Танцы для души и тела

– Что это с тобой? Что случилось? Серж приблизился к вернувшемуся домой другу и пригляделся к его синяку на челюсти. – Да так, ерунда, – отмахнулся Стив. – Повздорил с одним парнем. – Из-за чего? – Да из-за пустяка. – Нервы Стива и так были напряжены, а тут ещё и допрос. – Из-за пустяка физиономию не бьют, – не унимался Серж. – Ну а тут врезали! – вплеснул Стив и широкими шагами направился в свою комнату. – Оставь, Серж. Ерунда всё! Войдя к себе, парень резко захлопнул за собой дверь. Никого не хотелось ни видеть, ни слышать. Мысли развеялись, и в разуме зияла полная пустота. Его лишь тревожило видение голубых глаз, наполненных мольбой, да всё ещё звучащий в ушах страстный шёпот: «Будь со мной. Уйди от него. Мы будем счастливы». В комнату заглянул Серж, – состояние друга его беспокоило. – Стив… – Серж, пожалуйста. Мне нужно побыть одному. Молодой мужчина нахмурился. Не нравилось ему всё, что происходит, но сейчас лучше ни о чём не спрашивать. Всё равно ничего путного не добиться. И Серж вышел. А Стив снова окунулся в обрывки воспоминаний, которые постепенно стали обрастать размышлениями. «Мы будем счастливы». Они встречались всего месяц. Правда, очень часто встречались. Но разве могут за столь короткое время вспыхнуть такие большие чувства? «Я готов перевернуть весь свой мир ради тебя!» Видимо, могут. Стив прислушался к своей душе. Да, Оливер ему нравился. С ним было жарко, каждый раз ново, интересно. Стив ждал каждой встречи, думал о новом друге почти постоянно, любовался им, находясь вблизи. И весть о предстоящей разлуке больно ранила в самое сердце… Вот, эта боль снова появилась. Боль от разлуки. Разлуки навсегда. Из горла вырвался стон кровоточащей раны от острого лезвия тоски. Так значит, сердце тоже заражено любовью? Так может быть, им и вправду надо быть вместе? Но как же Серж? Стив жил с ним уже давно. И жил хорошо, слаженно. Без вспышек великих страстей, но и без ссор. Он и изменил-то Сержу впервые. Впервые. Но какой бурный роман, сколько эмоций и жара! И всё благодаря горячему нраву Оливера, его чувствам… Сердце снова полоснула тоска. Оливер. Красавец - журавль в небе, который улетел навсегда. И осталась синица, надёжная, верная, которая хоть маленькая и скромная, но будет рядом. Так что же выбрать? Остаться с болью в сердце, надеясь, что она когда-нибудь пройдёт? Или рвануть за мечтой в небо, рискуя упасть и потерять всё? С тяжёлыми мыслями Стив вышел из комнаты. Встретив тревожный взгляд друга, остановился. – У нас… У нас приняли нового педагога. Теперь я буду работать по-прежнему графику. – Вот и славно, – облегчённо выдохнул Серж. – Наконец, станешь чаще появляться дома. __________________________________________________________________ Стив стоял у окна и ждал прихода следующей группы. Как странно. Он стоит и ждёт. Знает, что раньше времени никто не придёт, и всё равно ждёт. А вдруг? Вдруг сзади на его плечи лягут ладони, и в ухо дыхнёт шепоток: «Привет, Стив»? Но время шло, а ничего подобного не происходило. Вот в классе появились первые ученицы. – Здравствуйте, Стив! А разве Оливера сегодня нет? Оливера нет. Стив опустил глаза. Это словосочетание наносило ему болезненный порез на сердце. – Добрый вечер, Стив. Оливер опаздывает или его не будет? Оливера не будет. Его больше не будет. Все так привыкли, что Оливер приходит раньше всех, что теперь каждый входящий обязательно будет спрашивать о нём. А выдержит ли Стив это? Нет, не выдержал. И после очередного подобного вопроса громко всем сообщил: – Оливер уехал и больше не придёт на занятия. Урок шёл вяло. Учитель часто останавливался и задумчиво смотрел куда-то позади группы. Его мысли для всех оставались загадкой. Возможно, у педагога личные проблемы? Вскоре Стив отправился сменить музыку. Это невыносимо. Воспоминания о светловолосом парне с лукавыми голубыми глазами не покидали разум. Каждый взгляд, каждое движение, каждую улыбку – память всё сохранила и теперь безжалостно пестрит этими яркими картинками. – А куда Оливер уехал? – вдруг поинтересовалась одна из учениц. Стив замер. А действительно, куда Оливер переехал? Многое они наговорили друг другу, а вот озвучить название района никто не додумался. Известно только, что на окраине города. На противоположной окраине. Сердце сильно забилось. Надо узнать, что за район. И название улицы. Да и номер дома тоже можно. Не в другую же страну он уехал. И даже не в другой город. А когда узнает, то… То ведь можно и съездить туда. С сердца будто камень свалился. Будто решилась проблема всей жизни. В душе расцвела и запела надежда. Стив схватил свой сотовый и быстро набрал номер Оливера. Как всё просто-то. И как раньше не додумался? На вызов ответили. – Оливер!... – У Оливера отныне другой номер, – ответил басистый голос, в котором Стив сразу узнал голос Пауля. – Ты что-то хочешь ему передать? Говори. Надежда сникла и поблёкла. – Ничего, – хмуро буркнул Стив и отключил связь. Пауль убрал телефон в карман брюк и повернулся к сидящему на кресле и с напряжением следящему за действиями парня Оливеру. – Вот видишь, твой дружок слабак, – ухмыльнулся Пауль. – Он не станет за тебя бороться. Немного поскучает и забудет. А ты тут сердце рвёшь, жизнь себе портишь. Ради чего? Ради кого? Глупый. Ужин готов? – Готов, – глухо отозвался Оливер. – Иди ко мне, моя умница, – Пауль улыбнулся и протянул руки, призывая к себе друга. Но Оливер не шелохнулся. – Иди ко мне, – более жёстко повторил Пауль. Спорить с ним было бесполезно и лишь себе во вред. И потому Оливер подчинился. Он встал и подошёл к Паулю. – Ты пойми, малыш, так, как мне, ты больше никому не будешь нужен, - говорил Пауль, не спеша расстёгивая пуговицы на рубашке парня. - Никто не станет так заботиться. И терпеть твои выходки. Оливер издал вздох терпения. Он уже знал, - это только с виду Пауль казался спокойным и хладнокровным, но на самом деле нервы его были крайне напряжены. – Куда бы мы с тобой ни пошли, ты постоянно смотришь на других, – выдвигал обвинения Пауль, продолжая расстёгивать пуговицы. – Ты ревнуешь меня к каждому столбу. Мне что, ослепнуть? – тихо ворчал Оливер и, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что его раздевают. – Тебя всё время тянет из дома... – А ты стремишься запереть меня в одиночестве. – Неправда. – Пауль спокойно снял с парня рубашку. – Я даю тебе свободу. Ты ходишь в магазины... – В твоём сопровождении. – На праздники... – Под твоим присмотром. – У тебя даже есть друзья... – Одна подружка, и от той уехали. – Я настолько поверил тебе, что отпустил на эти чёртовы танцы! – повысил голос Пауль. – Как не поверить, если я из дома не выхожу? – И терпел, что ты каждый вечер где-то пропадаешь! Нервы всё же сорвались, и Пауль, разозлённый тихими пререканиями, резко схватил парня за шею. – Ты спал с ним! А потом возвращался домой и без зазрения совести врал мне! И плёл сказки про усталость! Ты врал мне, мерзавец! – Крепкие пальцы постепенно сдавливали шею, выжимая пока ещё слабый стон. – Чем он лучше? Что он может дать такого, чего не даю тебе я! Оливер молчал и лишь пытался отодрать от своей шеи жестокие пальцы. Но они, казалось, впивались ещё сильнее. И всё-таки Пауль отпустил свою жертву. Отпустил, но не оставил. Сквозь кашель Оливер выдавил: "Псих", отвернулся и направился прочь. Однако не сделал и трёх шагов, как Пауль нагнал его и обхватил руками. – Мой. Ты только мой! Никому не отдам тебя! - хрипло шептал Пауль, сжимая парня в объятиях. - Ты должен это уложить в своём сознании. На всю жизнь! Оливер не вырывался, но и чувств никаких не проявлял. Он просто терпел. А Пауль всё сжимал руки, тяжело дышал в ухо и водил ладонью по обнажённому телу парня: по груди, животу, запускал её под пояс брюк, мял бесцеремонно и с тягучей болью. – Пауль, я не хочу. Оставь меня, - решился воспротивиться грубым ласкам Оливер. – Чего не хочешь? – Ничего не хочу. – И парень попытался выйти из кольца крепких рук. Но строптивость лишь больше разозлила Пауля. Одной рукой он ещё крепче обхватил плечи парня, другой принялся нервно расстёгивать брюки. Оливер мешал ему и продолжал вырываться. Тогда сильным толчком Пауль отбросил его к креслу. Не удержавшись на ногах, Оливер упал на колени перед креслом ничком на мягкое сидение. Упал и не успел подняться. Сверху на его плечи навалились, прижали, уткнув лицом в шершавую ткань мебели. Проворные руки быстро справились с брюками, стянули их с бёдер, а вскоре анус обожгла боль от резкого вторжения. Бесполезно вырываться. Осталось только терпеть. Оливер сжался, притих и даже стоны не издавал. Он не покажет своего страдания, он скроет свою боль. Оставит только безразличие. Он заморозит сердце и запрёт душу в темницу. И уничтожит чувства. Так надо. Так всем будет лучше.