Дар Нимфы

За прошедшие два месяца не изменилось, казалось бы, практически ничего, но Гарри казалось, что поменялся весь мир вокруг него. Если раньше он мучился кошмарами, постоянно недосыпал, и часто проваливался в себя во время занятий, то теперь его сны были спокойными и тихими, даже если он не встречался со своей супругой. Супругой, надо же, как быстро он привык к этому, хотя поначалу казалось, что он никогда не сможет отойти от шока и удивления. Эта девушка была удивительной, хотя она всегда смеялась, когда он говорил об этом. Нимфадора говорила, что так он думает из-за их связи, которая будет подталкивать их друг другу, пока не посчитает их уровень доверия и близости достаточным. Она не боялась говорить это ему, хотя он иногда чувствовал ее вину и страх - очень далекие и еле уловимые эмоции, которые, как он понял, передавались ему через метку. Она вообще всегда говорила ему правду, рассказывала о том, чем занимается сейчас, о том, чего хочет в будущем. Она помогала ему осмыслить прожитые события, при этом просто переворачивая его точку зрения и мировосприятие, но он был совсем не против. Да, ему не нравилось, когда она плохо отзывалась о каком-то поступке Рона или его самого, говоря, что им не стоит быть такими радикальными, и наживать врагов направо и налево. Но он не мог не согласиться с логикой ее высказываний, так что просто молчал и слушал. Нимфадора говорила, что сейчас она учится владеть беспалочковой и невербальной магией, что давалось ей довольно сложно, но все же получалось. Она удивлялась тому, что он не знает чего-то элементарного, из-за чего он порой смущался, а на следующий день шел в библиотеку сам, или спрашивал об этом Гермиону. Последняя всегда очень удивлялась этим вопросам, отчего он смущался еще сильнее. Его мир потихоньку менялся. Поступки гриффиндорцев не всегда казались правильными, а он сам часто стал одергивать себя, когда хотел выкрикнуть какое-нибудь оскорбление в адрес слизеринцев. Поначалу его в такие моменты всегда жгла метка, потом он стал пытаться сам контролировать себя, что давалось с трудом, но Нимфадора говорила, что ничто не меняется в одно мгновение. Она рассказала ему, что метка не дает ему совершать глупости, по крайней мере, насколько это возможно. Было удивительно сидеть на занятиях, идти по коридору или лететь на метле, и вдруг чувствовать чужие эмоции. Поначалу это сбивало с толку, но потом ему даже стало нравиться это, ведь это значило, что он не был один, даже если оставался в одиночестве. Эта девушка становилась ему все ближе и ближе, так что он теперь забыл про Чжоу, а сталкиваясь с ней в коридорах, лишь проходил мимо, уже не мечтая об ее улыбке и объятиях. В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Наконец, наступил вечер, и ученики ожидали гостей, столпившись на улице под холодным ветром. Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увеличиваясь в размерах. —Дракон! — пискнул насмерть перепуганный первокурсник. —Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявил крошка Дэннис Криви. Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона. Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наконец, с оглушительным громом, копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза. Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Женщина, стоявшая уже на первой ступеньке и озиравшая ряды ошеломленных зрителей, показалась ему все-таки огромнее Хагрида. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. —Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! —Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд'гавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей. Гарри, чье внимание было приковано к мадам Максим, только теперь заметил вышедших из кареты подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. Насколько Гарри мог видеть (учеников почти скрыла огромная тень мадам Максим), все с испугом поглядывали на замок. Им разрешили пройти внутрь школы, а сами остались дожидаться делегации другой школы. Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу — Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. Корабельная снасть, догадался Гарри. — Это мачта, — объяснил он Рону и Гермионе. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Гарри увидел, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам. Гарри гораздо больше понравились ученики второй школы. Но подумать об этом у него не было времени, так как все ученики тут же устремились обратно в здание. Начался очередной пир живота, но в этот раз он увидел много незнакомых блюд. Он часто рассказывал о прошедшем дне Нимфадоре, так было и в этот раз. У нее вызвала усмешку история с Роном и буйабесом. —Будьте доб'гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко попросил чей-то голос. Это была девушка, не сдержавшая смешок во время приветствия Дамблдора. Она наконец-то сняла шарф, и ее белокурые волосы волной падали почти до самого пояса. У нее были большие синие глаза и ровные белые зубы, напомнившие незабвенную улыбку профессора Локонса. Рон покраснел до ушей. Взглянул на девушку, открыл было рот, но вместо слов издал бессмысленное бульканье. —Пожалуйста, — придвинул к ней блюдо Гарри. —Вы уже поели? — Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, проговорил Рон. Девушка взяла блюдо и осторожно понесла к своему столу. Рон таращился на нее, как на неземное диво. Привел его в чувство смешок Гарри. —Вылитая вейла! — осипшим голосом прохрипел Рон. —Глупости, — возмутилась Гермиона. — Ты один уставился на нее с таким идиотским видом. Но она ошибалась. Многие глядели вслед этой девушке, а некоторые, как и Рон, потеряли дар речи. —Говорю тебе, она самая необыкновенная на свете девушка! — вертелся на стуле Рон, стараясь не упускать ее из виду. — В Хогвартсе таких нет. —В Хогвартсе может и нет, а вот в Британии есть и получше! — выпалил Гарри, вспоминая искристые улыбающиеся глаза из своих снов, а от метки тогда опять пошло тепло. Нимфадора тогда рассмеялась и сказала: — Так вот что это было, а я то думала, почему ты опять меня вспомнил. Гарри немного покраснел. — Ты чувствуешь, когда я вспоминаю о тебе? — Метка выпускает тепло в такие моменты. — Моя тоже порой делает так. — Да, я думаю о тебе, в это время. Не удивляйся подобному, она ведь даже наши эмоции показывает. Я просто изучила книгу по таким меткам, поэтому могу отличить ее различные реакции. Я дам тебе эту книгу, когда встретимся. — Хорошо, - улыбнулся Гарри. — А что насчет Рона, так он прав. В этой девушке действительно видна кровь вейлы. Просто ты не отреагировал на нее. — Почему? Она показала ему левую руку с татуировкой. — Вот поэтому. Ментальное воздействие, направленно на тебя с целью понравится, попросту не работает. Привыкай. Ее русые волосы вновь разлетелись от придуманного ветра.