Сотница или Восток - дело тонкое

Любовь шехзаде́.       Девушка устало повернулась к дворецкому.       — Как всё прошло? Были любители вынюхать? Что с Себастьяном?       — Всё прошло прекрасно: Рафаэль и Абель не заметили ни одного наушника или шпиона, как Клод! Мы вынуждены были порезать графу вены и набрали в бокал немного крови. Конечно, порез мы сразу забинтовали. Кровь влили его дворецкому, через день–другой очнётся! — доложил дворецкий, приближаясь к панночке вплотную и обнимая её со спины. Одной рукой он убрал волосы с её шеи, перекидывая их на другое плечо, покрывая поцелуями нежную кожу госпожи.       Девушка тихо выдохнула, развернулась лицом к Самуилу. Тот без лишних слов взял её на руки и отнёс на постель. Дева уснула у него на руках. Он осторожно положил её на кровать, снимая одежду и обувь. Первым снял пояс, затем – рубаху, сапоги и шаровары. Да, соблазн был очень велик, но он решил не дёргать Бога за бороду. Он много ждал и ещё подождёт, незачем из-за сиюминутной прихоти портить отношения с госпожой. Получить удовольствие только для себя? Нет, он не имеет на это права! Дворецкий укрыл панночку, собрал её вещи и покинул комнату, сгорая от желания и страсти.

***

      Всю ночь кипела работа в замке: Арина и Дамир занимались перемещением янычар в Сечь, Рафаэль и Абель патрулировали их путь и прилегающие территории на случай, если вдруг кто будет шпионить, Влад, Басти и женщины облетали тенями замок вдоль и поперёк, заглядывая в каждую щель, Клод сидел и шил себе новый костюм, а также для господина. Себастьян медленно и мучительно то приходил в себя, то терял память на долгий отрезок времени — это не могло не забавлять верных людей панночки.       Как только закончили возиться с переброской янычар в военный лагерь, все занялись генеральной уборкой замка: протирались влажной тряпкой подоконники, полки и прочее, чистились камины, обильно мылись по всему строению полы и начищались до зеркального блеска едким мылом, которое смывалось крепким настоем из лаванды, мяты и бархатцев. Пол ванной комнаты мылся резким мылом, стирка шла полным ходом, срезались розы для ванны госпожи, а также для букета в вазу. Посуда мылась особенно тщательно, впрочем, как и столовые приборы. Ближе к утру дворецкие готовили пюре с мясным рагу из баранины, специально для госпожи готовился гюльбешекер из срезанных и нераспустившихся до конца ароматных бутонов роз.       Так проходил каждый день и каждая ночь в замке. Все трудились не покладая рук, ведь панночка терпеть не может пыль и грязь. Но им это даже в радость, ведь работа делалась очень быстро и качественно.       Все крепко спали в замке, в то время как сви́та девушки трудилась усердно и слаженно.

***

      Утро проникло в комнаты замка, заливая всё своим ярким светом. Оно играло на каждой хрустальной подвеске бесчисленных люстр замка и солнечными зайчиками на начищенном полу.       Девушка безмятежно и сладко спала. Дамир и Арина, которые вошли, чтобы разбудить её, стояли у двери и смотрели на спящую госпожу. Эдже открыла глаза и встала с постели абсолютно обнажённая. Дамир не сводил с неё глаз, а Арина с улыбкой подошла и отдала чистую рубаху, шаровары, пояс и сапоги. Девушка сама оделась, но волосы Дамир и Арина расчесали и помогли уложить. Юная дева поспешила в гостиную, сви́та — следом, не отставая от госпожи.       Клод встретил даму у входа в гостиную и прошептал ей на ухо:       — Госпожа, Алоис что-то задумал, будьте осторожны. Прошу прощения за свой вчерашний внешний вид.       — Надеюсь, ты извлёк урок, Клод. С чего бы тебе сообщать мне, что граф задумал? Тебе ведь что-то надо взамен, — негромко ответила она, не привлекая к себе лишнее внимание, сказав это привычным холодным тоном голоса. — Знай своё место, дворецкий.       — Один поцелуй, госпожа, — лукаво ответил дворецкий, но Эдже это почувствовала и хитро улыбнулась в ответ. Она отошла от слуги и направилась к столу.       В гостиной царило напряжение — настолько сильное, что будь это вечер, то не нужны были бы свечи! От такого напряжения было бы очень светло, как днём.       Свежайший плов на тарелках, свежие персики, яблоки и дыни — последние были красиво нарезаны и сервированы, розовый ликёр и свежий Эрл Грей. Все эти ароматы из имеющегося изобилия на столе витали в воздухе.       Алоис бросил на панночку странный взгляд, чем вызвал молнии из глаз Баира, Османа и Тюркай-паши. Басти и Влад в ответ посмотрели на юношу испепеляющими взглядами. Пленные шехзаде́ встали и готовы были начать драку, но девушка остановила их, выставив ладонь вперёд. Агни и Сома недоброжелательно посмотрели на графа, Сиэль же сидел тихо и равнодушно, хотя происходящее его заинтересовало. Элизабет с широко открытыми глазами наблюдала за происходящими событиями. Рафаэль и Абель встали, чтобы дать по заслугам несносному гостю, но дева посмотрела на них зло. Парни вынуждены были подчиниться молчаливому приказу госпожи. Женщины Влада сидели, нервно постукивая по столу, но, не желая попасть под косой или недоброжелательный взгляд панночки, приступили к трапезе. Клод стоял возле панночки, как и сви́та, а Ханна и тройняшки возле господина.       Завтрак прошёл в неописуемом напряжении: молнии так и искрили, того гляди — разразится драка или ещё что похуже. Всем понравилось то, что приготовила сви́та. Сиэль отметил, что восточная кухня ничем не хуже английской, как, впрочем, и всё остальное. Элизабет понравилось всё, пожалуй, за исключением ситуации в комнате. Агни и Сома были очень довольны и удивлены разнообразием меню, а вот Алоис, который ел плов, продолжал бросать, уже не стесняясь, откровенные взгляды на даму. Пленные шехзаде́ скрепя сердце трапезничали, хотя, признаться честно, их это очень злило и раздражало, так как они считали неприемлемым бросать такие взгляды на панночку! Но они не имели права вмешиваться, если госпожа не позволит! Тюркай-паша́, Баир и Басти делали вид, что их не интересует то, что происходит сейчас. Женщины Влада и сам Влад вели себя аналогично Басти и остальным, но глаз не спускали с графа, чувствуя неладное. Ханна и тройняшки смотрели в пол и стояли рядом с господином, который поедал девушку глазами — вот только Рафаэлю и Абелю это было не по нутру, ведь они сидели по обеим сторонам от Алоиса.       — Граф Транси, не смотрите так на госпожу, иначе глаза выпадут, слепым станете! — не удержался от подкола Абель. Он сказал это таким страшным, шипящим и зловещим голосом, что у Сиэля и Элизабет, а также у Транси, пошёл мороз по коже с волной мелких мурашек.       Рафаэль не смог сдержать смех и зловеще расхохотался. Агни и Сома даже побледнели. Пленные шехзаде́, Осман, Баир, Басти и Влад с женщинами улыбнулись и немного посмеялись, но быстро взяли себя в руки и стали серьёзными. Сви́та девушки, женщины Влада, Клод и Ханна с тройняшками еле сдерживали распиравший их смех.       — Кхм, благодарю тебя, Абель! — сдерживая смех, произнесла девушка, но предательская улыбка не сходила с её губ. Она взяла себя в руки и продолжила. — Действительно, граф, Вы скоро дыру на мне протрёте! Вы не в галерее, а на завтраке, вот и ведите себя соответственно! Думаю, будет лучше, если все присутствующие прогуляются по саду и покатаются на лодках!       — Поддерживаем! — откликнулись пленные шехзаде́ и Осман.       — Неплохая идея! — подхватили Баир, Басти, Влад, женщины, Клод и Рафаэль с Абелем.       Ханна и тройняшки, свита Эдже кивнули головами, соглашаясь с предложением. Это пороховое напряжение их немного раздражало, но они скрывали.       — О, тогда я хотела бы с Вами, Эдже, в лодке оказаться! — радостно защебетала невеста Сиэля, отвлекаясь от трапезы. Казалось, ещё немного и она бросится на девушку с удушающими объятиями, но этого не случилось. — Всё было очень вкусно, Эдже!       — Это моя троица готовила! — ответила дева без особого энтузиазма. Она чувствовала себя словно на раскалённой сковороде, но то, что она предложила, помогло повернуть накал страстей в мирное русло.       Сиэль чувствовал себя так, будто его отправили в духовку. Да, теперь он лучше понимал, что такое восточные люди. И в некой мере он понимал, что девушка права — одной шпаги недостаточно для защиты невесты. Он своими глазами увидел, что такое любовь между холодной особой и горячим, не скрывающим свои чувства, шехзаде́. Он был впечатлён, что несмотря на то, что Осман получил такие ранения, он не стал хуже относиться к возлюбленной, которая его ненавидит! Алоис же, напротив, открыто ненавидел и шехзаде́, и Баира, не только потому, что они высокие красавцы: они проявляли свои чувства к девушке, не боясь получить пощёчину или отказ. Ханна утром забинтовала его раны, но они всё равно саднили. Алоис очень хотел внимания и ласки девушки несмотря на то, что она отдала приказ протащить его под килем корабля. Он решился на самый низкий и отвратительный шаг — силой получить красавицу и стать первым навсегда!

***

      После плотного завтрака все гости направились гулять по саду. Девушка шла со своей сви́той, Владом, Басти, Катриной, Залиной и Маришкой, но Ханна не сводила глаз с девушки и её тела, тройняшки покорно плелись рядом с господином. Клод хвостом шёл за сви́той, пленные шехзаде́ и горец с Османом шли и о чём–то увлечённо беседовали, поглядывая косо на Алоиса. Рафаэль и Абель шли следом за сви́той, внимательно слушая и наблюдая за графом Транси. Агни и принц Сома направлялись вслед за пленниками шехзаде́, обсуждая последние события, Сиэль и Элизабет нерасторопно прогуливались парой, разговаривая между собой.       Все, кроме Алоиса, наслаждались прекрасной погодой и обществом девушки. Юноша не собирался мириться с тем, что она не обращает на него внимание. Молодой человек решил увести даму из-под носа у сви́ты. Он набрался наглости и проскользнул между дворецкими, сви́та резко ощутила присутствие лишнего человека. Он тихо подкрался к девушке, которая неторопливо шла к садовой скамейке, со спины и закрыл глаза руками. Особа остановилась и коснулась своей рукой его горячих рук и сказала:       — Граф Транси, зачем же подкрадываться сзади? Или плохое задумали?       — Я хотел бы с Вами поговорить! — пропел ей на ухо юноша. Они подошли к скамейке, граф мягко утянул её на скамью. Свита Эдже встала в боевую готовность, поведение Алоиса было чересчур наглым, поэтому они решили наблюдать и отошли на небольшое расстояние от скамьи, не спуская глаз с графа.       Молодой человек убрал руки и, шипя от боли, развернул деву к себе лицом. Клод, который всегда был бесчувственной статуей, вспыхнул от ревности, но старался сохранять спокойствие. Он стоял рядом со сви́той.       Алоис мягко и немного властно взял Эдже за руку, притягивая к себе. Девушка насторожилась, это не просто так.       — Один поцелуй, Эдже! Вы ведь жестоко обошлись со мной! Я весь в бинтах, но прошу поцелуй! — сказал парень, свободной рукой беря госпожу за подбородок. Их глаза встретились, она ощутила, что это совсем не то, что граф просит. Нехотя поддавшись вперёд, резко отстранилась, отталкивая Алоиса, прерывая сладость момента. Секунда и Рафаэль оказался между ними. Он схватил юношу за горло: его острые, длинные ногти резали нежную кожу. Ханна и тройняшки уже спешили на помощь к господину, как парень буквально в руки бросил им графа.       Дамир не растерялся, подбежал к скамье и подхватил госпожу на руки, унося её в глубь сада. Гости неторопливо прогуливались по саду, и эта возня не привлекла их внимание.       В одну минуту ветер изменился и стал холодным — порывы его усилились. На небо наползали тяжёлые свинцовые облака, начиналась гроза. Все торопись в замок, но всё же первые крупные капли дождя застали всех в нескольких метрах от замка. Все гости торопливо вбежали в замок, сви́та и Эдже с пленными шехзаде́ не отставали от остальных. Только все оказались внутри, как будто из ведра хлынул дождь. Он со страшной силой стучал по крыше и в окна. Все вновь оказались в гостиной, где расторопная сви́та девушки подала горячий чай, рахат лукум и шербет. Но вскоре посиделки за чашечкой чая с восточными сладостями переросли в уютную, спокойную беседу, которая продлилась до ужина.       Царский ужин был приготовлен сви́той девушки: овощное рагу с бараниной, пюре картофельное с салатом из капусты, помидор и огурцов, а также бутерброды с чёрной икрой. И, конечно, горячий чай с мёдом, пахлавой, рахат лукумом и прочими сладостями. Гости с трудом осиливали свои порции, но всё было настолько вкусно, что невольно хотелось попросить добавки, однако вряд ли бы бедняги смогли с ней справиться. В гостиной, пока гости трапезничали, сви́та растопила камин, и не только там. Все ёжились от стучащего в окна дождя, который лил, не переставая. Дворецкие помогли после очень сытного ужина найти гостям комнаты.       Принц Сома и Агни сидели на своих постелях и буравили пылающий в камине огонь. Принц посмотрел на своего дворецкого и спросил:       — Агни, ты недавно отлучался ночью, что-то случилось?       — Дворецкая Эдже попросила немного помочь с делами по замку, — ответил слуга, чуть смутившись, покрываясь едва заметным румянцем. Он немного нервничал, но не подавал виду.       Принц томно вздохнул — его мысли были о девушке. Он не знал, сможет ли рассчитывать на благосклонность к своей особе, но то, что Агни ходил сияющий, было видно невооружённым глазом, однако он не поедал девушку глазами так откровенно, как это делал граф. Сома искренне надеялся, что однажды его пригласят на долгожданную ночь.       Баир с братом Эдже сидели в комнате горца́ и обсуждали последние события в замке.       — Не нравится мне этот граф! Он уж слишком открыто смотрел на твою сестру! Хорошо, что Рафаэль его на место поставил, боюсь, что я не смогу долго сдерживать себя и просто убью его! — немного гневно сказал эти слова Баир, удобно устраиваясь в кресле возле камина.       — Не стоит тебе этого делать — позор на всю жизнь! Он того не стоит, Баир! — ответил сидящий напротив брат Эдже.       Баир кивнул, соглашаясь с ним, и устремил взгляд на огонь в камине. Их мысли были сейчас очень похожи — они оба ненавидели юношу, но не трогали просто ради уважения к Эдже. Каждый из них думал о своём.       В другой комнате было братское собрание во главе с Османом. Братья разговаривали о произошедшем, им с трудом удавалось сдерживать бушующие в Османе ярость и злость. Юноша, который умолял спасти брата, тихо покинул комнату и поспешил к комнате Эдже. Он постучал в дверь комнаты госпожи и вошёл.       — Эдже! — юноша-шехзаде́ бросился к девушке, сидящей за столом. Та подняла голову, она поняла всё по его лицу.       — Как твоё имя? — дева пригласила жестом присесть на стул.       — Мустафа — моё имя, — спокойно ответил шехзаде́, усаживаясь на стул.       — Мустафа, я так понимаю, что Осман вышел из-под контроля. До этого ты не знал, где моя комната, но так даже лучше! Скажи Осману, что я хочу его видеть сейчас! — ответила девушка, вытаскивая из волос заколки. Она холодно смотрела на юношу, отмечая про себя, что надо их скорее в Сечь отправить.       Шехзаде́ сухо кивнул, направился к выходу и вскоре исчез за дверью. Он очень спешил к Осману, ведь старший брат непредсказуем.       Алоис не находил себе места — он сильно хотел увидеть девушку. Молодой человек покинул комнату и шёл к покоям обожаемой. Приблизившись к двери, он постучал и вошёл. Панночка подняла голову от бумаг, которыми была занята; смурый взгляд пронзительно изучал его.       — Граф Транси, я не жду незваных гостей, — холодно и спокойно сказала госпожа, погружаясь в работу вновь.       Юноша медленно подходил к ней, обходя рабочий стол. Он обнял её, поднимая из кресла, попутно вдыхая аромат тела и волос. Граф очень возбудился: его дыхание стало сбивчивым и горячим. Эдже резко оттолкнула его от себя, гость ударился о стену спиной и зашипел от боли, всё его тело было в бинтах, которые недавно сменила Ханна. Дева в напряжённом состоянии смотрела, как отходит граф. Юноша вновь приблизился к ней, но уже более властно и немного грубо обнял девушку, толкая её в сторону постели и заваливаясь на неё.       — Не согласитесь оказать внимание мне, милая Эдже? — с издёвкой произнёс Транси. Он смотрел в холодные глаза и бесстрастное лицо своей жертвы, которая никак не хотела его обнимать.       Одной ногой он стал пытаться раздвинуть её ноги, попутно разрывая на ней рубаху, оголяя хрупкие плечи и соблазнительную грудь. Девушка с силой ударила его по щеке, быстро выбираясь из-под нахала — после ударила по другой щеке. Эдже схватила его за руки и завела ему за спину, как это делали перед казнью мятежников-офицеров не так давно. В эту минуту открылась дверь, и вошёл шехзаде́ с Рафаэлем, который прикрылся рукой от подобной сцены, принял графа и исчез с ним в темноте коридора.       Осман понял, что случилось. Он просто подошёл к юной деве и обнял её крепко. Шехзаде́ ласково гладил её по спине, мягко уложил её на постель, пронеся на руках. Их глаза встретились, чёрные бриллианты глаз принца с нежностью смотрели в синие глаза-озёра девушки, а руки сами неторопливо закрыли тело порванной рубахой.       — Прости, милая Эдже, я больше не допущу такого! Ты молодец, что не позволила себя опозорить! — страстно произнёс парень и жадно обнял её, обжигая своим дыханием и руками.       — Осман…       — Ничего не говори, эту ночь я хочу провести с тобой, милая Эдже! Просто хочу побыть с тобой! — сказал парень. Он нежно улыбнулся и впился в сладкий лёд, крепче обнимая любимую.