Сотница или Восток - дело тонкое

Тишина.       Девушка позвала к себе Арину, Влада и Клода.       — Вот, граф, выбирайте того, кто накажет Вас: Арина славится тем, что рассекает кожу и мясо до костей, Влад также может сделать это или Ваш любимый дворецкий, — бесстрастно и холодно, мгновенно вернув себе самообладание, сказала девушка, отдавая плеть в руки Влада.       Влад приблизился к Клоду, отдал плеть и сказал:       — Делай то, что обещал. Панночке важны дела и поступки; думаю, ты тоже зол на господина. Только "нежно" бей его, всё-таки он граф!       Влад произнёс слова так, что у всех, кто находился сейчас в гостиной, пошёл мороз по коже. Клод посмотрел на девушку, и злость на юношу проснулась сильнее, чем обычно. Да, он тоже хорош, но он не решился на такую низость. Да, поцеловал её без разрешения, но то, что сделал Алоис, никак не укладывалось в голове демона!       Глаза Клода, как и стёкла его очков, зловеще блеснули. Он поклонился Эдже и с нагайкой наперевес приблизился к насмерть перепуганному, но сохранившему способность язвить Алоису.       — Клод, аккуратно бей! — попросил его юнец, презрительно глядя на Османа. Дворецкий приблизился к графу, поднял его с дивана и развернул к себе спиной.       Просвистел в воздухе железный набалдашник нагайки, и удар рассёк кафтан, рубашку и бинты графа. Следом последовал другой удар, и всё повторилось вновь. Удары сыпались на спину молодого человека, как пули в волков, которых загнали на красные флажки. Клод вкладывал в них всю силу и злость; да, он "нежно" обошёлся с господином. На десятом ударе Клод остановился и, подойдя к даме, отдал окровавленную нагайку ей в руки со словами:       — Я выполнил то, что обещал.       Он поклонился госпоже и встал рядом, равнодушно глядя на рыдающего от боли графа — его вид оставлял желать лучшего. Одежда, разорванная нагайкой крест-накрест; спина, покрытая свежими рубцами от ударов, на которой выступила кровь. Раны от ударов плети были очень глубокие. Мелкие капли крови, которые слетали с нагайки, засохли на мраморном полу, а юнец еле держался на ногах.       Алоис, едва стоя на ногах, позвал Ханну, которая до этого времени не вмешивалась и просто смотрела. Она подошла к нему, а следом и тройняшки. Они взяли юношу на руки и унесли в комнату, но перед этим поднесли его к девушке, которая наблюдала за всем.       — Простите, Эдже… — прошептал граф, теряя сознание. От боли он ничего не помнил, тем более, что её причинил его любимый дворецкий, к которому он был так привязан.       Казалось, что его тело горит в огне, который никому не потушить. Эти десять ударов нагайкой он с огромным трудом вынес. Алоис помнил бесстрастное лицо Эдже, которая наблюдала за тем, как Клод его нещадно бьёт. Эти удары показались молодому человеку такими болезненными, и радовало лишь то, что девушка не отдала приказ, чтобы после каждого удара дворецкий поливал нагайку и место удара спиртом, причиняя ещё большую боль.       Уж в чём, а в наказаниях девушка была знатоком; ведь за всё время, что она объехала весь мир, как ученица и наёмница, много чего повидала: от распоротых животов, оторванных конечностей и прочего, до самых изощрённых наказаний. В её арсенале имелось множество наказаний, в том числе и пиратские, что помогало ей поддерживать порядок в Сечи́ среди мужчин разных национальностей. Потому она с хладнокровием смотрела и на казни, и на наказания.       В воздухе царило напряжение; настолько сильное, что, казалось, достаточно было малейшей искры, и случилось бы что-то страшное. Никто из гостей не решился перечить панночке, ведь они слышали и видели, что сам султан признал девушку и назвал дочерью, а также дал свой перстень и объявил наследницей династии Османов! Они видели, как более тысячи янычар и матросов преклонились перед юной особой, признавая в ней свою госпожу.       Агни был впечатлён её хладнокровием и разумом. Он убедился, что нельзя пытаться сделать то, что сделал Алоис, если не хочешь, чтобы Осман, Баир или ещё кто бросили тебе вызов или начали бой в замке. Он не мог осудить девушку за то, что она отдала приказ, чтобы наказать зарвавшегося графа; хотя, признаться честно, Алоис раздражал не только Агни!       Сома с нескрываемым восхищением смотрел на Османа и девушку, а также сви́ту и Клода. Насколько он ни был горячим — но смог держать себя в руках рядом с Эдже и не нарваться на крупные неприятности. Сиэль стоял удивлённый не менее, чем кто-либо из присутствующих. На время происходящих событий он лишился дара речи. Присутствие Элизабет отмечалось гробовой тишиной — она лишь закрывала рот рукой, заливаясь краской. Теперь девушка лучше понимала, как высоко поднялась Эдже, которая всегда молчала и ничего о себе не рассказывала. Дочь султана, о таком подарке мечтали многие, но Эдже удостоилась его трудом и бесчисленными делами! Теперь юная графиня ещё сильнее уважала девушку — она стала для неё ярким примером, какой должна быть истинная леди! Баир всегда восхищался и ценил деву, с которой был давно помолвлен. Он знал, что не зря обошёл полмира в поисках возлюбленной, не зря не один раз переплывал Терек и во всех стани́цах искал её. Тюркай-паша́ смотрел на сестру не без интереса, она так сильно изменилась и возмужала; ему было немного жаль, что она не родилась парнем — была бы славным пашо́й или визирём при султане. Ханна и тройняшки равнодушно смотрели на происходящее, а когда всё закончилось, то подхватили юношу на руки и унесли в комнату залечивать раны. Ханна и тройняшки думали, что пора, пожалуй, сменить господина, но примет ли их Эдже? Себастьян с ледяным бесстрастием, находясь рядом с господином, наблюдал за всем. Ей стоило отдать должное — девушка знала, что делает. Теперь он имел более чёткую картину почему госпожа так ценна! Сви́та девы смотрела на всё без особого энтузиазма, впрочем, как и женщины Влада, а также пара вендиго. Влад и Басти смотрели на это с усмешкой — их это даже забавляло. Они терпеть не могли всяких оборванцев, которые получили всё не без помощи демона, но пытались добиться внимания женщины таким низким способом. И сей факт, что кто-то пытался силой получить красавицу, очень злил обоих мужчин, ведь они знали, что так любви и внимания девушки не добиться.       Понимая, какая ситуация сложилась, панночка приказала своей верной сви́те принести сладости, фрукты и чай. Она пригласила всех к столу, снимая напряжение, которое было настолько ощутимо, что его можно было резать ножом. Как только дворецкие Эдже сделали приготовления, все приступили к завтраку, и постепенно недавние события стали забываться. Осман рассказал, как принёс тайно Эдже фрукты вечером, а та попросила потереть лампу, чтобы появился джин и она стала старше. Тут любопытная юная графиня не удержалась и спросила, что или кто является "джином". Осман с улыбкой ответил, что джином называют духа из лампы, которую нужно потереть, и он появится, чтобы исполнить желания вызывавшего. Девушка улыбнулась — она помнила этот случай очень хорошо; помнила, как шехзаде́ тайно проникал на территорию гарема, чтобы побыть с ней хоть пять минут, и старый евнух, Таим-ага́, прятал их от любопытных глаз; правда, потом отчитывал для виду, чтобы меньше было сплетен. Но время шло, и девочка стала сама избегать наследного принца, а вскоре и вовсе исчезла из дворца. Элизабет всё это слушала с широко открытыми глазами и ртом. Да, вот какой он, Восток — загадочный, красивый и такой непредсказуемый! Сома с дворецким Агни также с интересом слушали эту историю, не отвлекаясь от трапезы. Себастьян навострил уши, находясь рядом с господином — он видел много чего, но эта пара и их история его очень впечатлили и вызвали ещё большую симпатию — интерес к девушке продолжил расти. Тюркай-паша тоже рассказал историю, только уже без сестры, но любопытной графине интересно было всё. Сиэль увлечённо слушал истории — ему было многое в новинку, а половину слов он и вовсе не понимал, брат девушки некоторые из них объяснял. Баир, Басти и Влад лишь кивали головами и улыбались, слыша повествование. Женщины Влада просто с улыбкой слушали всё, иногда с сочувствием вздыхали и тихо завтракали. Вендиго Рафаэль и Абель молча завтракали, посматривая по сторонам. Сви́та девушки и Клод стояли рядом с госпожой, но сви́та загадочно улыбалась — они знали куда больше, чем говорили.       После царского завтрака, Сиэль и Элизабет сказали, что им пора по делам, и они ещё обязательно заглянут в гости. Вот только с отъездом гости не торопились. Ближе к вечеру сви́та девушки приготовила им их карету, и гостей проводили к ней. Элизабет очень не хотелось уезжать из замка Эдже, несмотря на все произошедшие там события. Сиэль хотел ехать в поместье, ведь его Себастьян стал совсем другим — не таким, как раньше. Он, конечно, исполнял все его приказы, но после боя с Эдже молодой человек очень сильно изменился. И всё же гости медленно сели в карету, Себастьян — на козлы́, и карета тронулась с места мягко и неторопливо. Все провожали их с любезной улыбкой, стоя у готических ворот замка. Когда карета скрылась из виду, все вернулись в замок.

***

      Вечер и ужин в замке прошли хорошо, без неприятных сюрпризов. Все разошлись по своим комнатам, Ханна понесла господину турецкий плов с бараниной, тройняшки меняли бинты, Алоис лежал на животе. Когда Ханна вошла с подносом, полным ароматной и горячей еды, он вскочил на ноги и бросился на неё, чтобы ударить, но тройняшки преградили ему путь и помешали это сделать.       — Какая жалость! Без мамы-дворецкого Вы так ничтожны, граф Транси! — раздался зловещий, ледяной голос девушки, которая появилась из ниоткуда с Клодом и парой красавцев-вендиго за спиной. — Я подозревала, что Вы плохо обращаетесь со слугами, но это — явный перебор!       — Эдже… — граф, заикаясь от волнения, бросился к девушке, но Клод перехватил его и усадил на постель. — Клод, как ты мог? Ты же мой дворецкий!       — Я больше не Ваш дворецкий! Именно благодаря этой девушке Вы всё ещё живы, она дала Вам шанс на исправление ошибок. Вы должны ей ноги и руки целовать за такую щедрость! — ответил холодно дворецкий. Он отошёл от господина с презрением.       Дева стояла у двери с Рафаэлем и Абелем и смотрела на всё бесстрастно. Клод направился к ней и встал рядом, Ханна же была немного удивлена от услышанного.       — Эдже, простите. Я буду исправляться! — воскликнул юноша, но девушка тенью исчезла за дверью, а следом – Клод и вендиго. Граф умоляюще посмотрел на Ханну и сказал: — Прости, я был не прав!       Ханна сделала вид, что поверила его словам. На самом деле, она очень хотела попасть сегодня вечером к панночке вместе с тройняшками, чтобы попроситься на службу. Горничная подошла к графу и помогла ему поужинать. Удары, которые сделал Клод, не позволяли ему первое время даже ложку в руки взять. Настолько сильными были боль и дрожь. Она покормила и напоила графа, помогла ему переодеться и лечь спать на живот, ведь если бы он лёг на спину, то бинты с мазью намертво прилипли бы к открытым ранам.       Тройняшки смотрели вслед ушедшей девушке с новой сви́той, они мечтательно вздыхали. Такая госпожа — то, что им надо.

***

      Дева вошла в свои покои и отпустила всех на патруль комнат и коридоров замка. Только она села за стол, чтобы заняться делами по лавке, как в дверь комнаты постучали, и вошёл Клод.       — Что заставило явиться тебя раньше утра, Клод? — госпожа оторвалась от бумаг и пронзительно посмотрела на демона. Она сложила руки домиком, наблюдая, как Клод приближается к её рабочему столу, и вот он уже у её кресла.       Эдже подняла голову, выжидающе оценивая ситуацию. Клод опустился на одно колено и взял её руку — в его глазах сверкнула искра игры и страсти. Он поправил съехавшие прямоугольные очки, поднял голову и сказал:       — Всего один поцелуй, моя госпожа!       Девушка наклонилась с усмешкой: одной рукой она взяла его за бант, поднимая с колена и притягивая к себе. Клод немного не ожидал подобного, но не сопротивлялся — они слились в поцелуе; демон со страстью обнял госпожу, запуская в её шелковистые и опьяняющие волосы руки. Он старался продлить этот сладкий миг, к которому неутолимо стремился. Демон очень возбудился: всё его тело горело огнём страсти и требовало желанной близости, но позволит ли девушка? Их поцелуй длился несколько минут, пока Эдже не оттолкнула его от себя. Дева позволила Клоду встать и со спины вынуть из волос заколки и аккуратно сложить их на столе. Он нежно и осторожно сложил змеи роскошных волос на стол. Эти локоны покорили его и заворожили своей красотой. Демон мягко целовал шею и плечи госпожи ровно до границ рубашки.       — Госпожа, — голос Клода понизился до неприличия — звучал очень страстно и возбуждённо. Демон прошептал эти слова Эдже на ухо, подавляя всеми силами страсть, он ожидал услышать положительный ответ. — Я могу просто побыть с Вами рядом? Охраняя Ваш сон и просто обнять Вас, любоваться и играть роскошными локонами?       — Хм, — девушка задумалась, но ответила: — Твой голос говорит об обратном, Клод. Хорошо, ты побудешь моим хранителем сна сегодня, но Рафаэль будет приглядывать за тобой.       Глаза Клода радостно сверкнули, он снял очки и положил их на стол. Радостно взял госпожу на руки и отнёс на постель, аккуратно положил. Сел рядом, поглаживая её лицо и руки. Девушка медленно заснула; она была прекрасна, даже если спала. Клод с улыбкой, которая не свойственна ему, сидел и смотрел как девушка спит. Так и прошла ночь.

***

      Несколько дней прошло в состоянии боеготовности всех дворецких, которое сменилось покоем. Ханна ухаживала за господином — она мечтала вновь ощутить бархат кожи девушки и её пленительный аромат роз. Тройняшки о подобном могли лишь грезить, ведь они не имели права на что-то претендовать.       Алоис медленно, но верно шёл на поправку. Он сходил с ума, зная, что дворецкие панночки или Осман проводят с ней ночи. Также он понимал, что для того, чтобы обратить внимание девушки, придётся изрядно постараться, и одних извинений здесь недостаточно.       Девушка рано утром уходила в Сечь, возвращалась оттуда далеко за полночь. Она узнавала, есть ли мятежники и недовольные, а также в чём нуждаются воины и обслуга войска. Она интересовалась как чувствует себя шехзаде́, всё ли с ними хорошо, как их приняли. Юная особа переворачивала всю Сечь, разузнавая даже самые мелкие детали и происшествия, брала на заметку и делала заказы мастерам на ткани, пули, порох и многое другое. Постоянно Дамир, Самуил и Рафаэль с Абелем сопровождали деву в Сечь и патрулировали вокруг лагеря на случай, если вдруг есть лишние глаза и уши, а также допоздна ждали девушку и вместе шли в замок.       Брат госпожи активно принимал участие в Сечи́ и всем, что с ней связано. Он был искренне рад за сестру, которая отдыхала от обилия внимания обоих полов, с учётом того, что поздно приходила в замок.       Осман скучал по возлюбленной. Он видел её только сонной и оставался с ней на ночь, но она вновь исчезала с первыми утренними лучами, оставив записку с извинениями.       Сома и Агни тоже скучали по девушке. Они вместе с остальными завтракали, гуляли по саду, удивляясь разнообразию пряных трав, яблонь, груш, а также цветов-защитников для роз. Они думали как поймать неуловимую хозяйку замка, чтобы пообщаться, и не только.       Баир, Басти и Влад так же ломали голову, как поймать госпожу — ведь у них были более важные вопросы для обсуждения. Каждый раз, когда они пересекались с дамой, то её заносил на руках в покои Дамир или Рафаэль или ещё кто-то. Влад понимал истинную причину поздних возвращений девушки. Безусловно — Сечь важна и стратегически, и просто как тайное убежище и оружие! Но и переутомляться Эдже не стоит.       Женщины Влада были совсем не рады подобным поздним возвращениям со стороны панночки. Они всю неделю тщательно планировали как отвлечь Эдже от её важных дел.       Клод, Ханна и тройняшки ночью собирались в гостиной под неусыпным вниманием Рафаэля и Абеля и так же думали над тем, как помочь расслабиться юной особе — такое переутомление могло сказаться не самым лучшим образом на её здоровье, ведь истинная сила ещё дремлет, и если её не пробудить, то может случиться плохое.       После долгих сборов бриг отплыл из порта Англии в направлении Стамбула, доставляя туда ценный груз. Вот уже четвёртый день корабль в пути рассекал волны, приближаясь к заветной цели.