Говорят, ничто длиться вечно не должно. Книжек, мультиков и других художественных произведений это, кстати, особенно касается. Если что-то — или кто-то — задерживается на свете дольше отведенного ему срока, то становится тяжестью и для других, и для себя самого. И лучше достойно уйти, уступая место чему-то новому — а это новое будет в каком-то смысле продолжением тебя. Но Бенди все еще не был уверен, что привык к этой мысли.

Генри Штейна в студии по праву зовут спасителем, героем. Разве не он разорвал порочный круг страха и жестокости? Разве не он, храбрый и полный решимости, вступил в решающую битву? Разве не он поверг зло в обличье Чернильного Демона? Но Генри чужд мотив сражения.

Генри про ту страну, из которой принес свою фамилию, знает не очень много. Но то, что все-таки хранит его память, он неизменно рассказывает с теплотой и любовью — так, что тоже побывать там хочется. А вот в студии Германию помнят только по той страшной войне, которая отгремела лет двадцать назад... И еще неодобрительно качают головой, прознав, что Генри зачем-то принес в студию учебник немецкого.

Генри тяжело было вспомнить, какая дорога привела его в застенки этого чужого мира. Бенди вместо ответов пялился испуганными глазами в стену и уговаривал создателя как можно быстрее вернуться домой. Что ж, одна проблема — сын-потеряшка — была более-менее решена. Теперь только и предстояло выяснить, чем же занимается так называемый Фонд, насколько жуткая чертовщина в нем происходит и есть ли хотя бы призрачный шанс ещё порадовать оставшихся в студии своим возвращением.

Религия была для мультяшек идеей не чужой, и Генри решился наконец посвятить их в библейские тайны. Поначалу всё идёт хорошо, но на одной из притч чернильные создания впадают в ступор и, кажется, не хотят понимать смысла просто из вредности. Потом это непонимание выливается в бессильную злобу, в крики и драку, и тогда Генри начинает сомневаться уже сам в себе.