Я на тебе никогда не женюсь

      Гигантская сеть корпорации «АртКом», учреждённая богатейшими семействами Японии ещё с полсотни лет назад, настолько разрослась и приобрела весомость и безупречную репутацию, что её владельцы без лишних заморочек позволяли своим отпрыскам оперяться и приобретать опыт, не отходя от кассы, отдавая на растерзание неопытным и талантливым целые фирмы и предприятия.       Не стал исключением и специализирующийся на промышленном и автомобильном дизайне небезызвестный в мировом бизнес-сообществе «КарПромДизайн», которому, вопреки тайному нежеланию руководства токийского отделения, в своё время навязали двух оболтусов, отправив их совершенствовать полученные в университетах знания и навыки.       Поначалу неохотно приткнувшись к финансистам фирмы, яркий и громкий Бокуто Котаро ко всеобщему удивлению буквально через пару лет перекроил всю систему, подобрав собственную команду и возглавив её в последующие годы, к юбилейным тридцати зарекомендовав себя отличным финансовым директором.       Страдающий резкими перепадами настроения, готовый на лоскуты порвать любого, кто хоть слово вякнет в адрес его лучшего друга — Куроо Тецуро, Бокуто тем не менее заслуженно снискал уважение клиентов и подчинённых. При его руководстве деньги текли рекой и, несмотря ни на что, оставались чистыми и незапятнанными, как попка младенца до первой кормёжки. Учредители открыто выражали довольство деятельностью компании, позволяя Бокуто очень и очень многое, а деловые партнёры чуть ли не гроздьями висли на его широких плечах, предлагая сотрудничество.       Впрочем, на плечах Бокуто висли не только деловые партнёры. Своеобразная харизма и мощная аура уверенного в себе альфы заставляли — по словам Куроо — «кипятком ссаться» любого омегу в пределах видимости. Бокуто добродушно хмыкал, убеждал Куроо не завидовать и с удовольствием трахал любую давалку, на утро уже забывая имя очередного омежки с разбитым сердцем.       В противовес Бокуто, строптивый, погрязший в творческом безумии Куроо совершенно не разбирался в управленческой структуре, зато поражал привередливых клиентов креативностью, никогда не оставаясь без заказов: государственных, частных — без разницы. Хотя нет. Разница была и заключалась в суммах, поэтому индивидуальные решения для богатых и мажорных приносили фирме баснословный доход, заставляя недовольных мириться с фактом существования Куроо и его заскоками.       А заскоки Куроо — те ещё засранцы, обгадившие всю жизнь шикарного с виду альфы подлянкой в виде гипертрофированного обоняния. Зверское выражение лица измученного головной болью Куроо, свистящим шёпотом посылающего куда подальше прилипчивых омег, отталкивали от него потенциальных партнёров на расстояние парсеков. Лишь редким экземплярам удавалось оказаться в самом запретном для них месте — его постели, откуда «счастливчики» вылетали не менее быстро, стоило только Куроо наткнуться на них во время течки.       Вечно раздражённый, замкнувшийся в себе, пусть и выставляющий бьющий фонтаном энтузиазм напоказ, Куроо постепенно совсем отдалился от общества, закрывшись в подаренном матерью особняке, допуская в святая-святых только Бокуто, чей запах альфы схож с его собственным, и неизменного в своей безароматной «бетности» секретаря Козуме Кенму, единственного, кто сработался с тяжёлым характером Куроо.       А вот трахать бет Куроо отказывался напрочь, считая это ниже остатков своего альфа-достоинства, со временем вообще перестав искать истинного и надеяться хоть на что-то. Мир запахов, где нормальные альфы и омеги жили-влюблялись-плодились, существовал где-то там — вне области личного пространства Куроо, выплёскивавшего всю страстность своей натуры на очередных дизайнерских проектах.       — Завались уже бубнить, бро! — огрызнулся Бокуто, приложив широкой ладонью по спине подавившегося энергетиком Куроо. — Пойми, раз я сказал, что тебе нужен инженер, значит, он тебе нужен! Задолбал доводить до нервного срыва местных. — Бокуто активно жестикулировал руками, распугивая кивающих подчинённых, по стеночкам проносившихся мимо. — Твои художественные изыски нормально спроектировать больше ни один не берётся. Так что учись работать в команде! — По-совиному круглые глаза предупреждающе сверкнули в полумраке коридора. — Не возражай. Найдём-подберём. — Бокуто вздохнул. — Должен ведь хоть один подойти.

***

      Тсукишима нервничал. Народу на единственную (и по условиям просто шикарную) инженерную ставку в крупной фирме «КарПромДизайн» оказалось больше, чем он предполагал. Не в силах усидеть на месте, Тсукишима встал и прислонился спиной к стене, время от времени поправляя сползавшие на кончик носа очки.       Руки́ коснулись холодные пальцы Акааши. Незаметно для окружающих погладив запястье, он безмолвной уверенностью успокоил и подбодрил: ну и что, что альфы и беты выглядят грозно, а редчайшие кандидаты на такую должность — омеги — просто заполонили приёмную. Подумаешь! Мы — лучшие.       Краешек губ дрогнул в намёке на улыбку, и Тсукишима перестал теребить браслет-ограничитель, глубоко вздыхая и статуей замирая с сидевшим рядом Акааши, молча радуясь, что они оказались в начале очереди. Но если б только Тсукишима знал, насколько сильно заблуждался, сбежал бы от потенциального работодателя ещё до того, как ступил на порог «КПД».       Но и Акааши прав: деньги заканчивались, очередные платежи грозили немалыми суммами, а с работы они уволились со скандалом ещё три месяца назад, так и не сумев за прошедшее время найти ничего подходящего их образованию, профессионализму и желанию. Разменивать собственные таланты на неперспективную мелочь вроде предыдущей работы они больше не собирались. Значит, будут рисковать по полной.       Дверь в приёмную распахнулась чуть ли не с пинка, явив вздрогнувшим от неожиданности соискателям широкую улыбку источающего позитив альфы со странными чёрными прядями в выбеленных волосах и в костюме, прямым текстом кричавшим о состоятельности хозяина. Резко запахло обласканным солнцем океаном. Чертовщина какая-то.       Тсукишима пригляделся и неожиданно понял, что в нарушение всех норм и требований браслета-ограничителя на запястье альфы не было. Тот внезапно нахмурился, уловив недовольство посетителей, хлопнул себя по лбу и зашарил по карманам, в конце концов выуживая оттуда браслет и с расстрельным щелчком рассеивая повисшую тишину, тряся запястьем и пальцем поправляя неудобную застёжку.       Пока пялившиеся на это чудо генного совершенства омеги пускали слюни — мерзость какая; слава богу, они с Акааши не такие! — из-за спины вновь пришедшего, плавно изогнувшись, вышел второй альфа. Мрачный взгляд пронзительно-жёлтых глаз размазал присутствующих по стенам, а брезгливо сморщившийся нос заставил напрячься и практически оскалить клыки остальных альф: от затянутой в чёрное фигуры ощутимо-колко повеяло негативом, да так, что инстинктивно захотелось забиться в угол.       — Нет, нет, нет, — тыкал пальцами «чёрный» альфа в кандидатов, проходя мимо и злобно фыркая на возмущавшегося «позитива». — У тебя галстук дурацкий, пошёл вон. Ты мне просто не нравишься, можешь отправляться туда же. — Он приблизился к началу очереди, мельком мазнув взглядом по Тсукишиме с Акааши. — А эти двое вообще ходячие преступления. Никому не позволено быть сексуальнее меня, — реплика в сторону Акааши, — и тем более выше на пару сантиметров, — безразличная констатация факта в лицо Тсукишимы.       — На пять как минимум, тц, — не удержался тот от комментария в спину открывшего дверь внутреннего кабинета альфы.       «Чёрный» резко повернулся, брякнув в беспорядке навешанными на шею шнурочками-цепочками, демонстративно смерил Тсукишиму откровенно вызывающим взглядом с ног до головы, взлохматил закрывавшую половину лица чёлку и заключил:       — С таким дерзким норовом, детка, я на тебе никогда не женюсь, — и свалил в кабинет, оставив дверь открытой.       — Кхм-кхм, — привлёк внимание «позитив». — В общем, кому «нет», те свободны. Остальные, — секундная пауза и смешок, — по своему усмотрению и результатам собеседования. — Он замер в проёме открытой двери и представился: — Меня зовут Бокуто Котаро, но работать вам придётся с ведущим дизайнером нашей фирмы Куроо Тецуро. — Глаза Бокуто заискрили весельем. — Познакомиться с ним вы уже успели. А поскольку время — деньги, по одному заходим на приём, начиная…       — …с конца очереди! — донеслось громкое из кабинета.       Тсукишима окончательно психанул и рванул было на выход, но Акааши бдил-следил и воспрепятствовал, потянув того за пиджак и равнодушным взглядом приказав остаться. Тсукишима, шипя сквозь зубы ругательства, наконец-то взял себя в руки, но успокоился лишь к моменту выхода из кабинета третьего посетителя — омеги с подозрительно красными щеками. Быстро они. Что же там происходит?

***

      Очередь редела со скоростью света. И получаса не прошло, как Тсукишима с Акааши одни остались в приёмной. Дверь кабинета распахнулась. Сминающий в кулаке какие-то бумаги симпатичный бета швырнул пожамканый комок в урну и вылетел в коридор. Секретарь в приёмной вздохнул, закатил к потолку глаза, а потом обречённо уставился на так и не захлопнувшуюся дверь.       — С меня хватит, бро! — в водопаде злости, прозвучавшей в голосе, можно было захлебнуться.       — С меня тоже! Так что терпи! — непреклонность и упрямство. — Яку! Если там кто-то ещё остался, пусть заходят всем скопом.       Тсукишима с Акааши переглянулись, коротко друг другу улыбнулись и прошли в кабинет, осторожно прикрыв за собой дверь. И первое, что им бросилось в глаза — развалившийся на кожаном диване Куроо и два браслета-ограничителя у него на запястьях. Удивился даже Акааши, проявив несвойственные ему на людях эмоции — вскинув брови и озадаченно склонив к плечу голову.       — О, надо же! — оскалился Куроо. — Блондинчик-то не сбежал. Слышишь, бро? И красавчика с собой захватил. Эй, как там тебя? — Куроо пощёлкал пальцами, привлекая внимания Акааши. — Кондиционер отключить не требуется? У меня от тебя мороз по коже. Ты точно омега?       Куроо болтал без умолку, ожидая, когда Бокуто закончит знакомиться с резюме. Не в силах сдержаться, измученный точившими через ноздри мозг противными запахами, он вполне осознавал, что незаслуженно оскорблял незнакомых людей, но… Ему жизненно необходимо сейчас отвлечься, иначе будет полный пиздец.       — Куроо, твою мать, прекрати! Что ещё за половая дискриминация? — рыкнул Бокуто, спешно пролистывая бумаги.       Но Куроо уже и без напоминаний заткнулся. Подкалывая и наблюдая за тем, как линяют до бледно-розового щёки тощего очкарика и темнеют серые глаза спокойного с виду брюнета, он не заметил самого главного — посторонние запахи больше не тревожили иглами боли обоняние. И когда что-то непонятно-нежное взвесью цветов и ягод осело на языке, заставив сердце глухо бýхнуть, Куроо замер и округлившимися глазами уставился на парочку омег.       — Браслеты, — прохрипел Куроо, пристально их разглядывая. — Снимите браслеты.       — Тсукишима-сан, Акааши-сан. — Бокуто поднялся из-за стола, примиряюще выставив вперёд ладони в ответ на взъярившихся неприличным предложением омег. — Боюсь, это обязательное условие. Я всё понимаю, но если вас не устраивает, — он глубоко вздохнул, — мы расстанемся без дальнейшего обсуждения ваших кандидатур.       Как ни странно, но первым среагировал Тсукишима, молча расстегнув браслет и придержав его другой рукой, не позволяя соскользнуть с запястья; рядом послышался щелчок раскрытого ограничителя Акааши.       Куроо принюхался, а в следующую секунду прикрыл лицо руками и шарахнулся в угол дивана, вжимаясь в продавленные всем весом подушки, будто пытаясь сквозь них просочиться.       — Охо-хо. — Бокуто быстро подошёл к омегам и приобнял за плечи, разворачивая к выходу и выпроваживая из кабинета. — Простите, парни, — хлопнул он обоих по лопаткам и оставил в приёмной, возвращаясь к Куроо.

***

      Куроо не понимал, что с ним происходит. Ещё до того, как омеги сняли ограничители, он со стопроцентной уверенностью мог сказать, кому принадлежат «цветочки», а кому «ягодки». Но что-то странное не давало покоя, да и сам факт того, что он спокойно воспринял посторонние ароматы, удивил не меньше. Ад начался, когда протыкавший его взглядом светло-карих глаз Тсукишима выполнил без возражений просьбу Бокуто, посылая в сторону Куроо свою невидимую «визитную карточку».       Мало того, что Куроо испытал шок от осознания ошибки — цветочный аромат оказался не менее ярким, чем ягодный — так ещё и второй омега (Акааши, вроде) пах абсолютно идентично! Что за хрень?!       К горлу подступил тугой комок, который Куроо с трудом протолкнул обратно, силясь не блевануть, но внезапно понял, что блевать как раз таки и не хотелось. Напротив. Хотелось… дышать этим ароматом. Глотать, раскатывать по языку его вкус, растирая по нёбу, захлёбываться от никогда ранее не испытанных ощущений и… вздрагивать от дикого пламени заполыхавшего в крови возбуждения.       — Куроо? — Бокуто, выпроводив омег, вернулся и печально посмотрел на друга, но тут же подорвался, заметив, как того, съёжившегося в углу дивана, продолжает ломать и корёжить. — Куроо! Бро! Что с тобой?! — Бокуто схватил его за плечи и затряс что есть мочи. — Куроо!!!       Всмотревшись в шалые, абсолютно невменяемые и с расширенными зрачками глаза, Бокуто наконец уловил причину состояния друга, догадавшись посмотреть на его бугром топорщившуюся ширинку.       — Охрене-е-еть! — С отвисшей челюстью Бокуто, силясь не заржать или не взвыть в голосину от восторга, уставился на впервые испытавшего все прелести аромасовместимости Куроо. — Кто из них, бро? Кто?!

***

      Они не разговаривали друг с другом до тех пор, пока привычный уют небольшой съёмной квартиры не отрезал их от всего мира. Остатки злости и не желавшего исчезать разочарования ощутимо витали в воздухе. Акааши молча погладил застопорившегося перед зеркалом Тсукишиму по спине и прошел на кухню: чай — лучшее тонизирующее средство, несмотря на жару.       — Как думаешь… — Тсукишима, рвано вздохнув, зашёлся в мелком кашле.       — Бокуто — кошмар, Куроо — урод, а мы без работы. — Акааши вдумчиво оценил содержимое холодильника, сделав мысленную заметку о необходимости продовольственных закупок. — Вот только…       Так и не дождавшись продолжения, Тсукишима уставился в затылок Акааши, цепляясь взглядом за мокрые от пота волосы, мелкими завитушками прилипшие к шее. Смирившись с чужим любопытством, Акааши включил чайник и развернулся.       — От него вкусно пахло, — тихо проговорил он и неуверенно затеребил пальцами, в итоге сцепив руки в замóк и сложив их на груди. — Океаном. — Акааши не стал обращать внимания на «цыканье» Тсукишимы, предотвращая возмущение спокойным дополнением: — Не таким, как от Бокуто. Другим.       Не в силах подобрать сравнения, Акааши застыл на одном месте, раскачиваясь и впадая в неестественный транс. Он пытался понять, что же его зацепило, но перед глазами всё плыло, а в мыслях о скалы невозмутимости разбивались штормовые волны растревоженного бурей океана.       — Как только учуял? — покачал головой Тсукишима, проходя в комнату и включая ноутбук (один на двоих, зато новый). — На нём же два ограничителя висело. Почему, кстати? Правительство изменило законы?       Вопрос Тсукишимы не был праздным. Половое созревание альф и омег, проявлявшееся гормональным всплеском и сопутствующими первыми гоном и течкой, сопровождалось обязательной постановкой на учёт и получением браслета-ограничителя, навсегда закреплявшегося номером за именем и индивидуальными особенностями владельца.       В тоннах законов, предписывающих обязательное ношение браслетов в обществе, а также разрешений и исключений, допускающих их отсутствие, путались все юристы мира. Но неизменным оставалось непреложное правило: один браслет — один носитель; и даже его замена или ремонт ничего не меняли — ни идентификационного номера, ни привязки к конкретному владельцу, да и на другом объекте зацикленный на конкретных установках браслет просто не действовал.       Но вот различные конфигурации и кучи ненужных примочек допускались — всегда пожалуйста, пользуйтесь после обязательной регистрации в «стоп-контроле». Кстати, лезть в заводские настройки или разбавлять притупляющие инстинкты и «визитные карточки» стандартные инъекции — смерти подобно. А нелегальный бизнес производства браслетов стараниями мировых госструктур заглох ещё на стадии своего зарождения — могут же, когда хотят!       — Изменит оно, как же, — вяло отозвался Акааши, облокачиваясь на плечо Тсукишимы и заглядывая в монитор, мгновенно забывая обо всём на свете и неверяще перечитывая: «Тсукишима-сан, сообщаем, что по результатам собеседования вы приняты в… на должность… с испытательным сроком… начиная с завтрашнего дня…»       И как бонус к выигрышу — второе открытое Тсукишимой письмо зеркально продублировало: «Акааши-сан, сообщаем, что…».