Где-то в чаще.

The Icarus Account - Oceans Between Us — Юнги! — Чимин зовёт младшего и тот солдатиком встает перед ним, ожидая новых указаний. Тот лишь улыбается по-отцовски, треплет мальчика по голове и оповещает о том, что завтра он может не приходить. — П-почему? — лицо Мина окрасила гримаса недовольства и грусти, что без внимания Чимина не осталось. Юнги заводит руки за спину, начиная теребить завязанный и перепачканный в муке белый фартук. Он думал, что его снова выгоняют. Он думал, что теперь ему тут не рады и ему придётся уйти, снова вернуться к жизни вора и сорванца, которого будут шугать палками. Юнги этого не хотел. Ему нравилось работать в пекарне, пусть иногда он передерживал хлеб в печи, пусть получал нагоняй от Чимина, пусть только и делал, что с утра до вечера торчал в пекарне, почти не дыша свежим воздухом и не видя солнечных лучей. Это неважно. Важно лишь одно: ему тут нравилось. Чимин ругал только по делу, кормил его, а иногда приносил какие-то вкусности в виде ягод. У Юнги начинают дрожать коленки, а одинокая слеза предательски стекает по щеке. — Эй, ты чего? — пекарь смахивает слезинку, утирая щёку большим пальцем, а Мин, кажется, готов разрыдаться от такого, казалось бы, непримечательного жеста. Для Юнги любой знак внимания к своей персоне — дар свыше, подарок богов. Всё своё детство он, исхудавший и больной, пролежал в кровати, питаясь лекарствами. Родителей он в лицо не видел. Их заменил незнакомый лекарь, да и тот скоро скончался. Юнги был один, брошенный и никому ненужный. А сейчас он видит волнение в глазах напротив, смешанное с усталостью прошедшего дня. Он хочет податься вперёд, повиснуть на шее Чимина, но стоит на месте, словно невидимые лозы приковали к полу. — Нет, ничего, — он отворачивается, чтобы вновь не дать слабину, а Пак лишь обнимает мальчика со спины. Секунда. Всего лишь секунда, а Юнги горит от тепла, которым Чимин делится. Он выговаривает тихое «спасибо», а слёзы всё капают, капают…

***

— Знаешь, — Тэхён сидит на поляне, окружённый цветами и бабочками. Над головой палит солнце, заставляя волосы и кожу буквально сиять, а глаза зажмурить. Трава под ним мягкая, ярко-зелёная, а сверху чистое, такое высокое небо. Ким валится на землю, протягивая руку к облакам и застывает в этой позе, пока Чонгук следует его примеру, ложась рядом. Уже около трёх месяцев прошло с тех пор, как они познакомились. И никто из них ни разу об этом не пожалел. Тэхён любил засыпать под деревом под истории лесного Духа, а тому в свою очередь навилось слушать рассказы о повседневной жизни людей. Ким приносил ему хлеб на пробу, но Чонгук не оценил, — небо сегодня очень красивое, — договаривает Тэхён почти шёпотом и опускает руку, сталкиваясь с когтистой лапой. Они соединяются, слово магниты. И это так правильно. Лекарь даже не против этого милого жеста. — Оно красивое вечером, — Чонгук приподнимается, так и не расцепив их руки, тем самым заставляя подняться и Кима. Они идут по лесу, а тот словно ветви перед ними раздвигает, пропуская в свою глубь. Тэхёну не страшно, несмотря на то, что сюда почти не попадает солнечный свет, ведь Чонгук рядом, а рука его сжимает так крепко, что о страхе думать и некогда больше, — яркие цвета, — Дух продолжает говорить, следуя в только ему известном направлении, — жёлтый, оранжевый, красный, розовый, — лекарь слушает как завороженный, смотря только в чужой затылок, обладатель которого почти срывается на бег. — Взрыв, взрыв красок на небе, чистом холсте, — Чонгук тяжело дышит, бежит по лесу за руку с человеком. Человеком, который принял его сущность и не отвернулся. Человеком, который делает Чонгука счастливым настолько, что хочется кричать от распирающего чувства. Чувства окрылённости, лёгкости. И он кричит, кричит, кажется, на весь лес. Тэхён лишь повторяет за ним, а после они просто кубарем валятся на траву, смеясь во весь голос. — И что это было? — спрашивает Ким сквозь смех, а Чонгук смотрит на него, расставив руки возле головы парня, нависая сверху. Он игнорирует вопрос, серьёзно смотря в медовые глаза напротив. — Небо красиво вечером, — начинает Дух. — Взрыв красок на чистом холсте, — продолжает лекарь. — Тэхён, — щёки Чонгука горят, кажется, но он этого не замечает. У него в груди что-то странное, необычное. Тёплое чувство разливается по всему телу, а он не понимает что это. Хочется в этом тепле утонуть, захлебнуться, что Чонгук благополучно и делает, — я.. я хочу что-то сделать, у меня сердце стучит… Договорить ему помешал чужой палец на губах. Тэхён что-то шепчет еле слышимое, а Дух улавливает лишь пару слов, продолжая сгорать. — Это чувство, — Тэхён приподнимается, почти сталкиваясь носом с носом Чонгука, — называется любовь, — а после у обоих в теле взрываются, кажется звёзды, ведь губы соединились. Это не были те пошлые поцелуи, которые вырываются из уст влюблённых ночью. Лёгкое прикосновенье губ друг к другу, а от этих двоих остался лишь пепел. Дух говорит лишь пару слов, когда Тэхён отстраняется. — Я покажу тебе это небо.

***

Весь оставшийся день Тэхён ходит словно в тумане. Глаза его застилает пелена счастья, а лицо озарила улыбка до ушей. Каждый из деревни уже успел спросить, что же служит причиной такого хорошего настроения у всегда одинокого и местами холодного лекаря. На это Ким лишь отмахивался, мол, личное. Парень засушивает травы, когда в дверь к нему стучат. Тэхён открывает сразу и на пороге стоит Чимин с мальчиком, имя которого Ким благополучно забыл. Лекарь гостеприимно пропускает гостей в своё жилище, а после наливает чай с женьшенем. — Я хотел попросить тебя, — начинает Пак после минутного разговора и отпивает чай, обжигая язык, пока Тэхён открывает окно и впускает в дом партию свежего ночного воздуха, — можешь перестать ходить в лес? — спрашивает с толикой надежды, пока Юнги рассматривает какую-то вазочку на полке. Тэхён хмурит брови, садится напротив друга и наотрез отвечает, что не собирается прекращать свои походы. — Да почему ты никогда меня не слушаешь? — подскакивает пекарь и повышает голос, что заставляет Юнги дёрнуться и разбить вазочку. Тэхён смотрит на него, мол, ничего страшного. — Прекрати вести себя, словно ты истеричка какая-то, — отвечает лекарь, помогая Мину собрать осколки с пола, даже не смотря на пекаря, у которого, кажется, вены на лбу выступили, — Я ходил в этот лес, — поднимается и выкидывает стёклышки, — с самого детства, и ты, — подходит к Чимину, тыкая пальцем прямо в грудь, — не смеешь мне указывать, ходить мне туда или нет — Тэхён, — Пак тяжело вздыхает и кладёт руки на плечи парня напротив, — пожалуйста, давай не будем ругаться? Я просто волнуюсь за тебя и не хочу, чтобы ты, — тыкает ему в грудь тоже, — стал обедом для лесного монстра. Тэхён вспоминает Чонгука. Разве этот милый парень, что любит наблюдать за бабочками-крапивницами — монстр? Духа так и язык не поворачивается назвать, поэтому Тэхён откидывает руку Чимина, указывая на выход. Его раздражает весь этот культ, что ополчился против совершенно обычного леса. — Каждый человек в этой чёртовой деревне придумал себе монстра, когда это лес совершенно о-быч-ный, — проговаривает Ким по слогам прямо в лицо Чимину, заставляя того отойти на шаг назад, — И вы все порядком надоели капать мне на мозги, — Ким понимает, что ведёт себя грубо, но остановить себя не может. Он устал. Устал от всех, даже от друга детства. — Пожалуйста, уходи, — на последнем дыхании говорит лекарь, уступая парню дорогу. И Чимин уходит. Он не злится на друга, ведь прекрасно понимает его чувства и все эмоции, что он испытывает к Лесу Великанов. Чимин не может. Не может избавить его от страданий, поэтому решает пустить всё на самотёк, за что ненавидит себя.

***

Тэхён просыпается на удивление в хорошем настроении, даже несмотря на вечернюю ссору с другом. Они помирятся, Тэхён знает. Они с Чимином совершенно разные, но, как говорится, противоположности притягиваются. И его к Чимину тянуло. Рассвет. Деревня просыпается, а Тэхён сонным шагом бредёт к Паку. Извиниться хочет. Подходит к пекарне и входит без стука, застающий картину где Юнги почти роняет хлеб, а Пак ловит его, буквально падая на жёсткий пол, издавая болезненный стон. Ким издаёт тихий смешок в кулак, а на душе так тепло. — Чимин, — щёки Кима краснеют, ведь стыдно ему за грубость и за то, что так нагло выставил друга из дома. Но договорить он не успевает. — Я знаю. И слов не нужно. Тэхён просто вешается на шею старшему, а на глазах отчего-то слёзы, которые впитываются Чимину в рубашку. Тот же в свою очередь утешающе похлопывает лекаря по плечу. Остальной день Тэхён провёл как в тумане. Помнил лишь то, что в таверну заглянул, да успел отнести новые лекарства для Мёрси, у которой с того случая головные боли, но настойка из трав очень ей помогает. Ким очень ждал вечера. Ким очень ждал встречи с Духом, который обещал показать ему небо. У Тэхёна в животе бабочки, хотя, если подумать, чего он в этом небе не видел? Каждый вечер с излюбленного камня наблюдает, как солнце за деревьями скрывается. Но сейчас должно быть по-другому. И как только он думает об этом, то его щёки вспыхивают ярким пламенем. День прошёл слишком быстро, а лекарь буквально бежал в лес. Чонгук обещал встретить его на их полянке, где они проводили друг с другом всё своё свободное время. Такие прекрасные воспоминания. Тэхён заходит в лес, смотря на ещё голубое небо, которое потихоньку начинает окрашиваться в фиолетовый цвет. Вечереет. Ким наблюдает за ленивыми светлячками, что придают этому месту ешё более сказочный вид. У Тэхёна внутри, кажется, всё немеет, когда он видит улыбающегося духа, что бежит к нему навстречу, обнимая за шею. Парень полной грудью вдыхает запах леса, что исходит от Чонгука. — Пойдём, — он аккуратно берёт Тэхёна за руку, начиная медленно идти в незнакомую для лекаря сторону. А тот даже сказать ничего не может, слепо ведомый на другой край леса. Идут они порядка минут двадцати, не торопятся, пытаются насладиться моментом, звуками бегущего ручья, стрекоз и пения птиц. — Закроешь глаза? И Тэхён закрывает, не сомневаясь ни секунды. Слышит шелест листьев, завывание ветра и… воду? Открыть глаза очень хочется, но он терпит, а как только слышит тихое «можешь открыть» распахивает, сразу же жмурясь от яркого солнца, что начало скрываться за горизонтом. — Это… — Ким не может подобрать слов. Он стоит на утёсе и смотрит на водопад, в котором отражаются солнечные лучи. Внизу — прохлада воды, а сверху — огненная буря.

Взрыв красок на чистом холсте.

Все цвета смешиваются на небе, солнце светит в лицо, а сзади — высокий лес, который словно скрывает эту красоту от всех жителей деревни. По щеке Тэхёна скатывается слеза, разбиваясь о камни и пропадая где-то в этих бесконечных водах. — Я никогда не видел ничего прекраснее этого, — смотрит Тэхён на эту картину, а Чонгук думает о том же, глядя на парня. Ким словно меж двух миров стоит. Сзади дикая природа и вечнозеленый лес с гигантскими деревьями, а перед глазами бескрайние просторы и водопад, в который так и хочется прыгнуть. Он переводит взгляд с неба на Духа, лицо которого слишком бледное. — Чонгук? — Тэхён смотрит ему в глаза, а тот лишь падает на колени, разбивая их в кровь об острые камни. У лекаря начинают дрожать руки и он подскакивает к парню напротив и от безысходности просто сидит напротив, — что такое, Чонгук? Солнце медленно зашло за горизонт, оставляя последнюю дольку тепла этим двоим, а Тэхён кажется слышит, как ломаются чужие кости. Хрустят, как ветки. — Лес, — хриплым голосом выговаривает он, хватаясь за свой живот и откашливаясь кровью прямо на руки Тэхёна, из глаз которого уже градом льются слёзы, — Лес умирает… — на выдохе произносит Дух, пока его тело пронизывает такая боль, что несравнима ни с чем. В голове стоят истошные крики животных и растений, которые зовут на помощь. Ким лишь смотрит на лес, который выглядит, как и всегда, а Лесной дух начинает вопить от боли, обессиленно падая на колени окровавленному лекарю, что даже сделать ничего не может. — Ну, лесные духи следят за лесом, его обитателями и в целом подпитывают его энергию и позволяют жить. Лес же отвечает тем же, награждая духа жизнью, — Чонгук сделал паузу, смотря на Кима, — Понял? — короткий кивок, — Не будет леса — не будет и духа, ведь они взаимосвязаны. Лес горел. Горел ярким пламенем, что убивал всё живоё на своём пути. Выжигал дотла свежую траву и цветы, распугивал животных, которые звали на помощь. Лес плакал и звал Чонгука, а Чонгук умирал, не в силах пошевелиться. Из последних сил он хватает Тэхёна за рубашку, смотря своими мёртвыми глазами в его, где пламя отражается. Ким глядел на то, как горит его дом, пока жители с факелами в руках при входе в лес ликовали, что смогли преодолеть эту великую стену. Лекарь гладит Чонгука по голове, нашёптывая что-то бессвязное. И плачет. Слёзы его, словно драгоценные камни, падают на лицо Духа, у которого все внутренности вместе с лесом горят. Тэхёну жжёт ноги от жара чужого тела, но он лишь сильнее прижимает Чонгука к себе, а тот жмётся к любимому человеку сильнее. — Пожалуйста, — кряхтит он, смотря в одинцово-алые глаза напротив, — сделай что-нибудь, — от этой мольбы у Кима внутри всё сжимается, ведь что он может сделать? Когда огонь пронзает небо, а деревья валятся один за другим — он чувствует себя беспомощным. Он зажмуривает глаза, а открывая их надеется увидеть потолок над своей кроватью. Но видит лишь сожжённые деревья и пепел в своих руках, который так сильно прижимает к сердцу. — Я, — прижимает пепел к груди, не смея отпустить и по ветру развеять, чтобы потом из него выросли прекрасные цветы, и смотрит на небо. Оно сгорело. Взорвалось окончательно, как и всё вокруг Тэхёна, который стоял в темноте, окружённый выжженным лесом. Внутри Кима пусто. Там не осталось ничего, кроме черноты и воспоминаний. Он смотрит в закат, а после разворачивается к нему спиной, видя перед собой ужасающую картину из остатков чёрных деревьев, которые покрыты сажей, — Я очень люблю тебя, Чонгук.

А после прыгает вместе с ним в воду.