Драбблы

Для Anarda: снейпоблэк, пвп-шный, ангст. *** Дом пожирает звуки, топит их в пыли и мраке углов, в тусклом дрожащем свете газовых рожков. Каждый шаг, как в болотных топях, в неизвестность. Что-то таится возле комодов и замшелых портьер. Дом дышит, наблюдает, ждет. До Снейпа доносятся вздохи-скрипы половиц, и он невольно стискивает взмокшие пальцы, скользя по полированной гладкости палочки. Блэк здесь, прячется где-то впотьмах, его глаза голодны и нетерпеливы, как всегда, они не-человеческие, достаточно только приглядеться. Снейп не хочет дальше идти, он мог бы сохранить остатки растерзанной гордости и повернуть назад, но ведь Блэку только этого и нужно: добиться от Снейпа признания в трусости. Не дождется, шавка. Набрав побольше воздуха, Снейп ныряет в глубину мрачных переходов и протяжно стонущих лестниц. Решает вначале проверить спальни. Со стен таращатся головы мертвых домовиков, тишина начинает давить на уши, и, когда Снейп выплывает из вязкой темноты к комнате Блэка, никак не может перевести дух. Бесшумно он входит в святая святых, долго привыкает к чернильной тьме: шторы задернуты, свечи забыты, ведь развалившийся на кровати - наверняка пьяный - Блэк все видит и так, не правда ли? Глаза зверя, повадки тоже звериные - перетекает по одеяльно-подушечным холмам, лениво произносит: - Думал, ты пугливее, Снейп. Вдруг кто узнает об этих наших... встречах? - Блэк смеется, слишком невесело и надтреснуто, как, наверное, могли бы смеяться изломанные маггловские куклы - до страшного механически. Шпионить и доискиваться некому, оба отлично это знают. Здесь только они, Кричер, которому запрещено подниматься на верхний этаж и рассказывать что-либо о посетителях Гриммолд-двенадцать, и, конечно, дом. Все грязные тайны дом покрывает и надежно хранит. Руки Блэка гладят его спину и плечи, стягивают одежду, опутывают, затуманивают сознание. Равнодушная, просчитанная нежность, просто потому, что Блэк не желает грубости - в данный момент. Эти руки погружают Снейпа прямиком в болотные объятья, в гостеприимно-мягкий ил, окунают - на самое дно. Он задыхается. Здесь всё трясина, жадная и безысходная, цвета дома лишний раз подтверждают - зеленый-черный-тускло-серебряный - всё тонет, тонет... «Я не хочу за тобой в трясину, Блэк», - бьется у Снейпа в висках, - «я не хоронил себя заживо». Как будто со стороны он слышит свое вырвавшееся тихое «нет», но Блэк сильнее прижимает Снейпа к кровати, плавно водит членом между его ягодицами, дразня; толкаться внутрь он не спешит. - Поздно, - хрипло выпевает он над снейповым ухом, а потом больно кусает мочку. Входит Блэк тоже постепенно, Снейп не смеет дернуться, только стонет, закусив край наволочки. Медленные толчки, как под толщей воды, они с Блэком покачиваются в такт, изнывая от желания двигаться быстрее, но уступать не намерены. Пытка все длится и длится, Блэк шумно выдыхает в ответ на его вскрики, раз за разом тычется в простату, ладонями вырисовывает на ребрах переплетающиеся змеями узоры. Блэк никогда не целует его в губы, нет, такое и вообразить сложно, лишь иногда мазнет губами по плечу или вопьется зубами в загривок. Проложит языком влажную дорожку между лопаток. Намотав волосы на руку, тянет его голову назад, разминает сведенные мышцы спины, царапаясь острыми ногтями. И, не прекращая размеренно вколачиваться в подрагивающее тело Снейпа, шепчет: - Что, Снейп, хорошо? Не молчи, расскажи мне... Давай... Черт. Давай! Эти слова блуждающими огнями заводят Снейпа куда-то далеко, где нет стыда и вины, где все просто, ему нужен Блэк, Блэку нужен он. - Не отпускай, - говорит он в подушку, но Блэк все слышит, движения его бедер становятся отрывистей и беспощадней. Он выходит полностью - и врывается снова, так глубоко - Снейп не выдерживает и кончает, ахнув, забившись в судорогах, чувствует, как Блэк сжимает его плечи, слышит его крики, когда тот выплескивается в него. Истома и полное нежелание двигаться. Снейп утомленно переворачивается на спину и глядит на Блэка, замершего у окна. Он стоит за занавеской, отгородившись от Снейпа и дома, кружевной полуистлевший тюль скрадывает четкость силуэта, смягчает линии, сглаживает излишнюю худобу. Блэк теряется за ним, он еще более недосягаем, чем обычно, и на него почти что больно смотреть. Снейпу не нравится, как обнимает Блэка серебристо-серая занавеска. Слишком ласково и неизбежно льнет к нему, тревожное объятье. Что он видит там, за окном, в сплошной могильной черноте? Ни единого фонаря, выколи глаз. - Убирайся, - наконец произносит Блэк, прижавшись лбом к запотевшему от дыхания стеклу. - Скоро начнется собрание, тебе не стоит к ним спускаться отсюда. Снейп рывком встает с постели и в гробовой тишине одевается.