Я тебя отвоюю...

*** Еще один вечер в компании тех, кому ее песни нужны были меньше всего. Взгляды бросались на нее лишь с одним интересом: уложить в свою постель, а лучше сразу не отходя от кассы, развлечься в машине. Нужно просто потерпеть еще несколько часов, а потом отправиться в свою небольшую съемную квартиру, чтобы снова долго не мочь уснуть, мечтая о большой сцене и восхищенных взглядах зрителей. В программе этого вечера оставалась всего одна песня, когда в зале появился Его охранник с дорогим букетом белых роз. — Осторожно, не уколитесь о шипы, — на секунду скользнул взглядом по ее лицу, затем удалился, перекинувшись по пути парой слов с лысым мужиком за столиком у окна. Тот в свою очередь быстро отвернулся, хотя на протяжении всего вечера не сводил с нее глаз. Провожая взглядом удаляющуюся фигуру, машинально поднесла букет к лицу, вдыхая приятный аромат свежих цветов. Улыбнулась. Запомнил, что любит белые розы, но при этом не пришел сам, отправил охранника. Наигрался в влюбленного поклонника и красивым жестом простился с ней. Была уверена, что если и появится еще когда-либо здесь, то абсолютно точно не из-за ее скромной персоны, как было на протяжении последних месяцев. Почему-то вдруг стало грустно. Исполнила последнюю на сегодня песню. В очередной раз равнодушно отмахнулась от назойливого приглашения присоединиться к шумной компании и вдруг поймала себя на мысли, что не смогла бы отказать в аналогичной просьбе тому, чьего имени даже не знала. Впервые после болезненного развода ощутила жуткое одиночество. Парадокс заключался в том, что изо дня в день она находилась среди большого количества людей… Попрощалась с ребятами, которые за эти два неполных года стали по-настоящему близкими друзьями и впервые, за все это время забрала цветы с собой. Прежде оставляла в ресторане. Не кривила душой, когда говорила о любви к белым розам. Однажды, белую розу подарил ей Магомаев - близкий друг семьи. Тогда для нее он был почти Богом, казалось, дышать без него не сможет. Он был гораздо старше и намного мудрее, и сумел ловко донести до нее, что к божеству не имеет никакого отношения. Тогда было больно, и этот резкий спуск с небес на землю казался очень жестоким, сейчас же видится единственным правильным. Знала, что всегда может на него положиться. Знала, что может обратиться к нему в любую секунду, но гордость все же не позволяла… Выйдя на улицу, с удовольствием вдохнула морозный воздух, который после душного ресторанного зала казался особенно приятным. Несколько минут просто стояла на крыльце, задумавшись. Приподняла воротник, поежившись от холодного ветра. На календаре уже вовсю царила весна, однако зима не спешила сдавать свои позиции. Не спеша направилась к своей машине, которую в очередной раз пришлось оставить за рестораном. Парковка, как правило, всегда была занята гостями заведения, персоналу был выделен небольшой участок на отшибе за пределами аккуратно заасфальтированной территории. Поскользнулась, мысленно пожелала директору «всех благ», который очень "внимательно" отнесся к просьбе посыпать дорожки песком и поставить, наконец, хоть самый захудалый фонарь. Замерла, когда увидела знакомую фигуру, нагло восседающую на капоте ее машины. — Я, конечно, дико извиняюсь, но вы сидите на моей машине — Да? — показное удивление. — Простите, я думал, это корыто на металлолом сдали. Закатила глаза. Терпеть не могла этих излюбленных мужских шуточек по поводу ее машины. Конечно, ее подержанная Девятка не могла сравниться с его шикарным Мерседесом, но собственно на сравнение она и не претендовала. — Согласен, шутка вышла неудачной, — примирительно улыбнулся, соскочив с машины. — И все же я бы посоветовал вам, Ирина, сменить машину, на этой ездить не безопасно. — Благодарю за совет, я подумаю, — получилось чуть реже, чем планировала. — Спасибо за цветы, — добавила, чуть смягчив тон. — Я рад, что вам понравились. Простите, что не вручил лично, хотелось увидеть вас вне ресторанного шума. — Признаюсь, мне приятно, — внимательно смотрела на него. — Как вас зовут? — Григорий! Повисло неловкое молчание. Замерзшими руками она бережно сжимала букет, и периодически поправляла надоедливую прядь волос, которой резво играл ветер. Он неосознанно любовался ею: покрасневшие от мороза щеки, чуть опущенные глаза и беспокойная прядь делали ее особенно прекрасной. — Ирин, давайте я вас подвезу. За машину не волнуйтесь, ее отгонят мои люди.  — Благодарю, я доберусь сама на своем корыте, — очарование момента как ветром сдуло. Всего одной фразой он напрочь испортил о себе впечатление. Его предложение было так банально и предсказуемо. Она не сомневалась, что после он пригласил или бы напросился к ней на чашечку кофе со всеми вытекающими последствиями. Она вдруг вспомнила брюнетку с грустными глазами, которой выпало несчастье быть его женой и поспешила завершить эту встречу.