Драбблы

Для Doc Rebecca: снарри, ключевая фраза «воспитанные люди выражаются иначе, Поттер!» *** Изучает книги про темных существ, спроси - зачем? - сам не знает. Трясет лохматой головой, когда находит удачный кусок, зачитывает вслух, с упоением, вкусно расцвечивая срывающимся от хохота голосом: - «А по окончании сей битвы повелел король изрубить змея на кусочки и выбросить в реку, что текла возле града, и с того времени стали называть злосчастную реку Змеевицей». Нравится, Сев? Тут еще есть про то, как король переспал со спасенной от змея девушкой! Прикинь, в деталях... Сейчас, абзац отчеркну. - Ешь суп, идиот, стынет же. - Погоди, я про деву тебе обещал... Сейчас, две секунды... - Поттер! - мои крики больше не действуют - или действуют совершенно обратно, выплывает улыбка до ушей, он весь становится похож на довольного закормленного кота, масляные ухмылки и масляные взгляды, хоть не ори на него совсем, Мерлин! Книгами весь дом позавалил, и даже это было бы еще ничего, но они ведь все волшебные. Поют, орут, кряхтят, ласкаются корешками к рукам, выпрашивают внимания и, обидевшись, что их никто не читал больше двух дней, закатывают истерики. Поттер, один в один. Что он надеется из этих книг полезного почерпнуть - а дементор его знает. Думает, что ли, занять мое место, хочет ЗОТС преподавать? Я ему сразу сказал: - Меня похоронишь, Поттер, и вперед, к вершинам хогвартской профессуры. По-другому место не уступлю. Так он затрясся весь, начал рот мне зажимать, орал - «не смей такое говорить, да как ты смеешь, ублюдокнесчастныйненавижу!», и снова мне его успокаивать. Устаю за день, как будто пашу или за драконами загоны вычищаю. Иногда кажется, что он назло, иногда - что все-таки повредился в уме, не вынес своей хоть и минутной, но смерти. Обложится справочниками и древними рукописями, кровать превращается в книжно-испытательный полигон. Он берет одну, копается подолгу, потом отбрасывает в сторону, измученно вздыхая. - Что, не подошла? - интересуюсь невзначай, а он огрызается, но чаще - смеяться начинает, рассказывает про «чушь маггловскую, понапишут всякой дряни...». Дошло до того, что я теперь успокаиваюсь от шелеста страниц. Шебуршит он рядом, быстро-быстро и безжалостно перелистывая истрепанные книги послюнявленными пальцами, и меня в сон почему-то тянет. Мирно становится на душе, приятно сидеть за письменным столом в углу, наблюдать, как он хмурится, ломает карандашные огрызки, под нос бормочет подчеркнутые строки. - «... В день свадьбы, в одиннадцать вечера, новобрачную посетил призрак ее покойной предшественницы...» Не повезло, правда? Северус, я говорю - не повезло! Вот, еще: «Лучшее определение, которое я могу дать вампиру, это - живое, вредоносное и кровожадное мертвое тело». Живое мертвое тело, надо же. - Ты так зеваешь, что скоро вывихнешь челюсть. Гарри, два часа ночи. - Я ложусь, ага, сейчас, вот еще один момент дочитаю - послушай: «Далеко внизу слышался шум прибоя, он ясно различал его за холмами, но тут фонарь осветил белое нечто. Он было живым, что-то вроде шерстяного облака или мокрой овцы». Смертофалд? Не пойму что-то... - Быстро спать! В четыре руки стаскиваем книги с кровати, но у Поттера сна уже ни в одном глазу, хитро поглядывает из-под отросшей челки, следит за моими руками. Чтобы в один прекрасный момент, изловчившись, молниеносным броском ухватить за рукав и потянуть на себя, не давая мне времени опомниться, обхватывает руками и ногами. - А свет выключи, - шумно дышит он мне в ухо, пока неуклюже стаскивает с меня наполовину расстегнутую рубашку, - он всегда только мешает. Тайна книг и выписок о монстрах раскрывается неожиданно. Я возвращаюсь из Косого переулка, на вытянутых руках несу чуть ли не запаянный ящик с акнерысом. Тот кряхтит и сотрясает ненадежно-тонкие деревянные стенки. В гостиной веселое сборище, еще из прихожей слышу до зубного скрежета знакомые голоса: - А как вы тут вообще, Гарри? Не ругаетесь? - вопрошает заботливая Грейнджер. Грейнджер-Уизли, если быть точным, но значения это не имеет. Коробка с акнерысом чуть не выпадает из моих ослабевших рук. Развлекаемся, значит? Пристраиваю подрагивающую коробку на тумбочку у двери и бесшумно, отработанной летящей походкой - как во время ночных рейдов по школе, именно - скольжу к приоткрытой двери. Два журнальных столика составлены воедино, на них развалена мясная нарезка, фрукты-овощи вперемешку с фисташковым месивом, и над всем этим гордо возвышаются бутылки пива, маггловского дешевого пойла, и моего личного, тоже маггловского, но уже недешевого ликера. Этого вполне достаточно для долгой мучительной смерти, не находишь, Поттер? Нет, он не находит, он же в полной уверенности, что я до вечера протаскаюсь в поисках материала для первой лекции у седьмого курса. Завтра - начало сентября, и самка акнерыса* - мой трогательный сюрприз к практическому занятию. Вот только нашелся этот сюрприз удивительно быстро, к несчастью одного наглого мальчишки. Как ни в чем не бывало, подвыпивший Поттер делится сокровенным. - Совершенно не ругаемся. Рон, и не делай такие глаза, лучше доедай виноград. А что, должны? - А Снейп знает, что ты собираешься писать книгу об этих... - Уизли морщит лоб, подбирая нужное слово. Интеллект ничуть не изменился с первого курса, впрочем, кто бы сомневался. - Ну, тварях всяких? - Пока не говорил, но... - Но я уверена, что профессор порадуется, - какая оптимистка, надо же, - кто-то должен заменить эти отвратительные учебники Локхарта. - Угу, а если еще и сам Гарри Поттер! Да миллионными тиражами разойдется, не переживай, - и Уизли подливает себе в заляпанный стакан моего Бейлиза. Я терплю, что-то мне подсказывает, что дальше грядет самое интересное. - Как собираетесь ребенка назвать? - Поттер кивает в сторону смутившейся Грейнджер. То-то перед ней стоит пакет с соком, а не выпивка. - Да мы не решили. Не хочу узнавать, кто будет, мальчик или девочка. - Ааа, - глубокомысленно протягивает Поттер и чокается заново наполненным стаканом с Уизли. Беседа сворачивает к семейному счастью и радостям домашнего очага. Вот тут я напрягаюсь, и Поттер, как всегда, меня не разочаровывает. - Расскажи, Гарри, как провели праздники? - Обалденно. - И все? - Достаточно, уж поверь мне. - Ну расскажи, не ломайся, - ухмыляется Уизли. - Ездили куда? - Нет, дома. - И? - Рон, я понять не могу, тебе что надо? - Мне просто интересно, чего ты злишься? Друзьям уже не доверяешь, да? Грейнджер, махнув на них рукой, доедает огурцы. - Ну, Гарри? - Рон, отвали. - Я без намеков, дурачье, просто так спрашиваю... - Ели, пили, обвешивали елку пробирками и трахались, днями и ночами, без остановок! Так понятно? - А? - переспрашивает Уизли, замерев с тянущейся к салату рукой. - Трахались!! Всё. Раз-два-три-четыре-пять - - Воспитанные люди выражаются иначе, Поттер! - Чего? - он подскакивает, оглядывается испуганно и начинает жевать нижнюю губу: волнуется, поганец. И правильно. Я выступаю из-за двери. Немая сцена, достойная пера величайших художников. Грехопадение, часть вторая - на месте яблока ликер, грешников, изгоняемых из рая, трое, но Карающий Ангел все так же безупречен. Вечером он приходит мириться. Притулившись рядом на кровати, сопит мне в шею, а принесенная им стопка книг тоскливо вздыхает, сочувствуя. - Больше никогда, - торжественно обещает он, поднимая на меня свои глаза побитого щенка. Решаю поверить, куда деваться. - Как тебе моя идея с книгой? - спрашивает Поттер, приободрившись. - Ммм. То есть ничего так идея, вполне. Поттер, наловчившийся меня понимать с полуслова, лезет обниматься. - А теперь, - говорит он, укладываясь так, чтобы можно было закинуть на мое бедро свою ногу, - я тебе почитаю. Только не вздумай заснуть.