Глава 2. Трудности взаимопонимания и зачётная задница
17 сентября 2019 г., 19:08
Сознание плавилось в полудрёме, чем-то незримо-тревожным дразня и, в конце концов, заставляя проснуться. Тсукишима зевнул и… резко перекатился на другую сторону кровати, нависая над съёжившимся в комок Акааши. Только не это! Он засуетился над покрытым испариной телом, краем простыни вытирая пот со лба и сочувственно глядя в потемневшие чуть ли не до черноты глаза.
— Как же так, Кейджи? — не своим голосом проскрипел Тсукишима, сердцем умирая вместе с дрожавшим от перевозбуждения Акааши. — Ещё ведь три недели. Почему?!
— Нужен, — с трудом выдавил тот обжёгший лицо Тсукишимы воздух, — укол. Сегодня… на работу…
— Какая работа? Спятил?! — Спонтанный взрыв злости стих также быстро, как и вспыхнул, и к Тсукишиме вернулось спокойствие и способность трезво мыслить. — Потерпи, я сейчас.
— Не… надо. — Акааши схватил его за руку, не позволяя подняться. — Пару… уколов… и всё… в порядке.
— Какое, к чёрту, «в порядке»? — вновь зашипел Тсукишима, вырывая руку и поднимаясь с кровати. — У тебя течка не по расписанию. — Он зарылся в коробках, вытащенных из-под кровати, отыскивая нужную и снимая крышку. — Ты бы себя видел, работничек.
— Я. Сказал. Нет. — Акааши сел на постели, пытаясь сориентироваться в расплывающемся перед глазами пространстве. — Дай браслет, Кей!
Забросив вибратор обратно в коробку, Тсукишима выпрямился, зло посмотрел на Акааши, громко цыкнул и в два шага приблизился к тумбочке, смахнув оба браслета и швырнув их Акааши.
— Можешь гробить себя, сколько душе угодно. — Подхватив висевшее на спинке стула полотенце, он отправился в душ. — Без моего участия.
Акааши закусил губу, более-менее выровнял дыхание и первым взял браслет Тсукишимы. Да, была у них одна особенность, не зарегистрированная в «стоп-контроле»: они с Тсукишимой настолько «перемешались» запахами, что ограничители воспринимали их одинаково, разбираясь в нюансах и отключаясь через минуту-две. Но этого вполне хватало, чтобы вколоть себе чужую дозу блокатора и быстро снять браслет, пока тот не отправил отчёт о несанкционированном использовании.
Откинувшись на подушку и дрожащими пальцами застегнув на запястье уже собственный браслет, Акааши сосчитал до пятидесяти и вколол повторную максимальную дозу. Время, казалось, остановилось, но к возвращению Тсукишимы из душа Акааши больше не выглядел жалкой помятой тряпочкой, справившись с возбуждением притупляющими естество омеги блокаторами.
— Всё будет нормально, Кей, — первым пошёл на примирение Акааши, со вздохом убирая руку с плеча дёрнувшегося и прошипевшего что-то невнятное Тсукишимы. — До вечера должно хватить. Ты ведь понимаешь, что эта работа нужна нам как воздух. Я не знаю, почему пригласили нас обоих, но уверен, что без меня ты и пяти минут не продержишься наедине с этим… Куроо.
— Оно не стóит того, — соизволил ответить Тсукишима, зарывшись в шкаф в поисках подходящей одежды. — Загибаться от последствий передозировки…
— Но ведь ты мне поможешь. — Акааши лбом прижался к его спине, обхватив руками за талию. — Правда, Кей? — Лёгкий поцелуй между лопаток и незаметная улыбка.
***
Собранные, серьёзные, готовые ко всему Тсукишима с Акааши стояли перед входом в «КПД» и с одинаково приклеенными улыбками кивали Бокуто, подспудно понимая, что вот конкретно к этому они готовы не были. Это заключалось в не по форме одетом Бокуто, его безграничном энтузиазме и ежесекундных требованиях подтвердить, что «хороша малышка, да?» Чёрно-белая спортивная «малышка» выглядела не менее безумно, чем её хозяин, поражая угловатым абрисом и авангардным раскрасом. Нехорошие предчувствия закрались в мысли обоих, когда Бокуто выплеснул поток информации о гениальном Куроо, который и спроектировал это… это чудо. Почему они продолжали стоять на улице и шарахаться от Бокуто, когда тот зачем-то подскакивал к ним и внимательно вглядывался в лица, стало ясно, как только рядом с «малышкой» притормозил самый обычный чёрный «Ленд Ровер». Переключив своё внимание на появившегося из машины водителя — невысокого парня в мешковатой одежде и давно не крашенными волосами, обесцвеченными концами закрывавшими лицо с обеих сторон — Тсукишима привычно мазнул взглядом по запястьям: синий браслет — значит, бета. В отличие от серебристых ограничителей альф-омег, беты чисто символически получали свои цветные девайсы, которые использовались больше для удобства и ради исключения недоразумений. — Знакомьтесь, — чуть не отправил в полёт до асфальта несчастного бету Бокуто, со всей дури припечатав его ладонью по спине, — Козуме Кенма — что-то вроде секретаря или личного помощника, ну и ваш бессменный миротворец, в случае, э-э-э, если у Куроо случится очередной заё… кхм, очередное обострение. Тсукишиму «если» напрягло намного больше, чем явно проглоченное Бокуто «когда». Он скосил глаза на Акааши, но тот в своей истинной манере и бровью не повёл, спокойно поинтересовавшись, могут ли они уже приступить к работе. — Но я вас ещё не познакомил! — захлопал своими невозможными глазищами Бокуто, широко улыбнувшись. — Бокуто-сан, — строго проговорил Акааши, переступив с ноги на ногу. — Как вы ещё вчера верно заметили: время — деньги. А нам сегодня необходимо хотя бы ознакомиться с непосредственными обязанностями и определиться с рабочим местом. Заработав удивлённый и одобрительный взгляд от Козуме, Акааши, продолжая давить невозмутимостью на обиженно надувшегося Бокуто, подошёл к машине и распахнул заднюю дверь. — Я так понимаю, нам придётся куда-то ехать? — Он вопросительно посмотрел на Бокуто, вздохнул и, на миг прикрыв глаза, неожиданно улыбнулся: — Уверен, в такой замечательный день вам, Бокуто-сан, непременно захочется обкатать свою «малышку» — вы просто потрясающе смотритесь вместе, но сначала давайте разберёмся с делами. А с Козуме-саном мы познакомимся по дороге. — Лучше просто Кенма, — внезапно подал голос тот, с уважением взглянув на Акааши и подарив улыбку одним лишь взглядом умных, по-кошачьи красивых глаз. — Поехали. — Он перекинул засиявшему после слов Акааши Бокуто ключи и полез на переднее пассажирское сидение. «До чего же хорошенький. Ему бы омегой родиться, давно бы уже с дитём нянчился да от посторонних альф отбивался, прикрываясь собственным». — Тсукишима и сам не понял, почему его мысли свернули на опасный путь мечтаний про семью, ведь он давно запретил себе надеяться, прекрасно зная, что лично ему ничего, кроме «назначенного», не светит. Незаметно вздохнув, он осторожно пихнул Акааши коленом, выражая молчаливое сочувствие: тому приходилось поддерживать разговор с постоянно оборачивавшимся Бокуто (на дорогу смотри, балбес!). Возблагодарив небеса, что не ему выпало подобное «счастье», Тсукишима уставился в окно, с каждой минутой всё сильнее озадачиваясь очередной странностью: они уже явно были за городом и сейчас подъезжали к большому особняку — двухэтажному, окружённому стеной и… закатанной в плитку придомовой территорией. Ни единого деревца или травинки. Жутко: голое пространство создавало впечатление, будто они попали на другую планету. Оставив машину у крыльца, Бокуто, громко хлопнув дверью, с лихим присвистом перебросил ключи Акааши. — Водить умеешь? — Дождавшись немного заторможенного кивка, он довольно прищурился. — Машина закрепляется за вами, пульт от ворот на брелке. Единственное условие — кроме вас, меня, Кенмы и Куроо в салоне посторонних быть не должно. Понятно? — Может, вы всё-таки объясните, что… — нахмурился Тсукишима, раздражённо «цыкнув» вслед и не подумавшему ответить Бокуто. Но так просто отступать он не собирался. Оттолкнув с пути Кенму, Тсукишима размашистым шагом догнал Бокуто в прихожей, по его примеру снимая обувь, и уже протянул руку в попытке дотронуться до плеча, когда тот вдруг расстегнул браслет и сам к нему развернулся. У Тсукишимы перехватило дыхание — шибанувшая в нос «визитка» альфы сбила с ног, мыслей и дыхания. Слепо заморгав, Тсукишима облокотился на ближайшую стену и возмущённо «замычал», тряся головой. — Бокуто-сан, это невежливо с вашей стороны и нарушает… — Нормально, — отрубил Бокуто начавшего нудить Акааши. — Здесь по-другому нельзя. Куроо очень остро реагирует на посторонние запахи, а мой перекрывает всю уличную шелуху, ну и вас заодно маскирует. — Это ещё не повод… — попытался настоять на своей точке зрения Акааши. — Да что ты знаешь?! — зарычал Бокуто, сжимая кулаки и скалой нависая над омегами. — Это не вы всю жизнь загибаетесь от головной боли, имея нюх раза в три покруче, чем у любой шавки! Когда даже блокаторы и фильтры не помогают справиться с привычными любому — любому! — человеку запахами, что уж говорить про «визитки»! Вы не… — Бокуто, — тихо проговорил подкравшийся к нему со спины Кенма, — не напрягай. Неизвестно, чем всё в итоге закончится, — он мотнул головой в сторону ошеломлённых вспышкой гнева омег. — Идите в студию. Куроо как с вечера заперся в мастерской, так и не выходил. Бокуто мгновенно остыл, встряхнулся, круговыми движениями размял плечи и шустро рванул куда-то вглубь дома. Едва поспевая за ним, Тсукишима с Акааши тревожно переглядывались и пытались понять, во что они влипли. Интересные дела здесь творятся, да и отношения Бокуто с Кенмой явно выходят за рамки деловых. Ещё и Куроо с неожиданным «дефектом». Тогда почему их наняли? Вопросы, вопросы. — О-па! — Громкий выкрик заставил невольно вздрогнуть. — Ваше рабочее место, судя по всему. — Бокуто шире распахнул дверь, позволив рассмотреть по высшему разряду оборудованный огромный кабинет. — Ребятки всё-таки успели, надо будет премию им выписать. Пойдёт? — Он посмотрел на Тсукишиму с Акааши, довольно скалясь на открытое восхищение во взглядах. — Если чего не хватает, говорите — организуем без проблем. — Да тут целый инженерный отдел поместится, не то что мы, — покачал головой Тсукишима, который, хоть и заценил условия, не мог своей рациональной жилкой понять чрезмерного расточительства. — Не привыкли к подобному, да? — Бокуто хвастливо выпятил грудь и несколько снисходительно посмотрел на Тсукишиму. — Хотя куда вам. Ту халтурную конторку, откуда вас выперли, целиком сюда засунуть можно. — Бокуто как-то странно зафыркал, больше смахивая на ухающую сову, чем на «повелителя мира», которого корчил из себя последние пять минут. — Вас не смутила причина нашего увольнения? — Акааши ощутимо напрягся; Тсукишима, услышав вопрос, побледнел и отступил на пару шагов назад. — Меня в этой жизни мало что способно смутить. Тем более парочка инженеров, заваливших доходный проект по предыдущему месту работы. — Бокуто отлип наконец от дверного косяка и двинул дальше по коридору. — Мне важен результат здесь. Не будет результата, и вы с таким же треском вылетите отсюда. И можете забыть о своих дипломах, понятно? — Он покосился на омег, но к своему удивлению заметил на их лицах скорее облегчение, чем ужас. Тсукишима постарался унять дрожь в пальцах, выступив вперёд и прикрыв собой Акааши, который прижал к бёдрам ладони, неосознанно вытирая их о брюки. Всё хорошо, хорошо. Если Бокуто раскопал только это, ничего страшного. Они справятся. Но почему же Акааши так сильно нервничает? Тсукишима повернулся к нему и тревожно заглянул в глаза — пустые, остекленевшие, с расширившимися зрачками. Вот чёрт! Неужели передозировка так подействовала? Он попытался было спросить, но тут Бокуто жестом фокусника раздвинул в стороны высокие двери-панели, запустив в полумрак коридора ярко брызнувшее светом солнце.***
М-да. Они явно заблуждались, посчитав выделенное под кабинет помещение огромным. Масштабы студии впечатлить и «заблудить» в своих закоулках могли даже Бокуто, который, обходя стороной валявшиеся на полу наброски и чертежи, тихо матерился и прокладывал путь-фарватер в этом море кусков ватмана и цветной бумаги, распинывая карандаши-мелки, иногда задевая руками мольберты и спотыкаясь о непонятные провода на полу. Тсукишима, осторожно ступая следом, слизнул с губ соль и растёр привкус йода по нёбу. Так. Стоп. Что ещё за?.. Он тихо-тихо, но очень глубоко втянул согретый солнцем воздух и сглотнул защипавшую штормом горло волну. Как под дождь попал: мокрый, солёный, яростный, бескомпромиссный. Акааши прав — не бескрайне и солнечно-весело, как у Бокуто. По-другому. Вку-у-усно. Чёрт. У Тсукишимы даже очки запотели, но он продолжал загипнотизировано тянуться туда, куда неотвратимым приливом завлекали волны — к распростёртому на полу голому телу… противно-громко всхрапнувшему и обломавшему весь настрой. В ужасе от собственной реакции, Тсукишима возблагодарил небеса за вернувший его на землю храп. Да что этот Куроо себе позволяет?! Распластавшись на спине, раскинув руки-ноги, тот сладко похрапывал, на выдохе свистя прилипшим к губам кусочком бумажки. Всклоченный кошмар на голове «украшали» точно такие же кусочки, делая Куроо похожим на инопланетянина. Вот только внимание Тсукишимы сосредоточилось отнюдь не на этом, и даже не на хихикающем Бокуто, который пинал спящего в бок и еле сдерживал громогласный ржач. Взгляд Тсукишимы прикипел к раздвинутым ногам Куроо и вызывающе торчащему утренней эрекцией члену. Классный агрегат. И если бы не идиотские цветные бумажки, непонятным образом прилипшие к яйцам и внутренней стороне бёдер, Тсукишима признал бы «фирменное хозяйство» Куроо святым совершенством. Впрочем, всё остальное поразило захлебнувшегося отнюдь не возмущением Тсукишиму не менее основательно. Да и как тут слюной не закапать, когда в жизни своей не принимавший альфу Тсукишима, дёргаясь в беспощадном желании потрогать, погладить, слизать эту солёную горечь со смуглой, обтянувшей идеальные пропорции мышц, кожи, молил только об одном… Куроо, непонятным образом услышав мольбы и прошуршав бумажками, перевернулся на живот, смешно подогнув ногу в попытках удобно приткнуть колом торчащий член между полом и животом. О-о, да! Задница — полный улёт. «Это просто наваждение. Тупые инстинкты. Но я не животное, я способен…» — Горькая слюна заполнила рот. — «Способен. Себя. Контролировать!» Насмешливый взгляд Бокуто ошпарил ледяным кипятком наконец-то выпавшего в реальность Тсукишиму, заставив его вспыхнуть бледным румянцем. Как школьник, честное слово! Румянец, судя по жалящему щёки жару, перелинял цветом до тёмно-красного. Прям как головка у члена Куроо. Ой-ёёё. Тсукишима отчаянно завертел головой по сторонам, но стены́, об которую с чувством, толком и расстановкой можно было бы постучаться лбом, поблизости не оказалось. Как и Акааши. И именно это отрезвило окончательно, затопив внутренности такой искренней злостью, что, казалось, даже очки заискрили. Тсукишиму переклинило в месть и язвительность. — Бро, твою мать! Ты чего тут голым разлёгся? — Бокуто не прекращал тыкать Куроо ногой по рёбрам. — Отвали, — пробурчал тот, не открывая глаз и отплёвываясь от бумажки. — Творческий процесс. Я вдохновлялся. — Чем? — Бокуто осмотрелся, пытаясь среди привычного хлама выискать предмет, ожививший несговорчивую музу. — Членом, наверное. Больше тут вдохновляться нечем, — добавил свои «пятьсот иен» Тсукишима, с трудом отводя взгляд от заигравшей мышцами спины и сжавшейся задницы. — Я смотрю, ты успел заценить самое главное, «ягодка». — Куроо наконец-то перевернулся и сел, совершенно не смущаясь собственной наготы. — А «цветочек» где потерял? Хотя… — Он повёл носом в сторону выхода из студии-мастерской, чихнул и сонными глазами уставился на Бокуто. — Кабинет, что ли, успели обставить? — Точно! — Бокуто прищёлкнул пальцами, подмигнул и состряпал начальственную мину лица, строго-насмешливо выговаривая Куроо: — И прекрати провоцировать Тсукишиму, тебе ещё с ним работать. И, кстати, где проект? Сроки горят, а проекта нет. Тсукишима молча слушал эту парочку и охреневал. Что за цирк? Они устраивались в серьёзную фирму с безупречной репутацией, а по факту: работодатель сидит перед ним голый, помятый и с торчащим членом, а непосредственное руководство, по-детски выпячивая губы и обиженно дуясь, выпрашивает у двинутого на всю голову «ведущего дизайнера» какой-то эскиз. Который волшебным образом оказался вытянут из-под задницы Куроо и втиснут Тсукишиме в руки. — Что это?! — Благоговейный ужас затопил сознание, но Тсукишима категорически не мог перестать разглядывать это (зато хоть на член больше не пялится). — Твоя работа, — вкрадчиво прогудел басовитыми нотками Бокуто. — Куроо рисует, вы с Акааши приводите его художества в согласованный порядок и отправляете в главный офис — дальше и без вас разберутся. Данный проект, — Бокуто потыкал пальцем лист ватмана с другой стороны, — должен быть в отделе ещё два дня назад, так что считайте за испытательный срок именно его сдачу. Не будет к вечеру готовой тачки, не будет договора. — Тачки?! Оно должно ездить?! — вполне обоснованно возмутился Тсукишима. — Да это даже стоять не должно! — Значит, сделай так, чтоб стояло! — рявкнул Куроо, поднимаясь. — Тут и делать нечего, — огрызнулся тот, вдумчиво разглядывая рисунок и погружаясь в детали разбора. — У вас до сих пор стоит. — Поглощённый расчётами Тсукишима развернулся и медленно побрёл к выходу, не замечая, как шальные мысли ворчливым брюзжанием срываются с губ: — Хорошо хоть проектировать заставили, а не предложили альфу трахнуть. А то кто его знает, чтó этому Куроо для вдохновения потребуется! Вон как задницу выпятил… Зачётная, кстати, задница. Двери в студию закрылись с тихим шелестом. Куроо беззвучно открыл-закрыл рот и засопел, сверкая злобным взглядом. Бокуто взвыл и бессильно завалился на пол, утирая слёзы и задыхаясь от вырвавшегося наружу хохота. — Сработаетесь, бро! Вы, определённо, сработаетесь!
