Было бы намного проще

— Леви, прошу, открой глаза. И только сейчас до сих пор находясь на грани сна, Леви почувствовал ласковое прикосновение к своей голове, очень успокаивающее и нежное, и такое теплое, словно самый близкий человек пытался подарить ему свою заботу, защитить от всех опасностей этого мира… То было всего лишь прикосновением… Повернув голову в сторону этой прекрасной ласки, капитан ткнулся лбом в теплую ткань рубашки. Тут сон моментально прошел, когда Леви почувствовал приятный легкий запах туалетной воды своего командора, которую они с ним вместе выбрали в одной из поездок в Митру пару месяцев назад. Он распахнул глаза, не понимая происходящего, к слову, совсем. Эрвин прижимал его к себе, продолжая гладить по голове, то и дело распутывая пальцами темные прядки. Не хватало только того, чтобы он еще Леви и в макушку поцеловал! — Это был всего лишь кошмар. — В голосе Эрвина слышался испуг, и он даже начал сильнее прижимать к себе Леви. Но капитан его внезапно оттолкнул. Хотя во сне Леви видел, как Эрвин умирает, истекает кровью, зовет его на помощь, то сейчас, вернувшись в реальность, где для Эрвина он не более, чем просто товарищ по службе, развлечение, марионетка в его сложных, продуманных играх, о которую можно ноги вытирать, когда будет удобно, он почувствовал отторжение, непонятное слияние чувств, запрещающих поддаваться на такой выпад доброты. Щеки неприятно холодило из-за… Из-за того что он плакал? Натянув плед повыше, Леви почти полностью скрылся за этой преградой из ткани. — Прости, что напугал. — Смит встал на колени перед креслом, где сидел капитан. Он говорил совсем тихо и очень ласково, словно успокаивал ребенка и пытался найти к нему подход, чтобы в следующий раз было легче пройти через подобное. — Что ты вообще здесь делаешь? — сорвавшимся голосом проговорил Леви. Не было никакого желания смотреть на Смита. Наверняка старая пассия его отшила, раз тот вернулся посреди ночи. Либо же все прошло куда быстрее, чем обычно. — Я думал, ты будешь у меня… — Все-таки чай ожидал? Иди нахер, Эрвин, — мужчина усмехнулся, качая головой. — Нет… Все не так. Я хотел с тобой поговорить. — Леви слышал это отчаяние, которым было пропитано каждое слово, так что его сердце просто сжалось, но он все же понимал, что подаваться эмоциям было не позволительно. Эрвин слишком просто завладевал им даже в таких мелочах. — И не хотел, чтобы ты неправильно понял… — А что я неправильно понял? — Все, что произошло на приеме. Я не собирался… — Не собирался что? Трахаться с каждой бабой, как ты это делаешь обычно?! Не собирался кидать меня в пасти этих голодных мразей?! Может, не собирался делать из меня развлечение?! Леви был обижен и очень расстроен и все же смотрел в голубые глаза, осознавая, что вот вскоре совсем себя потеряет и поверит в любую ложь, лишь бы его сердцу было спокойнее. Но по итогу своего изучения он увидел не менее разбитого, чем он сам, Эрвина, что судорожно цеплялся за край его пледа. — Леви, я сильно виноват перед тобой, — голос Эрвина дрожал. Как дрожал иногда голос Леви от переизбытка эмоций, от ненависти к самому себе, от невозможности повернуть время назад и не встречать человека, что проник в его душу всеми конечностями. — Виноват? И это все? — Все вышло совсем неправильно. Они были жестоки с тобой. А я не смог это проконтролировать. И… и сделал тебе еще больнее. — В голубых глазах была лишь безумная тоска, что поблескивала в полумраке, делая из Эрвина совершенно другого человека, которого капитан представлял в фантазиях. — Я не хотел признавать очевидного, я избегал этого, просто потому, что боялся быть вновь покинутым. — И поэтому решил уничтожить меня? Чтобы самому не было так больно? — Леви уже не мог говорить, скрывая свои эмоции. В тугой ком стянулись все его внутренности в ожидании того, чего, может быть, сейчас и не случится, не случится никогда, но все же что-то уговаривало его, утверждая, что это не просто обычный дружеский разговор после долгой ссоры. — Я отдалялся только потому, что не мог противиться чувствам к тебе, Леви. Оно словно магнитом тянуло меня к тебе обратно. Со мной раньше такого не случалось… — Эрвин болезненно свел брови, будто ему было слишком тяжело говорить. — И как мне нужно было разгадать твои порывы души? — Леви поморщил нос, готовясь с минуты на минуту заплакать, но до сих пор держался. Точнее, удерживал слезы, потому что при Эрвине плакать было последним делом. Он не хотел вызывать жалость, особенно у этой сволочи. — А то, что сегодня произошло… Я бы больше понимал это все, если бы ты меня ненавидел. — Я сам порой себя не понимаю. Каждый день я настраивался на то, что подойду к тебе, скажу, что чувствую, даже не надеясь на ответ. Но вот ты сидел у меня в кабинете, пил чай, смотрел на меня своими невозможными серыми глазами, а у меня все внутри переворачивалось. Ты просто не представляешь, как иногда пронзительно смотришь. Словно читаешь, — лихорадочный шепот Эрвина, казалось, никогда не прервется, вгоняя Леви в состояние безумного отчаяния. Так долго он думал, что совершенно безразличен Эрвину, что навязывался, что был обузой. Но до сих пор все мысли, чувства не пришли к единому итогу, перемешиваясь в голове и сердце словно каша. Эти слова так сильно противоречили тому, что происходило изо дня в день. У Эрвина, на первый взгляд, было больше чувств к этой Аннабель, но никак ни к нему, и эта вся красивая сказка и все эти красивые слова были не более, чем сон. — Почему ты молчишь? — Эрвин перепугано смотрел на Леви, который вот только вынырнул из своих мыслей, отвечая командору очень грустным, но спокойным взглядом. — Потому что не верю. Я не знаю, как верить в то, что ты говоришь. Сначала меня гонишь, а потом являешься среди ночи, пытаясь убедить в совершенно невероятных вещах. — Ты можешь меня прогнать, и мы навсегда закроем эту тему. — Смит до хруста ткани сжал плед в руках, стягивая на себя, чтобы вырвать Леви из этого самодельного укрытия. Эрвин хотел встретиться с ним лицом к лицу, открыть его для себя, а капитан не мог противостоять, поддаваясь на провокацию. Леви понимал, что переступая свою гордость, не отпустит Эрвина, пока тот ему все не объяснит. Он не сможет терпеть дальше, зная, что, возможно, Смит к нему испытывает что-то больше, чем просто дружба. — Ты ведь сам понимаешь, что я этого сделать не смогу. — Леви наклонился вперед, когда все одеяло скользнуло на пол. Смит до сих пор его не касался, даже сквозь ткань, даже сейчас, когда их руки лежали на кресле в преступной близости друг от друга. — Тогда давай, что-нибудь уже сделаем. — Эрвин потянулся навстречу лицу Леви, чтобы… — Я не готов, — коротко отрезал Леви и тут же отпрянул, выпрямляясь в кресле. — Не сейчас. — Понимаю. Я просто хотел… — Поцеловать меня. Я знаю. Но давай я заварю чай, и ты мне все расскажешь. От начала и до конца. Не этими тупорылыми объяснениями влюбленного подростка. Эрвин вцепился в его бедра, заставляя посмотреть на себя. — Только обещай выслушать, а не бегать, как ты это постоянно делал, когда я приближался к тебе чуть ближе дозволенного. Ты ведь сам этого хотел. По телу Леви пробежалась толпа мурашек, когда он почувствовал сквозь ткань брюк жар кожи командора, когда пронзительный взгляд коснулся его, когда он почувствовал легкое возбуждение от ситуации. Но ничем не выдал себя. Разве что блестящим от безумия взглядом. — Сначала чай, — его голос сорвался, а Леви проскользнул к чайнику, что стоял на столе у стены, пока Эрвин зажигал свечи на письменном столе капитана. — Благодаря тебе мой кабинет в идеальном порядке, что не скажешь о твоем. — На чайном столе были разбросаны книги и документы, куча открытых писем на рабочем столе и горы книг вокруг, что так и не нашли места на книжных полках, создавали рай бардака. — Если бы сил хватало и на мой, то он был бы еще чище твоего. Я хотя бы не такая свинья, — ухмыльнулся капитан, чувствуя на своем затылке обиженный взгляд Эрвина, которым тот его постоянно одаривал, когда Леви вдруг начинал его отчитывать. — Ты просто невыносимый чистюля. — Это разве плохо? — Я бы сказал, что слишком хорошо. Эрвин встал позади Леви почти вплотную и положил свою голову ему на плечо, как иногда делал, наблюдая за тем, как капитан ловко смешивает чаи. — А сегодня что за чай? — заигрывающее произнес командор, позволяя своей руке обхватить Леви за талию, невесомо касаясь и давая тому место для отступления. Капитан это заметил, но сдвинуться не мог, поглощая своей кожей жар, исходящий от тела Эрвина. Как бы хотелось продлить этот миг совсем надолго, без этих робких прикосновений, без слоев мешающих тканей, без сомнений, без сожалений, без рвущих на части душу воспоминаний. Но бросаться сразу в огонь, что звал к себе, соблазнял поддаться ему, забыть о своих принципах и просто наслаждаться, наконец, долгожданной близостью, Леви не мог. Как бы он не относился к Эрвину, как бы его не тянуло к нему, того доверия, какого ждал Леви, не появилось. Пока что. — Ромашковый. Для того, чтобы мы оба успокоились. — Ты прав. Невесомый поцелуй коснулся черноволосой макушки, и Эрвин, уже раскинувшись на диване, ожидал свой чай. — Я так не выматывался еще ни за один прием, — Смит, прикрыв глаза, устало потер веки. — После твоего отъезда меня снова утянули в пустые разговоры. Я иногда удивляюсь, как эти люди вообще могут находить темы, если каждое их слово не несет никакого смысла. — Наконец, пришла пора и тебе жаловаться. А то я не мог уже дождаться, — наигранно фыркнул Леви, устраиваясь рядом с командором и ставя на столик чайник с двумя кружками. — Извини, Эрвин, но все чашки в твоем кабинете. Будешь пить из того, что есть. Эрвин по-доброму рассмеялся, а Леви улыбнулся, опуская взгляд в пол. — Расскажи мне, с чего все началось, — тихо заговорил капитан, готовясь вступить на этот путь раз и навсегда. Чем закончится эта ночь, он не имел ни малейшего понятия, но надеялся, что напрасно она не пройдет. — А я разве не рассказывал, когда тебя в первый раз в подземелье увидел? — Эрвин удивленно вскинул брови. — Когда ты решил, что хочешь меня в разведку? — Ну, я немного не так выразился тогда. Без «в разведку» было бы куда правдивее. — Вот даже как. И все эти почти два года притворялся, что тебе нравятся только женщины. — Я не притворялся, а не договаривал. И тем более тот разговор об отношениях завел ты, а я поддержал. И тогда заметил что-то странное, как будто бы ты ревновал. Особенно, когда я сказал про женитьбу. — А я и ревновал. — Леви резко поднял на Эрвина глаза, вдруг замирая. Он понял, что сейчас Эрвин будет вытягивать из него настоящие чувства, что скрывались под слоями безразличия, холодности и вредности. — Но ты ведь это намеренно сделал? — Намеренно. Мне было тяжело осознавать то, что я не могу тебя просто так обнять, прижаться к тебе, дотронуться. Ты же от меня шарахался, когда я пытался тебя коснуться! — Вот ты, идиот, понять совершенно не мог, из-за чего это! Не прошло и секунды, как сорвавшийся с цепи Эрвин уложил Леви на диван, обхватывая его запястья ладонями, намертво пришпиливая к месту. — Если это взаимно, то какого черта мы все еще мучаемся? — чуть ли не простанывая, произнес командор. И в этот момент Леви бедром почувствовал значительную твердость в районе паха Эрвина. В голове промелькнула малодушная мысль: что если Эрвину нужен от него лишь секс? Что если после он уйдет и, может быть, иногда будет возвращаться, чтобы получить желаемое? Что если он уже давно подметил робкие взгляды капитана, его нервозность и стеснительность и решил просто воспользоваться самым доступным на эту ночь вариантом? Что если все это просто игра и не более, Эрвину нужен тот, кто по-быстрому раздвинет ноги без лишних телодвижений, вопросов, обид на следующее утро? И именно это останавливало Леви. У Эрвина было много любовников, а у него, Леви, до сих пор ни одного. — Я же сказал, что еще не готов, — спокойно ответил Леви, не думая выпутываться из объятий любимого человека. — Ты боишься? — Ты как думаешь? — Я тоже боюсь. Боюсь, что ты разочаруешься. — В тебе? — Во мне особенно. Эрвин замолчал, медленно дыша и всматриваясь в глаза Леви. Сердце того трепетало, готовясь вырваться из груди. А еще больше его накрыло волной осознания, что Эрвин не меньше волнуется перед тем, как они… — Хорошо. Поцелуй меня, — неожиданно произнес Леви, совсем не моргая, и его глаза уже начали слезиться. Откинув парадный камзол в сторону и оставаясь в одной рубашке, Эрвин снова накрыл небольшое тело своим. Отпустив запястья, он очень бережно коснулся тыльной стороной ладони заалевшей щеки. В этот момент Леви прикрыл глаза, больше не в силах выносить этой мучительной близости. Все происходило почти как во сне. Исключением стало лишь то, что тело Эрвина в реальности было куда более горячим, более родным. — У тебя жар, — тихо выдохнул Эрвин, коснувшись рукой лба. — Потому что ты со мной. Не медля больше ни секунды, Эрвин прикоснулся к чуть влажноватым, искусанным губам капитана, медленно и осторожно целуя. И знал бы он, что творилось с Леви, когда горячие, пухлые и слишком мягкие губы накрыли его рот, доводя до беспамятства простой лаской. Руки командора отправились в путешествие по телу Леви, а тот позволял творить с собой подобное, отвлекаясь на жаркий рот. Смит выцеловывал губы, пока Леви сам не разрешил ему проникнуть глубже и похозяйничать языком в собственном рту. Легкий привкус шампанского и чего-то очень сладкого ощущался на языке Эрвина, и капитан тоже решил пробраться поглубже в рот любимого, теряя всякий стыд и стеснительность. Ладони Эрвина уже забрались под рубашку, которую он проворно вытащил из-под брюк, и теперь жадно оглаживали тело капитана. Тот даже немного расслабился под таким напором со стороны Смита. — Я хочу тебя, — выдохнул Эрвин в губы Леви, но тот сразу утянул Смита в поцелуй, словно давал разрешение на всю дальнейшую процедуру, позволяя Эрвину творить все, что заблагорассудится, лишь бы тот не отдалялся, лишь бы находился сейчас рядом, обнимал, целовал, касался, возбуждал… Леви чувствовал, как внизу скапливается неудержимый комок желания, который затмевал все здравые мысли в голове капитана, заставляя его забывать о своих сомнениях. Скорее всего, он сильно пожалеет о случившемся после. Если, конечно, все пройдет очень плохо, и Эрвин покажет то, что по-настоящему желал, активируя самые плохие предположения у Леви. Сейчас внутри клокотало лишь одно единственное желание — стать ближе как никогда раньше, соединиться телами, стать единым целым не только губами. — Я тоже… Я тоже хочу тебя… — задыхаясь, шептал Леви, когда влажные губы по подбородку спустились на шею, и Эрвин жадно целовал, вылизывал покрытую испариной кожу, вызывая у Леви неконтролируемые стоны. Освободить Леви от рубашки оказалось проще всего, так как тот даже не сопротивлялся. В глазах его горел неуправляемый огонь, а сам он еле дышал, сладко раскрыв припухшие, покрасневшие губы, и именно это надавило на спусковой крючок Смита, что сразу же подмял под себя тело, жестко впиваясь в открытую плоть. Леви даже не понял, куда с Эрвина пропала рубашка, а с него самого брюки вместе с бельем, когда командор успел раздвинуть ему ноги, при этом до сих пор покрывал поцелуями белоснежную кожу. Не снимая собственных брюк, Эрвин устроился между ног Леви, толкаясь бедрами вперед и потираясь собственным пахом об истекающего смазкой капитана, который, кажется, вообще терял связь с реальностью. Перед глазами мужчины все плыло, и он ощущал дикую пульсацию внизу собственного живота, ощущал, как все его нутро горит сумасшедшим желанием быть заполненным, хотя он даже не представлял, как Эрвин сможет зайти в него… И это его не пугало, разве что немного. — У тебя есть какое-нибудь масло или мазь? — тихо спросил Эрвин, шепча это прямо на ухо Леви, пока его ладонь обхватывала небольшую плоть, растирая по ней влагу. — В том шкафу в нижнем ящике, зеленая баночка, — Леви кивнул головой в сторону серванта, в котором и был всего один ящик. — Если такая же, что мне давала Ханджи, то она подойдет, — очень развратно прошептал Эрвин, из-за чего все тело Леви покрылось мурашками в предвкушении момента единения. Когда Эрвин и он… Наконец… Смит тут же вернулся назад и откупорил баночку, беря сразу приличное количество мази. — У тебя уже был кто-то? Неважно де… — Нет. Ответ был слишком резким, и очень быстро смутил Леви. Он отвернул взгляд в сторону, чувствуя, как сильно краснеет, даже не замечая, как Эрвин раскраснелся чуть ли не сильнее его. Чистой рукой тот коснулся подбородка капитана, поворачивая на себя его голову, совсем бережно. — Посмотри на меня, Леви, — сказал он ласково, боясь сломать, боясь потревожить, напугать. — Я не буду делать ничего против твоей воли. Но предупрежу, что тебе может быть в первый раз больно, может даже не так… Наверное, тебе, скорее всего, будет очень ново и неприятно, но если ты меня остановишь, мы не будем этого делать. — Мы уже начали, зачем останавливаться? — Леви успокаивающе улыбнулся, видя смущение на лице командора и его слегка потерянный взгляд. — Я не думаю, что все будет настолько плохо. — Ты меня этим не успокоил, — рассмеялся Эрвин и тут же поцеловал Леви в губы, отвлекая от того, что сейчас собирался сделать. Прохладная мазь коснулась полностью сжатого входа. Пальцы Эрвина (а тот решил не мелочиться и проникнуть в нетронутый анус сразу двумя пальцами) оглаживали чувствительную кожу Леви, щекоча и в то же время расслабляя. — Если ты не будешь сжиматься, то у нас все должно получиться, — вызывающе проговорил Эрвин медленно надавливая и проникая внутрь пока одним пальцем. Леви почувствовал, как сильно сдавливает Эрвина, как внутри на самом деле узко. Растяжение от одного пальца было не очень приятное. Откинувшись на диван, он просто тяжело дышал, пытаясь расслабить проход. Леви совсем не ожидал, что в такую узость Смит протолкнет через несколько секунд и второй палец. Это уже было слегка болезненно, но все еще терпимо. Два пальца более резко скользнули внутрь по мази, растягивая Леви уже чуть глубже, из-за чего неприятные ощущения лишь усилились. — Так и должно быть? — Леви сомневался и едва ли не плачущим голосом спрашивал Эрвина. — Я хочу ее найти. — Найти что? И в этот момент Леви почувствовал какую-то пульсацию внутри, а вместе с этим и очень сладкие ощущения в заднем проходе. Эрвин это заметил и обхватил чуть опавший член капитана. Пальцы стали более уверенно двигаться внутри, по-быстрому растягивая мягкие стеночки и вместе с тем давя на простату. Тело капитана выгибалось навстречу и, не замечая явного дискомфорта, легко и жадно насаживалось на пальцы. — Ты почти готов, — Эрвин сам чуть не стонал от жара вокруг пальцев, оттого, что член болезненно сдавливался брюками. Именно это заметил Леви, уже несколько минут пялясь на огромный бугор в белых штанах. — Можно я потрогаю тебя? — капитан закусил губу, представляя в подробностях пах командора. — Да, — послышался короткий ответ. Леви приподнялся на локтях, чтобы приблизится к паху Смита, и положил свою ладонь прямо на это выпирающее бесстыдство. Эрвин был непозволительно тверд, что буквально завело Леви еще сильнее. Через секунду все замки были расстегнуты, белье стянуто вниз, а в небольшой ладони красовался чересчур горячий, огромный, по меркам самого Леви, толстый, пульсирующий член, с багровой, истекающей жемчужной смазкой головкой, такой манящей и наверняка очень вкусной. Но капитан хотел только потрогать, не скидывая на эту ночь больше того, что они могут себе позволить. За всеми мыслями и красивыми воображаемыми картинками Леви не заметил, как в него засунули третий палец, растягивая максимально. — Леви, я думаю, нам уже можно… — задыхаясь, произнес командор. Вынув пальцы, Эрвин уложил Леви обратно на диван, устраиваясь между раскинутых ног. Он склонился над тем, кто готовился стать его любовником, и коротко коснулся губ. Леви обхватил его за плечи, закидывая ноги на спину, давая максимальный доступ к своему входу. Он окончательно расслабился, видя безумный трепет в голубых глазах. — Только не вздумай сжиматься. — Смит чмокнул капитана в нос и приставил головку к отверстию, надавливая. — Хорошо, — тихо ответил Леви. Он почувствовал сильное давление и то, как крупная головка пытается попасть внутрь. Эти ощущения были отнюдь не приятные, но он ни на секунду не сжался, оставляя вход чуть приоткрытым, насколько тот был растянут. — Чертов титан, у меня не получается войти, — разочарованно выдохнул Эрвин. Он нащупал баночку с мазью и растер всю густую субстанцию по стволу. — Мы никуда ведь не торопимся, — Леви попытался успокоить Смита, взяв его руку в свою. — Я тоже волнуюсь. — Ты прав, не торопимся, — Эрвин улыбнулся Леви, опуская взгляд вниз на покрасневшее и приоткрытое отверстие. — Я буду аккуратен. — Надеюсь. Головка снова уперлась во вход, пытаясь раздвинуть собой стеночки. Благодаря мази она прошла чуть вглубь, а Эрвин остановился, тяжело задышав. — Очень узкий, прошу, только не вздумай сжиматься, — едва проговорил он, толкаясь внутрь. Леви, широко распахнув глаза, приоткрыл рот в немом крике. Боль была слишком сильная, но он держался, пытаясь перетерпеть. Он думал, что скоро эта боль уменьшится, когда Эрвин протолкнет головку внутрь. Хотя бы благодаря мази это сделать было намного проще. Леви опустил свою руку на член, пытаясь вернуть плоть к жизни. И Эрвин сразу же это заметил, накрывая его ладонь. — Сейчас, Леви, совсем немножко, — простонал Эрвин, когда головка полностью проникла внутрь, и поцеловал в искусанные губы любовника. Капитан даже не мог ответить на поцелуй и, приоткрыв рот, чувствовал, как Эрвин хозяйничает в нем языком. Внутри было все непозволительно натянуто до предела, а Смит не думал останавливаться и проскальзывал глубже, очень медленно и осторожно, но это приносило Леви слишком много боли. Он дрожал под Эрвином, жадно глотая заканчивающийся в легких воздух. — Мне… очень больно… — Леви вцепился в плечи командора и чуть ли не до крови прикусил губу того, и Эрвин сразу прекратил целовать, всматриваясь в лицо капитана. — Потерпи, я войду полностью и подожду. Мне тоже больно. Ты слишком узкий. Эрвин чуть набрал скорости, и уже вскоре внутри была большая часть ствола, которая невыносимо давила и распирала девственные стеночки. Леви было невыносимо больно настолько, что перед глазами начинало плыть. Если так будет длиться каждый их раз, то он вряд ли выдержит. Как Эрвин и обещал, оказавшись полностью внутри, он остановился, давая себе передышку, а вместе с тем и Леви, что уже в полубессознательном состоянии не понимал, кто, куда, что и зачем ему сует. Он ощутил на своей шее поцелуй, а потом еще и еще, а следом и мокрое прикосновение за ухом. Это местечко отозвалось приятным покалыванием. Боль внизу так сильно заглушала все остальное, и Леви просто молил, чтобы вся пытка побыстрее закончилась. — Леви… — Почему-то голос Эрвина был чересчур тихий и такой далекий. — Леви… — Что не так?.. — Леви, боги, Леви! И только сейчас картинка стала более четкой, а Эрвин перед был слегка перепуган. И с чего вдруг? — Что? — Ты будто сознание потерял! — Эрвин сильно сжимал его за плечи, все еще находясь внутри. — Да, нет, все хорошо. Я просто задумался. Леви опустил руку на низ живота, надавливая, чтобы заглушить рвущуюся наружу дикую боль. То, что Эрвин остановился, ему немного помогло, но только немного. Смит был слишком большой, и даже граничащее с безумием возбуждение до этого мало чем помогло, разве что свело с ума, заставляя идти на столь решительное и отважное действие. — Я буду осторожно двигаться. Скоро должно стать легче. Ты привыкнешь, — слова эти никак не успокоили Леви, лишь сильнее пугая. Эрвин и вправду решил двигаться в этой тесноте, будто совсем решил добить Леви, но, к удивлению последнего, внутри и вправду стало более свободно, так что у командора даже получилось сделать первый толчок. А потом еще один. У капитана получилось расслабиться, и теперь Эрвин скользил внутри более решительно, но возбуждение почему-то так и не вернулось, даже несмотря на усилия Смита потрогать член Леви. Тот словно перехотел вообще подниматься, организуя бойкот любым толчкам внутри. Болезненные ощущения превратились в неприятные, а после, из-за трения и растяжения, Леви начал постанывать. Какое-то извращенное удовольствие это ему доставляло, и, вроде бы как, хотелось еще и еще… А потом… Почти выскользнув наружу, Эрвин вернулся внутрь одним сильным толчком, целясь прямо в ту чудесную точку внутри, из-за чего Леви подбросило на диване, а стон сильного удовольствия слетел с его губ. Командор довольно ухмыльнулся и прицельно ударил по этой точке вновь, выбивая из Леви прекрасные звуки наслаждения. Леви на секунду забыл о невыносимых ощущениях, чувствуя, как возбуждается задницей, как эта точка заставляет его шире разводить ноги и принимать в себя Эрвина, несмотря на боль и неудобства. Смит в итоге перестал себя контролировать, набрасываясь на податливую плоть и вбивая себя каждый раз глубоко, до конца и слишком резко, что стоны удовольствия капитана быстро смешались со стонами боли. Леви уткнулся лицом во влажное плечо любовника. У него дико кружилась голова от такого непонятного водоворота чувств. Вот еще немного, и он был готов провалиться в беспамятство. Капитана подташнивало, но это было ничто по сравнению с тем, что сейчас происходило внутри его тела, вокруг члена Эрвина. Леви даже на мгновение показалось, что Эрвин стал сильно пульсировать, очень сильно, готовясь… — Я сейчас кончу… Прозвучало слишком неожиданно, едва ли за секунду до того, как горячее семя вмиг окатило распухшие, натруженные стеночки, раздражая их еще сильнее, заставив Леви заскулить, хватаясь зубами за плечо любовника. Его глаза заслезились от боли и странной пульсации. Он чувствовал, как его нутро постепенно наполняется спермой до отказа, как трясет Эрвина, что старается вогнать себя поглубже, чтобы выдоить каждую каплю, как тошнота возрастает с удвоенной силой из-за дикого головокружения. Его распирало, сильно распирало. Очень хотелось освободиться от растяжения, и от всего, что сейчас было внутри него. — Выйди… прошу… — попросил Леви, когда наконец последняя капля была оставлена, а Эрвин уже не был так тверд. — Тебе неприятно? Сильно болит? — Эрвин выскользнул наружу, наблюдая, как струйка семени вытекает из незакрывающегося ануса. — Прости, я не успел выйти… — Не страшно, — Леви приподнялся на локтях, но его шатало из стороны в сторону, а зрение все еще пыталось сфокусироваться. — Больно… Как будто… Знаешь… Жжет. — У тебя есть полотенца? Или салфетки? — Смит почему-то слишком обеспокоенно посмотрел на Леви, но тот совсем не был в этой реальности, мотаясь где-то в параллельной вселенной. — Да, в комнате. В шкафу на средней полке есть чистые… А что? Эрвин в мгновение исчез из его поля зрения, а через секунду сидел с кувшином воды и чистыми салфетками. — Прости меня, Леви… — он так виновато это произнес, что внутри у капитана все сжалось, а вскоре к его входу прикоснулось влажное прохладное полотенце. — Надо вычистить все. Я, кажется, порвал тебя… — густые брови нахмурились, и Леви стало уж совсем не по себе после сказанных слов. — Осторожнее, — прошипел Леви, когда Эрвин начал проникать. Внутри как будто все опалило кипятком, а боль усилилась в разы. — Расслабься и выпусти все. Прости меня… Эрвин сразу же замолчал, помогая Леви очистить внутренности, а вместе с тем чуть уменьшить боль. Капитан тоже не произнес ни слова более, лишь иногда шипя от невыносимых ощущений, то и дело закусывая себе губу, пока не прокусил ее до крови. Покрытое красноватыми разводами полотенце было отброшено в сторону, а Эрвин уже принялся обмазывать раскрытые внутренности той же мазью. — У меня был такой первый опыт. Я не совсем был осведомлен, как это делать, ты сам понимаешь… — В задницу трахать? — Да. Правильно. В задницу, — Эрвин слегка улыбнулся, заканчивая свой ритуал обмазывания. В конце он поцеловал острую коленку, заставляя Леви краснеть. — Как ты себя чувствуешь? — Очень тянет и болит, — Леви съехал вниз, укладываясь и тяжко вздыхая. Вот и закончился его невероятный первый опыт секса, причем секса с тем, по кому он так долго страдал, кого так долго ревновал, о ком так долго мечтал. И его как-то все это… разочаровало? — Я не сдержался. — Я это заметил. Но что произошло, то произошло, — сухо ответил Леви, переводя грустный взгляд на Эрвина. Тот, сгорбившись, сидел на краю дивана, кидая опечаленные взгляды на нового любовника. — Не так… Я хотел, чтобы тебе понравилось. — Так ведь это больно. Мне немного понравилось. Ну, когда ты вбиваться туда куда-то начал. — Это простата. У тебя даже стоять начинал. — Не помню. Их молчание стало чересчур болезненным, и первым его не выдержал Эрвин. — Леви, — голос Эрвина стал тише и более глухим. — Ты сожалеешь о том, что между нами произошло? — Нет, я… — А если честно? — Глаза Эрвина покраснели, а между бровей залегла глубокая морщинка. — Это честно. Я немного разочарован, но не более этого. Леви снова замолчал, но уже пялясь куда-то в потолок и обдумывая, что произойдет дальше. Скорее всего, Эрвин уйдет, оставив его одного, и больше никогда не придет с предложением интимного характера, не обнимет, не поцелует. Почему-то тяжелым осознанием на душе легло то, что Эрвину и правда не нужен был такой секс, он не хотел причинить вред, а хотел провести вечер куда более приятно, уж точно без боли, повреждений и чего похуже. От этого становилось лишь гаже на душе. Они оба не смогли получить от ночи то, чего желали больше всего. Эрвин встал с дивана и поднял с пола скинутый ранее плед. Он подошел к Леви и так печально посмотрел на него, кажется, роняя слезу, что у капитана вмиг сердце ушло в пятки, а в груди больно закололо. Через секунду он уже был поднятым на руки, а Эрвин шагал в сторону спальни Леви. От неожиданности тот сразу обхватил Смита за шею, чтобы ненароком не грохнуться. — Что ты делаешь? — прошептал Леви, утыкаясь лбом в основание шеи. Эрвин не ответил, а спустя пару минут капитан оказался аккуратно уложен на расстеленную кровать. Командор тут же скинул с себя брюки и совершенно обнаженный залез следом за Леви, накрывая их обоих одеялом. — Ты останешься у меня? — пораженно спросил капитан, оборачиваясь на Эрвина. Тот вмиг подтянул к себе Леви, обнимая его со спины, и плотно прижал к себе. — Да, я не могу уйти. — В смысле не можешь? — Точнее, не хочу. — Леви почувствовал, как в его макушку зарылся нос, вдыхая запах, делая этот жест совсем нежным и личным. Это заставило Леви немного смягчиться по отношению к любимому. — Ну, хорошо. Я не против, чтобы ты остался. — Леви, я не хотел, чтобы ты думал, что для меня это ничего не стоит, — на этих словах Смит провел носом по коже головы и поцеловал. Его дыхание было очень горячим и таким расслабляющим, что Леви невольно начинал таять. — Ты мне стал дорог с самого первого дня, как переступил порог корпуса. Даже зная, что ты хочешь меня убить, я продолжал держаться рядом, я хотел, чтобы и ты был рядом. Рядом со мной. Не важно, как. И когда ты вступил в наши ряды, мое сердце не могло найти покоя. Я хотел стать к тебе еще ближе, хотел стать тебе самым близким человеком из всех. — Но я не понимаю, Эрвин. Мне казалось, ты хотел, чтобы я отвалил от тебя, и желательно больше никогда не появлялся на горизонте, — голос Леви дрожал. Глаза его моментально увлажнились, и он был готов сорвать сейчас все маски, лишь бы боль сердца больше не мучила, хотя боль в заднице убрать было бы предпочтительнее на данный момент. — Я вел себя, как сволочь, признаю. — Ну, это мало сказано. — Вот знаешь, что?.. — Эрвин опустился поцелуем за ухом, прогоняя по телу Леви вихрь мурашек, заставляя его дрожать. — Я чуть с ревности не сгорел, когда ты к себе в отряд Рал взял. Я думал, между вами… — Ничего нет. И не будет. И то, что она единственная девушка, не значит, что я сразу полезу к ней в штаны. Не знаю, как это работает в разведке, но я ее ценю, как бойца, как того, кто будет слушать меня, подчиняться беспрекословно, а не ныть о том, что тяжело и хочется к мамочке домой, — фыркнул Леви, чувствуя, как сгорает со стыда. Даже Эрвин подумал об этом! — Зато я заметил, как ты менял одну любовницу за другой. Я даже счет потерял твоим пассиям, особенно за последний год. — Я переспал за тот год два раза. И в предыдущий — на прошлом приеме. Я был слишком пьян… — Ты смеешь этим оправдываться? Ты меня отправил домой, чтобы трахнуть одну из девушек, что висли на тебе, стоило нам только подойти ближе. Не смей мне говорить, что это было просто по пьяни! — Мы с тобой еще не были вместе! — А когда стали? — Сейчас. Леви резко обернул голову назад, пытаясь понять, правду ли ему говорит Эрвин, или опять это какая-то игра. — А ну повтори! — Мы с тобой сейчас вместе. Разве нет? — Эрвин жалобно свел брови, словно умолял Леви наконец принять его предложение, от которого тот так долго бегал. — Если ты мне врешь… — Я люблю тебя. — А ну повтори… — более спокойно произнес Леви, пораженно смотря на Эрвина. — Пожалуйста… — Я люблю тебя. Понимаю, слишком красиво сказано, и не оправдывает того, что я натворил… — Вообще ни капли, — Леви болезненно свел брови, чувствуя, что и вправду не сдержит эмоций. Сегодняшний день для него стал самым большим откровением, самой большой пыткой и издевательством, сбросив на Леви весь груз негатива, всех самых страшных вариантов исхода событий, но в то же время подарил ему Эрвина. Его любимого Эрвина, который, как оказалось, любит его. Но было столько несостыковок. До сих пор. — Мы это все можем обсудить. Сейчас, или когда ты захочешь. Я просто лишь прошу… не уходи, — Эрвин прошептал это Леви прямо в шею, оставляя легкий поцелуй на ней. Это действовало на капитана словно опий. Эрвин мог и догадаться, что вот такими действиями завоюет Леви просто по щелчку пальца, но все же здравый рассудок и разрывающая боль в заднице говорили капитану быть более трезвым в данной ситуации. — Что произошло на банкете? С Аннабель и… Я слышал, что ты на ней жениться собирался. У вас роман? — Все не так. Не совсем… — Эрвин, не мямли, что не совсем? — Леви, я тебя закусаю, если решишь меня перебивать. — За этими словами последовал легкий укус в основание шеи, вызывая у капитана тихий стон. — Что я сделаю, если ты говорить не можешь? — Точно закусаю. Ты меня вообще слушать будешь? — Несколько укусов снова коснулись шеи, а после слабый укус лег на мочку уха. — Продолжай… — Леви откинулся на грудь Смита, позволяя себя плотнее перехватить, прижимая к сильному теплому телу. — Мы с ней пару лет были любовниками, незадолго до тебя расстались. Думал, что женюсь на ней, но вместе обсудили и решили, что такая жизнь не для нас. Тем более, я разведчик. У нас каждую экспедицию жизнь на волоске. — А сейчас ты хочешь со мной отношений несмотря ни на что? — Леви перевернулся на другой бок, чтобы лежать к Эрвину лицом, и обхватил того за талию. Ему хотелось немного этой нежной близости, что создалась между ним и командором. — С тобой все иначе, разве ты не видишь? — Не вижу чего? — Мы с тобой вместе сильнее становимся. Даже там за стенами… Я порой не могу оторвать от тебя глаз. То как ты двигаешься, летаешь на тросах, как твоя задница выглядит в брюках… — Тебе обязательно опошлить момент? — Ты погрустнел. Я хотел увидеть твою улыбку… — У меня внутри все болит, как я улыбнусь? Эрвин коснулся губами макушки, прижимая Леви еще ближе к себе. Капитан слышал, как беспокойно бьется сердце любовника, вот-вот готовясь выпрыгнуть из груди. Эрвин волновался, и это волнение передавалось капитану, что прижался ухом к груди, считая удары. — Ты улыбнешься. Ты прекрасно улыбаешься, так легко, так ненавязчиво. Я удивляюсь, почему ты это редко делаешь. — Эрвин, вместо того, чтобы заставлять меня краснеть, давай лучше рассказывай дальше. — Я ей не так давно сказал, что у меня к тебе есть чувства. Она как мой друг… — Друг, значит? — Ревности в тоне Леви было хоть отбавляй, так что в ней можно было утопить пару деревень на окраине. — Ты меня так и будешь перебивать, негодник? Рука Смита опустилась на округлую ягодицу и легонько шлепнула, на что Эрвин получил недовольное бурчание у себя в районе подмышки. — Она решила тебя, так сказать, на чистую воду вывести. Сегодня, именно сегодня. Поэтому я старался ее до тебя вообще не допустить, и, оказалось, опоздал. И я очень сожалею, что тебе пришлось с ней говорить. Аннабель мне все объяснила, когда ты уже уехал, — Эрвин ближе прижал к себе прохладное тело, согревая собой. Леви чувствовал, что буквально дрожит в объятиях Эрвина. Воспоминания неприятным грузом опустились на его душу, сдавливая, затрудняя дыхание. Ему было больно и тяжело, и Эрвину тоже. Все же попытка выявить настоящие чувства Леви, которые итак не были скрыты от командора, но все равно оставались для того слепым пятном на глазу, нанесла в этот день большую рану сердцу капитана. — Знаешь, я даже думал о том, что если ты не будешь со мной, то пусть лучше умрешь. И мне было бы больно, но не так сильно… — Леви даже не думал, что эти слова в данный момент сорвутся с его губ, делая объятия Смита более жесткими, а дыхание того более сбитым. — Я сделал больно тебе. Я очень сожалею об этом и хочу все исправить. Сейчас, завтра, до конца жизни… — А я хочу быть с тобой, Эрвин. Вот так вот… Просто с тобой. Может, я тоже люблю тебя, — тихо прошептал Леви, поднимаясь вверх, к теплым, нежным губам, что так манили к себе, сквозь горести, отчаяние, всю эту путаницу с чувствами, ненавистью и желанием стать ближе, разочарованием и надеждой на то, что все будет по-другому, все теперь будет хорошо. — Я знаю, что любишь. Я это понял, малыш. — Так, а вот это слово попрошу убрать из твоего словаря странных высказываний. Ты ведь еще хочешь целый нос? — Я хочу целого тебя. И да, к слову, надо было спросить это раньше… Леви, а тебе ведь уже больше восемнадцати? — Ты точно по носу получишь! — разозлился Леви, пихая Смита в бок, а тот лишь по-доброму смеялся, успокаивая разбушевавшееся дитя. — Это шутка такая?! — Я на полном серьезе. — Эрвин очень чувственно коснулся на мгновение его губ. — Ты выглядишь на пятнадцать, а ведешь себя, как повидавший жизнь мужчина. А потом, ты сказал, что у тебя еще никого не было, и я… — Мне двадцать пять, идиот! — Леви недовольно заерзал, пытаясь выпутаться из пледа, из объятий, но вмиг прекратил, когда Эрвин снова провел успокоительную терапию, целуя за ушком. — Я так и знал, что я не такой старик для тебя, — радостно ответил Эрвин, успокаивая Леви. — Еще какой старик, все время бубнишь и всем недоволен. — Это ты себя описал. — Нет, тебя. — Тогда я буду называть тебя моим малышом, потому что ты мой… — Я просто твой, понял? — Ты просто чудо…