Дар Нимфы

На следующее утро она проснулась в удивительно приподнятом настроении. В зеркале отражалась усталая девушка с черными волосами и серо-зелено-желтыми глазами. Ее глазами еще с прошлой жизни. Удивительным в приподнятом настроении было то , что она не любила столько разных проблем, которые стоило решить. И как всегда все они навалились сразу. Во-первых, она не обладала памятью своей предшественницы. Из-за чего у нее были проблемы с магией. Она могла использовать только те ее части, про которые читала в книгах и смотрела в фильмах. Телесная память сохранилась, так что она могла пользоваться палочкой правильно, но только тогда, когда делала это на автомате, не задумываясь. В иных же случаях ничего не выходило. Во-вторых, из-за того что она не помнила ничего из жизни Нимфадоры, она не могла определить, где она живёт, где и кем работает, с кем общается и как. Из прошлой жизни она лишь знала, что Нимфадора работала в будущем году либо аврором, либо мракоборцем под началом Грозного Глаза Грюма. Ну, или обучалась у него, и почтительность и привычка подчиняться остались. В-третьих, нужно было понять, на какие деньги живёт Нимфадора, сколько их и где они хранятся. Или же найти альтернативный вид заработка, но все-таки это было нежелательно, ведь если она работала аврором или мракоборцем, простой тихий уход удивит любого. Она и так пропустила уже один день возможной работы. Ну, и в-четвёртых, ей нужно было пообщаться с мальчиком, благо они, оказывается, могут встречаться во сне. Она читала о таких случаях, так что быстро сориентировалась сегодня ночью. Он явно был удивлен, и не хотелось думать о том, будет ли он недоволен таким поворотом событий, и насколько он будет не рад. Так что она просто закидала его информацией и попыталась проснуться. Удалось. Начинать разбираться с проблемами стоило с работы и жилья. Она и так не ночевала дома, а в гостинице в пригороде Лондона. Нимфа ведь не помнила, как называется то место, из которого она переместилась камином, а попасть туда, не зная куда, она не могла. Так что, порадовавшись наличию кожаного кошелька в кармане мантии, она взяла из него несколько купюр, и вышла на платформу уже со стороны магловского вокзала. Приходилось привыкать называть все привычное магловским. Она не знала, куда можно уехать, так что изначально просто порадовалась тому, что находится в Лондоне, попасть в который мечтают многие девчушки из России. Она прогулялась по центру этого замечательного города вполне спокойно, просто сняв мантию, а потом купив в магазине одежды черное пальто и длинный черный зонт. Благо, у этой девочки было много денег по меркам российской девушки из небогатой семьи, так что ей хватило и на поездку на метро в какой-то непонятный район, а там и на дешевую комнату в небольшом хостеле, из категории переночевать и уйти. Перед сном у нее была возможность поразмышлять, так что она решила, что у нее есть два варианта поиска «себя» : 1. Прибыть в Косой переулок и походить там, пока она не наткнется на того, кто мог бы ей помочь. 2. Добраться из магического квартала в Министерство Магии, и там уже попробовать найти знакомых. Может быть, ей встретится тот, кто бывал у нее в гостях, и она сможет пропустить его первым в камин и услышать адрес? В идеале, конечно. Для начала стоило выполнить первый пункт плана и отправится в магический квартал. Нимфадора добралась до нужного места лишь спустя три с половиной часа, которые она потратила на то, чтобы найти Дырявый котел. Про этот бар она знала лишь то, что он был небольшим и невзрачным, плюс то, что маглы вообще не замечают, что на улице между большим книжным магазином и магазином компакт-дисков есть что-то ещё. А поскольку попасть в Косой переулок проще всего через задний двор «Дырявого котла», неудивительно, что бар пользуется популярностью, и некоторые люди в странноватой одежде все-таки туда заходят. Внутри бар оказался довольно-таки темным и обшарпанным, с разномастной публикой. Нимфадора предполагала, что захочет есть, и сделать это будет лучше всего здесь, а не перекусывать мороженым, так что она начала искать меню. Обеденное меню оказалось написано мелом на грифельной доске, вывешенной на внутренней стене Дырявого котла. «Свиное жаркое» (Roast hog) — 1 галлеон «Пирог с дичью» (Game pie) — 2 галлеона «Маринованный угорь» (Pickled eel) — 1 галлеон «Пирог с говядиной и почками » (Steak and kidney pie) — 2 галлеона. Не очень вдохновляющие блюда, ведь рыбу она не любила, а из мяса предпочитала курицу, потому что только в этом мясе можно быть уверенным в России (в том, что это действительно курица, а не как свининой или говядиной может оказаться бездомный кот Васька). Ну, в крайнем случае, Нимфе придется опять выбраться в обычный Лондон, и потерять шансы на встречу со знакомыми. Про друзей Нимфадоры она ничего не читала, так что, может, среди ее круга общения их и не было – только знакомые и незнакомцы, о которых она слышала. Косой переулок оказался очень красивым, для тех, кто любит все необычное и яркое он бы точно подошел. Она всегда любила все необычное, или обычное, но приятное взгляду, так что в это место, как и в тысячи других она сразу же влюбилась. Прохожих было немного, но все же достаточно, чтобы наткнуться на кого-то, кто мог бы ей помочь. Но для начала стоило вернуть внешность самой Нимфадоры, а не ее внешность из прошлой жизни плюс странные коротковатые волосы в подарок. Но сделать этого она не успела. Рядом с ней оказалось непонятное маленькое существо с большими глазами и ушами, которое схватило ее, и она почувствовала, как сжимается живот, а потом и все тело. Перенос. Они оказались на небольшой площадке, похожей на чуть расширившуюся улочку Лондона. Существо, все еще держа ее, протянуло ей лист бумаги, на котором было написано: «Дом по адресу «Лондон, площадь Гриммо, 12». Перед ней из ниоткуда стало появляться маленькое здание, и наконец, перед глазами предстал дом с грязными стенами и закопчёнными окнами. Вход в здание был оформлен крыльцом с истёртыми каменными ступенями. Видавшая виды дверь выкрашена в чёрный цвет, краска со временем потрескалась и местами осыпалась. У двери не было ни замочной скважины, ни ящика для писем, зато есть серебряный дверной молоток в форме извивающейся змеи. Впрочем, зачем магам почтовый ящик, особенно в доме, который никто не видит? А письма приходят с совами. Стоящий рядом эльф ( нетрудно было догадаться, что Кричер), впервые заговорил. — Кричер должен сопроводить вас к хозяйке Вальбурге. Заходите в дом. Она прошла внутрь и оказалась в длинном и мрачном коридоре, с отстающими от стен обоями и вытертым ковром на полу. Над головой тускло отсвечивали затянутая паутиной люстра, на стенах вкривь и вкось висели потемневшие от времени портреты. И люстра, и подсвечники на расшатанном столе были оформлены в «змеином» стиле. За парой длинных, изъеденных молью бархатных портьер находился портрет Вальбурги Блэк в натуральную величину. Ей оказалась желтолицая старуха в черном чепце и с туго обтянутым кожей лицом. Стоило произвести небольшой шум, как шторы раздёрнулись, и она оказалась перед ней. Девушка читала, что Вальбурга постоянно кричала на всех обитателей этого дома в будущем, но сейчас она не произнесла ни слова и молча смотрела на нее. Кричер исчез с хлопком, и они остались наедине. Нимфадора подошла поближе к портрету и решила заговорить первой. — Здравствуйте, леди Блэк. Полагаю, вы хотели увидеть меня. —Здравствуй, Нимфадрора Поттер-Блэк. — Что? Блэк? – удивилась она. — Полагаю, первой фамилии ты не удивлена. Да, Поттер-Блэк. Ты появилась вчера на родовом гобелене именно с такой подписью. И мне захотелось узнать, что же произошло. Насколько я знаю, имел место быть магический брак по старинному ритуалу привязки супругов. Такого уже очень давно не проводили, потому что ни у кого из ныне живущих не хватит на такой ритуал магических сил. И не хватало уже последние лет двести. — Но, как тогда? — Вот это мне и интересно. Это вообще очень интересный обряд, ведь он выжег из тебя грязную кровь, раз ты появилась как Блэк на гобеленах. Так что произошло? — Я не могу вам рассказать точно, леди Блэк, потому что сама не знаю. Я просто проснулась вчера утром с именем Гарри Поттера на руке, и магической татуировкой брака. Я не проводила никаких обрядов, и мальчик тоже. — Откуда ты знаешь? — Я видела его сегодня во сне. Он вообще не знал, что означает имя у него на руке, и был очень удивлен, когда я объяснила. Да и не мог он знать, он ведь жил у маглов, а в Хогвартсе не самое лучшее образование. — Что? У маглов? Немыслимо! Неважно. Но мне очень интересно, откуда ты все это знаешь? — Мм… — Не доверяешь. Это хорошо, хоть и глупо. Я уже точно не смогу навредить тебе, хотя бы потому, что ты можешь родить мне наследника моего рода. И твоего рода тоже. Ты Блэк по крови, хоть и наполовину, вернее была наполовину, теперь ты чистая Блэк. И тебе нужно принять Род, чтобы не дать ему сгинуть в течение десятилетий. — Зачем мне это делать? — Ха! Уговаривать тебя я не стала бы. Раньше. Но теперь объясню. Ты станешь сильнее, раскроются родовые дары, в этом доме ты будешь в полной безопасности, и к тому же станешь хозяйкой дома. Ты получишь сейф в Гринготтсе, а еще вес в магическом обществе. Вот зачем тебе вступать в Род. — А взамен? — Родишь и воспитаешь наследника Рода. Как минимум, одного. Получится больше — еще лучше. Знаю, что первенцем будет Поттер, а вот второй ребенок отойдет Блэкам. — И все? Никогда не поверю в бесплатный сыр вне мышеловки. — Не знаю, что за бесплатный сыр и мышеловка, хотя фраза интересная. Но вообще, если захочешь большего, чем то, что я назвала, например, развитые дары и мозги со знаниями, а не пустотой, то будешь выполнять мои указы. Я сама буду учить тебя всему, что знаю, благо за двадцать лет, мы, думаю, успеем. А ты потом передашь эти знания своим детям, в особенности Блэкам. Как тебе такой вариант? — Устраивает, леди Блэк. — Тогда для начала, сделаем тебя леди Блэк. А потом и леди Поттер, если твой супруг сможет открыть мэнор. Или хотя бы сможет провести обряд принятия Рода в Гринготтсе. Денег на это у него должно хватить. А если что, поможем. Не хотелось бы терять все древние роды Британии, а ведь именно к этому все и идет. — Хорошо. — И научим тебя манерам и этикету вообще. А то говоришь как полукровка максимум. Кричер! Домовой эльф появился перед портретом. — Проведи миссис Поттер-Блэк в ее комнату. Потом накормишь, и приведешь обратно. Нам нужно многое обсудить. *** На следующее утро буря утихла, хотя потолок в Большом зале оставался пасмурным; тяжёлые, свинцово-серые тучи клубились над головами, когда Гарри, Рон и Гермиона изучали за завтраком новое расписание. Рядом Фред, Джордж и Ли Джордан решали, как волшебным образом повзрослеть и проникнуть на Турнир Трёх Волшебников. — Сегодня как будто неплохо… всё утро на улице. — Палец Рона скользил по колонке уроков на понедельник. — Травология с пуффендуйцами… и уход за магическими существами… а, чёрт, это у нас со слизеринцами. — А днём сдвоенное предсказание, — тяжко вздохнул Гарри, посмотрев в конец списка. Предсказание, вслед за зельями, было одним из его самых нелюбимых предметов. Профессор Трелони упорно предрекала смерть Гарри, что ему уже порядком надоело. — А ты не можешь отказаться от неё, как я? — бодро спросила Гермиона, намазывая тост маслом. — Ты бы выбрал что-нибудь более разумное, типа нумерологии. — Я смотрю, ты снова ешь, — заметил Рон, глядя, как Гермиона щедро добавляет джема к намазанному маслом тосту. — Я нашла лучший способ отстаивать права эльфов, — с вызовом ответила Гермиона. — Ну да… и к тому же проголодалась, — усмехнулся Рон. + Над ними послышался шорох многочисленных крыльев, и в открытые окна с утренней почтой влетело не меньше сотни сов. Гарри машинально поднял голову, но ни одного белого пера не промелькнуло в лавине серого и коричневого. Совы кружили над столами, высматривая адресатов писем и посылок. Большая рыже-коричневая сова слетела к Невиллу Долгопупсу и положила ему на колени пакет — Невилл вечно что-то забывал. На другом краю зала филин Драко Малфоя сел на его плечо с обычной, судя по всему, порцией конфет и печенья из дома. Стараясь не замечать переполнившего его разочарования, Гарри вернулся к своей овсянке. Может быть, что-то случилось с Буклей и Сириус даже не получил его письмо? Уроки проходили мирно, хотя и не всегда приятно. В этом году они проходили не самые приятные растения, и изучали совсем не прекрасных существ. Когда колокол прозвонил к началу послеполуденных занятий, Гарри с Роном направились в Северную башню, где тесные каменные ступени вели на самый верх, а там по серебряной лесенке надо было пролезть через круглый люк в потолке, и тогда только можно было попасть в комнату, где обитала профессор Трелони. Знакомый сладкий аромат, струящийся от огня в камине, достиг их ноздрей, едва они влезли наверх по стремянке. Как и всегда, окна были зашторены; круглый кабинет был погружён в тусклый красноватый сумрак, создаваемый множеством ламп, завешанных какими-то шарфами и шалями. Гарри и Рон пробрались через обитые ситцем стулья и пуфы, загромождавшие комнату, и сели за один маленький круглый стол. — Добрый день, — Гарри даже подскочил — томный голос профессора Трелони раздался прямо за его спиной. Необычайно худая женщина в громадных очках, делавших её глаза несообразно большими для лица, профессор Трелони устремила на него тот трагический взгляд, который неизменно у неё появлялся, стоило ей завидеть Гарри. Как обычно, в свете камина на ней поблёскивали бесчисленные бусы, цепочки и браслеты. — Вы сегодня раньше других, мой дорогой, — печальным тоном обратилась она к нему. — В последнее время своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И, к сожалению, должна сказать, что ваше беспокойство небезосновательно. Вижу для вас грядут трудные времена, увы… очень трудные… Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдёт… и, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете…К тому же некоторые изменения уже произошли, и вам придется справляться с ними… Увы, при малейшей ошибке, вам не видать счастья… И вы должны хранить верность красному, даже если синий будет склонять вас к зеленому цвету… Да, верность… Её голос понизился почти до шёпота. Рон, глядя на Гарри, повращал глазами — тот в ответ изобразил каменное лицо. Профессор Трелони проскользнула мимо них и опустилась в просторное кресло с подголовником перед камином, лицом к классу. Лаванда Браун и Парвати Патил, страстные почитатели профессора Трелони, устроились на пуфах вплотную к ней. — Дорогие мои, для нас настало время обратиться к звёздам, — заговорила она. — Движение планет и таинственные предзнаменования они открывают лишь тем, кто сумел вникнуть в фигуры небесного танца. Человеческая судьба может быть прочитана в их пересекающихся лучах… Тут мысли Гарри куда-то поплыли. Ароматический дым всегда действовал на него усыпляюще и одуряюще, а туманные речи профессора Трелони о предсказании судьбы и подавно никогда не увлекали. Но он никак не мог заставить себя не думать о её словах — «Я боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдёт…» Нет, Гермиона права, подумал Гарри с раздражением, профессор Трелони и в самом деле старая обманщица. Ведь он решительно ничего не боялся в этот момент — ну, если не считать опасений, что Сириуса схватили… но что может знать профессор Трелони? После долгих размышлений он пришёл к выводу, что все эти её фирменные предсказания — не более чем случайные догадки, подкреплённые нагоняющими страх манерами. Исключая, правда, тот раз в конце прошлого семестра — тогда она изрекла пророчество, что Волан-де-Морт воспрянет вновь… сам Дамблдор сказал, что, по его мнению, транс был непритворный, когда Гарри описал ему, как всё было. Но что означали эти цвета. Какие еще красный, синий и зеленый? Еще и изменения, что уже произошли. Он посмотрел на теплую метку у запястья. Быть может, она имела в виду ее? Эта девушка может быть теми изменениями, которых он не предполагал… — Гарри! — позвал его Рон. — Что? Он огляделся — на него смотрел весь класс. Гарри сел попрямее, — оказывается, он почти задремал, разморённый теплом и погруженный в свои мысли. — Я только что говорила, мой дорогой, что вы, без сомнения, рождены под пагубным влиянием Сатурна, — произнесла профессор Трелони не без некоторой обиды в голосе, поскольку было очевидно, что он пропустил её слова. — Рождён под чем, прошу прощения? — переспросил Гарри. — Сатурн, дорогой, планета Сатурн! — повторила профессор Трелони, явно задетая тем, что Гарри не был потрясён этим известием. — Я рассказывала, что Сатурн, несомненно, был в пике активности в момент вашего рождения… тёмные волосы… хрупкое сложение… трагические потери в самом начале жизненного пути… Думаю, что не ошибусь, если скажу, что вы родились в середине зимы? — Нет, — ответил Гарри. — Я родился в июле. Рон поспешил скрыть свой смех за приступом кашля. Полтора часа спустя каждый получил запутанную круговую карту неба и пытался расписать на ней положения планет на день своего рождения. Это была скучнейшая работа, требовавшая постоянно сверяться с таблицами времени и рассчитывать углы. — Чёртова старуха, несчастная летучая мышь! — со злостью говорил Рон, когда они вместе с другими студентами спускались в Большой зал на ужин. — Это же займёт все выходные, это же… — Что, много задали на дом? — оживлённо поинтересовалась Гермиона, догоняя их. — А профессор Вектор нам вообще ничего не задала! — Что ж, очень мило с её стороны, — проворчал Рон угрюмо. Они вошли в холл, где народ толпился у дверей в Большой зал. Друзья отошли в сторонку, и тут позади них раздался громкий голос: — Уизли! Эй, Уизли! Гарри, Рон и Гермиона оглянулись и увидели Малфоя, Крэбба и Гойла, чем-то страшно довольных. — Что ещё? — резко спросил Рон. — Твой отец попал в газету, Уизли! — объявил Малфой, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и стараясь, чтобы его услышало как можно больше народу. — Вот только послушай это: «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов». Тут Малфой поднял глаза: — Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли? Теперь слушали уже все, кто был в холле. Малфой эффектным жестом расправил газету и стал читать дальше: — «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (т. е. «полицейскими») из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. М-р Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к м-ру Грюму в его строго охраняемый дом, м-р Уизли обнаружил, что м-р Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальнейших событий м-ру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом м-р Уизли отказался отвечать на вопросы «Ежедневного Пророка» о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю». — Тут и картинка есть, Уизли! — ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом — если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь? Рона затрясло от бешенства. Все взгляды были устремлены на него. — Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? — сказал Гарри. — Пошли, Рон… — Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — продолжал веселиться Малфой. — Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии? — А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Гарри, вдвоём с Гермионой оттаскивая Рона за мантию, чтобы тот не набросился на Малфоя. — Она выглядит так, будто… — тут метка на руке сильно нагрелась, и он зашипел от негодования. По вестибюлю вдруг прокатился рёв: — НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ! Гарри круто обернулся. По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руке он держал волшебную палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на мощённом плитами полу как раз на том месте, где только что стоял Малфой. В холле наступила гробовая тишина. Никто, кроме Грюма, не смел даже шелохнуться, а тот повернулся к Гарри — то есть на Гарри смотрел его нормальный глаз, а тот, другой, уставился куда-то внутрь. — Он тебя задел? — прорычал Грюм. Голос у него был низкий и сиплый. — Нет, — ответил Гарри. — Он вообще ничего мне не сделал. — Оставь его! — рявкнул Грюм. — Оставить кого? — растерянно спросил Гарри. — Не ты — он! — Грюм ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Крэбба, который попытался было поднять белого хорька с пола, но в страхе замер. Похоже, что Грюмов вращающийся глаз и впрямь был магическим и мог видеть сквозь затылок. Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку, который, испуганно пискнув, что было сил припустил ко входу в подземелье. — Не думаю… — пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку. Тот взлетел в воздух футов на десять, потом звучно шлёпнулся об пол и снова подскочил вверх. — Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, — рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало всё выше и выше. — Гнусный, трусливый, подлый поступок… Хорька швыряло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались. — Никогда-больше-так-не-делай, — говорил Грюм, произнося каждое слово, как только хорёк ударялся об пол и опять взмывал вверх. — Профессор Грюм! — прозвучал возмущённый голос. По мраморной лестнице спускалась профессор МакГонагалл с громадной стопкой книг в руках. — Привет, профессор МакГонагалл, — спокойно сказал Грюм, заставляя хорька подскакивать всё выше. — Что… что это вы делаете? — спросила профессор МакГонагалл, следуя взглядом за взлетающим всё выше хорьком. — Учу, — ответил Грюм. — Учи… Грюм, это что, студент? — вскрикнула профессор МакГонагалл, и книги посыпались у неё из рук. — Ну да, — ответил Грюм. — Быть не может! — ахнула профессор МакГонагалл, бросаясь вниз по ступеням и доставая волшебную палочку. Через секунду на месте хорька с треском появился Драко Малфой — он кучей лежал на полу, его роскошные белые волосы упали на ставшее ярко-красным лицо. Пошатываясь, он поднялся на ноги. — Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — сказала профессор МакГонагалл слегка севшим голосом. — Профессор Дамблдор вам наверняка об этом говорил! — Да, кажется, он упоминал об этом, — кивнул Грюм, безмятежно почёсывая подбородок. — Но я подумал, что хорошая встряска... — Мы оставляем после уроков! Или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель! — Пожалуй, я это сделаю, — согласился Грюм, с острой неприязнью покосившись на Малфоя. Драко, чьи белёсые глаза всё ещё были полны слёз от боли и унижения, злобно посмотрел на Грюма, пробормотав неразборчиво что-то о своём отце. — Да ну? — спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперёд. Тупое клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу. — Что же, я давно знаю твоего отца, парень… скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сыном… передай ему это от меня… кстати, это Снегг будет твой декан? — Да, — с негодованием ответил Малфой. — Ещё один старый знакомый, — прохрипел Грюм. — Мечтал я побеседовать со стариной Снеггом… Пойдём-ка, ты… — Он ухватил Малфоя за плечо и повлёк его ко входу в подвал. Профессор МакГонагалл несколько мгновений обеспокоенно смотрела им вслед, потом взмахнула волшебной палочкой, заставив упавшие книги снова подняться в воздух и вернуться к ней в руки. — Ничего мне не говорите, — приказал Рон, когда несколько минут спустя они сели за гриффиндорский стол. Со всех сторон доносились взволнованные разговоры о том, что сейчас произошло. — Это почему же? — удивилась Гермиона. — Потому что я хочу навеки сохранить это в моей памяти, — ответил Рон, закрыв глаза с блаженным выражением на лице. — Только у нас — Драко Малфой, поразительный прыгающий хорёк… Гарри с Гермионой засмеялись, и Гермиона принялась раскладывать по тарелкам говядину, приготовленную в горшочках. — Вообще-то он мог по-настоящему зашибить Малфоя, — сказала она. — На самом деле хорошо, что профессор МакГонагалл его остановила. Гарри, до этого искренне ненавидевший Малфоя, почему-то в этот раз был с ней согласен. Драко ведь ничего не сделал ему, он даже не направлял на него палочку. Так почему ему даже не дали объяснится? Еще и эта метка кольнула именно тогда, когда он хотел высказать Малфою все, что думает о нем, и о его матери. А рисунок будто не дал ему это сделать. — Гермиона! — с гневом воскликнул Рон, сердито открывая глаза. — Ты портишь самый счастливый момент моей жизни! Нужно будет спросить у этой девушки, что случилось, и почему татуировка иногда жжется. Может быть, она знает ответы?