведет, сразу бы отказался. Но он, ясное дело, заранее знать не мог.
Санс всего-то вышел на улицу — в магазин пройтись, кетчупа купить, кости поразмять, и мало ли на улице есть полезных дел. Он шел медленно и глядел по сторонам, но от удара судьбы это его не спасло, ибо удар судьбы по сторонам не смотрел. Сразу он и не понял, что это. Из-за поворота — р-раз! — выскочило пятно слишком яркого розового, и Санса это слегка дезориентировало, вот он и врезался в него. Не нарочно, конечно же.
Санс упал. Пятно удержалось на ногах. По мере того, как изображение перед глазами обретало четкость, пятно принимало очертания девушки лет пятнадцати. Санс смог различить на ней коротенькую блузку и коротенькую юбку. Больше ничего не разглядел: зрение протестовало и говорило, что в ней все еще слишком много розового, чтобы вообще чего-то видеть.
— Ой! — взвизгнула она. (Скелет попытался зажать уши). — Простите! Мне та-а-ак неловко!
Впрочем, по её голосу тяжело было понять, что ей хоть чуточку неловко. Про «та-а-ак» вовсе не приходилось говорить.
— Да это, ничего. Кости крепкие!
Это было ошибкой, и весьма грубой: розовое нечто посчитало невинную шутку за тайный знак. Дальше все слишком быстро происходило: девушка не видела причин, чего бы не познакомиться со случайным скелетом, коли уже сбил его в переулке.
— Ох! А меня зовут… Я — Элеонора! Но для друзей я просто Эл! — и розовое пятно подмигнуло Сансу так, что у него по позвоночнику мурашки побежали.
Санс занервничал. Почему-то его неприлично быстро записали в друзья. Это было нагло по меньшей мере. Между ними разница в лет эдак десять. Никто не учил её чуточку уважительнее обращаться к старшим? А Эл-Элеонора вела себя так, что становиться её другом не казалось чем-то полезным или хотя бы безопасным.
— Эм… — он задумался: как бы так вежливо намекнуть, что они пока что точно не друзья, — ладно, Элеонора. — Слишком длинное имя. — Земля плоская, ещё встретимся, до свидания.
— Подожди! — требовательно возопила Элеонора, — Мы не познакомились! Как тебя зовут?
Санс посмотрел на девушку, размышляя, стоит ли этому существу доверять такую тайну, как свое имя. Помимо розовой и короткой одежды, у неё имелись глуповатый розовый обруч с кошачьими ушками. Губы — ярко накрашены, ресницы — ярко накрашены, брови… Он подумал, что его знакомые не пользуются косметикой вовсе, и, следовательно, не такие страшные, как Элеонора. А ещё он боком увидел, что у нее есть грудь, слишком объемная для девушки её возраста, и почему-то посочувствовал ей. Неудобно, должно быть.
— Я это… — научная проверка показала, что доверять этой девице ничего не следует, но не доверять — может иметь неприятные последствия, — Я Санс.
— О! Какое имя! — довольно завизжала она, — А можно, я буду называть тебя Санси, а? Можно?
— Можно, — неохотно согласился Санс.
— Здорово! Мы отлично друг другу подходим — Эл и Санси! Пока, Санси!
Она развернулась, собралась бежать, но в последний момент обернулась и выдала что-то вроде:
— Ты очень горячий парень!
Но Санс этого уже не слышал. Он шел в магазин за кетчупом и думал, что все хорошо. Пусть она называет его Санси. Он-то в это время будет далеко.
Но Санс, черт побери, ошибался.
***
— Са-а-анс! Папирус всегда будил так своего старшего брата, так что удивляться или беспокоиться не следовало. Санс не беспокоился. А зря, ибо с этого момента началась новая эра его жизни. — Ты опять спишь? Вставай, лентяй! С тобой хочет поговорить человек! — Фриск? — уточнил Санс. — Нет же! Если бы это была Фриск, я бы тебе сказал! Но это другой человек, и я не запомнил его имени! Санс вскочил с кровати, полный плохих предчувствий. — Папирус! Это имя… Оно было очень дурацким? — Да, и именно поэтому я его не… Куда ты? Санс быстро стал складывать в рюкзак из-под кровати свои записи, кетчуп, кроссворды, запасную толстовку… — Папс, некогда. Мы можем спастись, если сейчас же уедем жить к Альфис или кому-то ещё… А жалко, он почти достроил свой адронный коллайдер в подвале… — Са-а-анси! — завизжал голос, который Санс не забудет и на страшном суде. Откуда она узнала, где он живет? — Отставить. Папс, беги. Я постараюсь задержать это и смертью искуплю свои грехи. Но Папс не убежал. Видите ли, хотелось подружиться с человеком. Элеонора ворвалась в дом. Теперь она не была настолько кислотно-розовой. Теперь она была одновременно кислотно-розовой, кислотно-зеленой и угольно-черной. Что, разумеется, негативно сказывается на здоровье глазниц смотрящего. Одежда была по-прежнему короткой. Видимо, основным ее назначением было не покрывать тело, а создавать видимость одежды и отшивать придирки по этому поводу. А может, она красивая? Она определенно могла быть красивой, но не хватало чего-то вроде скромности. Меньше вырвиглазных цветов, больше одежды, а макияж вообще можно убрать… Ну и грудь тоже. Дисбаланс какой-то, из-за груди. А впрочем, будь она красивой, Санс бы все равно сбежал куда-нибудь в Европу. — Санси, это ты! Я так долго тебя искала! Теперь мы можем говорить сколько хотим! — Тогда, — рассудил Санс, — мы можем прекратить разговаривать прямо сейчас. — Ах, — взвизгнула Элеонора, — ты такой смешной! Наши таланты часто ценят лишь тогда, когда это не к месту, и лишь те, кто нам нахрен не нужен. Вот. — Санси, расскажи о себе! — попросила она. — Ну вот это я. А это — Папс. Он мой брат. И вообще, мы собирались в эмиграцию, так что… — Ты уходишь? А я? Ты что, предпочтешь провести время с ним? Почему бы нет. — Санс, нам не нужно никуда ехать, — напомнил Папирус, — поговори с ней. Она же хочет дружить с тобой! Человек, у тебя такая странная душа. Никогда таких не видел. — О да! — хвастливо крикнула она, — моя душа олицетворяет все семь качеств, и потому она — сильнее всех! Папка много работал с душами и после той катастрофы оставил солидную стопку трудов. По этим исследованиям выходило, что слиянием всех качеств являлись именно души монстров. Но ведь они куда слабее человеческих… Либо ему выпал шанс продолжить исследования и опровергнуть все папкины гипотезы, либо женщина просто ничего не понимает, но любит понтоваться. Кажется, его просили рассказать о себе? — Итак, я ленивый. Очень. Таз с места просто так не подниму. Отстойно шучу. Не очень-то общительный. Никогда не следил за собой. Больше ценю кетчуп, чем хорошеньких девушек, особенно если они не хорошенькие. Отношения со мной ничего тебе не дадут — хоть дружеские, хоть какие… Оглядываясь назад, Санс проклинал себя за то, что произнес в ее присутствии слово «отношения». Мог бы и сообразить, пустая черепушка, что такие впечатлительные школьницы все принимают всерьёз! — О, Са-а-анси! — пропищала Элеонора так громко, что Папирус чашку уронил, — я знала, что мы с тобой созданы друг для друга! Знала с нашей первой встречи! Да, Санси, мы с тобой идеальная пара! — Эй, стоп! Не это… ерунда всё! Ничего мы не идеальная пара! Мне двадцать пять! — Истинная любовь, Санси, не имеет ни возраста, ни пола! — Я монстр, а ты человек! (Ну так, вдруг прокатит). — Что же, судьба не позволит нам быть вместе? Запретная любовь, Санси… Ох, это так печально… — Она замолчала, и ему показалось, будто он справился с миссией девкоотпугивателя, но обманулся. — И так романтично! — Но мы же познакомились только вчера! — Но я чувствую, как меня тянет к тебе, Санси, и… — Вот как ты нашла мой дом, — мрачно пошутил Санс. — Не перебивай! — взревела Элеонора. Санс решил быть чуть-чуть поосторожнее. — Санси, это любовь с первого взгляда! Неважно, когда мы встретились, важно, что наши чувства взаимны… — Они не взаимны, — заметил Санс, но Элеонора ничего не услышала. Так. Он обратился к себе. Ты же сын ученого, друг ученой, хоть что-то должно быть у тебя в голове! Придумай действенный способ избавиться от назойливой «великой любффи», иначе всю жизнь тебе придется бегать от нее! Он старался, но увы! — умение мыслить в экстренных ситуациях не передавалось ни по наследству, ни тем более по воздуху. И поэтому он выдал единственный аргумент, что пришел ему в голову: — Я же вообще тебя не знаю! Чем занимаешься? Семья есть? Кто ты вообще? Ты малолетняя дура, которая считает розовые волосы признаком крутости, а пару нейтральных фраз — проявлением чувств, но вдруг я узнаю что-то еще, а? — О, ты хочешь узнать меня поближе, да, Санси? — восторженно захлопала глазами Элеонора, — я расскажу тебе все что захочешь, мой хорошенький! Она шумно вздохнула — выглядело это немного по-напускному — улыбнулась милой улыбкой дьявола, пожирающего души невинных, и начала рассказ о своей удивительной жизни ученицы девятого класса. — Ну в общем мне пятнадцать лет, и я обычная девушка… Ну почти обычная. Я красивая, самая красивая в классе, одни волосы чего стоят! — Какого цвета они у тебя хоть? — Эм, что? — Ну зря ты их в розовый, их же не видно… — Ах, какой ты глупышка! Ну это, у меня очень красивые волосы, и фигура такая… Модельная! И вообще я совсем не такая как все! Никто меня не понимает, но, но это потому что я особенная. — Как у тебя с друзьями? — спросил Санс, стараясь быть дружелюбным. Это — ключевая информация. Окружение человека — его зеркало и может многое сказать… — Ах, Санси, у меня совсем нет друзей… Понимаешь ли, все они мне завидуют! Ведь я куда красивее их, а они… Что? Это все от зависти. Этот факт ввел Санса в замешательство. Несмотря на все, что он знал об Элеоноре, сложно было представить себе существо совсем без друзей. Для этого нужно быть как минимум Флауи. Или вести себя так, чтобы даже самые робкие и дружелюбные убегали от тебя прочь. Хотя, с такой гордыней это проще простого сделать: «нитокие как все» действительно способны отпугнуть. — Ладно. Бывает, — кивнул Санс, — А семья есть? Или тоже завидует тебе великой и прекрасной? Последние слова вышли немного злыми, но кто бы это заметил? Элеонора захохотала. Скелет мысленно её пожалел. Действительно ведь думает, что все разбегаются в стороны при одном её виде из-за сногсшибательной красоты! Но как могут быть красивыми эта блузка и юбка, короткие и без всякого вкуса? И что, черт дери, эта школьница сделала со своей грудью, что она не привлекает, а отталкивает? Может, спросить?.. Хотя что-то Сансу подсказывало, что на некоторые вопросы не стоит знать ответа ни монстру, ни человеку. — Ах, Санси! — с какой-то оскорбляющей снисходительностью сказала она, — Это… Семья… Ну у меня есть родители. Тебе что? Об этом можешь не беспокоиться, все равно они оба в командировке. На два месяца. — Ого. Ну крепись, что тебе сказать-то. — Это даже хорошо, — беззаботно ответила Элеонора, — А то что с родителями? Домой приходи в пять, школу не прогуливай, чипсы не ешь… Пусть хоть на год уезжают, мне не жалко! Санс отодвинулся от неё настолько далеко, насколько мог. И отвернулся: какая она противная дура. Про себя он решил, что скорее решит иметь дела с Флауи, чем с этой, потому что если ты уже ни во что не ставишь своих родных, то многого ли стоишь? Если Флауи кого-то и любил, то это была именно чета Дримурров, а сам Санс бы в жизни не сказал так про Гастера, никогда… Аж как-то тоскливо стало. Санс решил попробовать протянуть между ними хотя бы одну ниточку взаимопонимания. Наверняка ничего не получится, но все-таки… — Ты, случайно, не играешь на тромбоне? Она улыбнулась. Неужели… — Не, Санси, не играю. Музыка — она с презрением махнула рукой, — это не мое. Слушать её люблю, особенно если это рэп. Но у меня есть много других хобби! Например, очень люблю сериалы! Мне нравится шипперить героев, я настоящий шиппер со стажем… На этом месте Санс окончательно пал духом. На самом деле, он был жалостливый. А вид девушки, ужасной снаружи, слепо подчиняющейся моде, стервозной, как Флауи и пустой внутри, как Флауи, и правда вызывал жалость. Ни друзей, ни увлечений. Как так можно жить? Санс, если честно, тоже чуть-чуть любил рэп и сериалы, но это же не хобби, а так, баловство. У Санса был еще тромбон, и телескоп со звездами, и техника в подвале, а она?.. — Ну вот мы и познакомились! — радостно завизжала Элеонора, — Что ж, Санси, теперь мы хорошо друг друга знаем! И я жду не дождусь нашего первого свидания! Наконец-то я нашла свою вторую половин… Зазвонил телефон. Санс поблагодарил небеса и взял трубку. Это была Фриск. — Привет, Санс! — сказала она, и он сразу услышал разницу между визгливо-истеричным голосом Элеоноры и спокойно-дружелюбным голосом Фриск, — Помнишь, ты хотел… — Да, помню! — радостно подтвердил Санс, — Я уже бегу! Швырнул телефон куда подальше. — Элеонора, меня зовут. Надо уйти, срочно, пока! — Пока, Санси! — провизжала Элеонора. Будь проклято это противное «Санси»! — И жду тебя на свидании! В пять часов, в… А Санс несся что есть сил к дому Фриск. Хорошо, придумал достойную отмазку! Ведь он правда сегодня хотел… На самом деле он не помнил, что хотел, но главное — теперь он со своей душой в безопасности.***
— Санс, наконец ты пришел, — поприветствовала его Фриск, — я пирог приготовила. Садись, там слева стул. Монстрёнок тоже тут. Ты какой-то зашуганный. — О, Санс пришел! — стараясь выговаривать, сказал Монстренок. — Васскажи что-нибудь! Санс рассказал. Про вчера и про сегодня, про странную встречу, про еще одну странную встречу, про девушку без друзей и без хобби, про её визгливый голос, про любофф и всё остальное… — Сьюха она, — пояснил динозаврик, когда скелет закончил повествование о жизни своей нелегкой. — Эм… Кто? — Ну, сьюха. Пьоститутка то есть. Девуска лёгкого поведения. Санс был так поражен точностью терминологии, что даже не спросил, откуда Монстренок знает такие слова.***
Сегодня же Санс был рад и светел, потому что день удался. Во-первых, сегодня ему все было понятно и просто, и в строительстве своего портала в неизвестность он заметно продвинулся. Во-вторых, просто была хорошая погода. И наконец, он идет на свидание. Настоящее! Они договорились на полшестого, но в итоге у него не нашлось приличной обуви, а Альфис долго провозилась с документами, и оба они пришли, когда на часах уже было шесть. Санс весело помахал Гриллби, Гриллби кивнул и продолжил начищать стакан. Санс поискал глазами Альфис и нашел её за столиком в самом углу. Санс сел и сказал: — Ну привет. Как жизнь? И тут-то у Санса в жизни началась черная полоса. Потому что что-то сзади начало то ли его обнимать, то ли душить, а противный голос Элеоноры заорал: — О, Са-а-анси! Я уж думала, что ты про меня забыл! Теперь хорошая погода, портал и даже свидание ничего не стоили. День был безнадежно испорчен. — Отойди, — сердито сказал Санс, — не видно тебе, что ли, я с девушкой встречаюсь. — Ой, Санси, а это кто? Ладно, нам-то она не мешает, главное, что мы вместе! Элеонора села рядом. Альфис нервно стала теребить пуговицу на платье. Санс посмотрел на Гриллби, ожидая моральной поддержки, но вместо этого получил несколько негодующий взгляд. Ещё бы, Гриллби-то не знает, с чего вдруг такой порядочный монстр, как Санс, сидит с двумя девушками сразу… Стоп. Это ж Гриллби, ну и черт с ним, а что ж теперь думает Альфис? Санс влип. — Н-ну, может, раз так, мы п-поговорим? — спросила Альфис, краснея и бледнея одновременно. Ладно. Он ещё объяснится с Альфис, с Гриллби тоже, а сейчас главное — восстановить дружескую атмосферу. Санс улыбнулся, закинул ногу на ногу и весело крикнул: — Гриллби, нам всем троим картошку! Альфис робко улыбнулась, а Элеонора скривила презрительную мину: — Хм. Не очень-то для первого свидания. «Если тут что-то и не очень, то это ты со своей дурацкой одеждой!» — хотел сказать Санс, но промолчал. Какое-то время все сидели молча, а потом вдруг Элеонора начала с увлечением рассказывать о сегодняшнем дне. В школу, как оказалось, она сегодня не пошла. В самом деле, зачем, родителей нет, а «училка — что она мне сделает!». Санс слушал этот увлекательный монолог и делал неутешительные выводы насчет внутреннего мира своей знакомой. На определенном моменте он почти заснул, но тут его начала толкать Альфис. Санс очнулся, посмотрел сначала на Альфис, потом на стол. Перед ним лежала бумажная салфетка, на которой было кривым и мелким почерком написано: «Кто она?». И чуть ниже: «Не пригласил же ты сразу двух???». — Дай, чем писать, — попросил Санс. Альфис порылась в карманах, достала оттуда ручку и кинула Сансу. Он поймал, похвалил самого себя за ловкость и написал на той же салфетке: «Нет». (Стал бы он! Она с какой-то еле заметной, но раздражающей жалостью к себе рассказывала о том, как достали ее и утро, и будильник, и как она каждый день ломает по будильнику, потому что у неё очень тяжелый характер, как у психопатки… Как будто в этом есть что-то хорошее!). Альфис начала торопливо строчить карандашом. «А как? Если я не нравлюсь, выбрал бы кого-то нормального, эта ведет себя как…». Санс попытался вырвать салфетку у нее из рук. Перевернул доставшийся ему обрывок и продолжил писать: «Она сама пришла, я не виноват. Что-то вроде навязчивого поклонника. В аниме есть такие». (- Так вот, Санси, я думаю, что же мне надеть. Выбрала такую кофточку, она черная. Я люблю черный, он такой тяжелый и депрессивный, как я. А главное, подчеркивает мою фигуру — модельную!..). Он посмотрел Альфис в лицо, ожидая реакции. Кажется, она не совсем ему верила. Подумав, она взяла со стола еще одну салфетку и не спеша начала писать. «Не нравится тебе?». Ответ Санс написал жирно, обводя буквы по несколько раз: «Боже упаси!!!». (А где-то рядом Элеонора долго и нудно повествовала о том, как выбирала себе новые, стильные и крутые на сто один процент шмотки в каких-то дьяволу известных магазинах. Не без гордости — может себе позволить!). «Почему не скажешь?». «С пнём поговори, поймешь». Альфис улыбнулась, хихикнула и сунула Сансу под ладонь ещё одну записку: «Верю. У Меттатона есть такие фанатки: устает от них». Значит, все обошлось! Можно встретиться и завтра тоже, приняв меры предосторожности и избежав встречи с Элеонорой. А пока надо просто обойтись без скандалов. — Юбку еще купила… Санси, ты меня вообще слушаешь? К слову, тебе вообще не идет синий цвет! — Да все мне идет, — не согласился Санс, пальцами вцепившись в толстовку, — и вообще, это голубой. — Если Санс хочет что-то н-носить, то п-пусть носит! — вступилась за него Альфис. — О, милый, поверь, я знаю лучше! — сказала Элеонора так, будто он был каким-то восьмилеткой, а она сама была модельером со стажем, — В этом-то у меня есть опыт! И в конце концов, должен же мужчина делать что-нибудь, чтоб завоевать сердце девушки… Был бы Санс человеком, у него бы встали дыбом волосы, сильнее забилось сердце и побежали бы мурашки. Но Санс был монстром-скелетом, и такие возможности ему доступны не были. И он просто поинтересовался у Альфис: — То есть она села мне на шею, и за это я должен перестать носить эту святую вещь? Чем я еще могу пожертвовать во имя своего несчастья, а? — Это даже не яндере, — прошептала ученая, — Это и яндере, и сволочь в квадрате… — Со скобками? — уточнил Санс, — Ха, а квадрат суммы равен сволочи в квадрате, плюс… — Плюс яндере в квадрате и плюс удвоенное произведение яндере и сволочи! — И именно удвоенное произведение станет равным коэффициенту тупости! Два математика лежали на столе и хохотали над не очень удачным анекдотом. — Чего вы тут смеетесь? — спросила Элеонора. — Да это… — попытался объяснить Санс, — Шутка смешная, ну не поймешь… Ладно. О чем-нибудь другом поговорим. Элеонора мечтательно вздохнула. Санс обратился к Альфис: — Слушай, я тут повозился с нашим «порталом», и очень долго пытался вычислить минимальное количество энергии, необходимое для запуска. Вышло порядочно, но если учесть… — Какой еще портал? — заинтересовалась Элеонора, — Санси, ты что-то от меня скрываешь? Скелет обреченно посмотрел по очереди на Альфис и свою «возлюбленную». — Рассказывай, — посоветовала Альфис, — себе дороже. — Ну это. Мы строим штуку, которая откроет нам дверь за грань трехмерного пространства, чтобы моего папку оттуда вытащить. — Ух ты! — восторженно захлопала она глазами, — а что с твоим папой случилось? — Он ученым был. И построил электростанцию. — Санс остановился, потому что вспоминать это не хотел, но продолжил, когда справился с собой, — А потом там случилась авария, он упал вниз, где механизмы, и погиб, но как бы не совсем… — О-о-о… — на секунду глаза девушки наполнились чем-то вроде сострадания, и за это эту секунду Санс даже успел поверить, что сострадание искренне, но черт! Через секунду оно сменилось прежней глупой восторженностью! — Санси, так что, у тебя нет отца? О, это так трогательно, так возвышенно-прекрасно… — П-пожалуйста, — попросила Альфис, вся дрожа, — н-не надо об этом вообще ничего г-говорить!.. Санс почувствовал, что начинает злиться. Когда доверяешь кому-то свое горе, рассчитываешь на сострадание или хотя бы пятнадцать секунд уважительного молчания. А здесь — какие-то идиотки восхищенно говорят тебе, как это драматично и здорово! Как будто говорят о плохой драме или мыльной опере (убивает девяносто девять процентов микробов), но никому невдомек, что боль потери настоящая, что Санс бы отдал все, только бы стереть и это происшествие, и память о нем из этого мира!.. — Закрой рот, пожалуйста, — резко сказал Санс, — это вообще никаким боком не прекрасно. Как по душе потоптались, честное слово! Не может смерть быть красивой, и хорошего ничего в этом нет. Папирусу тогда было десять лет, и он плакал целый день и всю ночь. А Санс не мог привыкнуть, и неделю заходил к Гастеру в кабинет и кричал: «Эй, пап!»… А кто-то оценивает жизнь просто по степени трогательности и картонности! — Так интересно, — щебетала Элеонора, — у тебя ведь наверняка есть глубокая душевная травма! Ты же переживаешь из-за этого, я уверена, тебе очень плохо! И знаешь, это очень, очень романтично! Все, последняя капля! — ПОШЛА ОТСЮДА ВОН! Он встал и решительно шагнул к ней. Глазницу почему-то жжет… На какой-то миг Элеонора растеряла свои восторги и испуганно попятилась назад. — С-санси, что такое? — Ты меня достала! — взревел Санс, — это не круто! Не романтично! Он умер, он для всех, кроме меня, мертв! А ты просто дура! — Санси! — вскричала Элеонора визгливым, противным голосом, который по умолчанию используется во всех сериалах про любовь. Еще один крик, и Санс бы, честное слово, призвал бластер и разнес бы весь бар, не думая о последствиях! Но до нее, наконец, дошел смысл угроз: она в два прыжка преодолела расстояние от углового стола до двери, вылетела из здания, громко хлопнула дверью — и тишина… — Можешь, Санс, когда захочешь, — многозначительно протянул Гриллби. Санс с гордо поднятой головой сел за стол к Альфис, будучи уверенным, что теперь на батину честь и память никто не посягнет. — Продолжаем свидание, — спокойно сказал он. — Ч-что с тобой, — нервно дергаясь, прошептала Альфис, — почему у т-тебя глаз с-светится.? — Это моя неконтролируемая темная сторона, — пожал плечами Санс. Ему было немного неловко за то, что он разорался в общественном месте, но только немного. А с Элеонорой он еще поквитается.***
На следующий день Санс работал детективом. Отомстить Элеоноре, не зная её адреса, он не мог. Конечно, можно было дождаться, пока она сама приползет, но если придет к ней сам, эффект будет еще тот. Он спросил у Монстренка, который знал в городе всех мальчишек и девчонок. Монстрёнок сообщил, что розововолосых знает две, одна из них живет на улице Королевской Стражи, а вторая часто околачивается где попало в компании других дур, татуированных. Он расспросил Фриск, и оказалось, что розововолосой с улицы Королевской Стражи где-то за двадцать лет, и она как вариант отпадает, а о банде девушек с татуировками она знать не знает. Тогда Санс пошел против принципов и обратился за помощью к Флауи. Он охотно рассказал, что компания ходит от улицы Водопадов (в честь старого Водопадья) до площади Свободы, слушая идиотскую музыку и переходя с мата на перемат. Флауи, узнав, что скелет замышляет грандиозную месть, готов был поделиться любой информацией насчет каждой из них, и Санс наконец получил точный адрес: улица Водопадов, дом тридцать пять.***
Санс дернул за ручку двери. Так, на автомате. Он думал, что дверь будет заперта, и ему придется открывать окно снаружи, используя при этом сто десять процентов своего мыслительного потенциала, но все оказалось куда проще: дверь не была заперта. Может, Элеонора ждала каких-то своих подруг. Санс стал тихо красться по коридору, попутно оглядывая квартиру. О, кухня! Шикует, надо сказать. Стол такой, ножки точеные, скатерть белая, как на праздник, и какие-то попытки в общий стиль имеются… Вот эта дверь, похоже, в её комнату. Санс осторожно её открыл. Там царил легкий полумрак, несмотря на то, что вообще-то сейчас день — окна были завешены шторами. Первое, что ему врезалось в память — двуспальная кровать. По правилам простейшей школьной математики, два спальных места на одного человека несколько много. Или же она спит с кем-то еще. Слева стоял туалетный столик с зеркалом. Странно, он почему-то думал, что такими столиками обзаводятся уже в более преклонном возрасте. Например, как Ториэль. На кровати, завернувшись в одеяло, сидела Элеонора в наушниках и слушала какие-то попытки в рок (на такой громкости, что даже через наушники было слышно). Санс спрятался за дверью, еще раз посмотрел на Элеонору через щель и злобно ухмыльнулся. Она даже не поймет, кто это может быть. Его настоящая сила — не чувство юмора. Мысленно он что есть сил вцепился ей в душу пальцами… Уровень вашей мстительности чуть-чуть поднимается и позволяет осуществить задуманное. Вверх! Он увидел, как она будто бы подпрыгнула на месте и тут же упала, услышал испуганное «ой!» и представил, что Элеонора запоет, когда он разгонится как следует… Вверх! Вниз! Вверх! Силуэт девушки метнулся к потолку — визг! Замер на середине и вжался в кровать — что есть сил. Наверное, страшненько… Вверх! Элеонора с каким-то нецензурным писком повисла между полом и потолком. — Что со мной? — жалобно спросила она у воздуха приторным голосом. Санс посмеялся про себя и сильнее сосредоточился… Влево! Она закричала уже в голос, дернулась в сторону зеркала, рукой ударилась об угол, согнулась пополам и театрально возопила: — За что?! Санс откашлялся и громко сказал низким, прямо-таки замогильным голосом: — За Гастера Виндингса! Папка бы одобрил, честное слово. Он веселый монстр был, однажды специально взорвал телевизор. А сейчас пришло время для истинно замечательного трюка. Санс почувствовал, что от напряжения у него нагрелись пальцы… Вправо! По кругу! Быстрее! Ну тут уж ор стоял как на страшном суде, если не громче. Элеонору мотыляло во все стороны, волосы у нее растрепались и превратились в мочалку, правой рукой и левой пяткой она умудрилась задеть несколько книжек с полки (Санс опознал несколько любовных романов — особенно запомнился тот, с ироничным названием «первая любовь два»)… — Божечки! — орала она, — Кто это?! — Полтергейст! Санс хлопнул дверью и предстал перед Элеонорой во весь рост, во всей красе и величии. — Плохое время я устрою дурам, что души предков оскорбить решат! — выпалил он недавно придуманное двустишие. Какое-то время они просто глядели друг на друга. Санс снизу вверх — стоя на полу и торжествуя, и Элеонора сверху вниз — болтаясь в воздухе, недоуменно-вопрошающе… А потом до нее что-то доперло, и она улыбнулась, протянула к нему руки и закричала: — О, Санси! Я так долго ждала, когда ты придешь! Да, я долго ждала, но ты наконец здесь! И знаешь, сейчас самое время для… Этого! От такого заявления Санс вполне закономерно растерялся и забыл, что вообще-то это он держит Элеонору под потолком. Она ойкнула и плюхнулась на кровать. Санс решил смыться себе по-тихому: отомстил и хватит. Но не успел. — Ну же, Санси! Видишь, я одна дома, никто даже не узнает. Время для горячего вечера! — Сейчас день — попытался поспорить Санс. — Ах, — обиженно протянула она, — ты вечно придираешься к мелочам! Ну же! Ложись сюда и засунь свой нефритовый жезл в мою пещерку! — незадачливый мститель не совсем понял, что это значит, но она подмигнула, а Санс уже знал, что это признак приближающегося несчастья. — Мне некогда, — стал оправдываться он. Что поделать, он — не Гастер и не Альфис, и голова ему порой изменяет, вот и приходится выкручиваться. — О, какой ты глупышка! — Она захихикала, а Санс разозлился. Кто тут глупый? Он, к слову, сам разобрался с порталом, а эта девчонка еще школу не закончила! — Чего ты хочешь от меня? — зло спросил он. Она захохотала, и это еще больше разозлило Санса. А потом вдруг все завертелось, и Элеонора р-раз! — и скинула блузку, и с той же улыбкой теперь стояла перед ним в одном лифчике… — Ну же! И Санс вдруг понял, что ей надо было все это время, и перевел на нормальный язык «жезл» и «пещерку», и… И тут он отскочил к стене и заорал что есть сил: — ОТОЙДИ ОТ МЕНЯ, Я СКАЗАЛ! Хотя к нему и не подходили. Предполагалось, что он согласится и подойдет сам. Монстрам секс не нужен. Их тела — полностью магия, и для того, чтобы появилась новая жизнь, не обязательно должно быть физическое начало: душа сама может обрести тело. Достаточно слияния душ, а слияния тел может не быть вовсе. Поэтому Санс никогда об этом не думал, а когда услышал об этом от Фриск (в ее возрасте детей тянет на все запретное), то просто посчитал это странным. И все. Но теперь, когда перед ним стояла Элеонора, и ей каких-то там пятнадцать, а она — абсолютно на полном серьезе… От одной мысли становилось противно. — Что такое, дорогой? — невиннейшим голосочком спросила она. Черт, он теперь уже дорогой! — не бойся, никто даже узнает… — Надень. Быстро. — Но… — Быстро надевай. А то я куда-нибудь сообщу. Неохотно девушка потянулась за блузкой. — Санси, что ты, как маленький? — недоуменно спросила она, — ну подумай сам, какая ж любовь без этого?! Санс мысленно настроил себя на скандал и вопли, сжал кулаки и четко, не спеша, по слогам сказал: — Я те-бя во-об-ще не люб-лю. И вся фальшивая нежность из взгляда Элеоноры куда-то испарилась. — Ч-что ты сказал? Ты что, мне изменил? — Чтобы изменять, — принялся растолковывать Санс, — надо сначала не изменять, а я тебе изменил еще до нашего знакомства. Мне нравится Альфис. — ЧТО? Почему? Ты что, бросаешь меня — ради нее? — Я тебя и не любил, чтобы потом бросить. Между нами вообще ничего не было, ты сама себе чего-то там придумала, поймет твой мозг это или нет? Мне нравится Альфис. Посередине комнаты стояли девушка и скелет. Девушка была растрепана, растеряна и была готова заплакать. Но странно, Санс вообще не хотел её жалеть. — Но… — возразила она, — она же толстая, Санси! — Не толстая, а в меру упитанная, — парировал Санс, — Раз. У каждого есть недостатки. Два. Любят не за фигуру. Три. — И вкуса в одежде у неё нет! — У тебя тоже его нет, а уж если выбирать между твоим вкусом и её, то поверь мне, любой выберет Альфис. И еще мне нравятся платья в горошек. Да и вообще мне по этому параметру фиолетово. В голосе у нее стали звучать истерические нотки, портящие и так не ахти музыкальную композицию. — Она не красится! — И хорошо, — ответил Санс, — зато ты красишься без чувства меры и выглядишь так себе… — Она заикается! И вообще постоянно чего-то боится! — А, всё, — подвел скелет итоги, — более-менее адекватные аргументы закончились. Теперь ты слушай. Она не боится. Она, возможно, испытывает проблемы с общением — это да. Но она не стремиться казаться больше, чем есть. Она скромная, она умеет задумываться о других людях и монстрах. А ты — самоуверенная настолько, насколько это возможно. Твое чувство собственной важности отталкивает всех. Это один. Элеонора от такого резкого заявления застыла на месте. Значит, хорошее впечатление Санс произвел. — Ты слишком много думаешь о крутости. Но думаешь, ходить в ультра-котроткой юбке — круто? Нет, это выглядит смешно и отталкивающее. Иметь проблемы с психикой — круто? Потерять отца — круто? Нет, люди от этого страдают, и хвастаться этим — просто аморально. Альфис это понимает, но не ты. И чем-то стоящим тебя не сделают ни вызывающая одежда, ни выдуманные психические отклонения. Это два. Она отошла на два шага и стала подбирать книги. — У тебя нет того, чем можно заполнить жизнь. Альфис занята наукой, Альфис пробует писать. А ты? Ты ничем не увлечена, ни с кем не дружишь, и я слабо представляю твою жизненную цель. Три. В Санса неожиданно полетела книга. Та самая, «первая любовь два». Он успел пригнуться, и она пролетела мимо. Потом Санс подобрал упавшую книгу, выставил её перед собой, как щит, и договорил: — И не надо предлагать людям переспать, если вы знакомы только три дня! — Гад! — выкрикнула Элеонора, — я верила тебе, а ты мне изменил! И говоришь мне в лицо такие гадости! — Это не гадости, это горькая правда. И я думаю, что если ты будешь знать свои недостатки, то сможешь их испра… — Уходи отсюда! — приказала она голосом, срывающимся на писк, — Я знаю, ты скоро придешь и пожалеешь о том, что так со мной обошелся! Ну тут Санс обиделся. Его советам внимать даже не собирались, а теперь хотят заставить его испытывать чувство вины. Но если кто тут и был виноват, то это точно не он! — Ладно. Ухожу. — Он невозмутимо пожал плечами. — Надеюсь, больше мы пересекаться не будем. Сам я точно сюда не приду. И ушел. Правда, не смог удержаться и напоследок дернул её за душу вверх.***
Надо сказать, с тех пор он больше её не видел. Целую неделю, а это кое-что значит: будь Элеонора настроена решительно, так на следующее утро бы приперлась. Санс ни на секунду не жалел, что все это ей сказал. Как знать, если бы не это, может, он был бы вынужден перестать носить любимую голубую толстовку, бросить занятия астрономией, начать смотреть глупые сериалы и подыгрывать её мании величия. А еще он сходил на свидание с Альфис. Замечательное свидание было. Они вместе поели картошку, обсудили способ экономии электроэнергии для портала и поцеловались. Какая ж любовь без этого. Правда, она жутко стеснялась, и «может, не сейчас», но Санс решил приучить её к тому, что целоваться с любимым монстром, неожиданно, можно. И еще он подумал, что она ему целиком и полностью нравится. И своей неуверенностью, и свой настойчивостью, и умом, и аниме, и платьем в горошек, и всем, всем! И уж совсем Санс не видел причин променять такую замечательную женщину, как Альфис, на какую-нибудь «сьюху».
