Выгода

Руки трясутся от, наверное, уже сотого повторения одного и того же упражнения. Пальцы вот-вот отпустят металлическую перекладину, ноги сводит, а грудные мышцы напряжены так, что парень уже их не чувствует. Белая хлопковая футболка насквозь промокла и начала липнуть к солёному телу, облегая, а светлая чёлка закрывает глаза, пока капли воды стекают со лба к подбородку и оставляют влажный след на асфальте. Последние силы уходят на то, чтобы сделать последнее повторение. Пак собирает волю в кулак и пытается поднять тело хоть немного, дабы подбородок наконец-то пересёк несчастную линию. Сделано! — Всё, — стонет младший где-то снизу. — Давай передохнём. — Но я ещё не устал, — нагло врёт Чимин и опускает взгляд. — Тогда сам продолжай. Спустя секунду блондин может почувствовать всю тяжесть собственного тела. Чонгук отходит в сторону, отпуская чужие ноги, что во время выполнения упражнения находились в его руках, и с усмешкой наблюдает за чужими попытками что-то сделать. Чимин беспомощно барахтает конечностями в воздухе и с небывалым стремлением тянется вверх. Чон стоит поодаль, облокотившись на лестницу, и наблюдает с бутылкой прохладной воды в руках. Младший, словно заворожённый, взгляда отвести не может. То ли от такого ужасного исполнения, которое должно глаза резать, то ли от восхищения таким оптимизмом старшего. До этого он частенько видел Чимина, сторонящегося физкультуры так же, как и Чон пар по биохимии. Но сейчас... Это картина маслом. Чонгук может увидеть то, что не в состоянии увидеть никто. Пак Чимин, отличник, любимчик учителей, правильный мальчик. Перед брюнетом он становится ласковым щенком, исполняющим любые прихоти хозяина. Старший слушается и делает всё, что бы ему ни сказали, а Чону нравится эта податливость. Но с Чимином это нечто особенное. Не как с остальными. Парня с детства воспитывали «моё — значит ничьё больше». И это простое «правило» переросло в привычку. Чонгук слишком самоуверенный и свободолюбивый. Ему нравится доминировать и быть главным во всём. Ему нравится, когда люди подчиняются. Все. Кроме Пак Чимина. Это трудно объяснить, но он не похож на остальных, ведь Чимин вызывает не отвращение и желание вытереть ноги об очередное ничтожество, а жалость и сострадание. Блондин пытается долго и усердно, однако все попытки одна за другой канут в бездне сомнений и неудач. Он сам в себя уже не верит. Так, как с таким настроем можно идти дальше? И Чонгук прошёл бы мимо, если бы не общий договор. Ему приходится видеться с Паком почти всё свободное время и это угнетает. Вечное присутствие заумного ботаника, что капает на мозги, настроения не прибавляет, однако думать заставляет. Чону теперь нужно рассчитывать время, чтобы успеть на занятия с одногруппником, сделать все внеурочные задания и подстраиваться на тренировке под нового подопечного. Системное расписание — новинка для Чонгука, поэтому путаница в их расписании будет присутствовать ещё долгое время. Тем временем, Пак всё-таки не удержался на перекладине и без сил рухнул вниз на застеленную поверхность, опираясь о неё руками. Брюнет замечает багровые ладони и слегка щурится, вспоминая эту неприятную боль — следующие несколько дней будет жечь. Чимин жадно хватает воздух, заставляя лёгкие работать быстрее, и поднимает взгляд на тренера. Чонгук тихо стоит в стороне, а на лице ни одна мышца не дёрнулась. Он вообще помнит про своего подопечного? Младший наконец-то открывает бутылку с жидкостью и прислоняет горлышко к красным губам, откуда капли воды медленно начинают переходить от подбородка к шее, стекая по футболке до самого конца. Парень поднимает руку и выливает остатки на каштановые волосы, что Чон через секунду зачёсывает назад. Он скользит взглядом по знакомому и ухмыляется, делая несколько шагов вперёд. — Ты делаешь неправильно. Поэтому и не получается, — младший проходит мимо и опускает глаза, махая кистью, заставляя старшего уйти. Но, когда тот замечает, что Пак продолжает сидеть на месте, то лишь вздыхает и поднимает голову. Парень хватается руками за металлическую перекладину и виснет, слегка раскачиваясь и подгибая ноги в коленях. Начинает отталкиваться со ступней, создавая подобие волны, что шла вверх и в конечном итоге выталкивала Чона вверх, позволяя выполнить упражнение. Так продолжалось несколько раз, и после каждого подхода он делал короткий перерыв в пару секунд. Чимин попытался уловить технику, однако давалось ему это сложно, ведь как тут можно не отвлечься, когда Чонгук уже своим видом заставлял думать совсем не о тренировках. Безразмерная футболка подчёркивала стройное тело, задираясь выше положенного, при каждом новом действии. Рукав хоть и прикрывал половину плеча, но накаченные руки делали своё дело, провоцируя, заставляя желать большего. Шорты по колено, те же, что он частенько носит на уроках физкультуры в институте продолжали баловать глаза Чимина уж чересчур открытой картинкой. Ткань была слишком коротка, чтобы прикрыть напряжённые ноги, что сейчас с ума сводят и в прямом, и в переносном смыслах. У блондина челюсть сводит. Чонгук словно мраморная статуя: работа до чёртиков детальна, каждый миллиметр идеален, а общая картина поражает воображение, не давая принять тот факт, что этот человек реален и стоит чуть поодаль. В штанах постепенно становится всё теснее, и парень сводит ноги в надежде успокоить изнывающий орган. Ещё секунда, и он не выдержит. Пак застывает на месте, даже не заметив, как грозный тренер встал напротив. Блондин тут же возвращается в реальность, даже позабыв прикрыть рот, и теперь с вниманием готов слушать дальнейшие указания. — Чимин, — Пак бегает глазами по чужому лицу, а возбуждение только нарастает. Чон пожимает плечами. — Чего сидим?! Два круга, потом отжимания и приседания. У нас ещё двадцать минут. Пошёл! *** — Ты издеваешься? — щурится блондин. Чонгук на это лишь закатывает глаза и отпивает из кружки напиток. — Так, ладно. Хорошо. А конспекты? Конспекты читал, что я дал тебе? — А надо было? — с искренним удивлением спрашивает младший, загоняя Чимина в угол окончательно. Двое студентов сидят в кафе, который находится неподалёку от института. Здесь спокойно и всегда тихо — идеальное место, чтобы разобраться со всеми проблемами. Тёплое и уютное помещение, всегда пропитанное солнечным светом. Чимин и Чонгук всегда занимают строит у дальней стены, дабы никто никому не мешал. Да и Тэхён за барной стойкой не в состоянии увидеть влюблённые взгляды друга, адресованные одногруппнику. Так и сейчас. Разложив несколько тетрадей и учебников по площади деревянного стола, Пак держится за голову и думает, как лучше поступить. Разбирать новую тему смысла нет — младший снова пропустит всё мимо ушей. А вот повторить предыдущую уже неплохая идея, может хоть что-то в голове отложится. — Действуем по-другому. Решаем задачи, а где непонятно, я объясняю. Идёт? — Понял. — Только, Чонгук, — младший поднимает равнодушный взгляд, и Пак вновь видит этот холод и пустоту. Как и раньше. В глазах нет ничего, ни малейшего намёка на заинтересованность им предметом, — учи то, что я тебе даю. Хотя бы просто читай. Иначе толку не будет никакого. В таком положении проходят три недели. Чонгук ждёт одногруппника на стадионе, до которого добираться старшему нужно не меньше часа. Это ещё одна нагрузка, отражающаяся в дополнительном времени тренировок, ведь брюнет знает: Пак пойдёт пешком, а точнее, побежит. А делать это еще и с тяжёлой сумкой за спиной — сущее наказание. Младший определённо разбирается в том, что делает. После полуторачасовой тренировки следует или поход домой (в лучшем случае), или занятия с Чонгуком, у которого голова после упражнений соображает ещё хуже, нежели в обычном состоянии. За такой приличный промежуток времени они не сдвинулись ни на шаг. Чимин разжёвывает всё до элементарных вещей, приводит примеры, избегая заумных понятий и выражений. Но бесполезно. Результата нет. Младший пропускает всё мимо ушей, забив на учёбы, кажется, ещё сильнее, чем раньше. А Чимин прощает, не кричит и не ругает, а просто просит отнестись к их занятиям чуть внимательней. Он сам ненавидит себя за то, что делает. Чонгука нужно поставить на место, а не потакать и подчиняться. Но как, если страх никуда не делся? Чон всё ещё кажется ему тем, кто все обиды помнит или в дневник их записывает, выжидая время. Жить с понимаем того, что твой любимый может тебя возненавидеть, сводит с ума. Зачем тогда всё это? Эта жизнь? Эти старания? Блондин терпит. Он не знал, что обыкновенный урок может превратиться в настоящий ад. Чонгук не слушает и даже вникнуть не пытается. Для него это очередное развлечение, когда кто-то распинается и тратит своё время на то, чтобы мальчик хоть что-то понял. Походит больше на сцену из какого-то приключенческого фильма. Только вот жаль, что эти «приключения» Паку больше напоминают фильмы ужасов, где он выступает в роли тупого главного героя. «Сам знал, на что шёл», — успокаивает сам себя старший и грузно выдыхает, находясь в поисках нужно конспекта. Чимин кладёт тетрадь перед своим учеником и выжидает каких-либо действий. Чонгук, наклонившись вперёд, пробегает глазами по задаче и возвращается в исходную точку, уловив зрительный контакт с одногруппником. Он смотрит с явным непониманием и искренней незаинтересованностью. Ему плевать на предстоящие экзамены, тем более на бесполезные уроки с парнем, с которым начал общаться лишь пару недель назад. Тогда зачем Чон начал всё это? Зачем заключил эту сделку и тратит время, занимаясь с Чимином? У любого действия должен быть мотив. И Пак пообещал себе, что найдёт его. Он не может просто так бросить Чонгука. Пусть тот и молчит, близко не подпускает, но старший уверен — просто так это не закончится. *** Студент бежит в прихожую, не отрывая телефон от уха, и открывает дверь. Парень в подъезде раскрывает рот в тёплой привычной улыбке и машет рукой. Пак прижимает палец к губам, умоляя помолчать, и пропускает шатена внутрь. Хозяин квартиры жестами указывает, куда пройти, а сам убегает в другую комнату, ища листок бумаги и пишущий предмет. Он бегает глазами по столу, заваленному десятками тетрадей, учебников и книг, и всё-таки находит старый блокнот вместе с карандашом. Чимин выходит из тёмного помещения, направляясь в гостиную, где поперёк дивана уже расположился Ким, изучая расположение предметов на столике перед собой. — Блин, ну скинь мне домашку, — стонет Чонгук вот уже который раз. — Обещаю, что со следующей пары начну всё делать сам. А сейчас я просто не успел. Был бы младший рядом, Пак, не задумываясь, надавал бы ему подзатыльников и не пожалел о последствиях. Чонгук — непоседливый ребёнок, которому на месте не сидится. С ним трудно найти общий язык и уж тем более заставить что-то делать. Блондин рассчитывал на быстрый результат, но тут даже он бессилен. Чон или нарочно пренебрегает занятиями, списывая всё на нехватку времени, или попросту ленится, надеясь на то, что его новый репетитор сам должен впихнуть знания в его нетрезвеющие мозги. — Домашнее задание даётся для закрепления пройденного материала, — Чимин со звуком выдыхает, — там ничего нового для тебя нет. Кстати, есть что-то, что тебе непонятно? — Мне здесь ничего не понятно, — переходя на грубую манеру речи, отвечает младший. — Ни одна формула не подходит. Бред какой-то. — Быть не может. Я решал, всё сошлось. Читай условие. Задача на концентрацию. — Ну, я подставил формулу, которую ты мне дал, — он раздражён. — А через что ты считаешь? — Через массу. — А в формуле через объём. — И какая разница? Пак убирает технику от уха и прикрывает глаза. Он глубоко дышит, успокаиваясь, приводит разбросанные мысли в порядок. Пора бы уже оценить уровень рассеянности Чонгука и начать действовать. Тем более, что это в его же интересах. — Хорошо, будет тебе решение. А завтра объясню всё, — Пак убирает телефон от уха и оборачивается под хитрую ухмылку друга. Однако, не обратив на это никакого внимания из-за усталости, он попросту упал на стул рядом. — Как можно так бессовестно относиться к предмету? — Так значит, ты всё-таки согласился на репетиторство, — цитирует Ким очевидное и подпирает подбородок рукой. Чимин кидает краткие взгляды на знакомого, а сам параллельно ищет нужные книги, дабы избавиться от приставучего одногруппника. — Губишь ты свой талант, хён. Чонгук обречён. Ему уже ничего не поможет. — Почему ты так решил? — устало поглядывая на часы, отвечает старший — стрелки уже давно перешли границы полуночи. — Люди способны меняться. — Но не он. Чон — просто выскочка, любимый сыночек богатенького папочки, за кошельком которого всегда можно спрятаться. Вот увидишь, никаких результатов не будет. — Всего три недели прошло. Никто не адаптируется за такой срок. В какой-то момент он не смог себя сдерживать. Чимин начал защищать Чонгука, оправдывая то, что его самого раздражает. Да, Тэхён несомненно прав, трёх недель вполне достаточно. А если ещё и учесть тот факт, что занимаются они каждый день, то вопросы здесь предъявлять можно только к брюнету. Но тогда почему? Почему Пак врёт другу? Врёт самому себе в конце концов? Чимин не может контролировать себя рядом с Тэхёном, что вечно ищет лазейку, дабы оскорбить или унизить общего знакомого. Но эта одержимость Кима его возлюбленным пугает и настораживает. Ему впервые захотелось накричать на друга, а ещё лучше ударить. Да так, чтобы лицо завтра всё красное было. Пусть для Чонгука он полный ноль, но это не даёт Киму право так говорить за его спиной. Да, младший не знает о чувствах друга и даже предположить не может о настоящей причине такого широкого жеста. Да, Тэхён будет против. Да, Тэхён не поддержит его! Пак всё это понимает, поэтому и молчит. Однако, кажется, это край. Больше так продолжаться не может. Блондин ревнует. Может это глупо и неоправданно, но отрицать он этого не может. Их стычки, взгляды, пусть и грубые, но они есть. Они — враги по натуре, но никто не знает, что скрывается за этой родной улыбкой. — Три недели?! — с явным недоумением расширяет глаза Тэхён и истерически усмехается. — Три недели, а этот недоумок всё ещё путает массу с объёмом. Связываться с Чонгуком гиблое дело, хён. Поверь мне. Ничем хорошим это не обернётся. Для тебя тем более. Почему Ким так ненавидит Чонгука? Это не может быть поверхностная причина. Копать надо глубже. Гораздо глубже. Жаль лишь, что Чимин не удосужился проверить телефон, на экране которого высвечивалось любимое имя. *** Чонгук слышал всё с самого начала. Чимин забыл сбросить трубку, а младший успел услышать чужую фразу раньше, чем окончательно расслабился. Брюнет крутит в руках сигарету и наблюдает за серым тонким дымом, что медленно поднимается вверх. Холодный воздух заставляет ёжиться и сильнее прятаться в лёгкую куртку, что тот прихватил с собой по-глупости. Октябрь как-никак. Небо затянуто тучами, и лишь блёклый фонарь освещает небольшой участок земли. Он никогда не прислушивался к чужому о себе мнению. Какая вообще разница, кто и как о нём думает? Но Чимин... Этот парень снова занимает всё больше места в его голове. Почему-то хочется прислушаться именно к его мнению. Пак не будет врать и искать свою выгоду. Ему хочется верить. Блондин не представляет из себя угрозы, наоборот, эти звёздочки в глазах так и манят, а тёплая улыбка располагает к себе ещё больше. Нужно быть конченым придурком, чтобы не заметить этого. Чтож.. Выходит, Чонгук именно такой. Конченый придурок, потому что разглядел в Чимине личность только сейчас. До него наконец-то дошло, Чимин — не обычный ботаник, желающий получить красный диплом для галочки, нет. Чонгук готов вечность смотреть на эти сияющие глаза, когда блондин о чём-то рассказывает. Невозможно не понять то, что Пак влюблён в своё дело. Он говорит с таким энтузиазмом, с каким, наверное, ни один, даже самый опытный преподаватель не объяснит. Пак бы с лёгкостью смог заменить их учителя по химии и вести предмет самостоятельно. Чон с головой погружается в эйфорию, когда следит за движениями пухлых розовых губ. Лопнувшая кожа на верхней губе всё ещё ноет (Чонгук почему-то запомнил эту деталь очень хорошо), поэтому тот пытается облегчить боль, закусывая, облизывая рану. А брюнет с ума медленно сходит от этих действий. Этот ротик должен уметь гораздо больше, уж в этом он уверен. Да Чонгук сутки за учебниками просидит, не отрываясь, если узнает, что Пак Чимин — девственник. Этот дьявол искушает своей невинностью и заставляет желать ещё больше. Чон сейчас, словно голодный хищник, готовый наброситься на всё, что движется, но в поле его зрения виднеется лишь одна фигура, до боли худая, но, чёрт побери, такая привлекательная. Парень начинает привлекать его внимание своими вечными попытками угодить. Выглядит жалко. Но Чимин — перфекционист, и об этом знают все. Паку необходимо, чтобы всё было идеально и тот не остановится перед такими глупостями. Лишь узнав одногруппника ближе, Чонгук понимает, как ошибался. Его шутки и издевательства теперь не кажутся такими смешными, хочется под землю провалиться, когда всё это кадрами начинает мелькать перед глазами, и брюнет, кажется, впервые стыдится своих действий. Старшим надо восхищаться, а он поступал вот так. Чимин не такой. За всё то время, что они знакомы, старший ни разу не заставил в себе усомниться. Он выдержал насмешки, сплетни за спиной, упрёки и сотни претензий, которые сыпались на него ежедневно. Но Пак всё тот же мальчик в белой рубашечке с учебником в руках. Не хватает лишь больших круглых очков, что всегда соскакивали бы с переносицы. Подобные мысли вызывают улыбку на смазливом личике. Интересно, почему? Чонгук хочет и готов меняться. И ему необходимо одобрение Чимина. А для этого нужно начать делать то, что брюнет ненавидит больше всего — учиться. Парень оборачивается и подходит к компании, что оставил одних на, как оказалось, долгий срок. Чон делает последнюю затяжку и тушит окурок о мусорное ведро, куда следом и отравляется остаток от выкуренной сигареты. — Что-то произошло? — интересуется Хосок, облокотившись о стену позади себя. — Да. Мозги наконец-то на место встали, — тот потирает замёрзший нос и суёт руки в карманы. — Я домой. До завтра. Ещё несколько парней начинают кричать, умоляя друга остаться, но тот лишь улыбается и уворачивается от сладкого желания продолжить. А причина у этого лишь одна. Чимин был бы против. ***

3 дня спустя

— Увидел? — Ага, — радостно восклицает Чонгук. — По вот этой формуле потом находишь первое значение, а следом и второе. Парнишка кивает и склоняется над бумагой, выводя кривые линии. Чимин же наблюдает за чужими действиями, и улыбка непроизвольно появляется на лице. Только вот непонятно, от чего: от того, что младший наконец-то взялся за голову или из-за того, что Чонгук сейчас так близко и подчиняется любым командам? Пак сидит сейчас не напротив, как обычно, а рядом, по левую сторону. Так близко Чон его ещё не подпускал. Да и вообще, за эти выходные, что они не виделись, изменилось многое. Младший постепенно становится примерным учеником, что без протеста, а даже наоборот, с рвением и желанием, сидит за книгами. Но хорошего понемногу. Чонгук продолжает пропускать лекции мимо ушей и игнорировать все попытки учителей поставить его на место. Такое чувство, будто младший меняется только рядом с Чимином, слушает и делает всё, что бы тот ни сказал. Однако после всегда следует физическая тренировка, на которой студент вновь становится самим собой: грубым характерным тренером, что будет кричать на парня до тех пор, пока тот не начнёт включать голову. И Паку эта личность нравится чуточку больше. То ли привык, то ли эта грубость ему немного ближе. — Вот так? Чимин проверяет чужие записи и кивает, под конец начиная улыбаться. — Да, отлично. Повтори... — чей-то громкий голос его перебивает, и парень выжидает, пока незнакомец замолчит. — Повтори... — это повторяется и, если честно, начинает уже подбешивать. — Боже, здесь никогда не было так громко. — Подожди, — Чонгук поднимает ладонь перед знакомым и встаёт, выходя из-за стола. — Ребята, — брюнет привлекает внимание трёх парней, что и стали причиной нарушения вечной идиллии, — прошу напрячь свои извилины и понять, что вы здесь не одни. Можно вести себя чуть потише или вам сразу показать, где находится выход? Чон знакомо улыбается, и Чимин понимает одно: драки им точно не избежать. — А что, посторонний звук мешает информации доходить до мозгов? — незнакомец, что был выше всех, подходит к брюнету и поправляет на том косуху. Чон смахивает с себя чужие руки, давая понять, что с ним плохо иметь дело. Но в ответ получает лишь усмешку. — Парнишка, тебя старших не учили уважать? Или ты своими кулаками все вопросы решаешь? Вот сейчас он не на шутку разозлился. Ладони действительно сжались в кулаки, и не сложно было заметить выступающие на тыльной стороне вены и капилляры. Челюсть сжалась до предела, и парень на сантиметр подался вперёд. — Чонгук, Чонгук, — младший чувствует на плече чью-то руку и резко поворачивает голову. Чимин смотрит на него с мольбой остановиться и не делать глупостей. И сейчас это меньшее, что Чонгук может сделать. Он не может смотреть на Пака вот так, как раньше. Это больно, — пошли отсюда. Ничего страшного, найдём другое место. Брюнет переводит взгляд на парня перед собой и пробегает по нему с ног до головы. — Тебе повезло, что моё воспитание не позволяет набить тебе морду здесь и сейчас, — выдаёт тот напоследок и забирает со стола оставшуюся тетрадь. Блондин, понимая, что младший не остановится, сам хватает того за руку и уводит, обходя все препятствия. Оказавшись на улице, Пак облегчённо выдыхает и улыбается, пряча глаза от, на удивление, яркого солнца. — Чонгук, не надо так злиться, — успокаивает старший, когда замечает всё ещё гневное лицо. — Будем заниматься в другом месте. — Думаешь, в других тихо и спокойно? — рявкает Чон. — Нет уж, так не пойдёт. Будем у меня заниматься. Адрес вечером скину. До завтра. Студент закидывает на плечо сумку и, махнув рукой, уходит прочь, оставляя знакомого одного. Рот расплывается в лучезарной улыбке. Это всё тот же Чонгук, грубый собственник, который любого убьёт, кто только посмеет посягнуть на его гордость. Хотя, может, Паку всё это начинает попросту мерещиться? Добренький Чонгук — это уж точно не тот результат, на который блондин рассчитывал. Да. Это классно. Это здорово. Заполучить заветную цель мечтает каждый, однако нужно ли ему всё это?.. Тихая ненависть уж гораздо лучше тёплой улыбки, что будет каждый раз напоминать о старых ранах. Чимин уже сам не хочет подпускать Чона близко, ради своей же безопасности. Кто знает, что ему в голову взбредёт?