Выгода

После контрастного душа так и хочется упасть в тёплую уютную кровать, закутавшись в оделяло по самую макушку. На улице сыро, ветер завывает так, что с закрытыми окнами услышать его труда не составит. Студент сушит волосы жёстким полотенцем серого цвета, что уже насквозь промокло, и закидывает его на плечо, проходя на кухню. Телефон, лежащий на краю стола начинает жужжать, после которого парень стремится ответить на звонок. Однако, заметив на экране имя, вся энергия пропадает и, переворачивая устройство экраном вверх, он достаёт из холодильника бутылку с водой. Чимин ждёт, что младший сам скинет трубку, эти полминуты действительно длятся вечность. Надоедливый звонок начал выбешивать, а цветная картинка стала мозолить глаза. Пак не был тем человеком, которого легко вывести из себя. Это сделать довольно трудно. Но почему тогда на звонок, что он с трепетом ждал несколько лет, отвечать не хочется? А ответ чересчур прост. Видеозвонок. Блондин сейчас выглядит не лучшим образом: мокрая взъерошенная голова и полотенце, что студент успел обтянуть вокруг бёдер. Чимин боится, что Чонгук снова будет смеяться, и всё вернётся на точку отсчёта. Телефон замолкает, и хозяин с облегчением выдыхает, опираясь на стол позади себя. Пак готов под землю провалиться от одного только хищного взгляда Чона, который тот неоднократно кидает на старшего. Это напрягает и Чимин сразу пытается избежать зрительного контакта. А когда он рядом садится... Этот запах, это дыхание, эти руки! Видеть брюнета вблизи равносильно одному дню в раю. Каждую клетку он может увидеть. Каждую родинку, каждый выступ... каждый след от оставшихся засосов. Чонгук до сих пор нравится Чимину. Однако открывать свои чувства второй не торопится, убеждая себя, что рано и те всё равно не взаимны. Младший до сих пор остаётся причиной кратких вздохов и мокрых снов блондина. Но ситуацию усугубляет теперь ещё факт их постоянной близости. Пак должен находиться рядом с ним, невзирая на всю боль и немощность. Быть рядом и не иметь возможности приблизиться — вот, что самое страшное. Да, Чонгук разрушил границу, пустил старшего в свой круг общения, да они почти друзья! Но этого мало... Чимин хочет большего и вместе с тем молчит, боясь даже слово против сказать. Эта дилемма убивает изнутри, заставляя блондина чувствовать себя последней тварью в этом мире. Он слаб. Он ничтожество. А всё из-за этого Чон Чонгука, который зачем-то появился в его жизни! Делая очередной глоток, телефон вновь начинает вибрировать. Парень открывает рот, и жидкость выливается на пол. Всё та же фотография с любимым лицом. Всё та же быстрая забитая мелодия. Чимин тянется к устройству и громко выдыхает. Но тот не успевает: Чонгук снова сбрасывает звонок раньше. Спустя несколько секунд студент может заметить на значке приложения новое сообщение. 23:12 «Какого хуя?!» «Страх потерял?!» «Я тебя выебу! Будешь у меня вокруг стадиона бегать, пока замертво не упадёшь!» Блондин в очередной раз вздыхает и мямлит что-то непонятное себе под нос. А почему он вообще должен оправдываться? Потому что Чонгук — его тренер. И что это меняет? Многое. Он имеет право знать обо всем. 23:15 «Я был в душе.» Чимин быстро набирает текст и откладывает телефон подальше, надеясь, что на этом всё закончится. Но он уже готов под стол лезть, лишь бы всё это побыстрее закончилось. Когда начались их занятия с Чонгуком, Паку пришлось сдерживать себя ещё больше. Находиться рядом с ним, слушать его, дотрагиваться, исправлять — всё это греет душу и терзает сердце одновременно. Младший начал открываться, это здорово, но вместе с тем пошли разговоры о совершенно непристойных вещах, с которыми Чону нравилось смущать блондина. Чимин слишком правильный для такого... или нет? Вспомнить бы все его сны с участием брюнета во всех позах. Или какой кайф он ощутил, когда Чонгук прижал его к стене. Одного хищного взгляда в сторону хватит, чтобы Пак согласился встать на колени. Он слишком обезумел от этой привязанности, которая теперь кажется бредом психически нездорового человека... Чёрт возьми, блондин хочет видеть сообщения, что пропитаны злобой младшего, хочет учить его и исправлять каждый раз, хочет, чтобы он трогал его и орал за то, что что-то не получается! Чимин просто хочет быть рядом с человеком, которого любит. 23.15 Чонгук: «С чего я должен просто поверить в то, что ты не игнорировал меня?» «Мы же друзья?..» Чимин: «Мы?! С тобой? Не знаю. Ты хочешь этого?» «Я не подхожу под твой круг общения. Ты и сам просил меня молчать о наших занятиях.» Чонгук: «Молчать о занятиях и о дружбе — совершенно разные вещи.» «Впустишь меня? Я уже возле твоей квартиры.» Последнее предложение хотелось принять за глупую шутку, однако парень всё равно вышел в прихожую и распахнул входную дверь, теряя дар речи. На пороге стоит Чонгук в тёмном пальто и чёрной водолазке, а в руках держит бумажный пакет, наполненный лишь на половину. — Пустишь? — как бы ненароком напоминает гость, и Чимин отходит в сторону, позволяя брюнету пройти внутрь. — Неплохо выглядишь. Для меня вырядился? Чимин вновь опешил, впечатываясь лицом в дверь. Челюсть чуть ли не до пола достаёт, а глаза быстро пробегают по мускулистому телу, что и через одежду заметить труда не составляет. Парень проходит на кухню, где оставляет пакет и снимает верхнюю одежду. — Чем обязан? — блондин идёт следом, кажется, совсем забывая о своём внешнем виде, что только больше подстрекал шальную фантазию младшего. — Снова что-то непонятно? Чон уже успел вымыть руки, закатав рукава, и стал разбирать купленную еду. А Пака интересовали лишь выступающие вены на чужих руках и то, как водолазка стала ещё сильнее липнуть к любимому телу. Отрицать, что Чонгук на кухне выглядел ещё более сексуально, просто бессмысленно. Старшему бы так хотелось почувствовать обжигающее дыхание на шее, мокрые поцелуи по всему телу и ладони, раздвигающие ноги в разные стороны, чтобы наконец-то сделать желанное... — Сегодня ровно месяц нашей сделке, — перебивает студент и достаёт из пакета несколько бутылок пива и соджу. Парень наклоняется и с энтузиазмом вглядывается в глаза напротив. — Это нужно отпраздновать, не находишь? — Я не пью, — отрезает тот. — Ну нет! Нет, нет, нет! — Чонгук мастерски начинает ныть без слёз, пытаясь вызвать жалость и сострадание к своей персоне. — Ты не можешь быть таким правильным! Пак Чимин, какие скелеты в шкафу у тебя? Ты — убийца, маньяк? Лжец? Гей?.. — Не неси ерунды, Чонгук. — Это уже куда интереснее, — внезапно меняет настроение младший и начинает улыбаться. — Почему ты остановил меня именно на этом слове? Докажи! — Не буду я тебе ничего доказывать. — Значит, гей. — Нет. — Интересно, как группа отреагирует на это. — Что ты собрался делать? — но Чонгук лишь тихо достаёт телефон из кармана и начинает бегать пальцами по экрану, ничего так и не объяснив. — Ты не напишешь об этом в беседу группы! Это ведь ложь! — Да, но никто, кроме нас, этого не знает. Брюнет усмехается, а сам отводит глаза на Чимина. Тот зол. Очень зол. Но тогда почему студенту кажется это таким милым? — Что мне сделать? — Чонгук кидает взгляд на алкоголь и несколько упаковок с чипсами и снеками. — Серьёзно? Младший лишь кивает, прикрыв глаза, в которых без труда можно увидеть ликование своей маленькой победе. Он снова выиграл. Снова заставил подчиниться своей воле. Но Чимин понял одну вещь, общаясь с младшим на протяжении месяца, — с ним лучше не спорить, себе дороже. Поэтому блондину не остаётся ничего, как уйти в комнату, не предоставив гостю никаких объяснений. — И что это значит? — кричит Чонгук, всматриваясь в темноту. — Я оденусь и выйду, — также цинично кидает Пак, отчего студент понимающе кивает, закусывая губы изнутри. — Ты и так выглядел ахуенно, — не успокаивается младший, продолжая разбирать пакет. Интересно, к чему это он? *** И всё-таки напоить старшего оказалось плохой идеей. Уже после третьей банки обыкновенного пива парня накрыло с головой. Чонгук решил убрать бутылку с соджу подальше, дабы с утра не слушать нытьё о больной голове и обвинения в свой адрес. — Чимин, пошли спать. — Я не устал, — еле удерживая глаза открытыми, то и дело кивая головой, мямлит старший себе под нос. — Разумеется, нет. Чон выдыхает, осознавая, почему старший так негативно реагировал на алкоголь, и ему ничего не остаётся, как быстрее уложить одногруппника в постель. Парень ставит свою полупустую бутылку на небольшой столик и начинает приближаться, думая, как бы удобнее подхватить на руки это несоображаюшее существо. Все попытки оказываются тщетными, поскольку Чимин даже в таком ужасном состоянии продолжает сопротивляться любым действиям, направленным в его сторону. Спустя лишь несколько минут, успокоившись, Чонгук смог исполнить задуманное. Тот аккуратно устраивает руки на спине и под ногами старшего и встаёт с коленей. Никакой тяжести парень не почувствовал, скорее, лёгкость, такую ничтожную, что ему показалось, будто блондин остался на своём первоначальном месте. Паку вес прибавляет только нарастающая мышечная масса, остальное — просто пыль и дурь, которую Чону предстоит выбить из него. Брюнет проходит в единственную в квартире комнату, что отличилась наличием большой вместительной кровати. Студент подходит к ней и аккуратно, словно младенца, укладывает Чимина по середине. Обыскав глазами помещение, Чонгук находит однотонный серый плед, завалявшийся на стуле, а затем накрывает им спящего знакомого. Немного задев лицо, Чонгук стремится выровнять поверхность, однако одного касания хватает. Кожа кажется мягкой, освещаемая лишь лампой из гостиной, а губы алые, пухлые и такие манящие. Чонгук садится на пол и, облокотившись на ладони, начинает пристально наблюдать за спящим ангелом, охраняя сладкий сон. Дыхание замедлилось, стало таким редким и ровным. Грудь поднималась всё реже, и в комнате теперь царит спокойствие. Чонгук с интересом рассматривает чужое лицо, подаваясь чуть вперёд и возвращаясь на место. Колени со временем начинали болеть, но те прекрасные ощущения, которые он испытывал, стоили гораздо больше. Чимин слишком сильно выделился в его жизни. И Чон начал догадываться почему. Все двадцать два года его окружали одни придурки, которых интересовало лишь количество денег, завалявшихся в кармане дорогой брендовой сумки. Спроси он сейчас у кого-либо из его «друзей» цвет своих глаз, то, уверен, в ответ получил бы лишь тихое мычание. Пак же делает акцент совершенно на других вещах. Он словно смотрит насквозь, изучая каждого человека как открытую книгу. Провести парнишку практически невозможно, и это лишь прибавляет желания пробыть рядом как можно больше. Он смешной. Хотя нет, скорее забавный. При одном лишь взгляде на блондина хочется начать улыбаться, как маленький ребёнок, заметивший родителей, однако в голове каждый раз что-то щёлкает и Чон больше не может думать трезво. Чимин будет похлеще крепкого алкоголя и дозы неплохого наркотика: ноги подкашивает, глаза начинают сиять и почему-то сердце бьётся чаще. Всё это так похоже на... Нет! Чёрт побери, нет! Чонгук не может влюбиться. Он ведь холодный, чёрствый отрицательный герой в этом рассказе. А зло всегда получает по заслугам. Чон выучил это правило очень хорошо. — Ты такой идиот, — улыбается брюнет и убирает с чужих глаз жёлтую прядку пушистых волос. — Знал же, что так будет, так почему сказать просто не мог? — Всё равно бы не послушал, — мурлычет старший, не открывая глаз. — Ты не спал? — Спал, но ты слишком громко рассуждаешь, — парень переворачивается на другую сторону и хлопает ладонью по теперь уже пустому месту. — Ложись. — Но... — Если не хочешь, можешь спать на полу. — Ты выпивший всегда такой смелый? Или просто сумасшедший? — Обещай, что никому не расскажешь. — А почему должен? — Ты меня ненавидишь, — Чонгук замер, оперевшись ладонями о кровать, всё-таки решившись лечь рядом. От этих неосознанных, но правильных слов становится не по себе. Он рассчитывал именно на такой исход, но вот сейчас, посмотрев на ситуацию под другим углом, всё обдумав и осознав, по спине проходит лёгкий холодок. Чимин дорог ему так сильно, как никто другой в этом мире, и услышать такое мнение в свой адрес приравнивается к пуле, что Пак безжалостно выпустил, наставив дуло на истерзанное сердце. — Вечно подстрекаешь и хочешь опозорить. Если кто-то узнает об этом, я стану посмешищем для всех, а не только для тебя. — Прости, я даже и подумать не мог, что... — ему впервые за долгое время приходится ощутить ужасное чувство — стыд. Чонгук унижал одногруппника целых пять лет ради забавы, а сейчас за такие детские шалости хочется запереться в какой-нибудь комнате, чтобы Чимин никогда его больше не увидел. — Неважно. Я хотел сказать тебе кое-что. — И что же? «Зачем ляпнул, придурок?!» — бьёт себя по голове брюнет и наконец-то садится на кровати, подбирая одну ногу под себя. Он осматривает широкую спину, очертания ключиц, виднеющихся из-под старой футболке, растрёпанные волосы... Такой домашний Чимин заставлял Чонгука принижаться ещё сильнее, осознавая всю свою ничтожность перед таким прекрасным сознанием. Никто ещё никогда не имел над ним такую власть, как Пак Чимин. — Ты мне нравишься, хён, — рассматривая пальцы, на одном дыхании кидает Чон, желая, чтобы эта фраза была невнятной, а после к чему-то продолжает. — Ты умный, интересный, красивый, я понял это только тогда, когда мы начали сближаться, мне так жаль. Знаю, что слишком глупо. Тем более, ты — не гей, да и история чересчур банальная, но... — «слишком спокойная реакция». — Чимин?.. — Чонгук поворачивается лицом к старшему, когда ничего не получает в ответ. Парень вновь сладко уснул, уткнувшись носом в подушку. Он был вымотан окончательно и последней фразы гостя, кажется, уже не слышал. Чонгук робко улыбается и пристраивается рядом, напротив миловидного личика. — Ну и ладно. Может, оно и к лучшему. *** Чимин лениво перекатывается с одного бока на другой и рука нечаянно натыкается на что-то твёрдое. Оно лежит рядом, но когда парень начинает водить вверх-вниз, то понимает, что это «что-то» гораздо больше, чем он мог предположить сначала. В конце концов блондин ловит себя на мысли, что пальцы скользят по хлопковой ткани и останавливаются на вороте. Кожа. Пак резко садится в кровати, и голова даёт ответную реакцию, начиная нетерпимо болеть. Адское чувство бьёт сильно и кажется, будто по макушке нещадно колотят кувалдой. Так противно... Боже... — Живой. Я уж думал, ты не встанешь. Этот голос. Низкий и грубый, слегка насмешливый и серьёзный одновременно. На такие махинации способен только один человек. Только вот что он здесь делает? Да ещё и в кровати Чимина?! — Чонгук, что ты здесь делаешь? — парень взъерошивает макушку и вытирает тыльной стороной ладони мокрые губы. Младший сидит рядом, облокотившись на подушку, и активно бегает пальцами по экрану телефона. Когда же Чимин начал задавить глупые, но очевидные вопросы, брюнет оторвался от явно скучного занятия, которое его уморило, и с привычной усмешкой стал рассматривать предмет своих ночных восхищений. Он и сам не понял, как начал откровенно пялиться, закусывая губу, представляя Пака ещё ближе, ещё сексуальнее, ещё податливее. Ещё секунда, и он бы сорвался, перетянул Чимина через кровать и заставил подчиняться каждому слову, каждому действию. Сложно устоять, когда худое изящное тело стоит рядом. А, если принять к сведению ещё тот факт, что Чонгук к этому причастен, крышу сносит окончательно... — Чонгук! — парень выходит из зоны комфорта и не придумывает ничего умнее, кроме как просто улыбнуться. Он тянется к стакану с мутной жидкостью, что поджидал Чимина с раннего утра, и протягивает посуду блондину. Пак наконец-то понимает, что бояться нечего, и забирает стеклянную ёмкость. — Спасибо. — Я голоден. У тебя есть что-нибудь? Не дождавшись ответа, младший направился на кухню. За вчерашний вечер он успел запомнить, что и где находится, ведь квартира и была меньше среднего. Чимин следует за гостем и опирается о дверной косяк, прижимая стакан к груди — бегать пока рано, это уж точно. Чонгук открывает холодильник и начинает своевольничать, дабы найти хоть что-то съедобное. Спустя несколько минут поисков, пока старший продолжал кимарить на дверном косяке, брюнет всё-таки поставил на стол серебряную кастрюлю и несколько контейнеров с закусками и варёным рисом. Через пятнадцать минут парень уже всё красиво расставил на столе, разогрев еду. Всё выглядит так аппетитно, а запах горячего супа заставляет забыть о всех проблемах. Есть хотелось очень сильно, ведь Пак снова начал забываться и игнорировать все инструкции Чонгука о правильном питании. Вот и сейчас. Чимин хочет отказаться и встать из-за стола, но как это сделать, если тренер сидит напротив и глаз не спускает. От этого становится неловко. Чон не должен был делать всё это: расставлять и греть еду, укладывать старшего спать, приходить. Зачем ему всё это? Студент в последнее время стал чуть более мягким и спокойным. Он не боится проявлять эмоции. А главное — он теперь не игнорирует Чимина. Если не брать в счёт их совместные занятия, даже в пределах учебного заведения можно было догадаться, что между этими двумя что-то изменилось. Чон Чонгук влюбился в Пак Чимина. О таком даже самые близкие люди бы ни разу в жизни бы не догадались. Что уж тут ещё скажешь, карьера обоих будет разрушена. Чимина будут ожидать сотни сплетен за спиной, зависть, месть. А Чонгук потеряет статус «не спать с одногруппниками». Для них — это конец. Нет! Нет, всё слишком быстро. Не прошло и месяца, а Чон уже делает такие выводы. Это... просто симпатия... к человеку. Это нормально. Они — друзья, Чимин должен ему нравиться... как друг. Не как парень, как друг! Как чёртов друг, которого Чонгук в своей фантазии уже оттрахал везде, где только можно. Боже... самому не смешно? Отрицать очевидное слишком даже для него. Он опустился так низко, что врёт самому себе, забывая о прежней жизни. Рядом с Чимином трудно держать образ холодного паренька, а улыбка сама собой появляется на лице. Но брюнет слишком много работал над этом, чтобы лишиться всего в одно мгновение. Даже ради Чимина. *** — Чимин! Студент оборачивается на низкий, зовущий его голос и протяжно выдыхает. Тэхён спешит подойти и закидывает руку на чужое плечо, меняя курс друга в сторону другой аудитории. А Пак и не против, лишь бы его не доставали дурацкими вопросами про вчерашний вечер. Голова всё ещё хочет расколоться на две половины, мозг требует тишины, а горло жаждет хоть капли воды, дабы избавиться от гнетущей сухости. Блондин сейчас вовсе не желает выслушивать нравоучительные речи Тэхёна или того хуже, очередной рассказ про то, как Нари хочет от него избавиться, доставая своей нескончаемой болтовнёй. Да, в этом понимании они просто идеальная пара. — Ты молчишь, — начал было Ким, но старший даже рта раскрыть не успел, дабы что-то возразить. — Губы сухие, глаза красные, а лицо опухшее, — брюнет останавливается и обходит Чимина, дабы подтвердить свою теорию. — Ты что, бухал всю ночь? Хотя, зная тебя, одной бутылки было достаточно. — Ты мне друг? — резко вставляет своё слово Пак, что Тэхён даже не успевает сориентироваться. — Ну, друг. — Вот и сделай одолжение. Заткнись, а! Блондин ускоряет шаг, желая отстать от назойливого шатена. Хочется укрыться в какой-нибудь подсобке со швабрами и побыть с собой наедине. Ему так стыдно, что Чонгук видел его таким.. отвратительным. Таким пьяным и таким неправильным. А если он что-то сказал?! Если ляпнул кто-то такое, чего не должен был?! Вопросы о пьяном поведении посещают бедную голову только сейчас, заставляя блондина чувствовать себя ещё более паршиво. И всё бы ничего, если бы не одно но. В голове Пака теперь слышится отчётливая фраза «ты мне нравишься». А дальше всё, пустота. Ну зачем он пил?! Зачем поддался?! Это не стоит той тайны, которую Чимин трепетно оберегал часть своей жизни. Было глупо даже предполагать, что Чонгук сам сказал эту фразу — этот вариант был откинут сразу же. А может это просто сон? Да, да, наверное, так и есть. Он не так глуп, чтобы рассказать обо всём этом вот так. — Чимин! Вновь этот властный, металлический голос, от которого кровь в жилах застывает. Пак уже был готов к любым исходам: унижение, ненависть, побои, неприязнь, позор — он готов стерпеть всё. Всё, кроме отчисления, определённо. Но Чонгук ведь вёл себя дома спокойно! Или просто выжидал момента, хорошенько всё обдумав. От неизвестности становилось ещё страшнее лезть в эту грязную лужу, которую Чимин уже привык называть своей жизнью, глубже. Так стыдно не было, наверное, никогда. Вся эта история такая глупая и банальная. Наверное, так и надо. Поставить сейчас точку и найти новую правильную тропинку. Пак чувствует лёгкий удар о что-то тёплое и твёрдое. Тетради, что тот держал в руках, разлетелись по полу, листы высыпались. Блондин потирает ушибленный лоб, молясь, чтобы голова не начала болеть сильнее, и уже машинально садится на корточки. Руки скользят по полу, но в глазах на мгновение темнеет, отчего тот не может удержать себя на ногах. Он потирает ладонями лицо и ждёт, когда организм разрешит вернуться в норму. Открыв глаза, он замечает перед собой парня, что также сидел на корточках и приятно улыбался. «Такой красивый..» Это было первое, что пришло блондину в голову, как тот заметил незнакомца. У него очень красивые белые волосы с выбритыми висками, блёклые губы, что изгибались в лёгкой улыбке, а кожа такая светлая, словно у мертвеца. Но глаза.. Их описать было сложнее всего. Такие яркие, глубокие — можно было увидеть маленькую вселенную. Блондин протягивает собранные тетради и учебники, в сам встаёт, подставляя ладонь. Чимин принимает помощь и поднимается следом. Только вот оказывается тот слишком близко. Непозволительно близко. От тела исходило такое приятное тепло, а запах одеколона заставлял голову кружиться. Паку сложно признать, что он в эйфории не от Чонгука. Не от его вечных искушений и заигрываний. От кого-то незнакомца, коего видит первый раз в жизни. — С-спасибо... — Будь аккуратнее в следующий раз. — Следующий? — аккуратно интересуется паренёк, в ответ получая язвенную улыбку. — Надеюсь, мы ещё встретимся в более спокойной обстановке, — блондин улыбнулся и хотел было уже открыть рот в другом вопросе, но его опередили. — Мин Юнги. Приятно познакомиться. *** Он сжимает ладони в кулаки до такой степени, что десятки сосудов на руках увидеть становится проще простого. Челюсть сводит саму собой, а дыхание учащается. На лбу появляются небольшие капельки пота, которые тот спешит быстро убрать. Чонгук пытается снять напряжение и убрать с лица нездоровый багровый оттенок. Однако организм играет против, не разрешая скрыть накрывающую с головой злость и раздражение. Сейчас как никогда хотелось набить кому-нибудь морду. Костяшки чесались, а адреналин в крови уже давно перешёл допустимый порог. Хочется ощутить горячую густую жидкость на руках, что безжалостно пройдутся по физиономии улыбающегося недоумка. Хоть разбитый висок будет контрастировать с этим мёртвым оттенком лица его знакомого, который сейчас любезно кокетничает с учителем. Чимин так мило улыбается и смотрит с таким интересом. Так блондин в последний раз смотрел лишь на преподавателя на предыдущей паре. Да чёрт! На Чонгука он с таким восхищением не смотрел ни разу за все пять лет! В глазах, пусть они и так далеко, Чон видит маленькие искорки. Это неизвестность так манит или он просто хочет завести новый круг общения? Хотя оба варианта Чонгуку особо не нравятся. Общество этого напыщенного индюка вообще сложно назвать нормальным и правильным. Это точно не то, что подошло бы Чимину. Тот чересчур добрый, интеллигентный, образованный и слишком сексуальный. Он согласен провести вечер за книгой, а не биться в конвульсиях под ритмичную музыку с бокалом крепкого алкоголя в руках. А Юнги вряд ли можно приписать хоть одно из этих качеств. К слову, почему Чонгук вообще начал так волноваться? Неужели Чимин снова берёт верх над разумом и садится на левое плечо, так шепча на ушко «возьми меня». Если бы парень сейчас обратился к Хосоку с вопросом, что с ним происходит, то в ответ прилетел заливной смех, а фантазию братца утратить было бы уже невозможно, который в два счёта раскрыл, по кому течёт его дорогой младший братишка. Только вот Чону старшему самому не до этого. Если Чонгуку диагноз можно было поставить с лёгкостью: ревность, то в чужом лице это чувство являлось одним из множества возможных вариантов. Брюнет заметил с какой ненавистью тот оценивающе кидает взгляд на Чимина, а затем со злостью смотрит на Юнги. Рыжеволосый не моргает и, кажется, уже не дышит. Все его мысли и дальнейшие действия сконцентрированы лишь на одном человеке. Он догадывался, что Мин в первый же день найдёт себе предмет воздыхания. Но, во-первых, к этому объекту воздыхания Хосок не должен ревновать. А, во-вторых, Чимин на эту роль уж точно не подходит. Старший будто срывается с цепи и делает два шага вперёд прежде, чем Чонгук успевает схватить брата за локоть и с силой одёрнуть назад, впечатывая тело в бетонную стену. Чонгук сдавленно выдыхает через ноздри, потому что самому неприятно, однако показывать всем то, что Чимин — его слабость, он уж точно не собирается. — Я убью его, — с усмешкой говорит Хосок и переводит взгляд на Чонгука, который не видит в этой ситуации ничего смешного. — Только после меня...